Склад выглядел снаружи как развалюха: красный кирпич, плоский фасад, пики и спады пилотной крыши. Старый, промышленный, страшный. Но Карли он понравился именно изнутри. Проходя по темному и тихому фойе, она слышала, как ее кроссовки тихо шуршат по полированным полам. Девушка остановилась в потоке света и подняла голову к потолку. Вот, что подкупило ее даже раньше, чем она увидела апартаменты.

Пять этажей в старом восьмидесятилетнем строении: самобытные балки, полы, уложенные как слои в гигантском торте вокруг огромного квадрата открытого пространства. Ранее здание было складом, в котором хранились товары, как для импорта, так и для экспорта – все от карьерной техники до упакованной еды, грузы перемещались с помощью крана, их передвигали вниз и вверх в центре здания. Теперь же, когда технику увезли, пустая сердцевина стала обширным атриумом, который отражался в широких стеклянных панелях пилотного потолка, где просвечивало небо, заливая атриум естественным светом. Лестницы зигзагами уходили вверх, коридоры соединяли пролеты, и целый лес колонн из старых бревен все еще подпирал потолок на первом этаже. Стоя внизу, Карли ощущала себя, будто находится у основания лабиринта.

― Просто невероятное освещение, верно?

Голос раздался позади нее, и Карли повернулась, отбрасывая оцепенение и головную боль прочь, напоминая себе, что ее прошлому нет здесь места. Она может быть той, кем хочет. Старая женщина сидела на лавке около лифта. Она была там и вчера, с прямой спиной, хорошо одетая, наблюдая за теми, кто приходил и уходил, как страж ворот. Карли гадала, была ли эта женщина здесь тогда, когда склад только построили, и слышала ли она о том, что прошлой ночью приезжала полиция.

― Да, красиво, ― сказала Карли.

― Мне пришлось изрядно поругаться, чтобы установили это сидение, но это того стоило. Оно ведь не только для отдыха таких пожилых леди, как я.

Она неуклюже переместилась к краю лавки, осторожно переставляя ноги, уронив набитую продуктами сумку на пол. Карли метнулась на несколько шагов сквозь тень, чтобы помочь, и была остановлена решительно вытянутой рукой женщины.

― Спасибо тебе, но раз я все еще могу купить продукты без помощи, буду продолжать так делать.

Карли наблюдала как женщина болезненно поднималась, приметив удобные ботинки под симпатичными брюками, белую блузку и красный блейзер, у горла болтался темно-синий кулон. Когда она встала на ноги, Карли подошла к ней сбоку и нажала кнопку вызова лифта.

― Ты ждешь лифта? ― спросила женщина. ― Или решила, что я не могу нажать кнопку сама?

В ее словах было снисхождении в сочетании с высокомерием старой женщины, что Карли не могла сказать, была ли та и в самом деле возмущена или это было привычной манерой общения. Но девушка увидела, как старушка сморщила свое испещренное морщинами лицо, когда облокотилась о клюшку и решила, что той это простительно.

― Я поеду с вами, если позволите, ― сказала Карли.

Женщина некоторое мгновение оценивала ее, прежде чем заковылять в кабину, заняв место у панели с кнопками, будто доказывая тем самым свою точку зрения. Она нажала кнопку второго этажа, а затем посмотрела на Карли.

― Четвертый, пожалуйста.

― Так, значит, ты наш новый жилец?

Ее уже обсуждают?

― Да. Я переехала в понедельник.

― У восточной стены, думаю.

― Верно.

― Из твоей квартиры открывается вид на гавань.

Может она и не слышала о полиции.

― На кусочек. И я даже могу увидеть верхушки некоторых яхт.

― Морской пейзаж. У меня нет такой радости, я живу у северной стены, где мы наслаждаемся солнечным светом зимой.

Женщина склонила голову и посмотрела на Карли из-за верха очков.

― Так откуда ты родом?

― Я с запада.

― У тебя здесь семья?

― Нет. Я никого здесь не знаю.

― По работе?

Она что пишет репортаж?

― Нет, меня внесли в списки в кампус технологического курса. Я начинаю на следующей неделе.

― Ясно.

Лифт приехал.

― Ты читаешь?

Карли поняла, что та не спрашивает грамотная ли она.

― Художественную литературу, да.

Выйдя из лифта, женщина потянула скрюченную руку, чтобы открыть дверь.

― Я держу небольшой книжный клуб для резидентов. Членам клубам надлежит прочитать заданную книгу, но в июле мы отдаем должное творчеству Чарльза Диккенса. Наша следующая встреча состоится вечером во вторник. Если ты прочитаешь что-либо из Диккенса, то мы будем рады твоему обществу.

Часть Карли желала глуповато улыбнуться, но она осталась осторожной и вежливой.

