Когда карета прибыла ко дворцу, король накинул на мои плечи свой плащ и распорядился, чтобы меня, по узким коридорам для прислуги, провели в покои, которые он уже подготовил для меня. Как я догадалась, чтобы не смущать и не дискредитировать меня публичной проходкой в лохмотьях по роскошным центральным залам и комнатам, где то и дело сновали придворные. А когда лакей, доведший меня до моих новых апартаментов, удалился, мне дали немного времени, чтобы поскорее снять серое потрепанное платье и завернуться в халат, прежде чем пришли горничные.

После этого меня искупали, хорошенько отпарив и отчистив, вымыли волосы, сделали маникюр и процедуры для рук, благодаря которым загрубевшая кожа на них стала немного мягче. А так же смазали все тело ароматными кремами и маслами, после которых кожа, давно не знавшая ухода, напомнила мне легкий шелк.

Надев на меня напоследок ночную сорочку, горничные удалились, и лишь тогда я посмотрела на часы — начало четвертого утра. Против воли у меня вырвался зевок. Но… можно ли мне уже ложиться спать? Вряд ли его величество придет ко мне в такой час. В конце концов, у короля полно дел, и он не может до предрассветного часа ждать, пока привезенная им новая игрушка приведет себя в порядок. Потому вероятно уже сам давно спит, следовательно, моя первая ночь исполнения обязанностей фаворитки откладывается, как минимум, до завтра.

Рассудив так, я направилась в спальню и нырнула под одеяла роскошной мягкой кровати. При этом едва не замурлыкала, ощутив под собой этот воздушный матрас. Даже в прошлой жизни мне не доводилось спать на таких удобных и приятных на ощупь постелях. А здесь и подавно — Валентин уложил Зельду на жесткое и противное подобие кровати, от которой просыпаясь, я ощущала дискомфорт в спине. Принуждали же меня обычно во всех местах и на всех поверхностях. Иногда, конечно, случалось и в хозяйских спальня, вот только спокойно полежать, наслаждаясь нормальным матрасом, мне тогда, естественно, не давали. А закончив, сразу же выставляли за дверь, не давая даже привести себя в порядок.

Потому теперь я, впервые растянувшись в роскошной постели, не могла поверить в то, что просто лежать может быть настолько приятно. Укутанная этим ощущением, я быстро уснула и проспала до самого обеда. Распахнув шторы, увидела за окном яркое и мягкое солнце, заливавшее дивный придворный сад с фонтанами, фигурно выстриженными кустами, скульптурами и целым морем цветов.

Запоздало пришло понимание того, что я голодна как волк. Но что делать? Где искать одежду, в которой можно выйти из покоев, да и вообще, куда направляться? Не бродить же знатной даме по дворцу в поисках какого-нибудь бутерброда…

К счастью, решение быстро нашлось. Несмело прохаживаясь по роскошным комнатам своих апартаментов, я наткнулась на большую медную кнопку, рядом с которой лежала записка, в которой сообщалось: "Вызов прислуги". Когда я нажала на нее, никакого сигнала не услышала. Но несколько минут спустя в комнату вошла молоденькая горничная — одна из тех, что обхаживали меня вчера.

— Чего желаете, госпожа? — учтиво спросила она, грациозно поклонившись.

— Я бы хотела переодеться и позавтракать.

— Да, конечно, сию же минуту.

Порхая словно бабочка, девушка проводила меня в гардеробную.

— Пока что здесь совсем мало нарядов, — щебетала она, демонстрируя аккуратно развешенные платья. — Его величество заказал для вас куда более солидный гардероб, но прежде, чем его отошьют, пройдет некоторое время. Пока же придется выбирать что-нибудь из этого.

Убедив служанку, что все в порядке, я выбрала расшитое жемчугом персиковое платье, в которое она мне помогла облачиться вместе со всем возможным нижним бельем. Затем пообещала немедленно принести заказанный мною завтрак и удалилась.

Неожиданно вместе со вкуснейшей едой мне принесли и письмо от короля, короткое и содержательное. В нем сообщалось, что:

Во-первых, сегодня я могу спокойно передвигаться по своим покоям и всему этажу крыла, где они располагались, а в случае необходимости — просить горничных меня проводить.

