Когда пришли Техасские Коршуны

Хайес Рекс

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

 

 

ГЛАВА 7

Из Техаса Бланхард выехал в лежащую севернее местность которая принадлежала тогда индейцам, а через двадцать пять лет была присоединена к США под названием Оклахома.

Он ехал на север до границ Колорадо и уже видел снежные вершины Скалистых гор, вознесшиеся над горизонтом.

В дни, когда еще стояла жаркая солнечная погода, он терпеливо объезжал эту огромную страну. Ночью он разводил костер и наблюдал, как серые клубы дыма поднимаются к звездам. Во время перехода по Канаде он попал в ураган и едва не был убит молнией. Как-то раз он пристал к ковбоям из Техаса, перегонявшим из Монтаны огромный табун лошадей, и провел с ними несколько дней. Они не знали, кто он, так как он назвался чужим именем. Однажды вечером они рассказали ему о некоем лейтенанте из форта Бран, убитом своими же солдатами. Они называли офицера койотом и грязным коршуном, которого следовало стереть с лица земли. Как уроженцы Техаса, они не особенно симпатизировали армии янки, но считали, что человек должен оставаться человеком в любом обществе вне зависимости от цвета мундира.

Бланхард безмолвно слушал, как его ругали и осыпали проклятиями. На следующее утро он покинул их, сославшись на обстоятельства.

Он снова поехал на восток через Индиану и пересек Арканзас, выехав к форту Смит. Так как лето шло к концу, он опять поехал на юг — худой, крепкий человек, одежда которого пропахла дымом неисчислимых костров.

В начале октября под проливным дождем он достиг форта Самнер. Он проехал по грязным улицам и остановился на ночлег.

К этому времени форт уже потерял свое пограничное значение и был в основном торговым постом, где соединялись старые торговые пути из Санта-Фе и Калифорнии.

Бланхард присмотрелся к жизни форта, послушал, о чем говорили злые языки, которые несмотря на дождь собирались под хмурым небом. Несколько дальше тек Пекос, за которым лежали свободные незаселенные земли. Многие собирались здесь, чтобы продолжить свой путь на запад.

Он поставил лошадь в конюшню в одном переулке и с необходимыми вещами и оружием в руках пошел искать гостиницу, где мог бы остановиться.

Мимо Бланхарда к деревянному клубу быстро прошли несколько мужчин, плечи которых промокли от воды, лившейся с полей их шляп. Почтовый фургон из форта Уорс прибыл с большим опозданием, и пассажиры поспешили покинуть свою временную тюрьму. Кучер ругал усталую упряжку лошадей. Работник линии стоял перед зданием и держал над головой фонарь, свет которого бросал на землю причудливые тени. Вдоль улицы по направлению из города проскакал кавалерийский патруль. Бланхард остановился и проводил глазами всадников, привставших в седлах. Он вспомнил, как когда-то был таким же всадником, и печаль наполнила его грудь.

Где-то на окраине города раздался лай револьвера. С ветром донеслись гулкие хлопки выстрелов.

Индеец, неподвижный как статуя, сидел под навесом, защищавшим его от дождя. На его жирных волосах была круглая черная шляпа. Бланхард, еще не поборовший в себе привычек кадрового военного, не ощущал почти ничего общего с краснокожим. Хотя сейчас цивилизация белого человека явно была не для него.

От пестрых фонарей мгла над одним из кварталов отливала красным, грязь искрилась. Бланхард услышал шум многих голосов, громкие выкрики мужчин и мягкие ответы женщин. Он повернулся и пошел назад по улице.

В одном тихом квартале он нашел дешевый отель и снял в нем комнату. Там он умылся, побрился, сменил рубашку и поднялся в столовую, где заказал небольшой ужин. На следующее утро он пошел на почту.

Оказалось, что письмо от Хейскела ждет его уже три недели. Бланхард нетерпеливо вскрыл его, отошел в угол и стал читать.

«Я узнал кое-что, что может тебя заинтересовать. Есть два брата Хиро и Метт Дрейнены, которым принадлежит ранчо севернее Лиано-Эсмерадо, вблизи Мулеша на Дабл-Маунтин-Форк. Во время войны они были в кавалерии у Смоневилля Джексона. Говорят, что они занимались и грязными делами. Это лучше проверить тебе самому. Как ты знаешь, Мулеш лежит в трех днях езды от форта Самнер…»

Бланхард поднял голову.

Пятеро всадников в Колумбусе были в мундирах конфедератской кавалерии. Весьма возможно, что во время войны они были в одном полку с Дрейненами. Это была ниточка — самый кончик ниточки. Но она могла и оборваться.

Бланхард стал читать дальше:

«Я был еще раз в Колумбусе. Хаустон, владелец того салуна, узнал одного из бандитов. Хаустон раньше работал на пароходе на Миссисипи и встречал там этого парня. Он говорит, что его зовут Покер-Харрис. Хаустон совершенно надежен. И еще, дружище: Хаустон слышал от друзей, что Харриса недавно видели вблизи форта Самнер! Это парень шести футов роста, худой, с прыщавым лицом, светлыми волосами и шрамом на левой руке. Будь осторожен, когда встретишь этого малого!»

Бланхард почувствовал, как кровь пульсирует в его висках.

— Добрый Хенк! — прошептал он, прочитав письмо. Потом вышел из почтовой конторы и остановился на свежем воздухе. Его глаза настороженно прошли вверх и вниз по улице.

В это раннее утро в городе стояла тишина. В пивной сидели двое бородатых погонщиков мулов, сквозь тучи проглянуло октябрьское солнце. Пар поднимался между домами, и черная грязь превращалась в пыль.

«Покер-Харрис! — подумал Бланхард. — Вблизи от форта Самнер. Значит, он должен быть в городе. Игроки обычно ведут ночную жизнь в салунах и казино. Но он, видимо, и спит где-то в глухих переулках. А снаружи форта Самнер нет больших поселков».

Он поправил рукой пояс, опустившийся под тяжестью висевшего у правой руки револьвера. Днем ему нечего было делать, но, как только над кварталами развлечений зажгутся фонари, начнется его работа.

