Три недели флот Лазара пересекал Атлантику, и это были самые захватывающие и заполненные до предела дни в жизни Аллегры. Они с Лазаром забыли о еде и мало спали, с утра и до ночи говоря о будущем острова Вознесения и, возможно, определяя его историю.

Они спорили о том, на каком побережье стоит построить верфи, как реформировать уголовный кодекс. Но в одном вопросе они сразу достигли согласия, придя к выводу, что Лазар должен жениться на принцессе Габсбургской Николетт и ее двух миллионах дукатов. Обсудив эту тему, они уже обходили ее.

Аллегра прекрасно знала, что острову необходимы деньги, потому что ее отец обобрал и разорил страну. К тому же принцессу Николетт, как и ее старшую сестру Марию-Антуанетту, вышедшую замуж за дофина Франции, с рождения готовили к тому, чтобы она заняла королевский трон.

Аллегра решила довольствоваться ролью возлюбленной Лазара, к которой он питает самые нежные чувства и мнением которой дорожит. Она считала это падением, но безумно любила Лазара и ни за что не хотела остаться в стороне от такого исторического события, как восстановление власти Фиори. Все, что могла отдать Аллегра, предназначалось ему.

И каждый раз, когда Лазар приходил к ней и весь мир исчезал за голубыми бархатными портьерами, она еще больше влюблялась в него, так, что уже и не знала, вынесет ли день королевской свадьбы.

Они были не одиноки в своей работе — им помогали мудрый викарий и Бернардо, хорошо знавший чаяния народа. Бернардо, кстати, попросил у Аллегры прощения за то, что бросил ее на берегу Аль-Кума. Глядя на нее почти с благоговением, что несказанно рассмешило Аллегру, маленький толстый бард клялся, что готов для нее на все.

С того момента как Лазар открыл ящики с документами ее отца, Аллегра поняла, что как бы высоко она ни ценила своего похитителя раньше, все же не до конца осознавала его величие.

Масштабная задача вдохнула в Лазара небывалую энергию, заставила действовать. Чем более невыполнимой казалась задача, тем больше он концентрировал энергию, проявлял изоб-• ретательность и напрягал воображение. Лазар и сам не подозревал, что обладает такой силой.

Он был неутомим. Его способность сосредотачиваться сразу на десятке различных проблем поражала Аллегру. Находя ответ на один вопрос, он тут же видел способ разрешить и другие проблемы самыми неожиданными путями. Аллегра с благоговением наблюдала, как Лазар создает королевство из воздуха.

Она объясняла это тем, что он был рожден королем и обладал блестящим умом.

Аллегра тоже внесла свой вклад в его планы, разработав систему школ для крестьянских детей острова и подсказав, как лучше устроить пожилых людей. Она же предложила заложить рощу на месте расправы с королевской семьей, посадив по одному дереву в память о каждом погибшем в ту ночь.

Каждый раз, когда силы Аллегры были на исходе, Лазар вдохновлял ее, лукаво предлагая какую-нибудь блестящую идею, основанную на его богатом опыте путешествий по миру. Решение проблемы транспорта он собирался позаимствовать у Нидерландов, а общие представления о правовом уложении намеревался почерпнуть где угодно — от истории Древнего Рима до неписаных законов Братства, главным среди которых было правило: «один человек — один голос».

За одну ночь — с помощью викария — Лазар набросал конституцию и строение парламента на основе британской модели. Ни того ни другого у острова Вознесения никогда не было. На следующий день он распланировал новый Бел-форт, современный город, напоминающий Париж, с широкими проспектами и величественными государственными зданиями. Город должен был располагаться на месте средневекового замка Бел форт в высокогорной, лесистой части острова Вознесения.

В тот же вечер Лазар решил проблему нехватки портов, задумав использовать великолепные естественные заливы острова Вознесения, с доками и складами для рыболовства, одного из основных источников дохода острова, который он намеревался возродить. Лазар считал, что на острове Вознесения должен быть университет или по крайней мере военно-морская академия, чтобы в следующий раз, когда появятся захватчики, а они всегда появлялись, войска были бы хорошо подготовлены.

После того как Аллегра наконец уговорила Лазара немного вздремнуть, он проснулся, осененный идеей о реформировании налоговой системы. Его пальцы были перепачканы чернилами, одежда смята, но когда Лазар устало улыбнулся, Аллегра подумала, что впервые после утраты семьи он чувствует себя счастливым.

И внешне Лазар менялся; его преображала задача, поставленная им перед собой. Он все меньше походил на пирата и все больше — на принца или на молодого короля, возвращающегося из долгой и несправедливой ссылки.

Лазар похудел, в его лице, в его взгляде появилось целеустремленное спокойствие. Небрежную походку сменил четкий, размеренный шаг. Казалось, все наносное в нем исчезло.

