Я испытывал любовь-ненависть к своей первой работе в качестве спасателя. В четырнадцать (это вообще легально??!) лет я был в исступлении по причине того, что меня наняли на работу в местном бассейне: маленькая бетонная дыра в земле, которая называлась Бассейн города Ла-Кресент. И это было ШИКАРНО. Я не мог дождаться, пока стану самостоятельным и начну зарабатывать свои деньги.

   Философия быть свободным и стоять на своих ногах застряла в моей голове на первые три или четыре года, и это была стоящая работа: учить детей плавать и улучшать их навыки. Но после определенного времени – как я это называю – нудная природа этой работы потихоньку, шаг за шагом стала высасывать из меня счастье. По сути, это была работа 9х5, и моим «офисом» было высокое кресло, на котором я сидел часами, слушая однообразную кантри-музыку, или считая капельки пота, капающие с моих рук в очень жаркую, влажную среднезападную погоду. Сидеть под палящим солнцем, наблюдая, как дети резвятся в воде, почти топя друг друга, может быть очень опустошающим, и оно совершенно не стоит своей зарплаты. К тому же, я работал от сорока до пятидесяти часов в неделю всё лето, копя деньги для чего-либо в будущем, пока мои друзья веселились. Но от этого оно не становилось лучше.

   Я начал всё это ненавидеть, начиная с разводов пота повсюду на мне, до криков на детей, который никогда не слушали. Иногда мне приходилось быть на работе уже в 5 утра. Иногда мне приходилось драить туалеты, или, что ещё хуже, соскребать фекалии детей в мелкой части бассейна на виду у десятков людей, заставляя их злиться на меня за закрытие бассейна на часок-другой, чтобы почистить его. И если это моя вина, что бассейн был воспринят, как туалет, то Я ДИКО ИЗВИНЯЮСЬ.

   И хоть это была изматывающая работа, я не должен жаловаться, ибо даже если временами приходилось трудно, весь стресс окупал один стоящий день.

   Это был прохладный летний вечерок в июне 2008-го – один их тех, когда солнце не светило в день изо дня, и повсюду была освежающая влажность. Всего пару ребят оставалось в бассейне, и я вынужден был за ними приглядывать.

   Один из них привлёк моё внимание. Он выглядел уставшим и сидел там, где было мелко. Даже казалось, будто он наблюдает, как мимо проходит его жизнь.

   «Почему ты здесь?» - думал я. «Иди домоооооооооооой».

   Я еле почувствовал, что уж было начал это говорить вслух, в очередной раз проходя вокруг бассейна, но затем он сказал: «Я сегодня хочу сдать свой тест на плавание».

   «Хорошо, давай. По крайней мере, сейчас ты ХОТЬ ЧТО-ТО делаешь».

   Я провёл этого паренька к самой глубокой части бассейна с одной целью: пронаблюдать, как он плавает из одного конца бассейна в другой. Я видел, как много детей делают это изо дня в день, так что я даже не думал об этом, наблюдая, как он спускается по короткой лесенке в прохладную воду.

   Стоя здесь, я смотрел, как он медленно преодолевает короткую дистанцию впереди. Он не был шустрым пловцом; у него была сложная техника, но он потихоньку делал прогресс. Но потом, когда оставалось ещё около 10 футов, причина его долгих раздумий, сидя на мели, постепенно начала доходить до меня: он сомневался, сможет ли. Он не был сильным пловцом.

   Он стал замедляться, затем и вовсе остановился и стал раскачиваться, как маятник. Черт подери.

   «О, нет», - думал я. «Неужели это случится именно СЕГОДНЯ, впервые за всё это время??!»

   Неужели я на самом деле собираюсь спасти человека, спасти от утопления?! Было холодно, на мне был свитер, и всё, о чем я думал, было то, как я пойду домой. Затем я увидел, как он повернул свою голову, чтобы посмотреть на меня, как это обычно делают люди, плавающие кролем.

   «П-п-помоги», - как будто прошептал он; паника отчетлива была слышна в его голосе.

   «Вот, вот так», - думал я.

   Я дунул в свисток, посылая пронзительный визг по воздуху, потеряв свои сандалии, будучи погруженным в воду со своей красной спасательной трубкой. Он боролся, размахивал руками, пытаясь удержать свой подбородок над водой, но вскоре я его вытащил. Ребенок был немного потрясен, но в целом в порядке. Его мать тоже была довольно ошеломлена, когда я вытащил его, целого и невредимого, и рассказал, как всё было. Она была зла, что я «слишком долго копошился, прежде чем прыгнуть в воду». Но я её понимал. Это был её ребенок. Каждая секунда кажется вечностью, когда кто-то, кого ты любишь, в беде.

   Этой ночью я очень часто вздыхал, пытаясь успокоиться. Но затем всё встало на свои места: я только что спас жизнь. Если бы не я, этот ребенок наверняка бы ПОГИБ. Это была отрезвляющая мысль, которая привнесла смысл во все подъёмы в 5 утра, инциденты с отскребанием фекалий и долгие часы ожидания. С этого момента всё стало иметь смысл.