Лифт останавливается на 56-м этаже Рокфеллеровского центра. На таблице надпись: «Рокфеллер-оффис господ». Вы находитесь в холле, в конце которого за столом сидит клерк. В его руках сложная система кнопок и выключателей. Они регулируют сообщение между различными помещениями, и клерк выполняет роль стража. Он открывает двери тем, кого звали, и держит их на запоре от незваных гостей. Здесь, на 56-м этаже, находятся «оффисы» братьев Рокфеллеров — представителей третьего поколения этой династии.

Самому старшему из них Джону Д. III в 1967 г. исполнился 61 год, Нельсону — 59, Лоуренсу — 57, Уинтропу — 55 и Дэвиду — 52. Часто братья собираются вместе на 56-м этаже Рокфеллеровского центра, а иногда в семейном имении Покантико-Хиллз. Они обсуждают вопросы, представляющие общий интерес. Здесь и новые промышленные инвестиции, и решения по управлению старыми предприятиями, и банковская политика. А иногда — совсем частные вопросы. Они затрагивают репутацию семьи и потому подлежат рассмотрению семейного совета. В 1951 г. Джон получил приглашение участвовать в переговорах о заключении мирного договора с Японией. Это предложение, прежде чем оно было принято, явилось предметом тщательного семейного обсуждения. Два года спустя Уинтроп развелся с женой и должен был уплатить ей 5.5 миллиона долларов. По этому вопросу также было предварительно принято совместное решение. Нефтяные дела и строительство ракет, атомная промышленность и электроника, предприятия в Латинской Америке и на Среднем Востоке, в Южном Вьетнаме и Конго, экономические вопросы и политические проблемы — все это составляет круг тем на совместных совещаниях. За исключением инцидентов чисто семейного характера решения, принимаемые на этих совещаниях, как правило, имеют далеко идущие последствия, затрагивая самые основы внутренней и внешней политики США.

I

В деловой сфере каждый из братьев действует как независимый предприниматель. Но есть специальные организации, которые объединяют и координируют интересы всех пятерых. Прежде всего это «Корпорация Бр. Рокфеллеров». Она обладает сравнительно небольшим капиталом, в четыре миллиона долларов, и имеет немногочисленный штат. Корпорация не владеет никакой недвижимостью. Но у нее важная цель — поиски идей и направлений, по которым затем устремляются капиталы Рокфеллеров.

В старых отраслях — нефть, сталь, железные дороги — их положение прочно и практически незыблемо. А в новых — электроника, самолетостроение, ракетная и атомная — позиции Рокфеллеров до недавнего времени были ничтожны. Поэтому поиски направлений сводились прежде всего к внедрению в эти наиболее многообещающие сферы производства.

Наряду с «Корпорацией Бр. Рокфеллеров» создан «Фонд Бр. Рокфеллеров» — организация «благотворительного» характера с капиталом в 60 миллионов долларов. Главная ее задача — политическое планирование, выработка идей и поиски направлений в различных областях социальной, общественной жизни и международных отношений.

Обе организации являются центрами, осуществляющими общую политику семейства Рокфеллеров. Но в конечном итоге они представляют собой лишь звенья в цепи обширных предприятий и интересов династии. При решении любых вопросов семейным интересам отдается предпочтение. Вместе с тем каждый из братьев пользуется фактически неограниченной автономией в собственной сфере. Разрабатывая и расширяя какую-то определенную избранную им единолично или согласно семейному решению область деловой или политической активности, каждый из них старается умножить богатство и престиж Рокфеллеров. Обе эти стороны взаимообусловлены и дополняют одна другую. Пятеро братьев представляют, по словам одного из их ближайших сотрудников, как бы солнечную систему. Каждый из них — планета, имеющая собственную орбиту, но все они вращаются вокруг единого центра — интересов клана.

Братья Рокфеллеры начали свою деловую карьеру в 30-х годах. К этому времени все они, за исключением Уинтропа, кончили полный курс наук. До десяти лет их обучали домашние учителя. А затем, как подобает представителям высшего класса, братья перешли в частные школы. Джон обучался в частных школах Броунинга в Нью-Йорке и Лумиса в Коннектикуте. Остальные братья — в очень модной тогда среди высшего сословия нью-йоркской школе Линкольна. Обучение в привилегированных школах стало традицией для отпрысков состоятельных семей. Здесь, в школе, встречаются и заводят знакомство новые члены всеамериканской социальной верхушки. Практически эти школы являются закрытыми учебными заведениями. Всего в Америке около 1200 частных школ. Однако только 15—20 из них являются заведениями, в которых учится знать. Доступ в эти школы затруднен. В них попадают, как правило, избранные. Иногда, по тем или иным соображениям, в такую школу принимают несколько человек других социальных категорий. Подобного рода опыт был проведен и в школе Линкольна, где обучались Рокфеллеры. Но, в сущности, это не меняло дела. Частные школы остаются привилегированными заведениями, которые служат, по определению американского социолога Миллса, «первичным общегосударственным центром социальных верхов Америки». Подготавливая своих воспитанников для поступления в колледж, они вместе с тем выполняют задачу отбора и специальной подготовки пополнения будущей элиты. Выпускники привилегированных школ поступают в Принстонский, Гарвардский, Йельский или Дартмутский колледжи. Таково второе традиционное звено в системе образования американского высшего класса. Авторитетность диплома этих колледжей подкрепляется участием в аристократических клубах «Лиги Айви», члены которых впоследствии формируют высшее светское общество. Братья Рокфеллеры в точности следовали этой образовательной схеме. Джон и Лоуренс окончили Принстон, Нельсон — Дартмут, а Дэвид — Гарвард. Что же касается Уинтропа, то и он поступил в Иель, но из-за плохих отметок вынужден был оставить ученье.

Биографы Рокфеллеров подчеркивают, что большую роль в формировании характера и мировоззрения братьев сыграло домашнее воспитание. Действительно, в доме был заведен строгий порядок. Утро начиналось с чтения библии, и далее весь день следовал по расписанию. В семье царил культ деда. Изредка они его навещали. Старик рассказывал внукам истории из времен своей молодости. Книг он не читал и образованностью обременен не был. Поэтому истории были односложные, всегда одни и те же. Сам он смеялся своим рассказам и приучил смеяться внуков.

Чаще и дольше других у деда гостил Джон. Но ни с ним, ни с другими внуками старый Рокфеллер не вел серьезных бесед. Иногда они сами заводили деловые разговоры. Старик внимательно слушал и наставлял: «Считайте деньги!», «Деньги счет любят!». К этому их приучали и дома. В детстве каждый из братьев еженедельно получал 25 центов и должен был вести книгу расходов. При аккуратном ведении записей можно было рассчитывать на 10 центов премиальных. С годами содержание увеличивалось. Во время пребывания в колледже им ежегодно выдавалось 1800 долларов, но по-прежнему на условиях регулярной отчетности. У братьев были некоторые обязанности по дому, за которые полагался особый гонорар. Отец их в детстве был обучен шитью и зарабатывал на пошиве нижнего белья и кухонных полотенец. Нельсон и Лоуренс научились готовить. Дома их использовали на посылках, поручали работы в саду, стрижку газонов, охоту на мух — за каждые сто мух платили 10 центов. При случае братья не теряли возможности заработать и на стороне. Лоуренс и Нельсон выращивали кроликов на продажу, а Уинтроп однажды заработал на стрижке сорока своих одноклассников. Это был маленький бизнес, на котором обучались и воспитывались будущие магнаты.

Они были наследниками крупнейшего в мире состояния, но с раннего детства их заставляли считать центы, приучая охотиться за деньгами. В них воспитывали породу — бережливую и жадную. От них требовали дочиста доедать все на тарелке и гасить свет, уходя из помещения. Им старались внушить осторожность в отношениях с людьми — двойную в отношениях с женщинами, отвращение к азартным играм и спиртному. Каждому из братьев было обещано вознаграждение в 2.5 тысячи долларов, если он не будет курить до 21 года. Все это было в традициях буржуазного пуританизма.

Рокфеллеры жили в роскошных особняках, но по-прежнему старательно прятали свое богатство. Они принимали у себя только узкий круг родственников, знакомых и компаньонов. Когда однажды Нельсон захотел пригласить в гости одноклассников, ему в этом наотрез отказали. Впоследствии, правда, в Покантико-Хиллз побывали даже репортеры. Но им категорически запрещалось что-либо фотографировать, за исключением фасада особняка.

В Нью-Йорке Рокфеллеры занимали девятиэтажный дом, уставленный античной скульптурой и увешанный шедеврами живописи. Здесь же находились богатейшие коллекции фарфора и японских гравюр — страсть Эбби Рокфеллер (Олдрич). Со временем коллекции так сильно разрослись, что пришлось купить соседний особняк. Позднее, оставив за собой оба дома на 54-й улице, Рокфеллеры купили дополнительно роскошные апартаменты на Парк-авеню. Кроме того, в их распоряжении наряду с Покантико-Хиллз была еще загородная резиденция Сил-Харбор в штате Мэн. Ее приобрел и отстроил для своей семьи Рокфеллер Младший. А в имении Покантико-Хиллз специально для детей выстроили грандиозный спортивный комплекс — Дом игр. Здесь зимний бассейн, раздевалки и души. Тут же теннисные корты, площадка для игры в мяч и кегельбан. Помещения отделаны дубом. Для отдыха — просторная гостиная. Есть кухня, где можно приготовить легкий ужин. Здание венчает высокая башня — в ней расположена биллиардная. Летом развлечения переносятся на воздух. Рядом с Домом игр сооружен плавательный бассейн, площадки для игры в теннис и гольф. Вся постройка утопает в зелени и цветах. Она обошлась в полмиллиона долларов. «По внешнему виду это более всего напоминает горный курорт и на самом деле имеет все, что должен иметь курорт», — замечает Пайл.

Сотни слуг, комфортабельные покои, роскошный парк, пони и лошади для развлечения детей — все это были непременные атрибуты частной жизни Рокфеллеров. Но когда приходило время отправляться в город, из гаража на 50 автомашин выкатывали старенький потрепанный «Форд». Рокфеллеры не носили драгоценностей, а в одежде подчеркнуто отставали от моды.

В детстве значительную часть времени, которое братья находились в Нью-Йорке, они проводили в Центральном парке. Это было излюбленное место игр и прогулок для детей из состоятельных семей, населяющих фешенебельный припарковый район. Специальная полицейская стража и личная охрана следили за безопасностью этих нетитулованных принцев. Здесь, на небольшом озере, находился их флот — лодки и яхты. Некоторые из судов представляли собой роскошные сооружения, другие — более скромные. Самым затрапезным было суденышко Рокфеллеров. Однажды Джона спросили, почему его родители не приобретут хорошей яхты. «Мы не Вандербильдты», — ответил он. Охранники часто посылали посетителей парка задать ему тот же вопрос. И всегда следовал стереотипный, твердо заученный ответ. Это был ничтожный эпизод. Но из таких эпизодов складывалась легенда.

Пока братья не достигли совершеннолетия, их старательно оберегали от представителей прессы. Ведь далеко не всегда можно было предусмотреть, что следует ответить. Однажды, во время заграничного путешествия, семейство Рокфеллеров осадила толпа репортеров. Отец согласился дать интервью, но предварительно потребовал оставить в покое детей. Принимались меры, чтобы сообщения о них вообще не появлялись в печати. Иногда завеса приподымалась, и в газетах вдруг мелькало какое-нибудь сообщение о частной жизни юных мультимиллионеров. Происходило ли это вследствие случайной утечки информации или делалось специально? В любом случае сообщение такого рода приобретало характер сенсации. А это подогревало интерес публики — не терпелось узнать новые подробности. Так создавался ореол загадочности вокруг пяти «удивительных молодых мужчин».

Их дед длительное время сам вел свои дела, опираясь на лично ему преданных компаньонов и администраторов. Их отец посвятил себя «филантропии», передоверив «бизнес» другим лицам. Им же предстояло распределить между собой управление всей обширной империей Рокфеллеров. Окончив учебные заведения, каждый из них в соответствии с общепринятой в деловом мире традицией прошел стажировку в каком-либо из фамильных предприятий. Они начинали с низших ступеней и постепенно подымались до руководящих должностей.