Как высеченное топором, в его памяти стояло описание Харриса, Данное Хейскелом: шесть футов роста, худой, светлые волосы, прыщавое лицо. Как особая примета — рубец на левой руке.

Если Харрис в форте Самнер, он его найдет.

Что произойдет тогда? Должен ли он его убить?

Нет! Харрис выведет его на остальных членов банды! На того Человека, которого звали Сидом и который должен был жениться на Додо, и на сорок тысяч армейских денег.

Итак, Харрис не должен умереть. Наоборот, он должен уберечь его. Он должен следовать за ним по пятам, выжидая, пока однажды Харрис не ошибется, — и тогда счастье улыбнется ему.

Бланхард потянулся. Он чувствовал себя как пловец, который после долгого плаванья наконец увидел землю. Пусть расплывчато, но она уже вырисовывалась сквозь туманную дымку. Часы томительного ожидания прошли.

Он вернулся в свой отель, смазал оружие и убрал его. Около полудня он отправился изучать город, чтобы лучше знать территорию, на которой, возможно, ему очень скоро придется вести упорную борьбу. Потом пошел на конюшню к Леди.

Там он дал конюху пять долларов, приказав держать лошадь постоянно наготове к выступлению. Конюх принял деньги с совершенно безразличным видом и не задал никаких вопросов. Желание быстро и незаметно исчезнуть становилось здесь обычным явлением. Говорить об этом было опасно — на Западе полностью оправдывалась поговорка, что молчание — золото. Выбирать — говорить или молчать — значило выбирать между жизнью и смертью. Болтуны умирали быстро.

В гостинице Бланхард упаковал свои вещи. Но он еще не знал, когда и где найдет Покер-Харриса, и поэтому оставил номер за собой.

Он достал колоду карт, сел за стол и попытался вспомнить все карточные игры и трюки, которые мог показать в игре. Пальцы его работали с картами искусно и быстро. За длинные ночи во время войны, за многие вечера в офицерской квартире он сыграл немало острых партий. Если он чего-то и не знал в карточной игре, то вряд ли это знали другие.

Потом он лег на кровать и закурил. Казалось, день не хотел кончаться. Часы тянулись как вечность, море времени уходило по капле. Но, наконец, закат окрасил грязь маленьких оконных стекол в розовые тона, а чуть позднее небо потемнело, все краски и контуры расплылись.

Бланхард встал. Он надел пояс и пристегнул справа револьвер. Затем нащупал рукой оружие и проверил, как легко его можно будет достать, если придется стрелять.

Он взял с собой и второй револьвер, короткоствольный кольт сорок первого калибра. Это карманное оружие пользовалось особым успехом у агентов больших почтовых фирм, перевозящих ценные грузы. Короткий ствол позволял быстро достать его, а в крайнем случае вести огонь сквозь одежду.

Бланхард положил кольт в карман брюк, где он был скрыт пиджаком. Потушил лампу и спустился в столовую. Там немного поел, так как не знал, что придется делать ночью. Может быть, в него будут стрелять. А человек, получивший пулю в живот, имеет шансы спастись, если он ел мало.

Когда в квартале развлечений зажглись огни и раздались голоса шатающейся публики, он вышел на улицу. Кольт в кобуре терся о его бедро, а короткоствольный револьвер прижимался к животу. Бланхард шел сквозь толпу бородатых смеющихся, болтающих и кричащих людей. Он заходил в одно казино за другим, останавливался у столов, вглядывался в игроков и снова выходил, не находя того, кого искал.

Около полуночи шум пошел на убыль, а в два часа Бланхард пошел назад. Он был так уверен, что встретит сегодня Харриса, что разочарование поразило его как болезнь. Когда же он теперь найдет его, этого призрачного всадника?

Он вспомнил весь длинный путь, лежавший позади. За все многие мили, проведенные им в седле, он ни разу не напал на след своих врагов. Казалось, что сегодня он уже достиг цели, но удача ушла от него, как песок сквозь пальцы. Усталость после долгих проведенных без сна часов сковала его. Он пересек темный переулок, вливавшийся в главную улицу. Почти все фонари уже погасили. Гулкое эхо, разбуженное его сапогами, бежало впереди и позади него.

Из небольшого кабаре, подъезд которого освещался тусклым фонарем, вышел мужчина и начал рыться в кармане своего пиджака. Бланхард уже хотел пройти мимо, но мужчина неожиданно спросил его:

— Огня не найдется?

Он встал и обернулся. Мужчина стоял перед ним, держа между пальцами тонкую черную сигару. Широкополая шляпа затеняла его лицо, длинный пиджак скрывал фигуру. Он видел лишь, что этот человек высокого роста и, видимо, строен.

Бланхард автоматически полез в карман, достал спички, зажег одну и протянул незнакомцу. Его лицо наклонилось вперед, одна рука придерживала конец сигары. И в это мгновение Бланхард вздрогнул от пронзившей его мысли.

На тыльной стороне руки, державшей сигару, был виден темно-красный тонкий рубец.

 

ГЛАВА 8

Около секунды Бланхард стоял как оглушенный. Спичка догорела до конца, обожгла ему пальцы, и, лишь ощутив боль, он пришел в себя.

Указав большим пальцем на кабаре, он спросил:

— Играли, да?

Незнакомец засмеялся. Он затянулся сигарой, и разгоревшийся красный огонек на какую-то долю секунды осветил его бледное прыщавое лицо.

— Как это вы угадали?

— По вашей одежде, — ответил Бланхард.

— Да, видно, человек не может вылезти из своей кожи, — согласился незнакомец. — Я люблю игру.

Рукой с зажатой между пальцами сигарой он сделал презрительный жест в сторону квартала развлечений.

— Здесь нет ни одного стоящего игрока. Только бедняки, играющие в покер по пятьдесят центов. Если вы захотите сыграть хорошую партию, приходите ко мне.

— Это как раз то, что я ищу, — сказал Бланхард со всем возможным хладнокровием. — Острая игра с предельной ставкой высокой как небо. Хайс Вулкер. А вы?

— Харрис, — сказал незнакомец, и последние сомнения Бланхарда исчезли.

— Харрис? Это имя мне, кажется, знакомо, — двусмысленно кивнул Бланхард.

