ГЛАВА XVIII
Почти весь день они прошагали по пыльной дороге, по которой до этого прошли основные батальоны. Зеленые горные леса по обе ее стороны обрели серый оттенок, у горизонта появилась луна, похожая на бледный призрак.
Похоже, у Демаратоса нога больше не болела. У Лисандра сводило пальцы. На них появлялись волдыри, затем лопались и появлялись снова. На его лице образовалась корка от высохшего пота.
Ученики обошли изгиб реки. Открывшийся вид навеял Лисандру мысль о подземном мире. Недалеко был разбит огромный лагерь. В сумерках повсюду горели костры, ветер разносил красноватый пепел. У костров сидели или лежали на щитах спартанские воины. Оранжевые языки пламени выхватывали из темноты их угрюмые лица.
— Разойтись и разбить лагерь, — скомандовал Диокл. В его голосе чувствовалась усталость.
Илоты распрягли телегу с вещами, ехавшую следом за ними, и повели животных к реке на водопой. Лисандр и его товарищи выгрузили дрова и еду.
Пока они разводили костер, из телеги вытащили двух поросят. Их короткие ножки извивались в руках илотов. Поросята испугались при виде ножа и запищали, но вскоре их писк прервал удар в яремную вену. Кровь поросят собрали в чаши и принесли в жертву богам.
Лисандр с товарищами разводили костер. Поросят выпотрошили и промыли у реки. Скоро Лисандру в нос ударил приятный запах жареного мяса.
К ним подошел спартанский воин. Свои выгоревшие каштановые волосы он повязал сзади, обнажив сросшуюся ткань в том месте, где когда-то у него было левое ухо. Кожа спартанца казалась жесткой, точно ее дубили, лицо избороздили глубокие морщины, на подбородке была ямочка. Только глаза воина смотрели живо и настороженно.
— Меня зовут Септон. Кто здесь командует? — спросил он.
Диокл, сидевший в нескольких шагах, встал и повернулся к нему лицом.
— Я. Какие новости?
Воин подошел к костру, сел на корточки и жестом пригласил к себе Диокла.
— У вас не найдется вина для усталого гонца? Я умираю от жажды.
— Лисандр, — сказал Диокл, — принеси вина нашему гостю.
Лисандр бросился к телеге, взял из нее флягу с вином и чашу.
Когда он вернулся, оба воина разговаривали, сидя друг напротив друга. На их лицах отражался свет костра. Ученики, сидевшие ближе к костру, включая Леонида, внимательно слушали.
Лисандр передал Диоклу флягу и чашу и устроился в пределах слышимости.
— Персы идут со стороны морского берега, — говорил Септон, — они форсировали реку вброд и заняли равнину на всю ширину. Их примерно четыре тысячи.
— Четыре? — переспросил Диокл, наливая вино. — Нам говорили, что три тысячи.
— Персы получили подкрепление, — ответил воин. — Мы предприняли набег, отправив триста наших и надеясь расстроить их ряды. Это рискованно, но может, это отвлечет персов от наступления.
— Хорошо, — сказал Диокл, протягивая собеседнику чашу с двумя ручками. — Будем надеяться, что нам тоже оставят хотя бы несколько персов.
— Это уж точно, — ответил воин. Он сделал большой глоток и вытер рот рукавом. — К рассвету основной батальон разделится на две части и займет позиции по обе стороны гор. Когда станет светать, постройте своих и направляйтесь к центру равнины. Персы подумают, что им противостоит лишь небольшое количество воинов и бросят туда все силы. Если боги окажутся на нашей стороне, мы выгадаем время, чтобы атаковать персов с флангов и смять их порядки.
— Кажется, мы идем на верную смерть, — заключил Диокл, широко улыбаясь.
Воин крепко хлопнул Диокла по спине и выпрямился во весь рост.
— А чего еще может желать спартанец?