Одна из особенностей нынешнего этапа развития капитализма в Америке заключается в том, что собственники, магнаты капитала отходят от управления своими предприятиями. Их места занимают менеджеры — управляющие. Это явление получило настолько распространенный характер, что на Западе заговорили о «революции управляющих», которую преподносят как социальный переворот. Но на деле это всего лишь итог рутинного процесса — отделение капитала-собственника от капитала-функции, — предсказанного еще Марксом. В сущности, мало что изменилось, и Рокфеллеры — живое тому подтверждение. Они также широко пользуются услугами опытных и изощренных администраторов-менеджеров. Однако из этого не следует, что Рокфеллеры отказались от прав собственности. Изменились и усложнились формы контроля. Но неизменной осталась власть. Она проявляется в самых различных сферах — банках, промышленных компаниях, благотворительных фондах и политике. За каждым из братьев закреплена какая-то одна или несколько областей. Каждый ведает отдельным звеном. А в совокупности это создает систему.

II

Как старшему и нареченному по имени основоположника династии Джону Д. III предназначалось стать руководителем клана. Его считали «самым выдержанным», «самым спокойным» и в «наибольшей степени» обладающим качествами джентльмена. Ему предстояло заниматься мировой политикой. После окончания Принстона, давшего Джону диплом университета и членство во влиятельном аристократическом клубе «Кэп энд Гаун», он отправился в Женеву, решив стажироваться в информационном отделе Лиги Наций. Детище американского президента-демократа В. Вильсона, Лига Наций в результате афронта республиканцев в сенате США по-прежнему оставалась без участия Америки. Но после того как республиканцы, опрокинув партию Вильсона на очередных выборах, пришли к власти, принципы изоляционизма были отброшены. Государственный департамент санкционировал назначение неофициальных представителей на некоторые конференции Лиги Наций. А отпрыск богатейшего заокеанского рода, традиционно и тесно связанного с республиканской партией, готовился поступить на службу в эту международную организацию. Здесь ему предстояло провести несколько месяцев.

Много лет спустя журнал «Лук» рассказал историю, которая произошла в эти месяцы с юным джентльменом в Женеве. Однажды утром в комнату на 4-м этаже вбежал бой и сообщил, что Рокфеллера хочет видеть премьер-министр Канады Маккензи Кинг. В это время Джон и его напарник по информационному отделу сидели, развалясь в креслах, положив ноги на стол. Не меняя позы, Джон скомандовал: «О’кэй, пошлите премьера к нам наверх». Для Канады он был главой правительства, а для Рокфеллера — всего навсего бывшим служащим его отца. Правда, когда премьер несколько минут спустя, запыхавшись, вошел в комнату, Джон поднялся с места и приветствовал его. «С этого момента, — пишет „Лук“, — Рокфеллер стал более серьезно относиться к своей фамилии». Что хотел этим сказать журнал — так и осталось невыясненным.

После Женевы Джон отправился в Японию. В Киото собиралась конференция Института тихоокеанских отношений, и ему предстояло выступить в скромной роли ее секретаря. По пути Рокфеллер посетил несколько европейских стран и пересек по Транссибирской магистрали Советский Союз. Возвратившись домой из кругосветного путешествия, Джон писал: «Если наша страна собирается выполнить свои обязательства по руководству миром, наши люди должны ездить за границу и видеть мир». Впоследствии он многократно бывал на Востоке, в Африке, а также в других районах колониального и зависимого мира. Слаборазвитые страны стали его специальностью.

В период между мировыми войнами отец Джона выступил инициатором создания «Международных домов» в Нью-Йорке, Беркли и Чикаго для обучающихся в Соединенных Штатах студентов-иностранцев из стран Азии, Африки и Латинской Америки. После окончания второй мировой войны эта идея получила дальнейшее развитие — подобного рода дома, призванные пропагандировать американский образ жизни, учреждены были и за границей.

В 1951 г. США учредили «Международный дом» в Японии. Его основание оказалось непосредственно связано с заключением японского мирного договора. Перед отъездом на переговоры государственный секретарь Д. Ф. Даллес предложил Джону поехать вместе с ним в Токио и просил его высказать свои соображения о перспективах японо-американских отношений. Если японцы не убедятся в том, что наша американская система является лучшей, говорил Даллес, они могут с окончанием американской оккупации пойти по нежелательному пути. Особое внимание он обращал на интеллигенцию. Она, по его словам, была настроена против практицизма Соединенных Штатов и в лучшем случае склонялась к нейтрализму, а в худшем — к коммунизму. После того как семейный совет санкционировал поездку Джона на переговоры, Рокфеллер представил Даллесу доклад, излагавший проект «Международного дома». Государственный секретарь одобрил план действий. Он только выразил пожелание, чтобы это была частная организация. Рокфеллеровский фонд выделил 650 тысяч долларов. Но решено было, что инициативу должны проявить японцы.

В течение семи недель Джон и его советники регулярно беседовали, ели и пили с различными японскими деятелями. Один прием следовал за другим. Наконец, была найдена подходящая фигура. Влиятельный японский юрист Сигехару Мацумото взял на себя формирование инициативного комитета. Вскоре «Международный дом» был основан. Японцы собрали даже около 250 тыс. долларов. Но главным источником финансовых пополнений по-прежнему был Рокфеллеровский фонд, выделивший в дальнейшем еще около миллиона долларов. Приблизительно такая же сумма была ассигнована на организацию «Международного центра» в Индии, открытого в январе 1962 г. с целью изучения общественных наук, социологии и культуры. Одновременно Рокфеллеровский фонд проявил интерес также к ряду других стран Азии и Африки, учредив в этих странах различные организации. Большинство из них внешне носит нейтральный характер. Формально они являются международными. Однако финансовый контроль остается в руках Рокфеллеров, а распространение американского влияния — главное условие их деятельности.

Если говорить более широко, то попытки облечь собственную экспансию в интернациональную форму уже давно стали характерным приемом политики США на Востоке. Еще в конце прошлого века американцы сформулировали доктрину, которая требовала «равных возможностей» и «открытых дверей» в Китае. В дальнейшем термины «международный» и «интернационализация» часто повторялись в американских дипломатических нотах. Это относилось к торговле, денежным займам, железным дорогам, банкам и соглашениям политического характера.

Теперь этот прием был перенесен в идеологическую сферу.

Именно этой области мировой политики посвятил себя Джон Д. III. Его личные качества «самого выдержанного» и «самого спокойного» из Рокфеллеров, в соединении с фамильными капиталами, составили неплохую основу для подобного рода деятельности. Джон оказался на амплуа «тихого американца». Следуя моде современных богачей, он подчеркнуто скромно одевается. Журнал «Лук» утверждает даже, что Джон любит носить старую одежду. Говорят, не было случая, чтобы прохожие признали в нем Рокфеллера. В этом есть определенный стиль.

Согласно произведенному между братьями распределению обязанностей, Джон руководит «семейной филантропией», возглавляя «Фонд Рокфеллера», и состоит в правлениях благотворительных комитетов. Помимо организаций чисто американских он входит в «Японское общество» и является президентом «Азиатского общества», каждое из которых оказывает немалое влияние на политику США в Азии. Филантропические организации — важный канал американского проникновения в слаборазвитые страны. Поэтому Джона Рокфеллера нередко можно встретить на совещаниях в Вашингтоне, где обсуждаются кардинальные политические проблемы. Его нередко видят и в столицах азиатских стран. Крушение колониальных порядков в Азии непосредственно затрагивает интересы династии Рокфеллеров, владения которой оказались под ударом в результате национально-освободительных революций.

Говорят, что Рокфеллеры сожалели об отказе правительства США финансировать строительство Асуанской плотины в ОАР и предоставить займы Индонезии для развития ее экономики. В противном случае это позволило бы, — считают они, — сохранить в своих руках важный рычаг давления. Рокфеллеры выступили сторонниками более гибкого курса. В то же время именно Рокфеллеры были и остаются вдохновителями враждебной политики в отношении Египта и других стран Арабского Востока, а также Индонезии. На протяжении ряда лет Соединенные Штаты поддерживают врага арабов — государство Израиль. Это объясняется главным образом тем, что силы национально-освободительного движения арабских стран выступают против империализма, за независимое развитие своей экономики. А это ставит под удар американские нефтяные владения на Ближнем Востоке, ежегодно приносящие миллиард долларов прибыли (при трех миллиардах капиталовложений). Поэтому одновременно с призывами проводить более гибкую политику в отношении арабского мира Рокфеллеры стоят за поддержку Израиля, которому отводится роль «противовеса» на Ближнем Востоке.

Что же касается Индонезии, то и здесь сложилась во многом аналогичная ситуация. В конце прошлого века «Стандард ойл К°» впервые попыталась прибрать к своим рукам нефтяные богатства Индонезии. Эта попытка провалилась, так как вспыхнувшее на Суматре восстание заставило посланных туда американских эмиссаров убраться восвояси. Повторные попытки Рокфеллеров утвердиться в этом районе долго не удавались из-за противодействия голландцев и англичан. Однако в конце концов «Стандард ойл» сумела внедриться в Индонезию. Параллельно с нефтяными предприятиями на индонезийских островах развернулась и «филантропическая» деятельность «Фонда Рокфеллера». А его руководитель Джон Рокфеллер стал появляться в индонезийской столице, присутствуя на дипломатических приемах и устанавливая контакты с нужными лицами. После завоевания независимости Индонезия начала наступление на позиции иностранного капитала. Рокфеллеры поддерживали реакционные силы внутри страны, чтобы сорвать этот курс. Индонезийская печать сообщала, что во время контрреволюционного путча на Суматре в 1957—1958 гг. мятежники получали деньги от иностранных, в том числе американских компаний. Джона Рокфеллера нередко видели в обществе лидеров реакционных партий. Однако происки реакции провалились, были приняты законы, ограничившие действия иностранных нефтяных компаний. «Фонд Рокфеллера» прекратил свою деятельность. Несколько лет Джон Рокфеллер не появлялся в Джакарте. И вот осенью 1967 г. он снова прибыл в индонезийскую столицу. Правительство генерала Сухарто приняло закон, поощряющий приток иностранного капитала. Джон Рокфеллер был принят новыми руководителями Индонезии, его познакомили с экономической программой правительства. «Я приехал сюда, — заявил Джон, — чтобы вновь оживить связи Индонезии с „Рокфеллеровским фондом“». «Филантропия» занимает важное место в семейной политике Рокфеллеров, но первоначально Джону Д. III отводилась несколько иная роль. Ему предназначалось стать главой третьего поколения династии. Однако из-за слабого здоровья, как объясняют его биографы, эта роль перешла к следующему по старшинству из братьев — Нельсону.

С именем Нельсона связываются самые честолюбивые замыслы Рокфеллеров. Его сфера — политика в широких масштабах. Специфическая область интересов — Латинская Америка. Нельсона называют «самым быстрым». Действительно, если судить по результатам, которых он добился, этим качеством нужно было обладать в достаточной мере. В 1958 г. он стал губернатором крупнейшего американского штата Нью-Йорк. Эта должность не раз служила трамплином в Белый дом, и Нельсон не замедлил проявить заинтересованность в кресле президента. Чтобы добраться до вершин политической лестницы и стать фигурой первой величины, нужны были и скорость, и энергия, а также многое другое. Самое необходимое ему дано было от рождения — он принадлежал к Рокфеллерам. Этим простым фактом и объяснялась быстрота, с которой Нельсон вознесся в сферу высокой политики. «Люди, встречающие Нельсона Рокфеллера, — пишет американский журналист С. Олсон, — всегда ощущают ореол доллара, который совершенно явственно, хотя и незримо, осеняет его».