Харрис ухмыльнулся и переложил сигару из правой руки в левую

— Друзья называют меня Покер-Харрис. Вы серьезно слышали мое имя?

— Я никогда не был столь серьезен, как сейчас, — ответил Бланхард.

Харрис мечтательно разглядывал светящийся кончик своей сигары.

— У нас вы найдете все, к чему стремитесь: отличное виски, хорошеньких женщин и острую игру. Разумеется, если у вас есть деньги.

Бланхард похлопал себя по правой стороне пиджака, где обычно хранят бумажник.

— Я был в Колорадо, и мне слегка улыбнулось счастье.

Бесцветные брови Харриса поднялись.

— Искали золото, да?

— Правильно. И не без успеха.

— Это мне нравится. Поздравляю.

— Спасибо, — сказал Бланхард.

Он наблюдал, как Харрис ведет себя, как мыслит, и понял, что этот парень легко мог пойти на преступление.

Когда Харрис заговорил снова, его смертный приговор уже был подписан, но никто из них еще не мог этого знать:

— Отлично, Вулкер, если вы имеете немного лишних денег и любите острую игру, то приходите ко мне завтра вечером.

Он качнул плечом в сторону дверей, освещенных фонарем.

— Постучите три раза, а когда вас спросят, скажите только, что вас пригласил Покер-Харрис.

— Я действительно рад, что встретил вас, — сказал Бланхард.

Харрис сухо рассмеялся:

— Подождите, будете ли вы так же радоваться послезавтра. Мы с друзьями играем не на брючную пуговицу.

Его слова прозвучали как вызов, и Бланхард принял его:

— Я и не ожидал другого. Когда-то я неплохо играл. Интересно, сможете ли вы потом уснуть.

— Это, друг мой, вы увидите, когда придете, — ответил Харрис и бросил окурок сигары в пыль. — Спокойной ночи.

Бланхард посмотрел, как он вошел в дом и тщательно закрыл за собой дверь.

Нелегальный игорный дом, подумал он про себя. Единственный, который боится огласки. Наверное, простаков здесь оглушают крепким виски, обчищают до нитки и выбрасывают на улицу.

Присутствие военных давало форту Самнер впечатление порядка и законности.

Помощник шерифа и констебль обходили квартал развлечений. Они заботились о том, чтобы посетителей игорных домов не могли ограбить в открытую. Конечно, многие из молодчиков с несколькими именами были с этим не согласны. Они основали тайный клуб, где играли без пределов ставок и ограничений. Бланхард подумал, что судьба благосклонна к нему в этот вечер, — он посреди дороги встретил Покер-Харриса, когда уже больше не надеялся найти его здесь.

 

ГЛАВА 9

На следующий вечер в десять часов Бланхард трижды постучал в закрытую дверь. В его кармане лежала значительная сумма.

Невысокий человечек приоткрыл дверь:

— Ну?

— Меня пригласил Покер-Харрис, — сказал Бланхард и увидел, что дверь перед ним открывается и лицо недоверчивого мужчины становится приветливее.

Он прошел в зал, где снял шляпу и повесил ее на крючок. Человечек тщательно закрыл за ним дверь.

— Харрис уже ждет вас. — Его глаза оценивающе оглядели Бланхарда. — Когда вы отдадите мне свой револьвер, сэр…

— Мой револьвер?

Человечек кивнул и, ухмыляясь, указал на развешенное на крючках оружие.

— К сожалению, сэр, у нас такое правило. Мы не желаем стрельбы и осложнений с шерифом.

Бланхард расстегнул пояс, и маленький человечек повесил его на крюк вместе со шляпой, потом Бланхард получил дощечку с таким же номером, как и под крючком с его вещами.

— Разумеется, потом вы получите свое оружие назад, сэр, — сказал человечек, который, судя по его мускулам, переливающимся под рубашкой, был не только привратником, но и вышибалой.

— Разумеется, — ответил Бланхард. Он был рад, что его короткоствольный кольт остался при нем.

Пройдя до двери, он попал в комнату, роскошней которой не видел западнее Миссисипи, хотя снаружи дом был жалок и неказист. Видимо, даже полиция не знала, что скрывалось за убогим фасадом.

Почти вдоль всей стены шла огромная стойка. Под потолком висела хрустальная люстра, свет которой отражался от многочисленных бутылок и зеркала за баром. За всеми столиками шла игра. Щелкала рулетка, игральные кости с сухим стуком ударялись о Дерево. Игроки за столами для игры в покер, фараон, монте безмолвно выжидали, взвешивая свои шансы. В воздухе пахло табаком и хорошим виски.

Рыжее существо в рваных зеленых тряпках вместо одежды дыхнуло на Бланхарда и повисло на его руке.

— Привет, дружок, ты опять здесь? — прощебетала она.

Бланхард ухмыльнулся и попытался придать своему лицу безрассудное выражение, подобное которому он видел у гулявших золотоискателей.

— Меня ждет Покер-Харрис, — сказал он. — Я его друг, мисс.

Женщина сделала шаг назад и попыталась прочесть что-нибудь у него на лице.

— Мальчик с золотом из Колорадо, да? Харрис рассказывал о тебе. Но ты не очень-то похож на золотоискателя, мальчик.

— Иные не видели во мне и этого, мисс, — отвечал Харрис с улыбкой.

— Ну, да все равно, на кого ты похож. После выпивки ты станешь тем, что мы есть на самом деле, — засмеялась женщина и повела его к бару.

Бланхард достал бумажник и вынул из него горсть золотых и серебряных монет. Он очень хорошо увидел, как на лице женщины появилась алчность. И еще он увидел, как она глазами дала бармену знак принести чего-нибудь выпить. Бланхард прикрыл глаза. Казалось, он всецело занимался изучением содержимого своего стакана. Но он заметил, как бармен проскользнул в узкий проход рядом со стойкой и сквозь прикрытый красным бархатом проем удалился в другую часть зала. Двумя минутами позже из проема, куда исчез бармен, появился Покер-Харрис.

— Привет, дружище! — Харрис выглядел удивленным, но Бланхард был уверен, что он заранее знал о его приходе. — Ну, я не слишком много вам наобещал?