Лисандр переглянулся с Леонидом, гревшим ноги у костра. Тот робко улыбнулся. Лисандр лишь надеялся, что страх в его собственных глазах не столь заметен.
К счастью, ночью не было дождя. Когда каждый съел свой паек, ученики задремали прямо на холодной земле, прижавшись друг к другу, чтобы согреться. Лисандр решил пройтись по лагерю.
Он пробирался среди костров, стараясь не наступить на спавших воинов. Трудно было определить, кто там, под красным плащом, а в темноте Лисандр не различал, ученик перед ним или взрослый воин.
Неожиданно юноша оказался в той части, где расположились илоты. Те спали рядом со своими животными. Он нигде не видел Кассандры. Лисандр надеялся, что ей хватило ума вернуться в дом деда.
Юноша невольно задумался о том, сколь трудной стала бы его жизнь, будь его отец мессенцем. Тогда бы он тоже спал среди слуг, и его жизнь целиком зависела от спартанской армии. Но отцом Лисандра был Торакис, храбрый спартанский воин. Сколько раз он участвовал в боях, сколько раз лежал под открытым небом и ждал, когда наступит день битвы?
Лисандр потрогал амулет, висевший на его груди, и почувствовал, как по его телу разлился дух отца. Огонь Ареса подержит его, когда придется идти в бой.
Юноша обратился к богу войны Аресу: «Сделай так, чтобы мой щит не дрогнул, а копье летело прямо».
Вдруг издали донеслись крики. Лисандр расслышал, как по лагерю эхом пронеслось слово «Помогите!», других слов он не разобрал. Крики стали громче и настойчивее. Лисандр услышал слова «вода» и «лекарь».
В голосе кричавшего прозвучало нечто такое, что заставило Лисандра броситься к нему. В его сердце закрался страх. В лагере многие проснулись и поднимались на ноги.
Лисандр первым достиг кричавшего человека.
Спотыкаясь, тот вышел из темноты, половина его красного плаща была оторвана. При свете звезд его лицо казалось белым как мел.
«Помогите», — пробормотал человек почти шепотом и упал ничком. Лисандр подхватил его, еле удерживая тяжелое тело. Руки воина повисли на его плечах, пальцы впились в спину.
— Я помогу вам, — произнес юноша, опуская воина на землю. Под его плащом он нащупал что-то липкое и влажное, будто коснулся обнаженной плоти.
— Прошу… немного воды, — прошептал воин еле слышно. На его губах выступали кровавые пузыри. Он отпустил Лисандра, тело соскользнуло на землю. При свете факела глаза спартанца словно остекленели.
Лисандр осторожно снял с незнакомца остатки плаща. Его бок напоминал кровавое месиво. Похоже, его вспорол удар боевого топора. Сквозь раздробленные ребра Лисандр увидел внутренности.
Вокруг них собрались спартанцы. Лисандр снова натянул на незнакомца плащ, скрыв ужасное зрелище.
— Он из тех, кого отправили на разведку, — сказал кто-то. — Они идут!
Лисандр различил в темноте силуэты других воинов.
Они шли не строем. Некоторые брели сами по себе, некоторые поддерживали другу друга, поскольку иначе не смогли бы удержаться на ногах. В лагерь, шумно стуча копытами, прискакала лошадь, таща за собой что-то, зацепившееся за стремя. Это была нога. Из бедра лошади торчали две стрелы.
К лагерю потянулись люди, они несли с собой факелы, одеяла и воду.
Подошел раненый солдат. Одна сторона его лица почернела от высохшей крови, у воина не хватало глаза, вместо него зияла пустота.
— Где Септон? — спросил он. — Где командир?
— Я здесь, Тиестес, — откликнулся командир. В темноте казалось, будто его испещренное морщинами лицо, вырезано из камня. — Как у тебя дела?
— Еще жив, — ответил спартанец по имени Тиестес. — Хотя и стал циклопом.