Характер у Нельсона живой, ум быстрый. Но без капиталов Рокфеллеров эти качества могли ровно ничего не стоить. Из этого, конечно, не следует, что Нельсон не знает трудностей и ему не пришлось преодолевать препятствий. Чтобы добиться своей цели, он прошел длительный и во многих отношениях сложный путь. Условия, с которыми он столкнулся, влияли на его поведение и в целом Нельсон проделал в высшей степени показательную для современной Америки эволюцию. О нем уже создана целая литература. Сотни статей и объемистые монографии. Действительно, история Нельсона Рокфеллера исполнена глубокого смысла.

III

На примере Джона и Нельсона можно видеть, какое большое значение приобрели для Рокфеллеров вопросы политики. Из этого не следует, что бизнес отошел на задний план. Просто повседневные обязанности по его руководству перешли к менеджерам, а у миллиардеров появилась возможность больше заниматься политической деятельностью. Это — одна из причин. Вместе с тем бизнес по-прежнему остается главным занятием Рокфеллеров. Интересы бизнеса определяют их поведение в политике. И не только. Бизнес органически вплетается в политическую деятельность. Более того, если рассматривать вопрос в целом, то Рокфеллеры постоянно расширяют сферу своей деловой активности.

Участие в политике стало модой. Это — одно из характерных явлений современного капитализма. Политикой занимаются не только Джон Д. III и Нельсон, но и остальные братья. Некоторое исключение, пожалуй, представляет Лоуренс, посвятивший себя главным образом предпринимательству.

На плечи Лоуренса, следующего по старшинству за Нельсоном, легло осуществление семейной политики в области промышленности. Его называют «самым ловким» из братьев. Он представляет Рокфеллеров на бирже, держит место, которое принадлежало еще его деду. В течение ряда лет Лоуренс был президентом «Корпорации Бр. Рокфеллеров», Рокфеллеровского центра и «Фонда Бр. Рокфеллеров». Его партнером по многим предприятиям выступает Нельсон. Биографы Рокфеллеров отмечают, что Дик (Нельсон) и Билл (Лоуренс) с детства сохранили дружеские отношения. Но дело, конечно, не в том, что братья, как сообщают те же биографы, установили надежный деловой контакт еще в раннем возрасте, вместе выращивая на продажу кроликов. Содружество Нельсона-политика с Лоуренсом-бизнесменом оказалось целесообразным и необходимым с точки зрения семейной политики.

Как и сто лет назад, основные капиталы Рокфеллеров помещены в прибыльное нефтяное дело. Если обратиться к американским биографическим справочникам и изданиям по нефтяной промышленности, то ни в одном из них имя Рокфеллеров не связывается с нефтяными компаниями. А журнал «Форчун» утверждает даже, что главное детище Рокфеллеров «Стандард ойл К° оф Нью-Джерси» ныне совершенно свободно от их влияния. Это происходит потому, что реальная доля Рокфеллеров в акционерном капитале нефтяных компаний тщательно скрывается, а в советы директоров ни один из братьев не входит. Поэтому их имя в справочниках и не значится. Наряду со «Стандард ойл К° оф Нью-Джерси», имеющей эмблему «Эссо» (занимает второе место среди ста крупнейших американских корпораций), Рокфеллеры участвуют в «Стандард ойл К° оф Нью-Йорк» — «Мобил» (пятое место), «Стандард ойл К° оф Калифорния» — «Станкал» (четырнадцатое место), «Стандард ойл К° оф Индиана» (пятнадцатое место) и др.

По различным сведениям, Рокфеллерам и их ближайшим союзникам в этих компаниях принадлежит от 3 до 19 процентов акций. В нынешних условиях этого оказывается достаточно, чтобы сохранять сильный голос в делах корпорации. Руководят нефтяными компаниями советы директоров. Формально они избираются акционерами, фактически назначаются теми, кто контролирует корпорацию. Многие руководители этих компаний связаны с Рокфеллерами и зависят от них, получая колоссальные оклады. Например, годовой оклад президента «Эссо» — около 300 тысяч долларов. Хотя Рокфеллеры и не входят в советы директоров, они различными способами имеют возможность на них воздействовать.

Таким образом, несмотря на изменившиеся формы участия в нефтяном бизнесе, он продолжает оставаться для Рокфеллеров главной сферой деловой активности. Но если раньше Рокфеллеры были почти исключительно нефтяными магнатами, то теперь положение изменилось. Главная цель руководимой в течение многих лет Лоуренсом «Корпорации Бр. Рокфеллеров» — внедрение в те отрасли, которые связаны с новой техникой. Ряд предприятий, в которых участвуют Рокфеллеры, первоначально были незаметными фирмами. Но с помощью братьев превратились в известные компании.

Развитие мелкого предприятия в крупное с постепенным переходом через все стадии роста никогда не было типичным для Америки. Но если в судьбу этого предприятия вмешивалась чья-нибудь сильная рука, оно начинало претерпевать поразительные перемены. Оказалось, что при могущественной финансовой поддержке мелкие предприятия, использующие новую технику, способны показать такой бурный рост и принести такие выгоды, какие далеко не всегда может дать крупное промышленное объединение. Поэтому даже при условии колоссальной концентрации промышленности и капитала, как это имеет место в США, количество мелких и средних предприятий продолжает оставаться высоким. Многие магнаты капитала, сократив пакеты акций в крупных корпорациях, занялись «мелким бизнесом». Это явление получило широкое распространение. Втягивание мелких и средних фирм в сети финансового капитала уже не ново. Но для структуры современных финансовых групп США стало характерным наличие в их составе значительного числа мелких и средних предприятий. Сохраняя старые названия и внешне оставаясь независимыми, они на деле превращаются в неотъемлемую часть огромных финансовопромышленных империй. В этом одна из особенностей современной экономики США.

Лоуренс начал свою деловую карьеру с торговли финской мебелью. Фирма, основанная им в 30-х годах совместно с архитектором Рокфеллеровского центра, постоянным компаньоном Рокфеллеров У. Гаррисоном, принесла крупный доход. Но мебель не стала его стихией.

Лоуренса больше всего привлекают новые перспективные отрасли промышленности, прежде всего — авиационная. Начиная с 1938 г. он участвует в различных добровольных обществах: «Воздушной молодежи Америки», «Межамериканской эскадрилье» и т. п. Участие в этих организациях служило своего рода стажировкой. Здесь Лоуренс учится авиационному бизнесу, которому потом уделяет основное внимание. Сначала он вошел в состав администрации Нью-Йоркского аэропорта, а затем, скупив пакет акций компании «Истерн Эйр Лайнз», прибрал к рукам одну из основных авиационных линий США.

Однако главный интерес Рокфеллеров лежит не в сфере гражданской авиации, а в области производства самолетов для военных нужд. В 1939 г. Лоуренс познакомился со способным инженером-конструктором Д. Макдоннелом, который имел экспериментальную мастерскую в Сент-Луисе. Рокфеллеры решили вложить в это предприятие около полумиллиона долларов. Лоуренс стал одним из директоров «Макдоннел эйркрафт корпорейшн». Вскоре после начала войны он поступил в военно-морские силы, служил в Управлении снабжения авиации. Главная задача этой организации — поставки морских самолетов военным подразделениям тихоокеанского флота США. Формально во время службы в армии Лоуренс не участвовал в делах авиационной компании. Но фактически никогда не упускал случая посодействовать ей. Недаром основные заказы, которые получила корпорация Макдоннела, — военно-морские самолеты. Первые опыты оказались малоудачными. Но это не мешало фирме получать миллионные доходы. Незадолго до окончания войны Лоуренс отправился в Англию, чтобы ознакомиться с работами по сооружению реактивных самолетов.

В 1945 г. он выходит в отставку, но, по его собственным словам, «в душе никогда не демобилизовывался», посвятив свои усилия военному бизнесу. Лоуренс дополнительно вложил в предприятия Макдоннела 400 тысяч долларов. На месте небольшой мастерской выросло гигантское авиационное предприятие. В нем занято много тысяч рабочих. Арендная плата за участок, занимаемый заводом, составляет полмиллиона долларов в год. Корпорация Макдоннела превратилась в одного из основных поставщиков военно-воздушных сил США. Сразу после войны компания получила крупные заказы на строительство реактивных истребителей, а позднее — на управляемые снаряды.

В 1954—1955 гг. во время испытательных полетов истребителей Макдоннела произошел ряд крупных аварий. Разбивались самолеты, гибли люди. Сенатская комиссия по делам вооруженных сил произвела расследование. Оказалось, что из 60 самолетов, стоивших государству около трети миллиарда долларов, ни один не пригоден для службы. Но компании все сошло с рук. Представитель военно-морского ведомства контр-адмирал Л. Гаррисон высказался против аннулирования контрактов с Макдоннелом. Последовали новые заказы. Зато этот контр-адмирал, когда его уволили в отставку, сразу занял высокооплачиваемую должность вице-президента у Макдоннела. Поставки военному ведомству резко подняли курс акций компании.

В самые последние годы корпорация Макдоннела окончательно закрепила за собой положение одной из ведущих авиационных фирм. В начале 1967 г. деловой мир Америки потрясла сенсационная новость: эта компания поглотила одну из крупнейших всемирно известных самолетостроительных фирм США — «Дуглас эйркрафт». Корпорация Макдоннела осуществляет колоссальные поставки самолетов для войны во Вьетнаме. «Грязная война» в Юго-Восточной Азии оказалась источником получения неслыханной по своим размерам чистой прибыли. Широко применяемые ныне американскими военно-воздушными силами самолеты «Фантом-2» принесли «Макдоннел эйркрафт» миллионные доходы.

Рокфеллеры контролируют также предприятие по изготовлению вертолетов «Пиасеки Геликоптер К°». Со времен Корейской войны эта фирма превратилась в одно из самых прибыльных предприятий. Стоимость ее акций подскочила с 2.5 до 30 долларов — в 12 раз. Выпускаемые компанией вертолеты нашли массовое применение в американских войсках. Значительный рост показали и акции завода по выпуску транспортных самолетов. В этот завод Лоуренс 15 лет назад вложил миллион долларов. Растущие из месяца в месяц военные заказы разбередили американский деловой мир, вызвав колоссальный бум. Как заявил корреспонденту журнала «Ньюсуик» один из дельцов, занятых авиационным бизнесом, «экономические результаты эскалации войны являются для нас дополнительной порцией жирного пирога». Лакомый кусок этого пирога достается широкому кругу предприятий, прямо или косвенно связанных с военным производством. Из войны во Вьетнаме извлекают выгоду не только авиационные, но и другие рокфеллеровские компании. Нефтяные фирмы поставляют горючее для авиации и моторизованных частей. Одна из них строит гигантский нефтеперегонный завод в Южном Вьетнаме. Развернуто производство напалма, которым выжигаются огромные пространства вьетнамских лесов и пашен. В напалмовый бизнес также вложены капиталы Рокфеллеров. Возникла категория «вьетнамских миллионеров» — дельцов, разбогатевших на войне в Юго-Восточной Азии. К этой категории могут быть отнесены и Рокфеллеры, нажившие на военных поставках за последние годы многие миллионы долларов. Не приходится удивляться, что они решительно поддерживают политику эскалации войны во Вьетнаме.

Особенно поразительных результатов Рокфеллеры добились на предприятиях, выпускающих новейшую военную технику. Например, в 1957 г. Лоуренс вложил 279 тысяч долларов в «Итек корпорейшн», занятую изготовлением электронных приборов. Тогда каждая акция стоила 2 доллара, через два года — 315 долларов. А в марте 1967 г. пакет акций, находящихся в руках Рокфеллеров, оценивался в 20 миллионов долларов. Высокой доходностью отличаются и другие компании по изготовлению электронного оборудования, а также фирмы, делающие ракеты и реактивные моторы.

Наконец, Рокфеллеры обладают некоторыми позициями и в атомной промышленности. Вскоре после окончания второй мировой войны Лоуренс обратил внимание на инженерную фирму «Нюклеа дивелопмент ассошиейтс». В ней работала группа молодых способных ученых. Но у фирмы не было денег. Рокфеллеры финансировали работы этой компании, и вскоре она превратилась в крупное предприятие, в котором Лоуренсу принадлежит 17 процентов акций.