Аллегра видела, что и команда замечает в Лазаре перемены, хотя он до сих пор никому не рассказал, кто он такой. Матросы с большей готовностью исполняли его приказы, и если раньше они подчинялись силе Лазара, то сейчас он стал для них непререкаемым авторитетом.

Хотя теперь у Лазара был перстень с печаткой, неопровержимое доказательство его происхождения, и к нему вскоре, как он надеялся, должны были присоединиться влиятельные советники отца, было ясно, что, возможно, придется применить силу, если Генуя не пожелает уйти с острова Вознесения. По этой причине Лазар включил членов Братства в свой план. Он полагал, что они могут стать основой первого военно-морского флота королевства.

Лазар не находил в этой идее ничего забавного, хотя Аллегру она очень насмешила.

Лазар утверждал, что среди этих людей есть опытные капитаны, кораблестроители, бесстрашные и дисциплинированные команды. Он верил, что если они присоединятся к нему и дадут клятву покончить с преступной жизнью, у острова Вознесения вскоре появится один из лучших флотов. На острове, с его обширными лесами, Лазар намеревался заложить основы судостроительной промышленности.

В тот вечер, когда они вошли в Карибское море, Аллегра нашла молодого принца на балконе. Он стоял и пристально смотрел на пенящиеся волны. По задумчивому выражению лица Лазара она поняла, что его одолевают заботы.

Она ласково погладила его по спине.

— Ты ужинал?

В ответ он пробормотал что-то невнятное. Некоторое время они молчали. Прижавшись к Лазару, Аллегра вспомнила о том, что он предложил ей много недель назад, — поселиться вместе на какой-нибудь ферме и жить там всю жизнь. Иногда она очень жалела, что не пренебрегла чувством долга и не ответила «да».

«Я люблю тебя, — подумала она, — я так люблю тебя!».

— А вдруг они решат, что это ловушка? Что, если они не приедут?

— Старые советники твоего отца? — Аллегра улыбнулась; в ее глазах светилась гордость. — Приедут.

— Не уверен. Генерал Энцо приедет. Этот старый медведь ничего не боится. Но мне нужен Паскуале.

— Они все будут здесь, — твердо заявила Аллегра. Когда Лазар повернулся к ней, в его глазах полыхнуло хорошо знакомое ей пламя.

— Не поможешь ли мне отдохнуть от этой работы? — спросил Лазар и жадно поцеловал Аллегру.

Он был уже неимоверно возбужден, когда Аллегра, поднаторевшая в умении раздевать его, прикоснулась к нему.

— Испорченная девчонка! — выдохнул он. — Возьми его в рот.

Аллегра опустилась на колени, а он с наслаждением откинул голову, опершись на дверной косяк.

Они так и не добрались до постели. Лазар поднял юбки Аллегры и овладел ею на полу. Стоя на коленях, он вошел в нее сзади. Обхватив бедра Аллегры, Лазар вновь и вновь вонзался в нее.

Она застонала, прося большего. Лазар намотал ее волосы на руку и дал ей то, о чем она просила, »неумолило приближая ее к пику наслаждения.

— Что ты хочешь, дорогая?

Аллегра выкрикивала его имя, выгибаясь под ним на руках и коленях и стараясь не замечать затаенной обиды, которая зрела в ее душе.

— Так хорошо? — страстно прошептал Лазар.

Она застонала, потому что с каждым движением он проникал в нее все глубже и глубже. Лазар сильно сжал пальцами ее сосок, но едва его рука скользнула между ее ног, Аллегра забыла обо всем. И пока она стонала от блаженства, Лазар тоже достиг пика, с неистовством овладев ею.

Лежа с закрытыми глазами, Аллегра пыталась осмыслить этот приступ желания, так безумно захлестнувшего ее. Аллегру ошеломило то, что она держалась так раскованно, так безоглядно подчинилась ему, ничего не скрывая и не сдерживаясь. Ведь он ей вовсе не муж.

— Это было невероятно, — проговорил Лазар, тяжело дыша.

Озадаченная тупой болью, внезапно охватившей ее, Аллегра поднялась с пола. Передвигаясь как во сне, она нагнулась и уставилась на ковер.

— Аллегра? Что такое?

Она взглянула на Лазара, заправлявшего сорочку в штаны так, словно ничего не произошло, и потупилась. Аллегра не хотела жаловаться, ведь она сама, по своей доброй воле пала так низко. И не жалела об этом.

— Ничего, — отозвалась она.

— Точно? — весело спросил Лазар. Аллегра кивнула. Он улыбнулся:

— Хорошо.

Лазар поцеловал ее в щеку.

— Спасибо, — прошептал он и бодрой пружинистой походкой вышел из комнату.