Септон мрачно улыбнулся.
— Друг, иди сюда, сядь у огня. Расскажи, что случилось.
Лисандр стоял у костра, когда Тиестес заговорил.
— Мы проникли в лагерь персов под покровом ночи. Кругом стояла тишина, и мы решили, что застали их врасплох. Я ворвался в ближайшую палатку, но там никого не оказалось. Мои спутники тоже никого не обнаружили. Это была ловушка, — он умолк, чтобы отдышаться, и прижал руку к боку. — Мы уже собрались уходить, как персы окружили нас и предложили сдаться. Я ответил, что спартанцы не сдаются. Тогда на нас плотным градом обрушились стрелы. Из трехсот воинов уцелели только несколько. Септон угрюмо кивнул.
— Сейчас отдыхай, — сказал он и кивнул Лисандру. — Этот мальчик достанет тебе еды. На рассвете начнется новая битва.
Пока другим воинам оказывали помощь, Лисандр принес Тиестесу воду, чтобы тот мог умыться, немного мяса и хлеба. Когда остальные готовились ко сну, они тихо разговорились.
— Мальчик, как тебя зовут? — спросил воин, кинжалом отрезая кусок свинины.
— Лисандр.
— А кто твой отец, Лисандр? — спросил Тиестес, неторопливо жуя.
— Его зовут Торакис, — ответил он. — Я никогда не видел его.
Тиестес перестал жевать и отхлебнул из фляги.
— Я знал только одного Торакиса — сына нынешнего эфора Сарпедона. Но у него не было детей.
— Моя мать была из илотов, — сказал Лисандр. Он не смог удержать нотку вызова в голосе. — Сарпедон приходится мне дедом.
Тиестес глубоко вздохнул.
— Значит, ты полукровка.
— Что из этого? — спросил Лисандр, чувствуя, как его охватывает гнев.
— Это не имеет значения, — ответил Тиестес. — Тот, кто способен держать щит и копье, без страха глядеть смерти в лицо, остается мужчиной, независимо от рождения. Торакис был храбрецом. Ты должен гордиться им.
— Я горжусь, — ответил Лисандр. — Вы знали моего отца?
— Мы много лет провели вместе в одной казарме, — ответил Тиестес. — Торакис крепко держал копье в руке и был наделен храбростью десяти воинов. Наверно, мне скоро суждено встретиться с ним.
Спартанец вздрогнул, у него начался приступ кашля, затем Тиестес сплюнул на землю кровавую слюну.
— Вам нужен лекарь, — сказал Лисандр. — Вам больно.
Спартанец глухо рассмеялся.
— Лисандр, бывает боль совсем иного рода. Мне легче смириться со своими ранами, чем не выполнить своего долга. А пока ложись спать. Впереди трудный день.
Тиестес как мог устроился на ночлег. Лисандр вернулся к костру и лег рядом с Демаратосом.
— С тобой все в порядке? — спросил его друг.
— Со мной все в порядке, — ответил Лисандр. — Спи.
Когда он завернулся в плащ, в его ушах эхом прозвучали слова спартанца. Боль бывает разной. Легче перенести, когда болит тело. Лисандр вспомнил, как Гекуба от печали рвала на себе волосы и била себя в грудь. Он помнил, как его лицо оросила кровь Тимеона.
Раны затягиваются. Чувство горя и вины залечивается гораздо дольше.
— Просыпайся, Лисандр, — сказал ему кто-то на ухо. Это был Демаратос. — Фланговые батальоны уходят. Мы должны построиться перед лагерем.
Лисандр встал и потянулся. Демаратос ушел будить следующего.
Костер совсем погас, Лисандру пришлось потопать на месте, чтобы согреться. Он заметил, что совсем недалеко, повернувшись на бок, спит Тиестес.
Лисандр подошел к нему и опустился на колени.