Таким образом, помимо нефтяного бизнеса, Рокфеллеры имеют обширные интересы в сфере промышленности. Биографы Лоуренса любят подчеркивать его пристрастие к новой технике и называют его «капиталистом риска». Доля риска в подобного рода предприятиях действительно существует. Но не для Рокфеллеров. Их финансовые ресурсы практически беспредельны, и это гарантирует от всяких случайностей. В такой же мере, в какой нищета порождает порочный круг неудач, богатство способствует удачам. «В конце концов, — пишет Миллс, — наступает такой момент в накоплении преимуществ, когда риск фактически перестает быть риском, и умножение богатства становится делом столь же надежным, как сбор государственных налогов».

Дело даже не в одной финансовой стороне. Самое имя Рокфеллеров, связи, которыми они обладают в деловых и политических кругах, служат надежной защитой для любого предприятия. Тем более, когда речь идет о «патриотической» деятельности, связанной с военным производством. Между тем пристрастие Лоуренса к новой технике целиком связано именно с этой отраслью промышленности. Еще бы, ведь в данной сфере обеспечены самые высокие прибыли. Основная часть фамильных капиталов — в нефтяном деле. Это — одна из самых доходных отраслей. По сведениям журнала «Форчун», за пятилетие она позволила утроить вложенный капитал. Но в «рискованных» отраслях Рокфеллеры увеличили его в пять раз и больше. Такой риск в буквальном смысле слова оправдывает вложенные средства.

Основное занятие Лоуренса — бизнес. Но в самые последние годы и он стал приобщаться к политике. Правда, Лоуренс, как правило, действует не самостоятельно, а лишь как помощник Нельсона. До избрания губернатором Нью-Йорка в 1958 г. Нельсон сам возглавлял работу «Фонда Бр. Рокфеллеров» по подготовке различного рода программных политических документов. После избрания эта миссия была на некоторое время возложена на Лоуренса. То же самое относится к некоторым латиноамериканским предприятиям как делового, так и политического свойства. По словам Лоуренса, он выполняет роль «запасного игрока», выступая в качестве замены Нельсона.

IV

Семейство Рокфеллеров представляет собой тесно сплоченную группу. «Все вместе они принимают важные решения, — говорит один из сотрудников Рокфеллеров. — Каждый из братьев готов протянуть руку помощи другому. Они все объединяются вокруг какого-то дела, когда это нужно одному из них». В этом смысле отношения Лоуренса и Нельсона не составляют исключения. Даже Уинтроп, которого называют «самым независимым», твердо придерживается этого правила. Его орбиту считают наиболее удаленной от общего ядра. Но и он неуклонно хранит верность семейным традициям.

Покинув из-за неуспеваемости Йельский университет, Уинтроп отправился в Техас. Он испытывал патологическое отвращение к наукам. Приглашали докторов. Надеялись — медицина поможет справиться с ленью. «Я пошел к окулисту, — вспоминал впоследствии Уинтроп. Он осмотрел мое зрение и сказал: „Я не думаю, чтобы дело было в глазах. Вы когда-нибудь пытались открыть книгу?“».

После исключения из университета Уинтропа решили подвергнуть трудовому воспитанию. В Техасе на промыслах рокфеллеровской нефтяной компании «Хамбл ойл» он начал учиться бизнесу в качестве бурового рабочего. История приобщения потомка миллиардеров к рабочему классу обошла все газеты. Рассказ этот неизменно присутствует и в более поздних биографиях. Впрочем, биографы вынуждены признать, что вся эта затея вскоре наскучила Уинтропу. Ему, конечно, не приходилось переносить лишений. Но Рокфеллер встретил настороженное отношение. «Рабочие нефтяных промыслов — традиционно независимые и суровые люди. И когда они узнали, что среди них поселился один из Рокфеллеров, они были не очень довольны этим», — признает биограф братьев Д. А. Моррис. В Техасе к Уинтропу приставили двух телохранителей. Они должны были следовать за ним неотступно, охраняя его день и ночь. «Рабочая» жизнь явно тяготила Уинтропа. Сопровождаемый и на этот раз вооруженным охранником, он проследовал обратно в Нью-Йорк. Так закончилось это единственное в своем роде экзотическое приключение.

По возвращении Уинтроп поступил стажером в «Чейз нейшенл бэнк» и, пробыв там около года, перешел в отдел внешней торговли нефтяной компании «Мобил». Незадолго до войны он вступил в армию. Уинтроп — единственный из Рокфеллеров, принимавший непосредственное участие в военных операциях. Он служил в экспедиционных частях на Дальнем Востоке и получил ранение. После окончания войны Уинтроп снова вернулся к нефтяному бизнесу и одно время занимал директорские посты в техасской «Хамбл ойл», а также «Эссо» и «Мобил». Нефтяная промышленность и особенно торговля нефтью за границей стали его постоянной специальностью. Прежде всего это касается Латинской Америки.

Уинтроп Рокфеллер выделяется огромным ростом. Его называют «верзилой». Говорят, у него любвеобильная натура. Для этого есть основания. Квартира Уина, как его сокращенно именуют, не раз являлась местом ночных увеселений. Одна из его сотрудниц рассказывает, что прямо после работы Уинтроп привозил с собой в дом компанию, с которой пил и гулял всю ночь. Его репутация в этом смысле широко известна, и даже американская пресса, вознося похвалу Рокфеллерам за «скромность» и «пуританизм», вынуждена делать для него оговорки. «Он единственный из Рокфеллеров, ставший завсегдатаем ночных клубов», — пишет «Юнайтед Стейтс Ньюс энд Уорлд Рипорт». Имя Уинтропа получило широкую известность в связи с его женитьбой на особе из этого мира, некой Б. Сирс, по прозвищу Бобо. Но еще большего шума наделал последовавший затем бракоразводный процесс, в связи с которым Уинтроп вынужден был уехать из Нью-Йорка в штат Арканзас. Таков, видимо, был приговор семейного совета, специально обсуждавшего бракоразводное дело.

Однако отъезд Уинтропа, формально связанный с его матримониальными делами, в действительности имел и другую цель. В южных штатах, к числу которых принадлежит Арканзас, экономическое и политическое влияние Рокфеллеров было практически равно нулю. Уинтропу предстояло заняться этой проблемой. Он приобрел ранчо в ста километрах от Литл-Рока площадью около 14 гектаров, оцениваемое в полтора миллиона долларов. На территории, захватившей земли Арканзаса и соседнего штата Оклахома, сооружено несколько искусственных озер, построено палаццо из стекла и камня. На лугах ранчо пасется огромное стадо, состоящее из шести тысяч голов. Переехав в Арканзас, Уинтроп надел высокие сапоги, ковбойскую шляпу и с головой окунулся в дела штата. Газеты описывали усовершенствования, введенные им в сельском хозяйстве, и хвалили породы быков. Рекламируя Рокфеллера как образцового хозяина, они призывали фермеров следовать его примеру и обещали разрешение всех их бед. Уинтроп занял пост председателя Комитета по изучению и развитию штата Арканзас. Он добился для Рокфеллеровского банка «Чейз Манхэттен» доступа к финансовым делам штата и повел целенаправленную кампанию, добиваясь выдвижения в губернаторы штата.

Это было после избрания Нельсона губернатором Нью-Йорка. Пресса принялась строить прогнозы и обсуждать шансы Рокфеллеров на второй губернаторский пост. «Может ли Уин выиграть?», — спрашивал журнал «Тайм». Твердо ответить на этот вопрос журнал не решался, но считал, что на выборах 1966 г. арканзасский Рокфеллер будет иметь шансы на победу. Действительно, это предположение оказалось верным. В ноябре 1966 г. Уинтроп победил на выборах и стал губернатором. А самая последняя новость заключается в том, что арканзасцы заявили о намерении выставить Рокфеллера в качестве кандидата на пост президента США от республиканской партии.

Когда Уинтроп начал борьбу против своего предшественника — бывшего губернатора — демократа Фобуса, он обвинил его в коррупции. «Демократы прибегают к обильной смазке», — упрекал Рокфеллер. Но в его устах это звучало по меньшей мере фарисейством. Сам Уинтроп недавно признал, что губернаторский пост стоил ему нескольких миллионов долларов. Немалая сумма! Однако состояние Рокфеллеров от этого не пострадало. Наоборот, губернаторский пост в Арканзасе — важный выигрыш всего клана.

Таким образом, переезд Уинтропа на Юг оказался связан с политическими расчетами Рокфеллеров. Этой же цели служила и его деятельность в негритянской организации Национальная городская лига. Как директор и финансовый покровитель лиги, Уинтроп отвечает за важный участок семейной политики. По избирательным соображениям Рокфеллеры заинтересованы в поддержке негритянского населения. Это определяет их позицию и в вопросе о гражданских правах. Биограф Рокфеллеров Моррис восхищается тем, что помощником Уинтропа по арканзасской ферме является негр Хадсон. Правда, одновременно Хадсону приходится выполнять обязанности повара, слуги и шофера. Но Морриса это не смущает. Он хвалит Уинтропа за «равноправие».

Рокфеллеры и в самом деле провозглашают себя сторонниками равенства белых и черных. Но ни в одной другой отрасли добывающей промышленности нет такого низкого процента рабочих-негров, как в нефтяной. Кроме того, входящая в группу Рокфеллеров страховая компания «Метрополитен лайф иншуренс» приобрела, как свидетельствует американский экономист В. Перло, «дурную славу своей воинственной дискриминационной политикой в отношении негров при заселении ею многочисленных многоквартирных домов». Однако 20-миллионная армия негров США — потенциально огромная политическая сила, и, выставляя себя сторонниками «гражданских прав», Рокфеллеры стремятся привлечь ее на свою сторону.

На сегодняшний день Уинтроп уже добился немалых успехов. И все-таки его продолжают считать неудачником. Говорят, что он умеренно близок с остальными братьями. Делаются даже попытки объяснить это тем, что ему приходилось в детстве терпеть обиды от старших. Однако объяснения такого рода звучат по меньшей мере наивно. Уинтроп играет достаточно важную роль в квинтете Рокфеллеров. Что же касается «возрастного» аргумента, то живым опровержением его надуманности служит самый младший из братьев — Дэвид, один из наиболее преуспевающих представителей клана.

V

За Дэвидом утвердилась репутация «исследователя» и «самого точного» Рокфеллера. «Точность» связывают с тем, что ему как верховному представителю банковских интересов династии постоянно приходится считать деньги, а репутацию «исследователя» — с его научной карьерой. Дэвид — самый образованный из братьев. В 21 год он окончил Гарвардский университет и поступил в Лондонскую экономическую школу, пробыв в ней один год. Затем был принят в Чикагский университет для прохождения аспирантуры. В 25 лет ему была присуждена степень доктора философии за диссертацию «Неиспользованные ресурсы и экономические потери». Его практическая деятельность началась в Нью-Йоркском муниципалитете.

Рокфеллеры всегда уделяли большое внимание Нью-Йорку. В 30-х годах их человек, некий Л. Б. Дэнхем, бывший служащий одной из рокфеллеровских организаций, стал видным членом так называемого «кухонного кабинета», фактически заправлявшего делами Нью-Йорка. А в 1940 г. сам Дэвид был назначен секретарем мэра города Лагардия. Этим было положено начало его длительным, продолжающимся и поныне связям с властями Нью-Йорка. Дэвиду даже предлагали баллотироваться в мэры города. Но он отклонил это предложение, довольствуясь участием в банковском комитете, который направляет политику городских властей, контролируя огромную, какой не знает ни один город США, задолженность муниципалитета.

С началом второй мировой войны Дэвид вступил в армию. Он служил офицером секретной службы, сначала в чине лейтенанта, а затем — капитана. До июня 1943 г. находился в военных училищах Виргинии и Мэриленда. Следующие полтора года провел в Алжире. А в конце войны был перемещен во Францию и вплоть до декабря 1945 г. являлся помощником военного атташе в Париже. Демобилизовавшись в 30 лет, Дэвид поступил в рокфеллеровский «Чейз нейшенл бэнк». Он начал работу в иностранном отделе банка, специализируясь на Латинской Америке. В 31 год стал помощником казначея. В 33 года — вторым вице-президентом. В 34 года — вице-президентом. В его ведение были переданы все международные финансовые операции.