Во-вторых, этим вечером монарх обещал наведаться ко мне лично… что напрямую значило: мне нужно собраться и быть хорошей девочкой, чтобы он вдруг не передумал и не вернул меня к отчиму. В конце концов… меня целый год насиловали трое моральных уродов, а этот мужчина не кажется мне неприятным, даже очень привлекательным. Вероятно умелый любовник. Потому после всего, через что я прошла, нет ничего страшного в том, чтобы переспать с ним. Да и соглашаясь на его предложение, я знала, на что шла.

В-третьих, как свою фаворитку, Эдвард Блейд собирался представить меня завтрашним вечером, на небольшом торжественном ужине в мою честь. Что было логично — естественно, сначала со мной переспят, а уже потом будут представлять как свою официальную любовницу.

В-четвертых, после того ужина я смогу спокойно передвигаться по дворцу как его полноправный обитатель. Так же ко мне будет приставлена личная главная горничная, которую я при желании могу выбрать сама из тех девушек, что сейчас прислуживают мне, если какая-нибудь из них меня устроит.

Что ж, это немного прояснило ситуацию. И закончив завтрак (или уже правильнее будет сказать "обед"?), я решила в самом деле немного прогуляться. К счастью, топографическим кретинизмом никогда особо не страдала, да и после Москвы королевский дворец казался чем-то, где совсем несложно ориентироваться. Тем более в границах одного этажа единственного его крыла. Потому я, расслабившись, лишь внимательно запоминала, куда поворачиваю, и неспешно наслаждалась прогулкой.

Роскошь, окружавшая меня, в самом деле поражала. Дом, некогда принадлежавший семье Шерден (а нынче успешно захваченный мужчинами из дома Грейд), был, безусловно, шикарен и просторен. Но не шел ни в какое сравнение с тем, что я видела здесь. И еще увижу, когда смогу свободно передвигаться по всему дворцу.

— Зельда? Какая неожиданная встреча, — внезапно услышала я. И обернувшись увидела, что ко мне направляется никто иной, как Ричард Блейд.

— Добрый день, ваше высочество, — робея, шепнула я, присев в реверансе.

— Не думал, что увижу вас здесь, — улыбнулся мужчина.

— Теперь я, похоже, на некоторое время задержусь в этих стенах. А остальное, думаю, узнаете уже завтра вечером, — поспешила добавить я, не зная, можно ли мне сейчас рассказывать кому-либо, в роли кого и каким образом я попала во дворец.

— Очень рад слышать. Надеюсь время от времени на вашу компанию, — подмигнул принц, целуя мою руку. И в этот момент я случайно, совершенно неосознанно поймала его взгляд, от которого сердце пропустило удар. — А сейчас прошу прощения, но я вынужден вас покинуть. Меня ждут дела.

— Конечно. Была рада встрече, — прошептала я, и чудом удержалась на ногах, прежде чем мужчина развернулся, разрывая наш зрительный контакт, и направился по ярко освещенному солнцем коридору.

Вернувшись в покои ближе к вечеру, я заказала себе ужин (не слишком плотный — впереди, как я помнила, меня ждала ночь с королем), и принялась неторопливо расхаживать по комнатам. Все еще не удавалось поверить в то, что я вижу вокруг себя. А особенно — в то, что теперь живу здесь. Что на мне красивое, приятное телу платье и белье, больше не нужно гнуть спину, драя полы в доме, хозяйкой которого Зельда считалась по праву рождения… но не по законам этой страны. А главное — что теперь вместо троих насильников у меня будет всего один любовник. С которым мне (судя по ощущениям от поцелуев), вероятно будет хорошо в постели. Вот только…

Почему-то всплыла в памяти недавняя прогулка, и сердце болезненно вздрогнуло от воспоминаний о взгляде Ричарда. За что я немедленно себя выругала. Еще чего не хватало. Жизнь однозначно многому меня научила, и главное — не быть дурой.

Сбрасывая мысли о принце, словно паутину, я оперлась ладонью на резной комод… как вдруг замерла: кажется, я слышала плачь. Женский. Тихий и отчаянный. Но кто может плакать здесь, черт побери?

По спине пробежал холодок, а кожа покрылась пупырышками. Нет, мне точно только мерещится. В этом нужно просто убедиться. Может горничную кто обидел и она, не выдержав, расплакалась, прибираясь здесь?