Бланхард кивнул головой.

— Нет, конечно. Отличное место. Я не мог себе представить такого, видя эту будку снаружи.

— Это просто уловка, — засмеялся Харрис. Он обернулся к вернувшемуся бармену: — Выпивка, естественно, за счет заведения.

— Спасибо, — улыбнулся Бланхард.

— Не за что. Мы делаем все, чтобы гости у нас чувствовали себя прекрасно.

Харрис кивнул девушке, и она исчезла. После этого он доверительно нагнулся к Бланхарду.

— То, что вы видите, — сказал он тихо, — предназначено, конечно, только для новичков. Для людей, которые действительно что-то понимают в игре, у нас есть особые тайные кабинеты.

— Вы меня заинтриговали, дружище, — прошептал Бланхард.

Харрис доверительно положил ему руку на плечо.

— Идемте со мной.

Он провел Бланхарда сквозь обитый красным бархатом выход в маленькую комнату, где стоял только стол. Двое мужчин, известных в городе коммерсантов, сидели с одной стороны. Третий занял место напротив Бланхарда. У него были черные глаза и такие же волосы, блестевшие на висках, как лакированные. Его лицо было бледным или казалось таким при искусственном освещении.

Харрис приблизился и представил их друг другу. Имена обоих коммерсантов были так же невыразительны, как и их обладатели. Щеголя с черными волосами звали Аткинсом. Как сразу увидел Бланхард, это был профессиональный игрок.

Он придвинул стул и сел. Кельнер-негр обошел вокруг стола, расставляя напитки. Перед каждым игроком лежали банкноты и стояли столбики монет.

— Честная игра ведется без чеков, — пояснил Харрис. — У нас играют только на наличные.

Бланхард кивнул, достал бумажник и высыпал его содержимое перед собой на стол. Из-под полуприкрытых век он увидел, как Харрис быстро бросил на Аткинса выразительный взгляд. Аткинс незаметно кивнул и выставил вверх большой палец из сжатого кулака. Теперь Бланхард понял, что они работают рука об руку. Они составляли пару, которая забирала лучшие карты. Бланхард ожидал чего-нибудь подобного — люди типа Харриса редко работают в одиночку. Они всегда нуждаются в партнере, который выполнял бы грязную работу — вплоть до стрельбы, если не остается ничего другого.

Харрис принес новую колоду, показал ее всем и сорвал упаковку. Он сдавал карты, Аткинс держал банк. Игра началась.

Около часа играли по маленькой. Потом Бланхард заметил, что оба дельца стали проигрывать. Их, казалось, преследовала цепь неудач, которой не видно было конца. Около полуночи их бумажники полностью опустели, и они с угрюмыми лицами распрощались. Бланхард знал, что основной целью Аткинса и Харриса было обчистить его карманы. Играли они, конечно, нечисто. Но делали это настолько профессионально, что заметить мог только знаток.

Пока Бланхард немного выигрывал: Аткинс и Харрис решили притупить его бдительность. Для них он был простаком из Колорадо, парнем, который достаточно туп, чтобы проливать пот, роясь в земле как крот, когда есть так много других возможностей легко заработать деньги.

Харрис постоянно подливал ему, но Бланхард прошел суровую школу воины и армии, где в частые горькие часы алкоголь был единственным другом человека. Бланхард выпил уже много и чувствовал себя слегка опьяневшим, когда Харрис предложил новую игру:

— Я полагаю, что для разнообразия можем сыграть в черный джокер.

Бланхард хихикнул про себя.

— Мне все равно. Мне сегодня везет. Правда, я не так хорошо играю в черный джокер. Может, вы поясните мне правила?

Аткинс прижал руку ко рту и откашлялся.

— В черном джокере, — сказал он, — банкомет играет против каждого игрока в отдельности. Выигрывает тот, кто первый наберет двадцать одно очко. Каждая картинка оценивается в десять очков. Два туза выигрывают у всех карт.

Бланхард кивнул:

— Да, теперь я вспоминаю. Ну, Харрис, сдавайте вы.

Харрис, смеясь, указал на колоду

— Сперва снимите!

Бланхард снял верхние карты и стал банкометом — он понял, что это подстроено специально для него. В черном джокере держатель банка должен первым открыть свои карты и всегда подвергается опасности проиграть, если его партнеры блефуют.

Бланхард взял карты и начал неловко их тасовать. Украдкой взглянув на нижнюю карту, увидел, что это туз. Прикрыв его левой рукой, в которой была упаковка колоды, он переложил туза наверх.

Перед ним лежало десять долларов, и Харрис поставил такую же сумму. Ему досталась первая карта. Следующие две получил Бланхард, третья опять пошла Харрису. После этого он должен был сказать, хочет ли еще прикупить карту.

Движением руки он потребовал ее, и Бланхард положил ее открытой на стол. Это был король — десять очков. Харрис выругался и швырнул на него свои карты. Он набрал до этого семнадцать очков. С последней картой у него стало двадцать семь очков, и он проиграл.

— Вам сегодня действительно улыбается удача, — сказал он Бланхарду.

Бланхард, собирая карты, довольно улыбнулся ему. Он знал, что Харрис видел последнюю карту и нарочно проиграл Бланхарду. Опытный игрок, каким, несомненно, был Харрис, набрав семнадцать очков, мог взять следующую карту лишь для того, чтобы проиграть банкомету.

— Теперь вы, Джо, — сказал он Аткинсу, но маленький черноволосый игрок отрицательно покачал головой.

— Мне пока не хочется, я лучше немного посмотрю.

— Отлично. Тогда начинается дуэль между нами двоими, — засмеялся Харрис. — Я надеюсь, вы не обманете меня, дружище!

Бланхард мысленно расслабился. Он хотел сделать какой-то определенный вывод. Как-то он должен поймать Харриса. Где будет находиться Аткинс, если дойдет до потасовки?

Из-под полуопущенных век Бланхард украдкой взглянул на маленького игрока.

Аткинс, откинувшись назад, полулежал на своем стуле. Под цветастым жилетом у него наверняка был заряженный «Дерринджер».

«Я должен рискнуть», — подумал Бланхард.