В течение многих лет во главе банка находился дядя Дэвида — Уинтроп Олдрич. Одна из его задач состояла в том, чтобы подготовить себе преемника из Рокфеллеров. Еще накануне войны по инициативе Олдрича Дэвид получил первые уроки банковского дела. Обучаясь в Лондонской экономической школе, он одновременно проходил стажировку в отделении «Чейз нейшенл бэнк». В конце 1945 г. Олдрич специально приехал во Францию, чтобы уговорить Дэвида оставить военную службу и заняться деловой карьерой.

Банк, в который поступил Дэвид, уже много лет служил командным пунктом, с которого Рокфеллеры осуществляли свою финансовую политику. Это был центральный нерв, соединенный множеством ответвлений с разнообразными сферами промышленности и финансов Соединенных Штатов и зарубежных стран. Забота об этом первостепенного значения организме всегда представляла важнейшую задачу семейной политики. «Чейз нейшенл бэнк» перешел в руки Рокфеллеров вскоре после первой мировой войны. В 1955 г. он поглотил «Бэнк оф Манхэттен» и с тех пор именуется «Чейз Манхэттен бэнк».

В 1962 г. Дэвид вступил на пост президента и главы исполнительного комитета банка, который вскоре после слияния стал вторым после «Бэнк оф Америка» крупнейшим финансовым учреждением США. По размаху корреспондентской сети с ним не может конкурировать ни один другой банк. «Чейз Манхэттен» имеет около двух миллионов вкладчиков и связан корреспондентскими отношениями с 5900 другими банками. Только в большом Нью-Йорке у него 141 отделение. Такого числа отделений не имеет ни один другой банк. Активы «Чейз Манхэттен» достигают 16 миллиардов долларов, а его ежедневный оборот — превышает два миллиарда долларов. Таким образом, в руках Дэвида находится гигантское финансовое учреждение, умелое руководство которым ныне снискало ему славу «самого могущественного» Рокфеллера.

В 1961 г. в нижней части Манхэттена для рокфеллеровского банка было завершено строительство нового здания, крупнейшего из когда-либо строившихся банковских зданий. Это — 60-этажный небоскреб из стекла и стали. Еще недавно штат самого банка занимал пять подземных и тридцать наземных этажей. Остальные сдавались в аренду. А ныне «Чейз Манхэттен» уже испытывает такую нехватку помещений, что заключил договор об аренде половины 50-этажного небоскреба близ Уоллстрита, куда в 1969 г. переедет часть его служащих. Внутреннее убранство рокфеллеровского банка отличается богатством и изысканностью. Особенно выделяется 17-й этаж, где находятся комната № 1 — оффис Дэвида и кабинеты его ближайших заместителей.

В «Чейз Манхэттен» 189 вице-президентов. Большинство из них занимают стандартные комнаты площадью около 20 квадратных метров. На 17-этаже помещается лишь верховное руководство: кроме комнаты № 1, здесь кабинеты вице-председателя исполнительного комитета, а также семи старших вице-президентов. Эта часть здания поражает своей роскошью. Чего только тут не увидишь! Лучшие образцы современной мебели сочетаются с антиквариатом из обстановки английских королей. В интерьерах — античная скульптура и резные произведения мастеров Востока. На стенах — полотна импрессионистов и абстракционистов. В одном из кабинетов портрет Александра Гамильтона — одного из отцов-основателей США, консервативного политического деятеля и «первого бизнесмена», основавшего Банк Соединенных Штатов. Напротив — портрет его политического врага Аарона Бэра, который застрелил Гамильтона на дуэли. Но портреты этих деятелей соединены здесь не по драматическим соображениям. Оказывается, оба они имеют какое-то отношение к истории рокфеллеровского банка.

Согласно христианской легенде, Иисус выгнал менял из храма. Современные менялы превратили свои конторы в роскошные храмы. Совершенство архитектурного исполнения и пышность внутреннего убранства — все это призвано внушить людям веру во всемогущество владык капитала.

Всякий храм стремится увеличить число своих прихожан, а банк — вкладчиков. В этом смысле банк Рокфеллеров не имеет себе равных. Применив новейшие методы мобилизации сбережений населения, развернув колоссальную сеть отделений, «Чейз Манхэттен» значительно увеличил свою клиентуру. Дэвид постоянно ищет новых способов и решений. «Чтобы выдержать конкуренцию, — говорит он, — банк должен обслуживать своих вкладчиков как никогда ранее». Желая ударить по конкурентам, «Чейз Манхэттен» снизил процентную ставку на кредит с 6 до 5.5, вызвав бурю недовольства со стороны других банков. Но в конечном итоге и им пришлось пойти на эту меру.

Успехи рокфеллеровского банка во многом обязаны умело организованной рекламе. Общеизвестно, какое огромное значение придают рекламе американские банки. Только в 1967 г. на эти цели ассигновано около трети миллиарда долларов. Что же касается «Чейз Манхэттен», то ему и здесь, по всеобщему признанию, принадлежит ведущая роль. Двадцать лет назад рокфеллеровский банк тратил на рекламу 300 тысяч долларов, в 1965 г. — три миллиона, а в 1966 г. — четыре с половиной. Каждый вечер, включая телевизор, американец слышит: «В банке „Чейз Манхэттен“ ваши друзья». Эта фраза звучит по разным программам и в разные часы. Ее повторяют газеты и журналы. Она расклеена на плакатах в метро и на улицах. Мигающие неоновые огни на крышах домов и автострадах призывают помнить об этом не только днем, но и ночью.

Реклама многообразна и изощренна. Она манит и зазывает. Ожидая, пока родители оформляют вклад, пришедшие с ними дети получают бесплатную порцию мороженого. А один из вице-президентов всегда готов пожать руку самому скромному клиенту банка. Если сумма текущего счета выражается многозначной цифрой, клиент может рассчитывать на внимание семнадцатого этажа. К самым знатным снисходит даже хозяин комнаты № 1 Дэвид Рокфеллер. Опять-таки в зависимости от суммы вклада он может ограничиться рукопожатием, провести с клиентом ланч или отобедать, а иногда даже сыграть с ним в гольф. Весь штат «Чейз Манхэттен» обучен предупредительности. Один из ближайших советников Дэвида, Ричард Дана, рассказывает, что ему приходится отказывать большинству просителей. «Но я никогда не скажу грубого слова, — говорит он, — до тех пор, пока не повешу телефонную трубку».

Дэвид Рокфеллер возглавляет сложную пирамиду управленческого аппарата банка. Одно время в состав директората входил также Лоуренс. Теперь он вышел оттуда, так как Дэвид вполне освоился со своей ролью, и надобность во втором Рокфеллере отпала. Тем не менее вместо Лоуренса в состав правления вошел один из менеджеров «Корпорации Бр. Рокфеллеров» Р. Дилуорт. Дэвид является верховным руководителем банка, но формально на равном положении с ним, с таким же окладом — 175 тысяч долларов в год — находится еще одно лицо. Это Джордж Чэмпион — шестидесятитрехлетний банкир, опытный делец, хорошо ориентирующийся в сложных лабиринтах Уолл-стрита. Чэмпион — правая рука Дэвида. Он занимает пост председателя правления банка. Его обязанность — повседневные дела, рутина. Дэвид занят планированием и общими вопросами. «Чэмпион заботится о том, чем будет занят банк через десять минут, — пишет „Ньюсуик“, — а Дэвид — через десять лет». Каждый шаг Рокфеллера, всякое его начинание или выступление тщательно для него готовятся. К услугам Дэвида — большой штат. При нем состоит «мозговой трест», который в случае надобности привлекает и других служащих банка или лиц со стороны. В их распоряжении мощный центр электронно-счетных машин, обслуживающих банк. Биографы Дэвида подсчитали, что две трети своего делового времени он отдает банку. Однако его участие во многих делах носит чисто символический характер. «Я действую по принципу никогда не делать самому то, что можно поручить другому», — говорит Рокфеллер.

Жизнь многочисленного аппарата «Чейз Манхэттен» регулируется законами современной бюрократии. Слово Дэвида непререкаемо и обжалованию не подлежит. «Если он принял какое-либо решение, это все, — говорит один из его приближенных. — Вы можете биться головой о стену, но это — стальная стена». Впрочем, людей, которые идут против течения, в аппарате «Чейз Манхэттен» не держат. Здесь действует порядок, высшим принципом которого является стремление угодить шефу и усвоить его образ мысли. Чтобы сделать карьеру, нужно строго следовать этому правилу. Ради продвижения по служебной лестнице приносятся в жертву интересы дела, экономическая целесообразность и все что угодно. «Высокую карьеру делает тот, кто пришелся ко двору..., — пишет Миллс. — Чтобы ужиться с людьми из верхов, надо действовать подобно им, выглядеть, как они, думать, как они, быть одним из них и действовать за них — или по меньшей мере создать у них подобное представление о себе». Это определение полностью распространяется на аппарат Рокфеллеров, насчитывающий в общей сложности не одну тысячу людей.

Только персонал «Чейз Манхэттен» составляет около 17 тысяч человек. А кроме того, существует «Корпорация Бр. Рокфеллеров», «Фонд Бр. Рокфеллеров» и многочисленные компании. Наконец, каждый из братьев имеет собственный обслуживающий его лично штат. Отчасти он комплектуется из служащих подведомственных компаний и банков, а частично — из специально нанятых для этой цели советников. Кроме того, имеется штат сотрудников около 300 человек, ведающих общими делами Рокфеллеров. Они разбиты на несколько отделов: юридический, возглавляемый давнишним советником семьи — Джоном Локвудом; департамент инвестиций, во главе с упоминавшимся членом правления «Чейз Манхэттен» Р. Дилуортом; департамент филантропии, расчетная группа и т. д. Все эти люди — послушные винтики в колоссальной бюрократической машине, обслуживающей династию Рокфеллеров. Многие из них, подобно Дилуорту, связаны с «Чейз Манхэттен» и принимают непосредственное участие в его делах.

Что же касается финансовой стороны дела, то доля Рокфеллеров в «Чейз Манхэттен бэнк» составляет около 5 процентов. Это пакет акций на 70 миллионов долларов. Из них лично Дэвиду принадлежит 15 миллионов. Кроме того, акциями владеют его жена и дети. В состав «Чейз Манхэттен» входят также представители других финансовых группировок, включая Моргана. Но Рокфеллеры в этом банке имеют решающий голос. Их доля — самая крупная, и за ними бесспорная власть во всех делах этого гигантского финансового учреждения. «В руках банка, — пишет журнал „Нью-Йоркер“, — находятся огромные депозиты Рокфеллеров, и он управляет многими рокфеллеровскими трестами». Главными объектами финансового обслуживания «Чейз Манхэттен» является нефтяная и энергетическая промышленность. Операциями в этих областях заняты особые отделы банка. Такое же большое внимание уделяется ныне ракетно-авиационному бизнесу. Интерес банка к этой сфере стал настолько интенсивным, что, по утверждению «Ньюсуик», «деньги „Чейз Манхэттен“ помогут высадиться первому американцу на луне». Таковы главные объекты приложения капиталов рокфеллеровского банка. В то же время трудно назвать отрасль, которая осталась бы вне поля его зрения. Банк имеет вклады в сталеплавильных заводах Питтсбурга, текстильных предприятиях и конфетной фабрике в Гарлеме, а также в кинопромышленности Голливуда. При финансовой поддержке «Чейз Манхэттен» поставлены такие фильмы, как «Доктор Живаго» и «Лоуренс в Аравии».

Исключительное значение для банка имеют его заграничные филиалы. По свидетельству журнала «Сатедей ревью», одна из главных целей Дэвида заключается в том, чтобы «ускорить стремление бизнеса США принять международные масштабы». Недавно в одном из своих выступлений президент «Чейз Манхэттен» отмечал, что прямые инвестиции американских корпораций за последнее десятилетие утроились и достигают 35 миллиардов долларов. В этой сумме немалая доля капиталов Рокфеллеров, прежде всего в нефтяной промышленности Латинской Америки, Ближнего и Среднего Востока.

