Литургия, как повторение Голгофы и Воскресения, есть исцеление мира, “ Пасха нетления — мира спасение». В одной древней молитве это врачевание мира выражено так: «Мы вкушаем Твое Святое Тело, распятое за нас, и пьем Твою животворящую Кровь, пролитую за нас. Да будет Твое Тело источником жизни для нас, а Твоя Кровь да будет нам во оставление грехов. Ради желчи, которую ты пил за нас, избави нас от горечи врага. Принятым Тобою в питии уксусом укрепи нашу немощь. И ради заплевания, которое Ты принял за нас, дай нам вкусить Твоей совершенной жизни. И за терновый венец, полученный Тобой, дай нам получить венец неувядаемый» (из евхаристических молитв «Актов Фомы») .

Мы все получаем через благодать распятого Христа, открывшего нам тайну Святой Троицы. И следующий возглас об этом: «Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы (любовь) Бога и Отца, и причастие Святаго Духа буди (да будет) со всеми вами». «Горе (т. е. к небу, к Божественному миру) имеим сердца». «Ищите горнего… — говорит апостол, — о горнем помышляйте» (Кол. 3, 2).

Возглас священника должен вырвать нас в эти последние минуты перед причастием из нашего «окамененного нечувствия», из нашей духовной глухоты. «Горе сердца» — это последний призыв к богообщению, к его страшной и неизреченной реальности. «Сей хлеб да будет для тебя и пищею, и услаждением, ненасытимыми и неистощимыми. Вино же, которое в сем Таинстве воистину есть Кровь Божия, да будет для тебя светом неизреченным, сладостию несказанною, радованием вечным» (преп. Симеон Новый Богослов) .

Но «Царство Божие внутрь нас», по слову Христову. Поэтому это «горе» мы тоже должны обретать внутри себя. Говоря как бы от имени Христова, тот же святой пишет: «Когда видишь солнце в воде, самаго солнца не видишь, потому что тогда смотришь вниз: так разумей и то, что бывает в тебе; затвори себя самого и старайся всегда видеть Меня чисто и ясно внутрь себя, как солнце в чистой воде» .

«Горе — сердца». Но, живя в благодати Церкви, мы можем с дерзновением сказать: «И к земле!», так как, по слову Златоуста, «Таинство сие землю соделывает небом» и не напрасно святые называли Церковь Царством Божиим на земле. Как сказал один человек, «христиане веруют не только в немыслимое небо, но и в немыслимую землю», в святыню земли, «подножие ног Христовых». По существу, вся литургия есть моление о том, чтобы благодать Божия — небесный огонь — сошла с неба на землю. Златоуст пишет: «Священник… совершает продолжительное моление… чтобы Благодать, нисшедши на жертву, воспламенила чрез нее души всех…» («Слово о священстве») .

«Благодарим Господа,”, возглашает священник. — «Достойно и праведно есть покланятися Отцу и Сыну и Святому Духу…» Во время пения этих слов священник про себя читает молитву, вознося благодарение Богу: «О всех, ихже вемы (о всех, которых знаем. — С. Ф.) и ихже не вемы, явленных и неявленных благодеяниих, бывших на нас. Благодарим Тя и о службе сей (литургии. — С. Ф.), юже от рук наших прияти изволил еси, аще и (несмотря на то что. — С.Ф.) предстоят Тебе тысячи архангелов и тьмы ангелов…» (и далее священник произносит громко): «Победную песнь поюще, вопиюще, взывающе и глаголюще».