С видом человека, внезапно принявшего решение, он придвинул все свои деньги к середине стола.

— Эти забавы больше не доставляют мне удовольствия, — сказал он. — Сыграем как мужчины, Харрис.

Глаза Харриса радостно блеснули, но он тут же опустил веки.

— Не слишком ли вы неосторожны, друг Вулкер? — спросил он мягко.

Бланхард широко улыбнулся:

— Я доверяю своей удаче!

— Но удача может отвернуться от вас!

— Не сегодня ночью. — Бланхард кивком указал на кучу денег. — Можете вы поставить столько же? Да или нет?

На столе лежало более пяти тысяч долларов, и один Харрис не мог набрать такой суммы. Он повернулся к Аткинсу:

— Посмотри, сколько у нас есть, Джо.

Аткинс открыл маленький стенной сейф и достал несколько пачек банкнот, но Бланхард пренебрежительно махнул рукой:

— Мне жаль, но я почему-то против этих бумажных денег. Я приму только золото или серебро.

— Не будьте идиотом, — прокартавил Аткинс. — Наши бумажные деньги так же хороши, как ваши монеты.

Бланхард пожал плечами.

— Может быть, да, а может быть, и нет. Но это мой принцип — не брать бумажных денег!

С улыбкой сожаления он протянул руку к горе золотых и серебряных монет на столе.

— Мне жаль, Харрис, но, видимо, игра подходит к концу.

— Подожди одну секунду, — быстро сказал Харрис.

Он пристально посмотрел на груду монет, жадность загорелась в его глазах. Его руки сортировали и раскладывали монеты, лежащие перед ним.

— Мне жаль, но у вас там вряд ли наберется три тысячи, — сказал Бланхард сухо. — Если вы хотите играть, вам придется добавить еще более двух тысяч.

Лоб Харриса покрылся потом. Бланхард выжидал: какое решение он примет? И тогда Харрис наклонился вперед и, понизив голос, прошептал:

— Вулкер, вы согласитесь, если я поставлю не деньги?

— А что же? — спросил Бланхард.

— План! — сказал Харрис. — Или, точнее, часть плана.

Бланхард наморщил лоб и недоумевающе покачал головой.

— План как ставка против двух тысяч долларов? Я не совсем понимаю.

— Вы все поймете, когда я вам объясню, — нетерпеливо сказал Харрис. — Это карта, где указано местонахождение клада. Где-то в горах Нью-Мексико закопаны сорок тысяч блестящих серебряных долларов. Об этом знаем только я и четверо моих друзей. Каждый из нас получил пятую часть карты. Если вы выиграете, то получите еще восемь тысяч долларов, поставленные против ваших двух. Ну, да или нет?

Бланхард склонил голову, сделав вид, что глубоко задумался.

«Я у цели! — думал он. — Харрис, несомненно, один из бандитов, и он попался. Конечно, он и не думает, что я могу выиграть. Он лишь заманивает меня. И я должен согласиться, или Аткинс позаботится, чтобы я не вышел отсюда живым. По его мнению, он вообще ничем не рискует».

— Я не знаю, — сказал он громко. — Это дело кажется мне слишком таинственным.

— Что же тут таинственного? — настойчиво уговаривал его Харрис. — Нас было пять друзей, и, когда война подходила к концу, мы получили много денег. Опасаясь, что янки конфискуют их, мы спрятали деньги, указав на карте место их захоронения. Каждый из нас получил пятую часть карты. Однажды мы вернемся к нашему кладу, но только тот получит свою долю, кто сможет предъявить свою часть карты. Если вы сегодня выиграете у меня, Вулкер, вы будете обеспечены.

— Отлично, но я должен хотя бы взглянуть на эту карту.

Харрис взял свой пиджак и достал из портмоне листок бумаги с потрепанными, повисшими бахромой краями. Бережным жестом он положил его на середину стола.

Бланхард высоко поднял брови. Он видел линии и отметки, горные цепи, озера и леса.

— И это должно стоить восемь тысяч долларов?

Харрис натянуто засмеялся:

— И оно того стоит! Найти зарытое сокровище — разве это не привлекает вас как золотоискателя?

Бланхард снова напустил на себя задумчивый вид, но его решение было принято уже давно.

— Ну ладно, — сказал он наконец. — Эта бумажка и ваши три тысячи против моих пяти тысяч. Идет?

— Идет, — кивнул Харрис. — Давайте мою карту!

Бланхард дал ему первую, взял себе вторую, потом опять Харрису — третью.

— Еще одну?

Харрис взглянул на свои карты. Предвкушение триумфа появилось на его лице.

— Нет, спасибо, мне достаточно. Берите себе, Вулкер!

Бланхард задумался. На этот раз Харрис взял только две карты. Они должны быть очень хорошими, и теперь ему честно не выиграть. Харрис, вероятно, набрал около двадцати одного.

Бланхард перевернул карту, которую взял себе. Это был король. А картинка — значит десять очков. Он сделал вид, что что-то рассчитывает, а его пальцы тем временем искусно достали припрятанного под колодой туза, все время закрытого левой рукой. Быстрым движением он кинул карты на стол.

— Двадцать одно и выигрыш, Покер-Харрис!

Бледное прыщавое лицо Харриса скривилось. С проклятием он швырнул обе свои карты на стол. Бланхард протянул руку и перевернул их. Это были две десятки, карты, которые едва ли можно было побить.

Харрис имел все основания для ярости. И он даже не пытался скрыть, как рассвирепел.

— Неудача, дружище, — сказал Бланхард. — Но вы ведь не будете делать глупостей, да?

— Будьте вы прокляты! — крикнул Харрис резко и попытался вскочить на ноги, но ему помешал стол.

Его действия были стеснены и контролировались Бланхардом. Но помимо него сзади была другая опасность — Аткинс!

 

ГЛАВА 10

Шипя как тигр, маленький черноволосый игрок отскочил к стене. Предположение Бланхарда оказалось верным: его рука, которую тот держал под ярким жилетом, вырвала двуствольный «Дерринджер».

Бланхард кинулся на пол, когда прозвучал выстрел. Пуля прошла сквозь спинку стула, на котором он только что сидел.