«Спасибо! Спасибо?» — изумленно подумала она.

Аллегра сидела, глядя прямо перед собой. Она не станет плакать. Она любит Лазара, своего Принца. Он может использовать ее, если хочет.

— Привет, старина!

Викарий вопросительно посмотрел поверх очков на Лазара, когда тот подошел к тенту, под которым сидел англичанин с книгой.

— Что-то редко вижу тебя в последнее время, — сказал викарий. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке. Внезапно он увидел Дариуса: мальчик следовал по пятам за Лазаром.

Викарий нахмурился, и Лазару показалось, что англичанин нашел себе новую жертву для воспитания — молодого, неистового Дариуса Сантьяго. Лазар в душе посмеивался над намерениями викария, убежденный в том, что на этот раз орешек не по зубам англичанину.

— Вижу, ты привел с собой своего верного рыцаря, — заметил викарий, окидывая мальчика критическим взглядом школьного наставника.

Дариус мрачно посмотрел на него, пока еще не понимая, что викарий всего лишь дразнит его.

— О, смилуйся над парнишкой. Он не привык к твоему британскому юмору.

— Хм! И как прошел урок стрельбы?

Лазар ухмыльнулся, а Дариус откинул со лба черные пряди волос. Лазар не осмеливался потрепать мальчишку по голове, опасаясь остаться без руки.

— Он не вполне свободно владеет пистолетом, зато очень неплохо обращается с кинжалом.

— Я научусь, — бросил Дариус, и когда Лазар взял сигару у викария и прикурил от лампы, мальчик тоже потянулся к коробке.

Викарий отвел руку Дариуса от коробки с сигарами. Мальчик посмотрел на него с вызовом и разочарованием, но Лазар отдал ему свою сигару и взял себе другую, дерзко улыбнувшись викарию.

Мальчик закашлялся.

— Видишь! — упрекнул его викарий. Дариус овладел собой. Лицо его выражало железную решимость.

— Возможно, в следующий раз вместо стрельбы твой учитель преподаст тебе урок истории или литературы, а может, математики. — Викарий с укором взглянул на Лазара.

— Я и так умный, — заверил его Дариус.

— Молодой человек, это очень глупо. Спроси капитана. Он владеет всеми гуманитарными и техническими науками. Даже помнит наизусть поэтические произведения — или помнил, до тех последних ударов по голове.

— У меня с головой все в порядке.

Дариус скептически взглянул на Лазара.

— Поэзия? — удивился он. — Не может быть.

— Боюсь, это правда. — Лазар хлопнул мальчика по плечу. — Ну, что скажешь, юнец? Ты спас мне жизнь, и я твой должник. Где хочешь пойти в школу?

Дариус рассмеялся и посмотрел на викария. Теперь он решил, что над ним просто подшучивают.

— Я серьезно, — сказал Лазар. — И сам заплачу за обучение.

Дариус настороженно переводил взгляд с одного мужчины на другого.

Как сумел Малик изуродовать жизнь человеку? — подумал Лазар.

Викарий попытался сменить тему:

— Нет необходимости начинать образование именно со школы. Молодой человек, прочти первую главу этой, книги сегодня вечером. Завтра мы обсудим ее, и ты ответишь на мои вопросы. Если же не выдержишь проверки, тебе придется драить палубу вместе с матросами.

Дариус с презрением взглянул на книгу:

— Мне не нужны книги, синьор, потому что у меня есть шестое чувство.

— Ну да? — спросил Лазар, почему-то поверив ему. А вот на викария эти слова не произвели впечатления, и он насмешливо улыбнулся:

— Думается, наш маленький идальго просто не умеет читать.

— Я буду драить палубу, — высокомерно заявил Дариус. — Я не боюсь тяжелой работы.

Лазар почесал подбородок, позабавленный этой борьбой характеров, и вспомнил те дни, когда викарий присоединился к нему. Однако он считал, что мальчик опасен, и боялся, как бы он не перерезал горло старику.

— Юнец, сделай мне одолжение, — сказал Лазар, словно только что вспомнил об этом. — Сходи на кухню и узнай, что готовит Эмилио мне на ужин. И потом сообщи об этом сеньорите Монтеверди, договорились?

— Слушаюсь, капитан. — Дариус ушел.

Лазар посмотрел на викария и покачал головой.

— Где ты нашел это создание? — спросил викарий.

— Это он меня нашел, — возразил Лазар.

— И думаю, не скоро отпустит тебя.

— Загадочный парнишка, правда? Похоже, он не испытывает неловкости только в тех случаях, когда его не замечают или дают ему какое-то поручение. Но стоит сделать резкое движение, как он тут же отпрыгивает, словно его собирались ударить. — Лазар пожал плечами. — Я приказал Эмилио откормить парнишку. Он, возможно, вырастет сразу на полфута, как только начнет нормально питаться.