«Свят, свят, свят Господь Саваоф…» — отвечает хор. «Саваоф» — это Господь небесных воинств. Трижды произносится это слово «свят», а священник во время пения хора читает молитву: «С сими и мы блаженными силами, Владыко Че–ловеколюбче, вопием и глаголем: свят еси и пре–свят, Ты, и Единородный Твой Сын, и Дух Твой Святый. Свят еси и пресвят, и великолепна слава Твоя, Иже мир Твой тако возлюбил еси, якоже Сына Твоего Единородного дати, да всяк веруяй в Него не погибнет, но имать живот вечный. Иже пришед, и все еже о нас смотрение исполнив, в нощь, в нюже предаяшеся, паче же (лучше сказать. — С.Ф.) Сам Себе предаяше за мирский живот, прием хлеб во Святыя Своя и пречистыя и непорочныя руки, благодарив и благословив, освятив, преломив, даде святым Своим учеником и апостолом, рек (сказал. — С. Ф.)…» И дальше священник говорит громко: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов». И, указывая на чашу: «Пиите от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многая изливаемая во оставление грехов». Пейте от нее все. — вот призыв Божий к людям. «Человек некий сотвори вечерю… и зва многи… грядите, яко уже готова суть вся… да наполнится дом мой» (Лк. 14, 16—18, 23). «Премудрость созда себе дом и утверди столпов седмь: закла своя жертвенная, и раствори в чаши своей вино, и уготова свою трапезу: посла своя рабы, созывающи с высоким проповеданием на чашу, глаго–лющи… приидите, ядите мой хлеб, и пиите вино, еже растворих вам: оставите безумие и живи будете» (Притч. 9, 1—6). Ибо в «высоком проповедании» святого Таинства человек узнает, что «грехов множество не превосходит Бога моего многое долготерпение и человеколюбие крайнее. Но милостию сострастия тепле кающийся и чис–тиши, и светлиши, и света твориши причастники, общники Божества Твоего» (молитва ко Причащению). Бог дает человеку все, а ищет от него только любви и покаяния. «Твоя от Твоих, Тебе приносяще о всех и за вся». Твои нам дары, Господи, хлеб и вино, мы возносим сейчас к Тебе, чтобы Ты преложил их в Тело Твое и Кровь, отдаваемые за всех и за вся. «Тебе поем, Тебе благословим, Тебе благодарим, Господи, и молим Ти ся, Боже наш», — поет хор. «Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас молящих Ти ся», — молится священнослужитель в алтаре, молится весь храм и преклоняется до земли, так как именно во время пения «Тебе поем», после особой молитвы священника над хлебом и вином, осуществляется великое Таинство пресуществления их в Тело и Кровь Христовы.

Об этой минуте литургии так пишет св. Иоанн Златоуст: «Когда священник стоит перед престолом с воздетыми к небу руками, призывая Святого Духа сойти и коснуться Святых Даров, тогда бывает великая тишина» .

В «Патерике» рассказывается, что один монах усомнился в истинности претворения хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы. После литургии вот что он рассказывал братиям монастыря: «Когда… вышли клирики (священнослужители. — С. Ф.) из диаконника, имея Святых Тайн причастие, я видел, что опять отверзлись небеса и сходил огнь и со огнем множество святых ангелов, и среди них другие два чудныя лица, красоты которых нельзя и разсказать. И было сияние их, как молния, и среди двух лиц малый отрок. И святые ангелы стали вокруг Святой Трапезы (престола. — С. Ф.), а два лица — над нею, и отрок — в средине их. И, когда были окончены святыя молитвы и приблизились клирики раздробить хлебы причащения, я видел, что два лица стали держать младенца… и источили кровь его в потир (чашу. — С. Ф.), и, разсекши тело его, положили на верху хлебов, и сделались хлебы телом. Когда подходили братия принимать, давалось им тело, и когда взывали они, говоря: «Аминь», становилось оно хлебом в руках их. Когда и я пришел принять… услышал голос, говорящий мне: «…с верою ли примешь то, что держишь в руке твоей?» И я сказал: «Верую, Господи!» И, когда я сказал сие, тело, которое я держал в руке моей, стало хлебом, и, возблагодарив Бога, принял я святую просфору. Когда же окончилась служба… я видел опять младенца… и когда клирики потребили Святые Дары, я видел, что опять открылась кровля церкви и божественные Силы вознеслись на небеса. Услышав сие, братия (монастыря. — С. Ф.) вспомнили апостола, говорящего: «Пасха наша, за ны пожрен бысть Христос», и в умилении пошли в келлии свои, прославляя… Бога» .