Жо – остров Груа

Идем домой все вместе, примеряясь к шагам Сары. Я только что – запоздало – сделался отцом. Альбена на кухне играет с девочками в «Монополию». Вот она ставит на Рю де ла Пэ красный отель и смотрит на Сириана, а он кивает и объявляет:

– Мы с Альбеной хотим сообщить вам новость. Я вздрагиваю. Они решили развестись? Они ждут ребенка?

– Мы решили купить дом на Груа. Чтобы приезжать сюда на выходные и каникулы, быть рядом с тобой и Помм, но не обременять тебя, папа.

Помм улыбается до ушей и становится очень похожа на Пакмана, а я говорю, обращаясь к своему засранцу-сынку:

– Издеваешься?

– Мы думали, ты будешь рад…

– Мой дом недостаточно хорош для вас? – Видела бы ты его рожу, моя бализки! Усмехаюсь: – Да я шучу, Сириан. Не одна же твоя мама имеет право на неудачные шутки, правда? Замечательная новость. Прошу тебя только вот о чем: катайся по острову на другой машине, не на своем танке, это можно?

Сириан соглашается. Открывается входная дверь. Мы все дома, кто же там?

– У нас к ужину гостья, – объясняет Альбена и ставит еще один прибор.

Входит Маэль и садится за стол так, будто это в порядке вещей. Сириан явно был не в курсе, стоит обалдевший.

– Лучше бы тебе сейчас наедаться впрок, Шарлотта, – говорит с угрозой в голосе Альбена, – потому что, предупреждаю, вернешься в школу – будешь есть в столовой.

Шарлотта переглядывается с Помм, они прекрасно понимают друг дружку. А я вспоминаю последнюю музыкальную пьесу, которую мы с тобой слушали вместе в пансионате, – «За мечтой» Габриэля Форе в исполнении Ио Ио Ма. И думаю: даже еда из школьной столовой лучше твоей стряпни, любимая.

Лу – там, куда попадают после

Ну и забавным он получился, этот момент чистой радости на нашей кухне сегодня вечером. И таким же нескончаемым, как нота на саксофоне, которую тянут столько, на сколько хватит дыхания, и таким же сильным и могучим, как прилив в равноденствие. Могу теперь перевести дух и успокоиться. Вы больше не одиноки. У меня есть наше прошлое, чтобы грезить и вспоминать, и музыка невероятной красоты, чтобы витать в облаках. Потому что там, где я теперь, тишина наконец уступила место нотам.

Я сейчас на краю обрыва, надо мной Млечный Путь, подо мной море. В ночной тьме звучит Форе – «За мечтой». Подхожу к музыкантам поближе. Не может быть, мне это привиделось: у клавесина Вольфганг Амадей, у органа Иоганн Себастьян. Бах ведь умер за шесть лет до рождения Моцарта, а Моцарт – за пятьдесят четыре года до появления на свет Форе! Высокая брюнетка – это же Барбара! – сидит рядом с итальянцем Реджани, и англичанин Дэвид Боуи с ними. Мои родители приберегли для меня местечко, вон там – между мамой и отцом. Мне улыбается рыбак в тельняшке, и его улыбка напоминает твою, Жо. А маленький мальчик, похожий на Альбену, слушает, зачарованный. Феллини вальсирует с Джульеттой. Я тоже больше не одинока.

Теперь мы идем разными дорогами, любимый, но в этом нет грусти. Я снялась с якоря без тебя, я отчалила, помня все. Считать я совсем не умею, но у меня было полно свободного времени со Дня всех святых, я все сосчитала на пальцах и теперь держу в уме двузначное число – количество прожитых нами вместе лет и тысячезначное – столько раз мы с тобой смеялись до колик. Пьеса Форе заканчивается, Вольфганг и Иоганн кланяются. Публика встает со своих мест, собираясь танцевать – каждый под свою музыку, и тебя нет рядом, бализки, некому отдавить мне ноги. Я не слышу колокола, как ангел второго класса Кларенс у Капры, я слышу радостную музыку диско: Ah ha ha ha, stayin’ aliiiiiiiiiive!

Париж, остров Груа, Рим, 2015

Kenavo d’an distro, до скорой встречи!