Зарплата в этих странах в несколько раз ниже, чем в США. Если американский рабочий получает 100 долларов в неделю, то его арабские собратья в пять раз меньше — всего 20 долларов. Поэтому эксплуатация рабочей силы в слаборазвитых странах приносит баснословный доход.

Не случайно за одно послевоенное десятилетие заграничные инвестиции США в нефтяную промышленность увеличились в четыре раза, составляя одну треть от всех капиталовложений за рубежом. По данным «Чейз Манхэттен», номинальная сумма американских вкладов в иностранные нефтяные компании в 1955 г. равнялась восьми миллиардам долларов, а их действительная стоимость — в несколько раз больше. Только одна нефтяная компания «Эссо» получила за этот год из-за границы 77 процентов всех своих прибылей. Инвестиции в нефтяную промышленность слаборазвитых стран превратились в источник неимоверных доходов и играют важную роль в политике США. Недаром «Нью-Йорк Гералд Трибюн» писала, что «ни одна страна в мире не зависит в такой степени от мощи, которую дает нефть», как Соединенные Штаты. Эти слова имеют непосредственное отношение к Рокфеллерам и их банку, который является одним из важнейших центров, направляющих американскую нефтяную экспансию.

Действия «Чейз Манхэттен» постоянно согласовываются с правительством. В этом заключается одно из характерных проявлений государственно-монополистического капитализма, получившего в современных условиях новые побудительные мотивы и стимулы. Специально для координации действий в слаборазвитых странах банк создал две организации: «Исполнительный корпус международной службы» (1964) и «Группу по бизнесу в Латинской Америке» (1963). Первая из них организована по образцу пресловутого «Корпуса мира», занятого пропагандой американского образа жизни за рубежом. Она посылает в слаборазвитые страны специально подготовленных людей — бизнесменов — управлять предприятиями и прививать этим странам навыки капиталистического ведения хозяйства.

Вторая организация — соединение усилий бизнесменов и правительства США по латиноамериканским проблемам. Одна из главных ее целей — участие в мероприятиях «Союза ради прогресса». «Сегодня Латинская Америка переживает социальную революцию, которая представляет драматическую и далеко идущую переделку всего общества, — говорит Дэвид. — ... Однако Латинская Америка не должна превратиться во враждебно радикальный или коммунистический континент». Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы революция развивалась мирно, не затрагивая основ их господства в западном полушарии. «Именно такова, — говорит Дэвид, — цель „Союза ради прогресса“». Достижению этой цели и посвящены усилия образованной по его инициативе «Группы по бизнесу в Латинской Америке». Созданию этой организации предшествовали переговоры с Белым домом. Дэвид вел их с влиятельным советником президента Мак-Джорджем Банди, а достигнутая ими договоренность получила санкцию Кеннеди.

Стремясь идти в ногу с событиями, «Чейз Манхэттен» значительно расширил в последнее время свои операции в Юго-Восточной Азии. По словам журнала «Ньюсуик», деньги банка поддерживают военные посты в Южном Вьетнаме. Совсем недавно «Чейз Манхэттен» открыл филиал в Сайгоне. Возведена импозантная постройка, выполненная по последнему слову современной архитектуры. Но в отличие от нью-йоркской штаб-квартиры из стекла сайгонская резиденция не имеет ни одного окна. Она построена целиком из бетона: стеклянных витрин благоразумно решили не делать...

Почти 40 лет назад Дэвид вместе с родителями совершил первое путешествие на Восток. Он побывал в Египте, Палестине, Сирии и Ливане. Рокфеллеров сопровождал целый штат: секретарь отца и гувернер сына, слуга отца и служанка матери, а также личный врач. Кроме того, Чикагский университет выделил крупнейшего американского египтолога профессора Джеймса Брэстеда в качестве гида Рокфеллеров в этой поездке. Говорят, что в детстве Дэвид был флегматичным ребенком. Начальник охраны Рокфеллеров Пайл вспоминает, что ему часто приходилось видеть, как старшие братья били Дэвида. Их увещевали: «Зачем вы его обижаете, он ведь младший». — «Он толстый и ленивый», — отвечали братья. В Египте для Дэвида наняли дополнительно двух арабов. При восхождении на пирамиды один из них тянул юного принца спереди, а другой толкал сзади. С тех пор прошло много времени. Из ленивого юнца вырос деловой и энергичный магнат, для которого многие страны Востока и других слаборазвитых районов мира стали объектами отнюдь не праздного интереса. «Он летает, как метеор», — говорит жена Дэвида. Действительно, сегодня он на Ближнем Востоке, завтра — в Латинской Америке, а послезавтра — во Вьетнаме.

Дэвид много путешествует. Его можно встретить в разных концах земного шара. Только в 1966 г. он посетил 12 стран. Но цель его путешествий — не осмотр достопримечательностей. Он встречается с людьми и ведет переговоры по вопросам, интересующим его банк. Утверждают, что круг знакомых, которых Дэвид помнит по имени, достигает в масштабах земного шара 20 тысяч человек. Эти люди занесены в специальную картотеку, при помощи которой Дэвид, по выражению его секретаря, освежает свою память. Среди них бизнесмены, журналисты и политические деятели, включая руководителей государств. Он не является официальным американским представителем, но всем хорошо известно, кто такие Рокфеллеры и какое место они занимают в общественно-политической иерархии США. Поэтому прием, который ему оказывают, мало чем отличается от почестей, воздаваемых коронованным особам и президентам. Однако дело не только в почестях. С ним обсуждают насущные проблемы. Когда осенью 1966 г. Рокфеллер приехал в Сайгон, он имел длительную беседу с южновьетнамским диктатором Ки. А посетивший летом того же года Соединенные Штаты король Саудовской Аравии Фейсал специально отправился в Покантико-Хиллз, где в его честь был устроен ланч. В другой раз с президентом Филиппин Маркосом Дэвид сыграл в гольф.

Как руководитель крупнейшего американского банка, имеющего обширные интересы за границей, Дэвид принимает участие в различного рода международных совещаниях. В частности, он постоянный участник ежегодных конференций, на которых наряду с видными политическими деятелями Запада представлены крупные бизнесмены и общественные деятели. Конференции эти проходят в обстановке строжайшей секретности. На них обсуждаются кардинальные вопросы политики «Атлантического сообщества». И хотя обсуждение носит неофициальный характер, один состав его участников говорит о многом. Среди них в разное время были такие влиятельные лица, как лидеры английских лейбористов Гейтскелл и Вильсон, руководители внешней политики США Ачесон, Гертер и Раск, американские сенаторы Фулбрайт и Джавитс.

Первая такая конференция состоялась в 1954 г. в Голландии, в отеле Бильдерберг. Впоследствии конференции собирались в Швейцарии, Турции, Дании, Италии и других странах. Но по названию отеля, где происходила первая встреча, конференции именуются «Бильдерберг». Всего состоялось 12 конференций, и в 10 из них Дэвид принимал участие. Одна из последних была проведена по его предложению в Соединенных Штатах, в Уильямсбурге — городе, который на деньги Рокфеллеров восстановлен в его первоначальном виде времен колониальной Америки.

Участие Рокфеллеров в решении политических вопросов перестало вызывать удивление. Оно узаконено сложившейся практикой. Контакты и согласованные действия между Рокфеллерами и правительством США приобрели регулярный характер. Весной 1962 г. Кеннеди пригласил Дэвида на один из званых вечеров в Белый дом. Они были знакомы с 1938 г., когда Рокфеллер обучался в Лондонской экономической школе, а Кеннеди проживал в Лондоне вместе с отцом, тогдашним послом США в Англии. В последующие годы Рокфеллер и Кеннеди время от времени встречались, но никаких отношений практически не поддерживали. Эти отношения возобновились после того, как один из них стал президентом США, а другой — президентом крупнейшего американского банка.

В конце приема, на который был приглашен Рокфеллер, Кеннеди подошел к нему и сказал, что его беспокоит утечка золота из США. Президент хотел поговорить с Дэвидом о положении платежного баланса страны и выяснить отношение к этому вопросу «большого бизнеса». Разговор продолжался несколько минут, и Кеннеди попросил Рокфеллера представить в письменном виде свои соображения о состоянии американской экономики. На следующий день, рано утром, Дэвид улетал за границу Но он успел дать задание «мозговому тресту», и, когда через три недели Дэвид возвратился обратно, получив подготовленный материал, он составил записку и отправил ее президенту.

Отмечая существующие трудности, Рокфеллер рекомендовал правительству меньше вмешиваться в экономику, отказаться от «ограничения прибылей» и изменить налоговую систему. «Сегодня, — писал он, — налоговое бремя слишком тяжело давит на капиталовложения, по существу гораздо сильнее, чем в любой другой промышленной стране мира. По моему мнению, налоговый гнет необходимо ослабить, и возможно скорее. Причем желательно сделать это путем значительного снижения налогов на прибыли корпораций». В этом деловой мир США видел, по его словам, «основу политики», способной выправить положение. Такова рекомендация «большого бизнеса». Она была принята во внимание и послужила одним из непосредственных поводов для пересмотра подоходного налога, произведенного впоследствии. Сам Дэвид был удостоен ответного письма президента и включен в состав созданного правительством специального комитета по платежному балансу. «Дэвид Рокфеллер, — подводит итог этому эпизоду журнал „Нью-Йоркер“, — стал на высшем уровне выразителем точки зрения мыслящих и сознающих свою ответственность бизнесменов Америки».

VI

Биографы Рокфеллеров называют их «экспонатом № 1» американского образа жизни. В этом есть доля истины, если говорить о господствующем классе США. Новое поколение династии Рокфеллеров по-прежнему представляет лицо американского капитализма, служит выразителем его интересов. Правда, говоря так, биографы имеют в виду другое. Им хочется приблизить своих «героев» к «среднему американцу». Они стремятся подчеркнуть, что нынешнее поколение Рокфеллеров своим поведением в корне отличается от основоположника династии Джона Д. I, имя которого приобрело одиозный характер. Моррис ссылается на высказывание одного из братьев. «Даже если бы мы хотели, — говорил он, — мы бы не могли делать того, что делал наш дед». С этим трудно спорить.

Времена изменились, и даже сильные мира сего вынуждены считаться с происшедшими переменами. Старые магнаты могли позволить себе публично заявить: «Плевать на всех!». Новые крайне осторожны в обращении с общественным мнением. Они всегда старались не выделяться из общей массы. А со временем боязнь, что публике откроется правда об их образе жизни и действительном положении в обществе, усилила стремление смешаться с толпой. Они разыгрывают людей, обеспокоенных заботой об общем благе, хотят предстать в роли носителей прогресса и его добрых гениев. А с другой стороны, стараются быть менее заметными. «Смотрите, — говорят они, — мы такие же, как все. Мы простые и славные парни». Они хотят убедить общественное мнение в том, что не принадлежат себе, а свое состояние отдали на благо народу. «Они хорошие люди», — твердят в один голос биографы Рокфеллеров.

Стремление скрыть богатство и спрятаться от взоров публики сказалось на изменении форм управления корпорациями и контроля над ними. Система участия чрезвычайно усложнилась, и зачастую невозможно отличить, где кончаются интересы одной финансовой группы и начинаются интересы другой. В этом заключается объективный процесс развития финансового капитала и его всепроникающего влияния. Таким путем крупнейшие финансовые группировки за последние десятилетия значительно расширили сферу своей власти. Разрослась корневая система, при помощи которой они осуществляют господство. Но, с другой стороны, усложнившаяся система участия представляет собой форму социальной мимикрии. Тщательно скрываемые размеры пакетов акций, не поддающееся простому глазу переплетение связей и интересов различных группировок способствуют сокрытию истинного положения.