— Тогда тебе лучше побыстрее цивилизовать его, — хмыкнул викарий.

— Не уверен, что это возможно.

— А как сеньорита?

Лазар стряхнул пепел с сигары.

— Не очень хорошо. Даже совсем нехорошо.

— Ей нездоровится? — с надеждой спросил викарий. — Может, у меня скоро появится внучатый племянник?

— Нет, дело не в этом. Она несчастна. И это я делаю ее несчастной. Сложившаяся ситуация причиняет Аллегре боль. — Лазар прикоснулся к сердцу. — И это убивает меня.

— Ты знаешь мое отношение к этому вопросу, — неодобрительно ответил викарий, глядя в книгу.

— Знаю. — Лазар выпустил небольшую струйку дыма и, следя, как она исчезает, размышлял о судьбе своей маленькой пленницы. — Но я все равно не могу жениться на ней.

Викарий сурово посмотрел на него:

— Ты и твое проклятие. Единственное проклятие, которое мучает тебя, мой мальчик, это упрямство.

— Я не пойду даже на малейший риск. Я не женюсь на этой девушке именно потому, что люблю ее и не хочу, чтобы она пострадала.

— Ты рассказал Аллегре об этом так называемом проклятии?

— Нет.

— Конечно, потому что она рассмеется тебе в лицо, как ей и следует поступить.

Лазар с негодованием посмотрел на старика:

— Тебе не кажется, что ты слишком строго судишь меня? Я делаю то, что лучше для Аллегры.

— Можешь лгать себе и ей, если тебе так нравится, но не пытайся лгать мне.

Лазар вздохнул и отвернулся.

— Ты знаешь, что случится. Ее отнимут у меня. — Он щелкнул пальцами. — Вот так.

— Фу! Чушь! Ерунда! Как может взрослый, образованный человек быть рабом подобных суеверий?

Лазар скрестил руки на груди.

— Из-за меня она теряет к себе уважение.

— Тебя это удивляет? А чего ты ожидал? Ты попросил Аллегру поступиться достоинством, тем, что она больше всего ценит в себе.

— Но я не…

Однако викарий гневно прервал его:

— Эта женщина — не пустая болтушка и дурочка, как твои прежние любовницы.

Лазар выгнул бровь.

— А я и не подозревал, что они так раздражали тебя.

Викарий фыркнул:

— Какой же ты тупоголовый упрямец! Знаешь, как редко встречается в жизни то, что ты нашел? Знаешь, что я ни разу в жизни не любил так, как любишь ты? Что ни одного мужчину на этом корабле не любили так, как тебя? А ты от всего этого отказываешься. Странно, что сама Аллегра не поняла, что совершенно неразумно отдавать тебе столько сил. Она слишком умна для этого. — Викарий захлопнул книгу и поднялся. — Я не хочу твоего общества сегодня вечером, Фиори. Ты очень раздражаешь меня.

— А что же мне делать, черт возьми?

— Женись на ней. Хоть раз в жизни поверь, что существует нечто более прочное, чем твои пистолеты и меч.

Лазар смотрел вслед удалявшемуся викарию.

— Черт побери! Может, проклятие действительно чепуха?

Видит Бог, он уже презирал Николетт только за то, что она не Аллегра. Он будет иметь детей от этой женщины, и они унаследуют все, что у него есть. А дети, рожденные от Аллегры, будут считаться ублюдками, хотя и королевской крови. А как будут относиться к Аллегре?

Лазар не знал ответ на этот вопрос. У нее такое нежное сердце. Аллегру смертельно ранят оскорбления и презрение, оставят шрамы в ее душе, подорвут ее веру в людей и в жизнь, которые он так любил в ней.

Но более всего Лазара мучило то, что он солгал ей о том, почему не может жениться на ней. Вернее, не солгал, а позволил Аллегре предположить, что народ острова Вознесения никогда не смирится с появлением на троне члена семьи Монтеверди. А еще он убедил Аллегру в том, что для укрепления экономики страны ему необходимо завладеть богатым приданым принцессы Габсбургской.

Лазар, конечно, знал, что со временем преодолеет обе преграды — ненависть народа к Монтеверди и грозящее острову Вознесения банкротство. Истинной причиной отказа жениться на Аллегре было его проклятие. Но что, если оно всего лишь плод его воображения?

Лазара поражало, что Аллегра ни разу не попросила его жениться на ней, думала только об острове Вознесения. Для себя она никогда ничего не просила, лишь выражала желание быть рядом с ним. И все же Лазару казалось, что и этой попытки обмануть судьбу, сделав ее не женой, а любовницей, недостаточно.