Он понял, что теперь не может колебаться ни секунды. Расстояние между ним и Аткинсом было не более десяти футов, а на такой небольшой дистанции выстрел из крупнокалиберного «Дерринджера» практически всегда смертелен. Человек, получивший порцию свинца в живот, почти не имеет шансов выжить.

Он выхватил свой короткоствольный кольт. Еще лежа на спине, выстрелил. В то же мгновение второй раз выстрелил и Аткинс. Звук двух выстрелов потряс весь дом.

Пуля скользнула по волосам Бланхарда, оцарапав ему кожу. Он откатился назад и выстрелил еще раз — и на этот раз попал.

Пуля отшвырнула Аткинса к стене. «Дерринджер» выпал из его руки и ударился о пол. Он закачался, упал на колени и повалился ниц.

Бланхард, взмахнув кольтом, вскочил на ноги. Он направил дуло револьвера на Харриса.

— Так вот как ты играешь, мерзавец!

— Нет, Вулкер, нет! — крикнул Харрис.

Он не делал никаких попыток встать и принять участие в борьбе. Бланхард прекрасно понимал, что их роли были распределены заранее. Харрис находил и заманивал жертву, а Аткинс вступал в игру, только если что-нибудь не получалось.

По-прежнему держа револьвер, направленный прямо в лицо Харрису, Бланхард другой рукой сгреб монеты в карман своего пиджака. Последней он взял со стола карту и ясно увидел, как глаза Покер-Харриса сузились в отчаянной решимости.

— Лучше не стоит, Харрис! — предупредил он. — Или ты хочешь лежать рядом со своим партнером?

Харрис передернул плечами и снова опустился. Он видел, что Аткинс мертв, и не желал разделить его участи.

— Я надеюсь, что ты останешься там, где и сейчас, пока я не уйду! — сказал Бланхард угрожающе. — Очень надеюсь, и только ради тебя, дружище!

Пятясь, он подошел к двери и скользнул в проход. Какой-то человек наткнулся на него, и он услышал сдавленное дыхание и приглушенный крик, когда ручка его револьвера опустилась на череп этого мужчины.

Наклонившись, он узнал в нем бармена. Бланхард быстро прошел сквозь прикрытый бархатом выход и ворвался в зал. Мужчины вскрикнули, откуда-то раздался выстрел.

Бланхард с помощью кольта пробивался сквозь толпу. Вокруг себя он видел исказившиеся лица. Женщины кричали, мужчины ругались. Бланхард поздравил себя с тем, что взял с собой два револьвера. И с тем, что в этом доме не слишком строго смотрят на то, чтобы гости оставляли в передней все свое оружие.

На галерее появился человек, который открыл огонь сверху. Всех находящихся в зале как рукой смело. Клиенты и прислуга прижались к стенам, чтобы хоть как-то укрыться от сыпавшихся градом пуль.

Бланхард почти достиг двери, но знал, что открыть ее ему не удастся, не попав под огонь стрелка с галереи.

Он упал на колени, поднял руку и тщательно, как в армейском тире, прицелился. Поймав голову стрелка на мушку, выстрелил. Человек на галерее тихо вскрикнул, ноги его подвернулись, и он вниз головой свалился через перила. Бланхард увидел, что тот упал прямо на большой биллиардный стол и замер без движения.

Оставшиеся три патрона он разрядил, целясь в тонкую цепочку люстры, висевшей над залом. Цепочка лопнула, и в следующую секунду хрустальная люстра упала и разбилась об пол. Свечи погасли, горячий воск брызнул на людей, закричавших от боли. Наступила полная темнота.

Бланхард под ее прикрытием рванулся к двери, схватился за ручку и с силой рванул ее. В глаза ударила вспышка яркого света, и оглушительный звук выстрела чуть не разорвал барабанные перепонки. Что-то горячее скользнуло по левой щеке от уголка рта до виска, и он почувствовал, как по подбородку потекла теплая кровь.

На него кинулся тот человечек, который впустил его сюда несколько часов назад.

Барабан его револьвера был пуст. Он швырнул кольт в лицо нападавшего и услышал глухой стон. Пригнувшись, Бланхард бросился вперед, и его голова как таран врезалась в грудь вышибалы. Сцепившись, они опрокинулись на пол, но Бланхард оказался наверху.

Его рука, опиравшаяся об пол, неожиданно наткнулась на пустой кольт. Это был тот редкий случай, который приходит только раз в жизни. Он схватил оружие и поднял его. Крепыш сразу затих.

Бланхард вскочил, сдернул с крючка свою шляпу и пояс с кобурой, выбежал на улицу и возблагодарил небо за спасение, когда его лицо овеял прохладный ночной воздух.

Он правильно сделал, не остановившись под лампой у входа, а прыгнув в густую плотную темноту. Когда он выходил из переулка на главную улицу, до него донеслись звуки выстрелов, гулким эхом отразившиеся от стен домов. Он ускорил шаги и, перейдя улицу, углубился в другой переулок…

На окраине города остановился и прислушался. Не гремели выстрелы, не свистели пули. Никто не преследовал его. Должно быть, Харрис испугался репрессий в случае, если его люди заварят слишком густую кашу.

Бланхард присел на корточки за каким-то сараем и подождал, пока уляжется возбуждение, станет спокойным дыхание и кровь ровно потечет в артериях. После этого он зарядил короткоствольный кольт патронами, которые носил в кармане пиджака, и достал свой выигрыш. Пальцы коснулись листка бумаги, проигранного Харрисом. Часть карты, указывающей место, где зарыты армейские деньги. Что делать теперь?

Прежде всего — что теперь предпримет Харрис?

Бланхард, достав носовой платок, вытер окровавленную щеку и прислушался, не приближаются ли откуда-нибудь его преследователи. Вообще, Харрис должен был задержаться, чтобы предупредить своих партнеров. Конечно, он даже не мог представить себе, что проиграет свою часть карты. Но коль это произошло, он либо приложит все силы, чтобы получить ее обратно, либо сообщит о случившемся своим сообщникам по преступлению в Колумбусе, у которых находятся остальные части карты. Однако маловероятно, чтобы Харрис пошел по второму пути.