― Спасибо. С удовольствием.

Она не читала Диккенса со школы, но у нее была неделя, чтобы исправить это упущение.

― Квартира сто девять. Я ожидаю тебя ровно в семь пятнадцать. Меня зовут Элизабет Дженнингс.

Она протянула свою костлявую руку для рукопожатия.

― Приятно познакомиться с вами Элизабет. Я Карли Таунсенд из квартиры четыреста девятнадцать.

Если она может быть той, кем хочет, то будет Карли.

Когда двери закрылись, и все, что Карли могла видеть, было ее отражением в листах из нержавеющей стали, она сказала:

― Третий день ее новой жизни, и Шарлотт решает стать Карли, которая встречает соседку и получает приглашение в гости, ― затем она улыбнулась. ― И Карли смеется над собой, пока едет в лифте в свои новые апартаменты.

Ее радость улетучилась, когда лифт остановился на четвертом этаже. На другой стороне атриума, у ее входной двери, стоял мужчина. Он держал ладонь прижатой к стене, а голову наклонил, будто прислушивался.

Она заколебалась, выйдя из лифта, ее охватило беспокойство. Он, должно быть, слышал, как открылись двери лифта, и повернулся, и она сразу поняла, что это был ее сосед. Они не встречались, но Карли видела, как он выходил из своей квартиры однажды, а вчера прошел мимо нее на вершине лестницы, бросив молчаливый кивок. Прошлой ночью, когда она стояла на балконе с бокалом вина, заметила его потертую кожаную куртку, когда мужчина заворачивал за угол в конце улицы. С засунутыми в карманы джинсов руками, он слегка хромал, но шел пружинистой походкой.

Теперь, он начал идти по коридору по направлению к ней, его размашистая походка пробудила в девушке желание вызвать лифт обратно. Она стояла на месте по мере его приближения, сравнивая его фигуру с мужчиной, стоявшего у кровати.

Достаточно высокий, не полный, мужская фигура. Он подходил по всем пунктам. И такой была четверть населения в мире.

― Я видел вчера ночью в твоей квартире копов, ― были его первые слова.

Это была жалоба? Может, это был он, и ему не понравилось, что она их вызвала?

― Ты в порядке? ― спросил он.

Было ли это беспокойством?

― Ко мне кто-то вломился. Я в порядке, спасибо.

Он пробежался глазами по ее фигуре, будто пытался в этом убедиться, затем, казалось, расслабился. Мужчина был не так уж и страшен. Если бы он был лет на тридцать постарше, то может она даже назвала бы его ворчливым.

― Мы соседи, верно? ― спросила Карли.

― Да, извини. Я Нейт.

Он сказал это так, будто до него только дошло, что стремительный полет через коридор был несколько нелепым. Нейт протянул руку.

Она ощутила шероховатость загрубевшей от работы руки.

― Карли.

― Кто-то вломился? И они добрались сюда только к трем часам ночи?

― О, нет, это произошло ночью. Они были здесь уже через несколько минут.

― Кто-то вломился, пока ты была внутри?

― Да.

― Ты уверена, что цела?

Уставшая и напуганная, тем не менее, она выдала ему свой стандартный ответ.

― Да, уверена.

Она провела тринадцать лет, безмолвно вынося все, что на нее свалилось. У нее не было права жаловаться, потому что она была жива, а ее друзья – мертвы.

― Как он зашел?

― Я могла оставить входную дверь не запертой.

Она пожала плечами, а затем уточнила.

― Не широко распахнутой. Просто плотно не закрыла. Полиция думает, что, вероятно, он мог зайти внизу и бродить вокруг, пока не нашел незапертую дверь.

Своими темно-синими глазами он смотрел на нее некоторое время.

― Твои замки в порядке? Я могу взглянуть.

Волоски на ее шее встали дыбом: она его не знала и не хотела, чтобы мужчина заходил в ее квартиру.

― Они в порядке. Все случилось по вине моей невнимательности.

Он кивнул, а затем последовала пауза, будто бы он хотел сказать что-то еще, но решил уйти, направившись к лестнице.

Полиция приехала в полдень. Сначала прибыл криминалист – Карли наблюдала, как он отогнул дверную ручку балкона на другом конце гостиной, гадая, сделал ли также кто-то двадцать часов назад.

Два детектива прибыли, когда Карли провожала криминалиста. Высокая, широкоплечая женщина по имени Энн Лонг и более низкий и молодой мужчина, представившийся как Элиот. Карли предложила сделать им кофе, ей было просто необходимо как-то отвлечься от мешанины в голове, прежде чем они начнут задавать вопросы.