Но, черт побери, это так несправедливо! Аллегра заслужила право быть королевой. Она нужна острову Вознесения, нужна ему. С ее умом и высокими идеалами она принесла бы огромную пользу острову Вознесения. Как же он, Лазар, будет служить своему народу без нее?

Но что, если?..

Что, если?..

Все это чертовски неразумно. Что, если ты испортишь себе всю жизнь, веря в то, чего на самом деле не существует?

Однако факты были налицо: все члены семьи мертвы, кроме него; Вульф погиб, а он уцелел. Даже собаку, которую Лазар когда-то держал на корабле, смыло за борт во время шторма.

Нет, риск слишком велик, даже если Аллегра останется его любовницей. Лазар не мог допустить, чтобы она пострадала из-за лежащего на нем проклятия. Так распорядилась судьба, и ему это было хорошо известно. И хотя бы один раз в жизни он постарается думать не о своих интересах, а об Аллегре.

Темно-синие просторы Атлантики сменились лазурными водами Карибского моря. Последние два дня стояла невыносимая, изнуряющая жара, и Лазар сказал Аллегре, что грядет шторм.

Они сидели за столом, бросая друг другу смятую в шарик бумажку и добродушно споря о том, где должен находиться университет, а также гадая, что приготовит Эмилио на ужин, потому что оба проголодались.

И вдруг раздался жуткий грохот.

— Ну вот и твой шторм. — Аллегра взглянула в сторону окна и увидела, что, несмотря на пасмурный день, дождь еще не начался.

Побледневший Лазар не сводил с нее взгляда.

— Нет, — сказал он странным сдавленным голосом. — Это пушка. Нас только что обстреляли.

Дикий крик матроса у дверей каюты подтвердил его слова.

— Кэп, это тот новый британский адмирал, черт бы его побрал. Он снова хочет нашей крови!

Лазар схватил Аллегру за плечи.

— Возьми с собой воду, немного еды, бинты и свечи. Еще захвати подушки и одеяла и устройся в центре грузового отсека. Забери с собой драгоценности Фиори…

— И наши записи?

— Да, милая. Возьми мой пистолет. Кто знает… — Лазар отмахнулся от возражений Аллегры. — Викарий зарядит его для тебя. Поспеши. Не оставайся на носу корабля. В него прежде всего будут целиться, как и в корму.

Глядя на него широко раскрытыми глазами, она кивнула.

— Будь осторожен, любовь моя.

Лазар улыбнулся:

— Не беспокойся, дорогая. У меня еще сохранились пиратские повадки. Я люблю тебя.

Он быстро поцеловал ее и покинул каюту, прежде чем Аллегра успела сказать, что тоже любит его.

Внешне Лазар выглядел хладнокровным, но в душе ему никогда еще не хотелось избежать сражения так, как в эту минуту. Харкорт передавал его команды, и босые ноги матросов отбивали дробь по деревянным планкам пола.

— Поживее, ребята! Корабль по курсу. Все по местам! Полные паруса!

На вид они не были красавцами, но экипаж «Кита» состоял из смелых и решительных, как стая волков, людей, мастерски владевших своим ремеслом. Лазару оставалось лишь взволнованно расхаживать по палубе.

Матросы готовились поднять паруса; орудийные расчеты складывали ядра у пушек, а в центре плотники готовили все, что может понадобиться для заделки пробоин или тушения огня. Лазар посмотрел вдаль в подзорную трубу.

«Незачем тревожиться», — твердил он себе. Лазар рассчитывал уйти от противника, но даже если придется сражаться, то бой будет легким. Всего-то десять кораблей на их семь — пока.

Тот амбициозный британский адмирал, должно быть, каким-то образом узнал, что большинство кораблей членов Братства ушли, и устроил ловушку, намереваясь разбить их, когда они будут возвращаться в Логово Вульфа. Точное расположение пиратского острова среди десятков безымянных островов оставалось тайной, которую адмиралу до сих пор не удавалось узнать.

Лазар разглядывал противника в складную подзорную трубу. Стопушечные корабли на горизонте, возможно, и не нагонят их. Лазар посмотрел на палубы кораблей членов Братства. Все как будто подготовились. Он надеялся, что молодой Моррис не выкинет какой-нибудь глупости.

Близился вечер, поднимался сильный ветер, и Лазар почти мечтал, что, сделав несколько предварительных выстрелов и проверив возможности друг друга, они разойдутся на ночь, как джентльмены-дуэлянты. Ведь ночь обещала быть бурной. Низко нависшие тучи предвещали сильный летний шторм.

Если погода даст ему ночную передышку, он сделает все, чтобы ускользнуть без боя. Ставки сейчас слишком высоки. Каждое сражение чревато риском, и Лазар не был готов покинуть этот мир именно сейчас. Первый раз в жизни он знал, ради чего ему жить.