«Лучше всего было бы, — сказал себе Бланхард, — пойти в полицию и рассказать обо всем. Они вызовут Харриса, и он, скорее всего, расколется на перекрестном допросе. Но тогда спросят и у меня, какое отношение ко всему этому имею я. Я должен буду назвать свое имя, и тогда… Нет, это невозможно».

У Харриса, вероятно, есть в городе друзья, которые могут поручиться за него. Сам же Бланхард — человек без имени и чести, дезертир и трус. Нетрудно представить, кому должна будет поверить полиция.

Бланхард встал и медленно пошел обратно по улице. Он не знал, что делать дальше. Возможно, он должен затаиться и ждать, пока Харрис не покинет город, чтобы встретиться со своими друзьями. Но с другой стороны, постоянно находясь около Харриса, он рискует в ближайшее время получить порцию свинца. Лучше, видимо, подождать и не торопиться с этим делом.

Было далеко за полночь, и почти все окна уже погасли. Бледный месяц поднялся на юго-западе, и его слабый свет залил весь город. С восточной равнины донесся одинокий вой койота. Небо над кварталом развлечений по-прежнему имело красноватый оттенок.

Бланхард пересек переулок, в котором находился тайный игорный притон Харриса. Свет уже не горел в его окнах. Фонарь у входа, под которым он вчера вечером впервые встретил Харриса, был потушен. Грозно и угрюмо выглядел теперь этот дом. Бланхард быстро прошел дальше.

Приближался патруль, и он прижался к стене — его лицо было окровавлено, а он хотел избежать ненужных вопросов.

Из одного дома послышался приглушенный смех женщины, ему отвечал низкий мужской голос. Сразу после этого раздался звук бьющегося стекла. Бланхард тревожно огляделся, прежде чем идти дальше.

Он прошел мимо почты и почувствовал терпкий запах аммиака, шедший из конюшни Оверлендской почтовой линии. Наконец, он увидел висевший у входа в его отель фонарь, призывно мигавший в темноте. Он с облегчением открыл дверь, прошел холл, в котором за своей конторкой дремал ночной портье, и поднялся по лестнице на верхний этаж.

Только сейчас он впервые почувствовал себя в безопасности. Он тщательно осмотрел весь коридор, едва освещенный керосиновой лампой. Справа и слева тянулись пронумерованные двери. После этого он прошел в свою комнату.

Темнота, густая как туман, окружила его. Только окно слабо светилось мерцающим прямоугольником. Бланхард достал спички, нащупал рукой стол, снял с лампы стекло, поднес спичку к фитилю и надел стекло назад, когда фитиль загорелся.

Он еще раз наклонился к лампе, чтобы привернуть коптящий фитиль. И в этом положении, хуже которого нельзя найти для мужчины, который должен драться, его встретил голос из темного угла напротив двери:

— Руки вверх, Вулкер!

Голос Покер-Харриса!

Бланхард мгновенно напрягся. Его мозг заработал. Харрис должен иметь отличную сеть осведомителей, раз он так быстро нашел его отель и даже узнал номер комнаты. Он не знал, видимо, только одного: его настоящего имени.

— Харрис? — осторожно спросил он через плечо.

Холодный резкий смех был ему ответом:

— Чего ты ждешь? Руки вверх, Вулкер, пока я не сделал дырки в твоей тупой башке.

Бланхард услышал характерный щелчок револьвера и беспрекословно повиновался. Харрис подошел к нему. Ствол револьвера уткнулся ему в живот, и опытная рука быстро ощупала его бедра, доставая кольт из кобуры на поясе.

— Да, я вспомнил, что ты на всякий случай имеешь запасную пушку, — сказал Харрис, запуская руку в карман его пиджака и доставая оттуда короткоствольный кольт.

— В этот раз ты решил действовать наверняка, да? — проворчал Бланхард.

Харрис захихикал.

— Ты прав. Один раз мы тебя недооценили, и Аткинс расстался с жизнью. Теперь тебе придется заплатить за это, Вулкер.

— Надеюсь, что счет не будет слишком высоким?

— Высоким как небо. Когда мы кончим расчет, ты будешь валяться в пыли. Но сначала — где бумага?

— Какая бумага? — спросил Бланхард, чтобы выиграть время.

— Не притворяйся идиотом! — крикнул Харрис. — Мне нужна карта!

— Ах, эта? — Бланхард постарался вложить в свой голос максимум презрения. — Так ты думаешь, я сохранил эту бумажку? Я был уверен, что это просто обман.

— Карту! — прохрипел Харрис. — Дай мне карту, парень!

— Охотно, если бы она все еще была у меня, — ответил Бланхард. — Но, к сожалению, у меня ее больше нет. Я ее выбросил.

— Что?! — проревел Харрис. Ярость, страх, удивление смешались в его голосе.

— Это так, — ответил Бланхард. — Я не поверил тогда ни одному слову из всей твоей болтовни, Харрис. Сорок тысяч долларов, спрятанные в горах! И ты считаешь меня таким идиотом? Если бы это действительно было так, ты бы не сидел здесь, а попытался бы обогнать других. Поэтому я выбросил ее, как только нашел в своем кармане.

— Где ты это сделал? — с бешенством в голосе спросил Харрис.

Бланхард пожал плечами.

— Где-то на улице. Возможно, ты ее еще найдешь, если поторопишься.

— Ты дурак! — проревел Харрис. — Проклятый наивный дурак! План был настоящий, и теперь мне очень хочется свернуть тебе шею!

— Что это тебе даст? — холодно спросил Бланхард. — Ты все равно не получишь ее назад сразу же. А если хочешь ее искать, то тебе придется ждать до рассвета. Кто знает, где она будет тогда. Может быть, ее унесет ветром, может быть — чьи-то ноги или колеса раздавят ее в грязи. Твои шансы действительно очень малы, Харрис.

Харрис испустил дикий, полный ярости крик. Он поднял свой револьвер.

— Тебе придется раскаяться в этом! Я убью тебя, собака! Если бы ты знал, как я хочу видеть тебя в гробу!

Бланхард повернулся. Теперь они стояли лицом к лицу с Харрисом. Дуло револьвера почти касалось его груди.