Можно ли подсчитать размер состояния Рокфеллеров? Ответить на этот вопрос, оказывается, не так-то просто. «Никто в действительности не знает размеров богатства Рокфеллеров», — пишет «Юнайтед Стейс Ньюс энд Уорлд Рипорт». Сами они подобного рода цифры не разглашают, а то, что попадает в печать, далеко не всегда отличается достоверностью. По подсчетам журнала «Форчун», к концу 50-х годов старший из братьев, Джон, владел от 400 до 700 миллионов долларов. Остальные братья и их сестра Эбби, имуществом которой они обычно управляют по доверенности, имели каждый от 100 до 200 миллионов долларов. Впоследствии газета «Уолл-стрит Джорнэл» уточнила, что, не считая унаследованного капитала, каждый из братьев к началу 60-х годов располагал не менее чем 180—200 миллионами долларов. Однако эта цифра — лишь нарост на состоянии, которое было передано по наследству.

Третье поколение Рокфеллеров (вместе с их детьми) получило еще при жизни Рокфеллера II от 600 миллионов до 1200 миллионов долларов и около 150 миллионов долларов посмертно. Это главным образом акции нефтяных компаний и банка, переданные на правах пожизненной опеки. Капитал этот неотчуждаем, его нельзя израсходовать. Но, в сущности, ничего не меняется. Полученное по наследству состояние вложено в предприятия, которые остаются стержнем империи Рокфеллеров. Проценты на этот капитал растут, а его владельцам всегда открыт широкий кредит. Между тем форма, в которой Рокфеллер II передал свое состояние детям и внукам, позволила избежать уплаты налогов на наследство. В результате одно из крупнейших американских состояний, вопреки разрекламированной строгости налоговой системы, согласно которой наследники получают лишь небольшой процент, практически перешло к ним целиком.

Помимо капиталов, которые принадлежат каждому из Рокфеллеров лично, к фамильному состоянию относятся средства благотворительных фондов. Созданные на деньги Рокфеллеров и контролируемые ими, эти фонды являются неотъемлемой частью семейных владений. Их капитал составляет более миллиарда долларов. Таким образом, если суммировать, размер состояния Рокфеллеров составит около 4 миллиардов долларов. Но, видимо, и эта сумма не является полной. Можно согласиться с Олсопом, что Рокфеллеры «намного богаче, чем это обычно считается». Американский журналист отвергает распространенную в США оценку «Форчуна», согласно которой сумма семейных капиталов равняется 2—3 миллиардам долларов. «Я никогда не был допущен к секретным финансовым архивам Рокфеллеров, — пишет он, — но я готов съесть собственные ботинки и запить их беарнским вином, если эти цифры не являются сильно заниженными». Олсоп считает вероятным, что действительный размер нынешнего состояния семейства «в несколько раз превышает общепринятую цифру». «Меня нисколько не удивило бы, если бы этот капитал..., — заключает он, — составлял около 10 миллиардов долларов».

В добрые, старые времена Рокфеллер I, взяв в руки карандаш, мог подсчитать свое состояние с точностью до одного цента. В начале 900-х годов он так и сделал.

Расчет составил 815 647 796 долларов 89 центов. Теперь иное положение. «Подобно большинству очень богатых, — пишет „Ньюсуик“, — Рокфеллеры не знают, сколько у них есть на деле в тот или иной момент». Усложнилась система участия, значительно расширилась сфера приложения семейных капиталов, а стоимость биржевых ценностей сильно колеблется. Все это затрудняет точный подсчет и делает его практически невозможным. Тем не менее трудно поверить, что за прошедшие полвека с лишним состояние, вложенное главным образом в прибыльное нефтяное дело, увеличилось лишь в 3—4 раза. По данным журнала «Тайм», только Лоуренс Рокфеллер за 14 лет, с 1945 по 1959 г., вложив пять миллионов долларов в ряд доходных отраслей, довел эту сумму до 33 миллионов долларов. В нефтяной промышленности рост прибылей был несколько медленнее, но, как уже говорилось, и здесь только за одно пятилетие оказалось возможным утроить вложенный капитал. Таким образом, темп накопления богатства Рокфеллеров был, несомненно, выше, чем это принято считать.

Сейчас много говорят об исчезновении и раздроблении крупнейших американских состояний. Предсказывают, что в следующем поколении Рокфеллеров капитал этого богатейшего в мире семейства «демократизируется», так как будет разделен между 22 отпрысками пяти братьев. К тому же дети нынешних Рокфеллеров начали обзаводиться семьями. Биографы Рокфеллеров подсчитали, что потомство Джона Д. I уже достигло 60—70 человек, а состав ныне здравствующих Рокфеллеров — 40 человек. Трудно сказать, как организуется в будущем этот клан, распадется ли он на отдельные, самостоятельные ветви, либо будет по-прежнему действовать как тесно сплоченная группа. Можно только напомнить, что аналогичного рода прогнозы относительно неминуемого распада делались уже много лет назад, когда еще живы были отец и дед нынешних Рокфеллеров, а сами они только начинали свою карьеру. Однако прогнозам этим не суждено было сбыться.

Немало говорят также о моральном «перерождении» магнатов капитала, о том, что они окончательно отказались от стяжательства и ведут образ жизни скромных тружеников. Ссылаются на то, что они постоянно заняты, загружены делами. Однако праздный рантье никогда не был и не является по сей день типичной фигурой среди обладателей крупнейших американских состояний. Правда, подсчитано, что около одной четверти мультимиллионеров США ведет именно образ жизни рантье. Но большинство из тех, кто, подобно Рокфеллерам, получил состояние по наследству, продолжает активно действовать, дабы сохранить и приумножить свое богатство. Точно так же не выдерживает критики и другой аргумент, выдвигаемый буржуазной социологией, о том, что современным магнатам присущи скромность запросов, простота в одежде и т. п.

За внешней скромностью — пышные апартаменты с десятками комнат, бассейнами и прочими атрибутами. В имении Покантико-Хиллз все, кроме Уинтропа, выстроили себе фешенебельные особняки. Только стоимость картин художников-импрессионистов, развешанных в особняках Рокфеллеров, составляет целое состояние. У Дэвида есть «хобби» — он собирает жуков, и его коллекция насчитывает около 30 тысяч экземпляров. Собирание насекомых стало интернациональной модой среди богачей. Один из Ротшильдов прославился коллекцией блох. Он систематизировал ее и известен как энтомолог. Дэвиду Рокфеллеру приписывают открытие двух видов жуков, но его коллекция носит любительский характер. Однако, когда речь идет о Рокфеллерах, то тут даже «хобби» выглядит иначе, чем у простых людей. Для коллекции Дэвида выделено особое помещение, и за ней наблюдает специально приставленный человек. Рядом с жуками находится погребок, в котором сосредоточена одна из лучших в мире коллекций французских вин. Биографы Дэвида называют это его «слабостью». Он большой гурман. Рассказывают даже, что однажды, проезжая через Париж, в разгар алжирского кризиса, сопровождавшегося обострением враждебного отношения к американцам, Дэвид, пренебрегая опасностью, поехал обедать в один из самых фешенебельных ресторанов.

Жуки, вина, произведения искусства — все это далеко не единственные предметы, коллекционируемые Рокфеллерами. Наряду с роскошными апартаментами в Нью-Йорке и загородными домами в фамильном имении Покантико-Хиллз братья выстроили себе виллы на различных курортах. В итоге у Рокфеллеров образовалась своего рода коллекция особняков. В начале автомобильной эры вся семья обходилась одним старым «Фордом». Но времена изменились. Миллионы автомобилей заполнили дороги США. Теперь роскошный лимузин не так сильно выделяется из общей массы, и гараж в Покантико-Хиллз, предусмотрительно выстроенный старым Рокфеллером на несколько десятков машин, перестал пустовать.

Здесь можно увидеть самую дорогую машину «краун импириал». В ее внутренней отделке использованы лучшие сорта кожи и ценные породы дерева. Она снабжена установкой для кондиционирования воздуха, телевизором и радиоустановками. Мотор и узлы машины собираются в Детройте, а затем они отправляются в Турин, где в руках лучших итальянских мастеров машина постепенно превращается в настоящий дворец на колесах. Ежегодно выпускается не более двух десятков таких машин. Они баснословно дороги и по карману только обладателям крупных состояний. Рядом с «краун импириал» в гараже Рокфеллеров «кадиллаки», «бентли». И тут же — автомобили первых выпусков. Они тоже стоят больших денег. Иметь такие машины считается шиком. Поэтому никого не удивляет, когда кто-нибудь из Рокфеллеров вдруг выезжает на старинной фордовской модели.

У причала Покантико-Хиллза на Гудзоне стоит целая флотилия речных судов с первоклассными ходовыми качествами. Все они отличаются хорошей отделкой. Один Дэвид имеет четыре речных катера, на которых он и его семья путешествуют из своего имения в Нью-Йорк. Хуже положение Уинтропа. Он живет вдалеке от финансовой столицы, в Арканзасе. Поэтому ему приходится пользоваться сообщением по воздуху. Уинтроп построил на территории своего ранчо собственный аэропорт, в ангарах которого четыре личных самолета, в том числе один — реактивный. Самолеты решают проблему расстояния, и, говорят, что даже стричься Уинтроп регулярно летает к своему парикмахеру в Нью-Йорк. Все это, понятно, мало похоже на образ жизни среднего американца. Рокфеллеров часто сравнивают с представителями других финансовых династий. В этом есть смысл. Сравнение позволяет лучше уяснить их положение в экономике и политике США, их роль в современной американской системе.

На протяжении многих лет первое место на Уолл-стрите принадлежало Морганам. «Корнер», как называли здание на углу Уолл-стрита и Брод-стрита, в котором находится «оффис» моргановского банка, в течение нескольких десятилетий играл господствующую роль среди финансовых группировок Северо-Востока США. Он командовал сталелитейной промышленностью, железными дорогами, и ему принадлежал неоспоримый авторитет в банковской сфере. По размаху операций и финансовой силе никто не мог равняться с «Морганом Великолепным», как титуловали хозяина крупнейшего американского банка. В середине 30-х годов размеры капитала, контролируемого Морганами, в несколько раз превышали рокфеллеровский. Однако за два последних десятилетия произошел коренной сдвиг. В результате положение двух группировок практически сравнялось. Рокфеллеры сделали резкий рывок, и в настоящее время претендуют на первое место. Это оказалось возможным по ряду причин.

Во-первых, Рокфеллеры сильно укрепили свои позиции в банковской сфере. Если вначале фирма Моргана занимала положение монополиста в банковском деле, являясь банкиром банкиров, то затем создание Федеральной резервной системы банков, к которому приложили руку Рокфеллеры и другие противники финансовой диктатуры Морганов, подорвало их монопольное положение. Наряду с этим падению роли Морганов способствовало возвышение других соперничающих банков, в том числе рокфеллеровских «Чейз нейшенл» и особенно «Чейз Манхэттен».

Во-вторых, соотношение сил изменилось в результате сдвигов в промышленной структуре США, вследствие чего нефтяная промышленность — главный оплот Рокфеллеров — оставила далеко позади сталелитейную, служившую основой могущества Морганов. В то время как производство стали с начала века до середины 50-х годов увеличилось в 7.5 раз, нефтяная промышленность выросла в 34 раза. В начале 900-х годов на долю сталелитейных компаний приходилось более 30 процентов активов крупнейших промышленных корпораций, а на долю нефтяных — лишь 7.4 процента. Спустя полвека положение стало прямо противоположным. На долю нефтяных компаний приходится около 30 процентов, а на долю сталелитейных — около 12 процентов. «В результате этих изменений, имевших место в промышленности, — пишет В. Перло, — группа Рокфеллеров располагает теперь приблизительно такой же суммой прибыли и средств для инвестиций, как и группа Морганов с союзниками». В-третьих, важной причиной успехов рокфеллеровской группировки является ее растущее влияние в военной промышленности. Морганы тоже имеют обширные интересы в военном бизнесе, например в производстве ядерного оружия. Но Рокфеллеры захватили контроль над многими источниками сырья и контролируют производство обогащенного урана. Однако главное даже не в этом. Благодаря активной деятельности «Корпорации Бр. Рокфеллеров» и лично Лоуренса Рокфеллеры смогли закрепить за собой ряд особенно перспективных и доходных военных предприятий. А это послужило причиной того, что в целом по темпу роста прибылей Рокфеллеры обогнали Морганов.