Аллегра внизу, и вполне вероятно, что уже сейчас она носит его ребенка.

Лазар решил, что лучше удачное бегство, чем противостояние.

Чтобы избежать сражения, он приказал поднять все паруса и увидел, что команда довольна его решением.

Через час солнце опустилось за горизонт, а темные облака все разрастались, нагоняя их, подталкивая холодными порывами ветра корабль до скорости в двенадцать узлов. Плотники раздали промасленные накидки орудийным расчетам, и те накрыли ими запасы пороха. Лазар повернулся спиной к ветру, зажег сигару и отдал распоряжения Харкорту, который передал их команде:

— Ослабьте топсель, подберите его, ребята! Поднять верхний штаг! Реи поперек корабля!

Вечернее небо окрасилось в пурпурный цвет. Лазар отверг предложение Харкорта ослабить плавучий якорь на тот улучай, если ветер вдруг станет ураганным, ответив, что подумает об этом, когда они уйдут подальше от врага. Сейчас главное — скорость. У адмирала и его флота было преимущество: ветер дул им в спину, тогда как членам Братства, взявшим курс на запад, приходилось бороться с боковым ветром.

Быстрее! — мысленно подгонял Лазар корабль.

Под прикрытием темноты им еще, может, удастся ускользнуть к Логову Вульфа незамеченными, но если шторм разыграется не на шутку, они все разобьются, идя под поднятыми парусами. Подсчитав, что команде понадобится минут двадцать, чтобы убрать паруса, Лазар понял: у него еще много времени для выжидания.

Тут впередсмотрящий на мачте объявил о появлении одиннадцатого корабля, возможно, французского, без опознавательного флага. Корабль стремительно приближался к ним, делая до шестнадцати узлов.

— Французский? — усомнился Лазар.

Малик ведь сказал ему, что Доминик Клемент, новый губернатор острова Вознесения, назначил огромную цену за его голову, и, поскольку награда составляла тысячу луидоров, Лазар решил, что охотятся за ним. Этого он более всего и боялся с самого начала — не медлительного флота, а хладнокровных наемников, хорошо вооруженных, умных, алчных и умелых. В любом случае теперь Лазар знал, что придется сражаться, нравится ему это или нет.

— Очень хорошо. Давайте дадим им отведать наших пушек, ребята!

Харкорт ухмыльнулся.

Тихое бормотание пронеслось по палубе, когда расчеты начали готовить дальнобойные пушки.

Начался дождь, и через мгновение холодный ливень разразился градом, колотя по неприкрытым головам матросов на реях. Харкорт велел им забыть об укрытии и следить за парусами, но это было излишне. Пираты Дьявола Антигуа жаждали боя.

Сигара Лазара намокла, и он, швырнув ее за борт, набросил на плечи непромокаемую накидку, принесенную Мэттом.

— Капитан! — донесся высокий голос с полубака. Лазар обернулся и увидел Дариуса.

— Спускайся вниз, — бросил Лазар. — Тебе здесь не место.

— Капитан, нет!

Лазар угрожающе посмотрел на него.

— Что ты сказал?

— Капитан, ну пожалуйста! Не заставляйте меня прятаться вместе со стариком и девушкой. Дайте мне мужскую работу. Вы же знаете, что я умею сражаться!

— Ты еще совсем зеленый юнец, да к тому же и не моряк. Ну, живо вниз!

— Но…

— Ты только будешь путаться под ногами! — Заметив, что мальчик обижен, Лазар смягчился: — Разве ты не хочешь снова увидеть свою мать?

— У меня нет матери.

Лазар не нашел, что ответить на это грустное признание.

— Послушай, у меня камень спадет с души, если я найду человека, способного присмотреть за моей женщиной. Уверен, она уже в панике или близка к ней. Викария же вскоре так укачает, что он ничем не поможет ей. Кто-то должен помешать сеньорите Монтеверди сделать какую-нибудь глупость — а это нелегкая задача. Не приглядишь ли за ней вместо меня?

Дариус тяжело вздохнул:

— Ладно, ладно.

Лазар проследил, как мальчик спускается в люк, потом взглянул на небо. Вспышка молнии на юге осветила три ближайших корабля. Они выстраивались в заградительную линию. Да, ему предстоит долгий бой.

Он долго вглядывался в горизонт. Улыбка тронула его губы. Лазар понял, что, видимо, шторм снова спасет его. Вдали он различил линию вздымающихся волн. Англичане тоже увидели их. Более половины кораблей противника уже бросили якорь и убрали паруса, чтобы переждать надвигающийся шторм, чертовы трусы, однако адмирал и охотник за головой Лазара продолжали неумолимо преследовать их.