Она показала им замки и лофт, поднимаясь вверх по лестнице, будто весила три тонны, пока грелся чайник. Упадок энергии, который девушка ощутила при подъеме, сохранился, делая ее вялой и сонливой. У нее много дел: нужно рассортировать посуду по шкафам, распаковать коробки, а она пока так ничего и не сделала. В другие дни, когда ее тревога была особенно сильной, она с головой погружалась в дела, пока усталость не побеждала тревогу.

Карли проглотила несколько таблеток болеутоляющего, пока ждала, когда кофе не сварится.

― Что это вы принимаете? ― спросила Энн.

Тон был вежливым, но Карли это уже слышала.

― Парацетамол, ― сказала она медленно, четко выговаривая слово и с некоторой резкостью в голосе. ― У меня болит голова.

Женщина примирительно подняла руку.

― Просто удостоверяюсь, что вы в порядке.

Здесь едва доставало мебели, чтобы все разместились, Карли и Энн сели на диван, а Элиот на кресло, которое он перетащил из кованой гарнитуры.

― Милое местечко, ― сказала Энн, осматриваясь вокруг и устраиваясь поудобнее.

Милое? Оно выглядело как место с глянцевых обложек, с заголовками «Париж» и «Нью-Йорк». Стены из кирпичной кладки, высокие потолки, деревянные полы, кухня из нержавеющей стали, лестница в индустриальном стиле. Даже сегодня красота этого места вызывала у нее улыбку. Карли владела этим местом, жила здесь, обустроила по своему вкусу.

― Благодарю.

Энн задавала вопросы, а Элиот делал пометки в блокноте. Карли рассказала им о событиях раннего утра. Когда она закончила, Энн пролистала страницы блокнота, достав его из своей сумки.

― Констебль Квентин сказал, что вы были неспособны дать детальное описание нарушителя.

Она зачитала свои записи.

― Вы сказали, что он был достаточно высоким, чтобы перегнуться через кровать, худощавым и не толстым. Вероятно, был одет в черную одежду, возможно, был в капюшоне и в маске.

Энн взглянула на Карли.

― Я думаю, что вы были крайне потрясены прошлой ночью. Хотели бы вы добавить что-нибудь еще?

― Я хотела бы, но как я уже и сказала Дину – констеблю Квентину – там было темно. Очень темно.

Энн слегка сжала губы. И Карли покраснела.

― Я более чем уверена, что он был в темной одежде и маске, ― добавила Карли, желая хоть как-то быть полезной полиции. ― Точнее, я обдумала то, что видела, и поняла, что на его голове определенно что-то было.

Она снова изобразила дугу над головой.

― Я не знаю, был ли это капюшон как у толстовки. Это мог быть бушлат или пальто, но там точно был капюшон.

― Вы видели капюшон?

― Я видела что-то в форме капюшона. Также его лицо было темным. Маска – единственное объяснение этому. Так что я твердо настаиваю на капюшоне и маске.

Детектив ничего не произносила долгую минуту, допивая остатки кофе.

― Вы уверены, что это был мужчина?

― Да. Абсолютно.

― Вот о чем я гадаю, Карли. Нарушитель был достаточно близко, чтобы вы ощутили на себе его дыхание, но, на самом деле, не видели сам капюшон и маску. Но все же уверены, что это был мужчина.

― Да.

Это было единственным, в чем она была уверена.

― И нет никакой возможности, что это могла быть женщина?

― Да.

― Не могли бы вы объяснить мне, почему так считаете?

Карли сложила руки, раздраженная скептицизмом в голосе детектива.

― Смотрите, ― Энн выставила руку, ― у меня большие ладони, и я высокая. Меня принимали за мужчину раз или два.

Детектив, располагающийся сбоку от нее, заговорил впервые с тех пор, как они сели.

― Она скромничает. Ее принимают за мужчину все время.

Два копа обменялись смешками.

― Он просто завидует.

Женщина повернула глаза к Карли.

― Так значит, нет никакой возможности, что это могла быть женщина?

Если подшучивания были тактикой, чтобы Карли поменяла свое мнение, то она сработала. Ее мозг вернулся к тому воспоминанию, она припомнила, как сильно билось ее сердце, рваное дыхание и тень, нависающую над ее лицом. Она вжалась спиной в диван, будто он сейчас был здесь, и поежилась.

― Его запах, его дыхание…

Девушка встряхнула головой и потерла руки друг об друга.

― Рука… она была большой, да, но то, как он прикоснулся ко мне – это было грубо и в то же время было ласково. Мой бывший муж делал также.

Она оглянулась вокруг, ее разозлило, что она вспомнила про Эдриана. Ее раздражало то, что она начала сомневаться в своей убежденности.

― Я допускаю, что это могла быть женщина, но все-таки думаю, что мужчина.

― Ладно. Спасибо, Карли.