Идя на звук, я вошла в комнату, из которой он доносился — библиотека с мягкими креслами и лампами для чтения. И здесь, конечно же, было пусто. Ни души, и уж тем более — ни единой женщины. Может я ошиблась и плачут в другой комнате, соседней?

Несмело направившись к выходу из библиотеки, я лишь на миг задержалась в дверях, и почему-то решила обернуться… А в следующий миг тихо вскрикнула, увидев на полу у окна стоящую на коленях женщину. Далеко не юную, и даже уже совсем не красавицу — истощенную. С осунувшимся лицом, которое обрамляли волнистые рыжие волосы. Зажимая рот ладонью, она с надрывом рыдала, прижимаясь виском к стене…

— Госпожа, не желаете принять ванну? — внезапно прозвучало за моей спиной. Едва не умерев от сердечного приступа на месте, я обернулась и увидела рядом с собой всего лишь горничную — ту самую светловолосую девушку, которая обслуживала меня утром.

— Да, с удовольствием, — наконец проговорила я после небольшой паузы.

Просто померещилось. Не более чем померещилось.

Всеми силами стараясь забыть о жутком видении, я погрузилась в горячую ванну с ароматическими солями и прикрыла глаза. В то время как над моими руками и ножками хлопотали служанки, а на лицо накладывали очищающую маску.

К десяти вечера я была уже выкупана, обмазана какими только можно кремами, надушена и упакована в изящную, слегка прозрачную кружевную сорочку, поверх которой завязала шелковый халатик. И вот, через несколько минут после того, как пробили часы, дверь моей спальни открылась.

— Как же ты все-таки прекрасна, — услышала я голос короля. Обернувшись на который, встретилась взглядом с глубокими зелеными глазами. Которые были так похожи на глаза…

Нет, я не должна об этом думать, особенно сейчас.

— Я очень скучала, — обаятельно улыбнулась я, глядя на мужчину из-под пышных ресниц.

— Ты даже не представляешь, насколько скучал я, — прошептал Эдвард Блейд, подойдя ко мне. Запустив руку в карман камзола, он извлек из него изящный браслет с розовыми бриллиантами, который легко застегнул на моем запястье, сразу же прижимаясь к нему губами. — В него вплетено противозачаточное заклинание, так что ни о чем не беспокойся, — проговорил монарх, невесомо скользя подушечками пальцев по внутренней стороне локтя. — Ты просто волшебна. И я сделаю все, чтобы ты сияла еще ярче.

Завлекая в свои объятия, король развязал халатик и захватил меня в плен жаркого поцелуя. Прикрыв глаза, я положила руки на сильные плечи и просто позволила себе отдаться этому чувству. Все же, он был очень привлекательным мужчиной, сильным и обаятельным. Излучавшим ауру мощи и власти, которая подчиняла себе и не давала иного выбора, кроме как томно застонать, когда его рука смяла упругую грудь сквозь ткань сорочки.

Еще никогда меня не ласкали так чувственно и умело. Даже в прошлой жизни я не могла припомнить любовника, который бы настолько возбуждающе касался моего тела. Что уж говорить о долгих месяцах во власти Валентина и его сыновей, которые просто жестоко пользовали меня, не скрывая желания причинить боль.

Сейчас же… сейчас ко мне прикасались с трепетной жаждой, которая словно ждала этого дня, чтобы ощутить каждый изгиб хрупкого молодого тела.

— У тебя такая сладкая кожа, — прошептал король, напряженными пальцами приспуская сорочку с моего плеча, чтобы тут же коснуться его своими губами. Которые смакуя каждым поцелуем, скользнули по ключицам, задержавшись в ложбинке под шеей, обдавая ее горячим и влажным дыханием.

Ловя губами воздух, я прижалась к монарху всем телом, запуская пальцы в его светлые волосы до плеч, и кожей ощущая жадный стон, с которым его зубы оттянули ткань сорочки с груди, обнажая затвердевшие сосочки.

Да, верно, если так подумать, то никогда раньше я и не занималась сексом по любви. В прошлой жизни у меня были парни, которые мне нравились. Были юноши, которые меня заводили. Были комфортные мне любовники, с которыми я хорошо проводила время в Москве. И были выгодные мужчины, не вызывавшие отвращения. Так же, как парочка связей, оказавшихся для меня неприятными.

Но ни одного человека, которому могла бы прошептать во время близости: "Я люблю тебя".