Загрохотал гром, и небо обрушилось на них лавиной воды. Острый запах после разряда молнии пробудил что-то дикое в душе Лазара. Перекрывая грохот пальбы, он отдал приказ орудийным расчетам перезарядить пушки. Харкорт прошел с подветренной стороны, чтобы проверить, все ли орудия готовы. Спустя мгновение «Кит» сделал первый предупредительный выстрел. Затем пираты разразились громким улюлюканьем, им дали ром, чтобы разжечь их боевой дух.

Огромный первоклассный адмиральский корабль маячил прямо по курсу, пытаясь подойти к борту «Кита». Корабль охотника за наградой выстрелил с левого борта, и битва началась.

Следующие два часа команда не могла отличить раскаты грома от вражеских пушек. Вспышки молнии пересекались с огнем пушек над мачтами. В темноте люди едва видели руку перед собственным носом. В какой-то момент Лазару пришлось ухватиться за лебедку, чтобы его не смыло за борт. Он заметил скользящего мимо него человека и, схватив его за воротник, тут же узнал юного героя Дариуса.

— Разрази меня гром! — воскликнул Лазар, испепеляя мальчишку взглядом. Не отпуская воротник, Лазар протащил Дариуса по палубе и спустил прямо в люк.

— Но она сказала, что не нуждается во мне! — запротестовал Дариус, поднимаясь с мокрого пола и потирая рукой зад.

— Ты окажешься на гауптвахте, если не подчинишься приказу! — Лазар захлопнул люк и отправился на мостик, охваченный зловещим ощущением чего-то неотвратимого. Впрочем, сейчас ему некогда было анализировать это предчувствие.

«Кит» вздрагивал при каждом выстреле пушек. Потом оглушительно затрещали парусина и расколотое дерево.

Лазар взглянул вверх в тот момент, когда бизань-мачта рухнула на сломанную рею, и за секунду до того, как она обрушилась на бак и проломила доски палубы. Секундой позже снова послышался оглушительный треск над головой. Лазар вздрогнул; как и любой капитан, он нутром чувствовал каждую рану корабля. Сломанная рея упала, потянув вниз тяжелую мокрую парусину, что задержало падение на несколько драгоценных секунд.

Матросы бросились к центру корабля за мгновение до того, как бревно свалилось на нос, но Лазар заметил при этом, что море поглотило двух его людей, пытавшихся уцепиться за снасти.

И это стало для Лазара последней каплей.

Эти английские мерзавцы не соблюдают чертовы «Правила ведения боя», значит, и он не будет делать этого. Лазар захватит их проклятый корабль и сделает его своим королевским флагманом! Лазар зловеще захохотал, совсем как капитан Вульф.

Он велел подготовить весла и абордажные крюки.

Громко ругаясь, Лазар заставил разбежавшихся по палубе матросов занять свои места и приказал рулевому взять на пять градусов южнее. Огромные весла опустились на воду, и вскоре корабль изменил курс. Лазар позвал к себе Харкорта, но перед ним появился Дональдсон, которого он узнал при очередной вспышке молнии.

— Харкорт мертв, капитан! Рея упала на него.

Лазар выругался и схватился за канат, когда очередная волна поднялась над бортом корабля. Стряхнув с лица холодную воду, он свесился через перила мостика и велел парням сдержать огонь, а тем, что стояли с наветренного борта, стрелять чаще. Они надвигались на адмиральский корабль, хотя к ним приближался корабль охотника за головой Лазара.

Вслепую, в кромешной тьме, «Кит» обстреливал судно с наветренного борта всем, что оставалось в арсенале, до тех пор, пока вражеский корабль не прекратил стрельбу. Пожар вспыхнул на его палубе, но быстро погас из-за дождя. Однако в свете пламени Лазар успел заметить, что судну нанесен существенный урон. Грот-мачта и фок-мачта переломились пополам, а экипаж быстро прыгал в шлюпки.

Команда Лазара при виде этой картины разразилась ликующими криками.

А потом дождь сменился градом.

Охотник за наградой начал стрелять в них.

Не оставалось ничего иного, как отвечать тем же. Лазар понимал, что его кораблю здорово достанется, но в данный момент больше беспокоился за себя, поскольку прямо у его ног упало ядро и покатилось с шипением по палубе. Он благодарил Бога за плохую погоду, из-за которой в снастях не устроились, как обычно, снайперы.

Лазар приказал рулевому взять на семь градусов севернее, решив, что как только их корабль изменит курс, ураганный ветер быстро погонит его от преследователей. Они прошли мимо охотника за наградой, едва не коснувшись его бортом и стреляя изо всех пушек. При этом они не знали, какой ущерб нанесли ему и сильно ли пострадали сами. Затем они поймали ветер, и он вынес их за пределы досягаемости.