— Просыпайтесь, — сказал он и потряс Тиестеса за плечо. Тело спартанца медленно откинулось назад. Его губы посинели, у запекшейся на лице раны лениво жужжала муха. Рука воина все еще сжимала кинжал.
Лисандр пощупал его пульс, хотя знал, что тот умер. Тело спартанца остыло, а рука окоченела.
— Передай отцу от меня привет, — прошептал юноша и закрыл единственный глаз Тиестеса.
Лисандр разжал пальцы спартанца, обхватившие ручку кинжала, и снял чехол с его пояса. Потом привязал кинжал к своей ноге чуть выше сандалии. Мертвому спартанцу он больше был не нужен.
Все облачались в доспехи.
Лисандр нашел свое снаряжение на телеге и аккуратно надел все по очереди. Бронза, коснувшаяся его тела, казалась холодной, но придавала бодрость. Наручники доспехов позволяли отражать скользящие удары, а наголенники защищали ноги ниже колена. Тяжелые куски кожи, свисавшие с пояса, не могли отразить прямой удар копья, но защищали от случайных ударов.
Лисандр и Леонид помогли друг другу прикрепить нагрудники. Изображенная на его нагруднике голова льва придавала Лисандру храбрости. Он заметил, что у Леонида трясутся руки.
— Они трясутся, едва я проснулся, — объяснил юноша.
Лисандр хлопнул его по плечу.
— Только глупец презирает смерть, — произнес он. — После сегодняшнего дня никто не назовет тебя трусом.
Леонид немного успокоился и хлопнул Лисандра по спине.
— Встанешь рядом со мной в фаланге? — спросил он.
— Сочту за честь, — ответил Лисандр. Прикрепив короткий меч, он завязал на себе плащ.
Ученики выстроились в очередь за лежавшими в телеге копьями. Лисандр и Леонид были среди них.
Неожиданно появился Диокл и ударил эфесом меча по щиту.
— Строиться в фаланги!
Час наступил. Лисандр обхватил пальцами древко копья. Оно оказалось чуть выше его головы. Железный наконечник был чуть шире длины ладони, а его нижний конец, «нож для ящерицы», представлял собой кусок бронзы с небольшим набалдашником, притуплённым и тяжелым. Он не предназначался для нанесения уколов противнику, а служил для того чтобы разбивать лица поверженных противников.
Лисандр поднял копье над головой, проверяя, как оно держит равновесие, затем присоединился к остальным.
Орфей пристроился ближе к задним рядам.
— Я не смогу бежать с теми, кто находится в первом ряду, — пояснил он. — Но я встану прямо позади тебя.
— Будем надеяться, что боги будут на твоей стороне, — сказал Лисандр.
Лисандр взглянул на друзей. Они были знакомы с его первого дня в казарме.
— Я хочу сказать, что если я не… если меня убьют…
— Не надо ничего говорить, — ответил Леонид. — Мы все думаем так же.
Он сжал руку в кулак и вытянул ее, как это сделал Агесилай, перед тем как отправиться в горы. Орфей последовал его примеру. Лисандр сделал то же самое и опустил свой кулак на руки остальных.
Ученики выстроились в десять шеренг, каждая из которых состояла из пятидесяти воинов.
Лисандр и Леонид встали впереди. Демаратос был уже там. Они заняли места по обе стороны от принца. Держа щит в левой руке, Лисандр сможет прикрыть им Леонида. Демаратос, стоявший справа, тоже прикроет его своим щитом.
Все подняли глаза: впереди, до самого горизонта протянулась черная линия.
Персы шли в наступление.
Войско врага приближалось. Лисандр разглядел головы в шлемах. Солнечный свет играл на оружии персов — длинных изогнутых мечах и боевых топорах. Их щиты не были круглыми, как у спартанцев, а имели форму овала, высотой от плеча до колена. Строй персидских воинов остановился в двухстах метрах от них.