Всю жизнь я была уверена, что мне этого и не нужно — главное, что с мужчиной хорошо в постели. А после того, что со мной делали отчим и сводные братья Зельды, любовник, к которому я ощущала физическое притяжение, и вовсе казался пределом мечтаний.

…Вот только почему-то именно сейчас, подаваясь навстречу ласкам этого любовника, я не могла избавиться от маленькой червоточинки, которая неприятно ныла в груди. Но я не должна позволить ей ничего испортить. Сейчас, в первую ночь, особенно важно, чтобы мой новый покровитель остался мною доволен, и мне не пришлось возвращаться в тот ад. А значит, нужно забыть обо всем, кроме его ласк, и страстно на них отвечать.

Подхватив стройные бедра сильными руками, Эдвард Блейд прижал меня к себе, позволяя ощутить сквозь ткань затвердевший мужской орган, упиравшийся в меня меж ног. Его ладони поддерживали мою полуобнаженную спину, а губы продолжали жадно целовать, когда он сделал те несколько шагов, что отделяли нас от шелковых простыней мягкой постели. Которые я ощутила своей кожей уже несколько секунд спустя, когда король положил меня на спину и прижал к матрасу своим сильным телом.

— Не могу поверить в то, что ты моя, — шепнул он, развязывая ленточки, которые все еще придерживали сорочку на нежном теле. И стянув ее, коснулся ладонью живота, по которому провел вверх, накрывая бугорок груди.

Ощутив его губы на своем пупке, я тихонько вскрикнула от наслаждения и выгнулась дугой, когда из них вырвался тоненький поток воздуха, приятно холодящий увлажненную слюной кожу. Едва касаясь ее губами, король спустился вниз, нежно раздвигая мои ножки, и лаская меня своим языком.

Закусив губы, я нежно положила руки ему на затылок и запустила их в мягкие волосы, в то время как глава государства принялся с наслаждением лизать меня, словно изысканное лакомство. Которое ему хотелось поглотить, раз за разом порхая по нему своими губами. Он делал это умело, очень умело. И в то же время так нежно и чувственно, что я уже не сдерживала криков, ощущая нарастающий ком наслаждения, грозивший вот-вот разорвать меня в клочья…

— Ох, Эдвард, — закричала я на все горло, судорожно выгибаясь дугой. Тело взрывалось десятком атомных бомб, а перед глазами все застлала белая пелена. И пытаясь восстановить дыхание, я не сразу заметила, как король навис надо мной уже полностью обнаженным.

— Ты хочешь меня? — тихо выдохнул он, упираясь в мою плоть своим огромным мужским естеством.

— Да, очень хочу, — простонала я, подаваясь бедрами ему навстречу. — Пожалуйста…

Один легкий толчок и я ощутила, как член короля проскользнул в мое влажное тело, заполняя меня всю, без остатка. И отдаваясь желанию, я просто сжала пальцы на его крепких бедрах, мускулы на которых принялись напряженно сокращаться с каждым толчком, который самый могущественный человек в этой стране делал внутри меня.

Он умел доставлять наслаждение, и умел сам же им упиваться. С каждым его движением я чувствовала, как перестаю существовать, как растворяется мое сознание, и я становлюсь единым потоком наслаждения, полностью покорившегося и покоренного. Волна экстаза уже накрыла меня… но Эдвард не прекращал двигаться, лишь довольно растягивая губы в улыбке от ощущения того, как моя пульсирующая плоть сжимается вокруг его неугомонного члена.

— Мне так нравятся твои стоны, — тихо проговорил он мне на ухо, легонько его прикусывая. И уже секунду спустя оставляя на тонкой шее легкий засос, от которого я, вскрикнув, закатила глаза.

Я ощутила это не только своим лоном, но и всем телом: мощную волну страсти, с которой семя короля Арчесара вырвалось в меня. Это ощущение поглощало, словно омут, и полностью лишало собственной воли, завлекая в пучины оргазма, от которого душа словно покидала тело, и откуда-то издалека слушала крики, вырывающиеся из моей собственной глотки.

— Я так долго ждал этого, Катарина, — чуть слышно простонал мужчина, расслабленно касаясь моих губ, прежде чем обмякнуть на измятой постели и, закрывая глаза, сгрести меня в объятия.

…И я просто сделала вид, будто ничего не услышала. Лишь замерла, уставившись в потолок.