Враг не решился преследовать их, потому что налетел ураганный шквал.

Море превратилось в ведьмин котел, и Лазар понял, что они попали в зарождающийся ураган. Вода бурлила как черная пенящаяся бездна. «Кит» зависал на гребне волны высотой в двадцать футов, а потом обрушивался вниз. При этом его еще угрожающе бросало из стороны в сторону.

— Кэп, мы должны опустить паруса! — закричал Дональдсон. — Нас вынесет из ветра.

— Здесь я отдаю приказания! — прокричал ему Лазар сквозь рев ветра.

Дональдсон посмотрел на него, как на безумца. И видит Бог, шторм всегда кружил голову Лазару, словно опьянял его.

Он добрался по ходившей ходуном палубе» до штурвала, и очень вовремя, потому что рулевой совсем обессилел. Отстранив его, Лазар встал у штурвала.

Он тут же почувствовал, что предстоит упорная борьба, но надеялся совладать со стихией. Если не продолжить бегство, британцы легко нагонят их, когда шторм утихнет, поскольку мачта сломана. Кроме того, Лазар не сомневался, что французский охотник за наградой лишь первый, а за ним последуют другие.

— Ну же, красавец мой. Спокойнее. Помоги мне ускользнуть отсюда… — говорил он кораблю. — Эти волны ничего не сделают с тобой, мой милый. Ты с капитаном. Мы же любим шторм, ты и я!

У Лазара заныли мышцы, когда он всем телом навалился на штурвал, борясь с волнами, которые разворачивали корабль боком и угрожали перевернуть его.

— По крайней мере дай нам бросить якорь! — потребовал Дональдсон.

— Ну ладно, трусы, только один плавучий якорь.

Как раз в этот момент над ними сверкнула молния, загрохотал гром, и теперь их битва продолжалась, но только со стихией.

Лазар точно не знал, сколько он боролся с морем и с небесами, когда гроза прекратилась и ветер утих, а волны, все еще грозные, стали в два раза меньше.

Когда шторм закончился, небо на горизонте расчистилось. Близился рассвет. Руки, спина и плечи Лазара онемели. Кораблей противника нигде не было видно, как, впрочем, и кораблей Руссо, Ландо и Бикерсона. Люди Лазара лежали на палубе, измученные боем и штормом, ожидая, когда поднимется солнце и они смогут просушить одежду.

В полном изнеможении Лазар добрался до люка. Изрешеченная ядрами палуба походила сейчас на швейцарский сыр. И, несмотря на усталость, Лазар вдруг ощутил восторг победы. Он и его корабль выстояли и вновь обманули смерть.

Теперь предстояла трудная работа — определить, куда их занес ветер. Лазар совершенно не знал, где они находятся. Возможно, их унесло в сторону миль на сто. Но прежде чем разгадывать эту загадку, ему нужны были Аллегра и сон.

По пути он встретил направлявшегося к нему Дональдсона.

— Капитан!

— Что такое? — Лазар подавил зевок.

— Мой доклад, синьор.

— Ах да! — Лазар был слегка раздосадован тем, что этот необходимый ритуал задержит его. — Давай.

— На нижней палубе разорвался снаряд, с левого борта. Орудийный расчет убит. От взрыва образовалась пробоина в корпусе, но плотники сразу заделали ее, так что воды мы почти не набрали. Что касается бизань-мачты, то вы знаете сами.

— Да, действительно, — сказал Лазар, потирая шею и глядя на мачту и потрепанные паруса. — Бедный мой старина.

— Двадцать три убитых и пятьдесят раненых… — Дональдсон откашлялся.

Дурное предчувствие закралось в душу Лазара, когда он вдруг заметил, как нервничает Дональдсон.

— Ну? Полагаю, доктор Ралей держит все под контролем? У него достаточно настойки опия, бинтов и тому подобного?

— Да, синьор, только… — Дональдсон снова замолк.

— Ну что, Донни, что ты еще должен сообщить мне?

— У меня такая новость, синьор, что даже и не знаю, как сообщить вам.

Усталость Лазара тут же как рукой сняло.

— В чем дело?

— Синьор… э… тот взрыв пушечного ядра, о котором я говорил вам…

Лазар уставился на Дональдсона, и кровь застыла в его жилах.

Аллегра.

— Ну?

— Они были в грузовом отсеке. — Казначей посмотрел на него застывшим взглядом. — Синьор, ядро разорвалось прямо под грузовым отсеком. Викарий тяжело ранен…

— А Аллегра? — Лазар схватил капитана за плечи.

— Она не пострадала; мальчишка увел ее за мгновение до взрыва. Но викарий при смерти, синьор…

Лазар бегом устремился к трапу.