«Кому-то из нас придется уступить, — подумал Лисандр, — но только не мне».
Верхом на коне перед Лисандром и остальными появился Диокл. Он выровнял первую шеренгу, чтобы ученики держали прямую линию, и замер перед фалангой.
— Фаланга держится на порядке, храбрости и доверии. Тот, кто справа защитит тебя. Ты защитишь того, кто слева. Стойте плотно друг к другу. Стойте твердо. Ваша кровь и пот во время учебы проливались ради этого мгновения. Вы родились для него, — Диокл мечом указал на противоположную сторону. — Там выстроились ваши враги. Я не стану врать. Их значительно больше. Многие из вас сегодня не увидят заката солнца. — Позади Лисандра заскулил какой-то ученик. Диокл не обратил на него внимания и продолжил: — Если это ваш последний день, то пусть он принесет вам славу. Высоко поднимите щиты. Крепко держите копья. Если вам суждено погибнуть, отдайте свою жизнь как можно дороже. Пусть Вомиса узнает, что спартанец просто так не умирает. Смерть и честь!
— Смерть и честь! — крикнули Лисандр и его товарищи.
— Бить в барабаны! — приказал Диокл. Позади них раздалась громкая дробь и разнеслась по всей равнине.
Бум! Бум! Бум!
— Вперед шагом марш! — рявкнул наставник. Шеренга Лисандра двинулась вперед под звук барабанов.
Юноше стало не по себе, ноги его подгибались, он чуть не падал, но изо всех сил старался держать щит ровно и прикрывать правый бок Леонида. Только так фаланга могла добиться успеха.
Позади Лисандра снова заскулил ученик, в нос ударил резкий запах мочи. Сквозь прорези шлема Лисандр видел лишь узкую полоску земли перед собой.
Барабаны забили быстрей. Лисандр крепче сжал копье и побежал. Земля грохотала от топота ног. Персы стояли на месте.
«Почему они не наступают?» — подумал Лисандр. Он заметил конусообразные шлемы с острыми выступами на макушке. Над строем персов взмыло черное облако.
Лисандр сразу догадался, что это.
— Стрелы! — крикнул Леонид. Сквозь шлем его голос прозвучал глухо.
Он был прав. Туча из стрел взмыла в воздух и дугой полетела на них.
— Не обращайте внимания! — крикнул Диокл, сидя верхом. — Соблюдайте порядок!
Лисандр забыл о стрелах, ибо не видел выше края шлема. Он побежал. Затем раздался звук, точно просвистел ветер. Справа послышался глухой стук. Прокл вскрикнул и упал. Стук зазвучал уже повсюду, будто град забарабанил по крыше казармы.
К небу вознеслись полные страха крики. Место рядом с Лисандром заполнил другой ученик.
Барабаны забили еще быстрей.
Спартанцы бежали, своими голосами заглушая барабаны: «Смерть персам!» Однако враги продолжали стоять на месте.
Лисандр не знал, сколько его товарищей уже погибло.
«Тем больше славы достанется тем, кто уцелел». Он продолжал бежать.
До персов оставалось не больше пятидесяти шагов.
Больше барабанов Лисандр не слышал. Спартанцы неслись вперед, сомкнув ряды.
Лисандр жаждал крови персов. Он не ощущал тяжести щита. Копье стало продолжением тела. И тут он заметил персидского воина с поднятым над головой мечом. Лисандр разглядел плетение его щита, белки глаз под накрашенными ресницами.
«Ты мой», — решил юноша.
— Приготовить копья, — приказал Диокл. Лисандр взял копье удобнее, как уже делал много раз во время тренировок. Те, кто был в строю, сделали то же самое.
Крики вокруг достигли высшей точки, когда расстояние между спартанцами и персами сократилось до десяти шагов.
Спартанцы шли вперед.
Лисандр невольно обнаружил, что кричит вместе с другими.
— За Спарту!