— Подожди минутку со стрельбой, — сказал он быстро. — Я не Вулкер, и я думаю, что ты должен это знать.

— Что это значит, черт возьми? Как же тебя зовут? — спросил Харрис, в глазах которого уже горела жажда убийства.

— Мое имя Бланхард! — крикнул Бланхард. — Том Бланхард! Это тебе ни о чем не говорит?

Оружие слегка опустилось. Тяжелый вздох поднял грудь Харриса.

— Бланхард? — переспросил он. — Лейтенант из форта Бран?

Бланхард снял с головы шляпу и вытер рукой лоб. Когда он отнял руку, она была мокрой.

— Я вижу, ты узнал меня, — прошептал он.

— Я еще не разу не встречался с тобой лицом к лицу, но знаю, что мы тебе причинили, — согласился Харрис. — Мы слышали, что они сделали с тобой в форте Бран. Наверное, это было прекрасное зрелище, когда с тебя сдирали проклятую форму северян.

Бланхард вертел свою шляпу между пальцев. Его глаза сверлили Харриса.

— Да, меня разжаловали и выгнали из армии. Теперь ты понял, почему я пришел в форт Самнер?

— Гм!.. — хмыкнул Харрис. — Но не хочешь же ты сказать, будто чувствовал, что я здесь? Что это не случайность?

— Это не случайность! — жестко возразил Бланхард. — И я пришел не один. Будь осторожен, Покер-Харрис!

Харрис задумался на некоторое время, но затем решительно покачал головой:

— Нет! На этот раз ты лжешь. Ты просто хочешь этим спасти свою шкуру. Я знаю от своих друзей, что ты остановился в отеле один.

Бланхард пожал плечами.

— Если это известно тебе так точно, то почему ты не стреляешь? Что удерживает тебя? Сказать тебе, почему ты этого не делаешь? Потому что веришь, что позади тебя может стоять некто, кто продырявит тебя насквозь, как только ты попробуешь выстрелить!

— Нет, Бланхард, нет! — быстро сказал Харрис, и мелкие капли пота заблестели на его лбу.

— Отлично! — сказал Бланхард с видимым хладнокровием. — Тогда пришло время кончать с тобой. Военный суд в форте Бран ждет тебя, Покер-Харрис!

Он посмотрел на дверь мимо плеча Харриса.

— Нет, сержант, не здесь! — громко произнес он.

Харрис не хотел поворачиваться. Все чувства говорили ему, что Бланхард блефует. Но несмотря на это, голова его автоматически повернулась к двери.

У дверей было по-прежнему пусто.

С радостным возгласом Харрис повернулся обратно к Бланхарду.

Шляпа, резко брошенная Бланхардом, попала ему в лицо. Харрис пошатнулся и наудачу выстрелил туда, где должен был стоять Бланхард. Звук выстрела потряс легкие стены дома. Пуля пробила оконную раму, но не задела Бланхарда, которого уже давно не было на прежнем месте.

Бланхард одним прыжком достиг кровати, на которую Харрис бросил его оружие. Он схватил свой кольт и бросился на пол, спасаясь от выстрелов Харриса. Опираясь на оба локтя, быстро три раза выстрелил сквозь дым в направлении вспышек выстрелов Харриса и мгновенно перекатился на новое место.

Кольт Харриса замолчал. Пауза длилась не более трех секунд. Потом Бланхард услышал, как Харрис кашлянул. Со стуком на пол упал тяжелый кольт.

Сквозь колеблющуюся пелену дыма он увидел Харриса, который вяло передвигался вдоль стены. Иногда его шатало взад и вперед. Рукав рубашки был порван, рука, прижатая к груди, покраснела от крови. Он снова закашлялся, попав в полосу дыма, и неуклюже повалился на бок.

Бланхард одним прыжком приблизился к нему и наклонился. С первого же взгляда ему стало ясно, что для Харриса все уже кончено.

— Покер-Харрис, где остальные? — крикнул он.

Харрис открыл глаза. Он посмотрел на Бланхарда полным ненависти взглядом.

— Тебе придется найти их самому, собака!

Бланхард тщетно пытался найти какие-либо слова. Вдруг его осенило.

— Они на ранчо Дрейненов? — спросил он. — Они скрываются у Хиро и Метта Дрейненов?

Глаза умирающего удивленно раскрылись.

— Откуда ты узнал? — прошептал он, задыхаясь. — Кто их тебе выдал?

— Итак, они там?

Харрис сжал кулаки. Струйка крови появилась у него на губах.

— Будь проклят!.. Будь ты проклят… — прохрипел он и умер.

Бланхард поднялся. Его багаж был уже собран. Он взял его, повесил через плечо «винчестер» и открыл дверь.

Он увидел, как двери в коридоре открывались и снова быстро захлопывались, когда он проходил мимо. Запах порохового дыма медленно полз от его двери.

Бланхард спустился по лестнице. Проходя холл, увидел бледное лицо ночного портье, стоявшего за своей конторкой.

— Если это вы подсказали Покер-Харрису, где меня можно найти, то вам теперь придется позаботиться, чтобы его прилично похоронили, — сказал он задрожавшему портье и покинул отель.

На улице еще лежала глубокая темнота, но на восточном горизонте уже появилось серое мерцание утренней зари.

В конюшне Бланхард надел на Леди упряжь и привязал к седлу саквояж. Заспанный сторож вышел из своего бокса и потребовал пять долларов. Бланхард рассчитался с ним, вывел лошадь на улицу, вскочил в седло и галопом поскакал к холмам на востоке.

На первой же высоте он остановился и оглянулся на город. Он видел, как в сумерках гаснут последние фонари, и знал, что полиция уже начала расследование смерти Покер-Харриса. Но так как Харрис был профессиональным шулером и в конце концов должен был кончить именно так, то полиция не слишком будет заботиться о полном завершении расследования.

Бланхард провел остаток ночи в седле. Когда поднялось солнце, он сделал привал у небольшого ручья.

Пока на костре готовился скудный завтрак, он достал из кобуры свой кольт и сделал на ручке орехового дерева зарубку.

— Это первый! — сказал он себе, и глубокая складка появилась у него над переносицей.