Наконец, в-четвертых, немалую роль в возвышении Рокфеллеров сыграла их экспансия на международной арене. Филиалы нефтяных компаний в Латинской Америке, на Ближнем и Среднем Востоке, густая сеть заправочных станций и торговых пунктов во многих странах мира, различные предприятия в слаборазвитых странах — все это приносит колоссальный доход и способствует укреплению финансовых позиций Рокфеллеров. В результате последним стало принадлежать ведущее место в международных операциях Уолл-стрита. До второй мировой войны и в этой области Морганам принадлежала первенствующая роль. Но после войны они ее утратили, уступив первое место Рокфеллерам. Например, если в Банке международных расчетов, созданном после первой мировой войны, руководящую роль играли Морганы, то в Международном банке реконструкции и развития, учрежденном после второй мировой войны, эта роль уже принадлежит Рокфеллерам.

В начале нынешнего века Морганы и Рокфеллеры занимали господствующее положение в финансово-экономической жизни США. Какова бы ни была разница в их положении, им принадлежала роль заправил американского бизнеса. «Эти две гигантские группы..., — писал в 1904 г. известный американский экономист Джон Муди, — являются сердцем деловой и политической жизни нации, а все другие — артериями, пронизывающими тысячами нитей всю жизнь страны и доводящими их влияние до каждого очага в городе и деревне. Все они связаны с этими гигантскими центральными источниками, зависят от них, и над всеми господствуют их влияние и политика». Спустя полвека картина изменилась. Морганы и Рокфеллеры продолжают оставаться крупнейшими американскими магнатами. Но им пришлось потесниться, поделив власть с Дюпонами, Меллонами и другими влиятельными группами. Нью-Йорк по-прежнему является ведущим финансовым центром страны, но он утратил свою монополию. Появились местные центры и соперничающие группы — Бостонская, Чикагская, Кливлендская, Калифорнийская, Техасская и др. Хотя каждая из них в той или иной мере связана с Уолл-стритом, они претендуют на самостоятельную роль и не желают мириться с господством нью-йоркских финансистов. Со всем этим приходится считаться Рокфеллерам, разрабатывая и осуществляя стратегию, призванную сохранить и упрочить позиции одной из ведущих финансово-промышленных групп США.

Достижение этой цели потребовало многое пересмотреть и перестроить. Рокфеллеры расширили свои связи, усложнилась система их отношений с другими финансовыми группировками. С другой стороны, они распространили влияние на такие сферы промышленного производства, которыми раньше не занимались. Интересы сплочения нью-йоркских финансистов перед лицом растущей мощи «местных групп» заставили их пойти на сближение с Морганами. «Корнер» стал участвовать в размещении займов нефтяных компаний «Эссо» и «Мобил», а президент «Эссо» вошел в состав правления «Корнера». Морганы и Рокфеллеры сотрудничают в «Америкен телефон энд телеграф К°» — одной из крупнейших корпораций, владеющей практически всей телефонной сетью США. Рядом с представителями «Корнера» в правлении этой компании заседают директора «Чейз Манхэттен» и «Эссо». Таким образом, две ведущие финансовые группы Нью-Йорка, основные соперники за господство на Уолл-стрите, в ряде важнейших предприятий объединили свои усилия. В этом нет ничего необычного. Самая жестокая конкуренция предполагает возможность монополистических соглашений. И Морганы не являются в этом смысле исключением.

Одна из важнейших сфер, с которой связаны интересы Рокфеллеров, — это автомобильная промышленность. Сама по себе данная отрасль производства приобрела в Соединенных Штатах доминирующее положение. В американской литературе встречается даже термин — «автомобильная революция», которая, по словам авторитетов, перестроила всю экономику, подвергла трансформации общество и цивилизацию страны. Автомобиль стал предметом национального культа. Пятая часть бюджета населения Америки тратится на покупку автомобилей. Около 10 миллионов рабочих и служащих прямо или косвенно связаны с производством автомобилей и их обслуживанием. Количество автомашин на дорогах США достигает почти 100 миллионов.

Корпорации, занятые выпуском автомобилей, принадлежат наряду с нефтяными к числу крупнейших монополистических объединений. Ведущая из них «Дженерал моторс» возглавляет список 100 крупнейших американских корпораций. Она связана с империей Морганов и Дюпонов. Две другие ведущие автомобильные фирмы — Форда и Крайслера. Первая из них была пионером автомобилестроения, на протяжении многих лет лидировала в этой отрасли и до сих пор занимает в списке 100 крупнейших корпораций третье место. Компанию Форда нередко сравнивают с рокфеллеровской «Стандард ойл». В то время как развитие первой проходило в значительной мере под знаком инженерных открытий и достижений, эволюция второй была в своей основе чисто спекулятивной. Конечно, и Рокфеллер, чтобы завоевать, а затем удержать монополию, использовал технические нововведения, но в истории «Стандард ойл» они не играли такой роли, как в истории «Форд К°». С другой стороны, у этих компаний были и общие черты. Обе они длительное время не были связаны с банками, сами осуществляя собственное финансирование.

В условиях бурного развития финансового капитала, растущих связей банков с промышленностью система самофинансирования со временем превратилась в тормоз для дальнейшего роста. Рокфеллеры вовремя разглядели необходимость перестройки. Форды же слишком долго придерживались «изоляционизма», упустили момент и занялись этим лишь в самые последние годы. В результате «Дженерал моторс», заимствовав принципиальную схему производства Фордов, но применив более прогрессивные методы финансирования, обошла своих конкурентов и вырвалась на первое место.

Что же касается третьей автомобильной компании — «Крайслера», то она значительно меньше двух названных. Если «Дженерал моторс» производит половину всех автомобилей, «Форд» — одну треть, то «Крайслер» — лишь десятую часть. Однако трудно предсказать, как сложатся силы в дальнейшем и не обгонит ли вдруг эта компания своих соперников. Неравномерность развития при капитализме, условия капиталистической конкуренции всегда оставляют открытой такую возможность.

Рокфеллеры сильно заинтересованы в автомобильном бизнесе. Они выросли на нем и продолжают питаться им. Ведь основную часть прибыли, получаемой нефтяными компаниями на американском внутреннем рынке, составляют доходы от продажи горючего. Подсчитано, что автотранспорт США ежегодно расходует 200 миллионов тонн бензина, каждая легковая машина — около двух с половиной тонн. Вся территория США пересечена бетонными автострадами, общая протяженность которых достигает пяти миллионов километров. Эта гигантская сеть, почти в 130 раз превышающая длину экватора, повсеместно усеяна заправочными станциями и стоянками, многие из которых носят вертящиеся и призывно сверкающие неоном эмблемы «Эссо», «Мобил» и других рокфеллеровских компаний. Кроме того, Рокфеллеры и непосредственно заинтересованы в автомобильной промышленности. Их финансовая группа имеет связи с банком, который финансирует компанию «Крайслер», а недавно представитель Рокфеллеров Дилуорт занял пост директора этой компании. Неизвестно, как пойдут дальше эти отношения, но скорей всего они будут активно развиваться.

Наконец, для иллюстрации взаимоотношений Рокфеллеров с местными группировками необходимо сказать о техасских промышленниках. Известный американский писатель Джон Стейнбек писал, что Техас все более и более превращается в «обособленную силу». Действительно, за последние годы слово Техас по разным поводам — трагическим и торжественным, ординарным и сенсационным — часто мелькает на страницах газет. Техасские ранчо стали одним из атрибутов знатности. «Если у кандидата на какой-нибудь государственный пост нет собственного ранчо, — пишет Стейнбек, — у него, говорят, мало шансов на победу». Писатель отмечает неуемную энергию, воинственность и подвижность техасского капитала. Он сравнивает техасских акционеров с войском, которое идет на завоевание новых земель. Огромное богатство нажито в Техасе на скотоводстве, военной промышленности и банковском деле. Но основа могущества Техаса — нефть. На ней сколотили крупные состояния такие магнаты, как П. Гетти, Г. Хант, Меркинсоны и др. Нефть питает агрессивность техасского капитала. Не довольствуясь рамками собственного штата, нефтепромышленники Техаса залезают в другие районы и захватывают месторождения нефти за рубежом.

Самоуверенные и агрессивные техасские «выскочки» бросили вызов Уолл-стриту. Всего несколько лет назад без финансовой поддержки нью-йоркских банков техасские капиталисты абсолютно не мыслили своего существования. Они по сей день продолжают от них сильно зависеть. В частности, и Рокфеллеры принимают участие в финансировании некоторых техасских компаний. Однако возросшее финансовое могущество, а также активное участие представителей этого штата в военном ведомстве и политической жизни страны открывают для Техаса перспективы, которые все больше начинают беспокоить финансистов Северо-Востока.

Таким образом, успехи местных финансовых групп создают угрозу господству Уолл-стрита. Но на сегодняшний день ему еще продолжает принадлежать доминирующая роль. Что же касается конкретно Рокфеллеров, то они по-прежнему выступают в роли лидеров американского капитализма, и в этом смысле укрепившееся за ними название «капиталистов № 1» имеет отнюдь не символическое значение.

В своей экономической диссертации Дэвид Рокфеллер писал: «Существование монополии является первопричиной социального зла». Говорят, этим он выразил свое кредо. Однако практическая деятельность главы крупнейшего американского банка, вся семейная политика Рокфеллеров направлены на поддержание монополии, на расширение сферы их господства. Изменились формы, посредством которых осуществляется монополия, виды и типы контроля над корпорациями и банками. Выросли и укрепились финансовые группы, которые, по определению советского экономиста С. М. Меньшикова, возводят монополизацию «на качественно новую ступень».

Корпорации сохраняют свое значение. Пользуясь выражением Миллса, они остаются важнейшей ячейкой организованной частной собственности, опорными конструктивными узлами системы частного богатства, формой проявления монополии. Но одновременно появились сверхмонополии, связывающие корпорации и соответствующих монополистов в своего рода империи. «Эти империи финансовых магнатов не имеют твердых границ, — пишет Перло. — Объединяясь для грабежа, правители таких империй редко сохраняют согласие при дележе. Интересы одной группы проникают в область другой, и многие корпорации находятся под совместным контролем. В результате постоянных закулисных маневров, изменяющих границы империй и нарушающих равновесие сил, происходят взаимные вторжения и слияния корпораций». Наиболее устойчивой разновидностью «империй» являются семейные финансовые группы, но и они не имеют четко очерченных границ.

На нынешнем этапе развития капитализма появились иные, чем прежде, значительно усовершенствованные, хотя нередко, как указывалось, и скрытые от глаза средства поддержания монополии. Между участниками финансовой группы может не быть специальных соглашений, ни письменных, ни устных, но их действия систематически координируются. Именно эта координация и приобретает решающее значение. Раньше дело обстояло проще. Рокфеллеру и его союзникам принадлежал контрольный пакет акций, и они командовали корпорацией. Это был довольно несложный, если не сказать примитивный, механизм. Однако ныне, в условиях сокращения пакетов акций, положение изменилось, и монополия осуществляется посредством изощренной системы переплетающихся и скрещивающихся связей.

Несколько лет назад журнал «Американ Меркьюри» опубликовал статью, в которой, сравнивая Рокфеллеров с Ротшильдами, пришел к выводу, что те и другие имеют между собой много общего: первые служат олицетворением американского образа жизни, вторые — западноевропейского капитализма. С этим выводом трудно не согласиться. Однако по сравнению с Ротшильдами Рокфеллеры представляют собой более развитую финансовую группу. Такое заключение оправдано как ввиду особенностей экономического развития США, огромных масштабов экспансии американского капитала на международной арене, так и в силу той роли, которую магнаты Уолл-стрита играют в политической жизни страны. Политическая сфера стала важной стороной деятельности американских финансовых групп, и Рокфеллеры — наиболее убедительное доказательство того, что в современных условиях «большой бизнес» органически сплетается с «большой политикой».