Она увидела взгляд «Уходим», который Энн бросила на своего партнера и заговорила прежде, чем они начнут собираться.

― Стоит ли мне беспокоиться по поводу моего соседа?

― Вы думаете, это был сосед?

― Если он открыл мою входную дверь, то был внутри здания. Это может означать соседа.

― Хорошо, слушайте.

Энн потянулась к кофейному столику и положила свой блокнот поверх сумки.

― Я скажу вам, что здесь были и другие проникновения в частную собственность.

― В мою квартиру?

Карли посмотрела на французские окна. Почему этого никто не сказал ей? Прежде чем она купила ее.

Энн вытянула руку в останавливающем жесте.

― Я имела в виду на складе, а не в вашей квартире. И уже довольно давно. Последние инциденты были уже почти двадцать месяцев назад.

Так. Хорошо.

― Инциденты? Во множественном числе? Кто-нибудь пострадал?

― Нет. Нападений не было. Некоторые вещи были украдены. Несколько жильцов заявили, что видели чужака.

― В их спальнях?

Энн не торопилась с ответом, будто боялась испугать Карли своими словами.

― Да, было несколько сообщений, что кто-то проник в спальню.

О, черт. Она переплела пальцы, плотно сцепив руки вместе.

― Он… прикасался к ним?

― О таком никто не заявлял.

― А что он делал?

Небольшое колебание.

― Он, вероятно, искал деньги и драгоценности.

Вероятно?

― И что? Он ушел с ними, поэтому сейчас стал смелее?

― Нет, послушайте, — очередной останавливающий жест, — это хаотичные инциденты. Восьмой или девятый за последние шесть лет, с тех пор как это место стало жилым. Что подразумевает, во-первых, дело тут не в соседях. И, во-вторых, некоторые жертвы описывали нарушителя, как женщину, что означает, что это другой человек. По всей вероятности, разные нарушители проникали в здание. Здесь располагаются хорошие квартиры, воры, вероятно, считают, что здесь есть что красть.

Она сместилась к краю дивана и взяла сумку.

― Он ничего не взял прошлой ночью, ― сказала Карли.

― Именно.

― Он склонился над моей кроватью и дотронулся до моего лица.

― Да, ― Энн встала.

Такого не может быть. Карли тоже встала, быстро заговорив.

― Детектив Квентин сказал что-то о камерах видеонаблюдения и об опросе соседей.

Энн повесила сумку на плечо, сказав:

― Так вышло, что здесь в здании нет камер видеонаблюдения, а соседние здания не дают нужного обзора. А расспрашивать, кто сюда мог проникнуть, не имеет смысла в таком большом комплексе апартаментов.

Карли неохотно кивнула – это имело смысл, просто от этого ей не становилось лучше.

― Люди всех сортов шныряют здесь, по заброшенным складам как этот, ― продолжала Энн. ― Иногда, они вламываются в дома. Лучшее, что вы можете сделать, Карли, это хорошо запирать замки.

Энн не сказала, но Карли все равно это услышала: «Как вам следовало бы сделать прошлой ночью».

По пути на выход, Энн еще раз взглянула на высокие потолки.

― Здесь есть лицо, отвечающее за техническое содержание здания?

― Да.

Хоть Карли еще не встречалась с ним.

― Вам стоит поговорить с ним, чтобы он предупредил жильцов впускать внутрь только тех людей, которых знают.

― Хорошо, так и сделаю.

Девушка пожала им руки, будто они совершили сделку. У нее был последний вопрос.

― Во время прошлых проникновений, нарушитель возвращался второй раз в ту же квартиру?

― Несколько жертв сообщали о повторных проникновениях в квартиру.

Энн вытянула руку в категоричном предупреждении.

― Но не ясно был ли это тот же самый нарушитель.

― Несколько жертв?

Детектив может сотрясать воздух и дальше, информация произвела эффект разорвавшейся бомбы в груди Карли.

― Те, кто видел кого-то в своей спальне?

― Есть противоречия между вашими показаниями и предыдущими. Я не думаю, что вам есть, о чем беспокоиться.

― Что сообщали другие люди?

― Мой совет, Карли, держите двери запертыми и поговорите с супервайзером Супервайзер - административная должность в различных отраслях бизнеса, государственных учреждениях, а также в научных и образовательных институтах. Функции супервайзера в основном ограничиваются контролем за работой персонала.

.

Девушка наблюдала, как они уходят, желая знать больше. Желая суметь предоставить лучшее описание. И запереть дверь в тот раз.

Мягкий смех поплыл по атриуму, пока детективы стояли и ждали лифт. Вероятно, они все еще вспоминали о том, как Энн приняли за мужчину. И, вероятно, они говорили: «Дерьмовая свидетельница, тупая женщина, так ей и надо».