Коллекционер

Шум подземной реки заполнил слух Леа. Измученная, она поудобнее уложила голову на груди Адама, устремив взгляд на собственные кончики пальцев, поглаживавших его обнаженное тело. Взгляд ее затуманивался, и она не сопротивлялась тому, что постепенно стала соскальзывать в сон, целиком полагаясь на то, что Адам разбудит ее, как только снова придет в сознание. А до тех пор ей совершенно не хотелось видеть этот мир.

— Все наверняка кончится плохо для маленькой Леа, если она будет продолжать лежать на холодном полу. Пока что она — всего лишь незаполненный сосуд, не правда ли? Хорошее вместилище для хозяина, но пустое. Беззащитное. Хрупкое. Эта клетка сделана не для нее, но где же еще ее держать? Деликатный вопрос. Тем не менее, не стоит поступать так опрометчиво. — Казалось, голос целиком поглощен вопросами, которые сам же себе и задавал. Он был очень выразителен и вместе с тем мягок, словно мелодичный перезвон колокольчиков, замечательно сочетавшийся с шумом воды. Он доносился издалека и слегка заглушался собственным эхом, отражавшимся от стен пещеры.

Еще несколько мгновений Леа плыла по грани сна, а затем осознала только что услышанные слова. Голос был прав относительно того, что касалось холодного каменного пола, на котором она и так уже пролежала достаточно долго. Но зачем бороться с ледяным онемением тела, когда можно лежать рядом с Адамом? В конце концов, ее лишили права распоряжаться собственной судьбой, когда бросили в эту пещеру. И любимый теперь — всего лишь пустая оболочка, и ей так ужасно одиноко здесь…

Внезапно она ощутила под собой легкую дрожь: Адам пошевелился, изменил положение, при этом обняв ее одной рукой. И тут же все угрюмые мысли исчезли, словно по мановению волшебной палочки.

Первые признаки пробуждения Адама не укрылись и от кого-то еще.

— Да, да, наш тигр постепенно приходит в себя. Коллекционеру очень интересно, понравится ли ему новый дом. Вечные сумерки, скалы вместо зарослей. Сумеет ли он привыкнуть к стенам? — задумчиво поинтересовался голос сам у себя, чтобы тут же с непритворной твердостью продолжить: — Нет, наверняка не сумеет. Сначала он выпустит когти, попытается взобраться по голым стенам, будет рычать и кататься по земле, и в какой-то момент дух его будет сломлен. Он будет бессмысленно бегать взад-вперед, из одного конца пещеры в другой, повесив голову.

В голосе слышалась печаль, и вместе с тем — возбуждение ребенка, делающего нечто недозволенное; ребенка, который знает, что за этим непременно последуют слезы и раскаяние. Но что ж поделаешь? — словно спрашивал он. Некоторые вещи просто покоряются своей природе, и ничего больше.

— Коллекционер вряд ли сможет вынести это зрелище, это уж точно. Этого тигра нельзя уложить выстрелом, прекращающим страдания, о нет. Для этого тигра нет выхода, из клетки — нет. Поэтому Коллекционер окажет ему честь и посвятит ему особенно много своего драгоценного времени, которого у него сейчас так мало, и будет наблюдать за ним — пока он еще настоящий тигр. Коллекционер будет смотреть и наслаждаться самой сутью его своеобразного характера.

Тело Леа онемело, и она с трудом, очень неохотно оторвалась от Адама и поглядела наверх, туда, где светил прожектор.

Там, на уступе в режиссерском кресле виднелась какая-то фигура. Некто обмахивался испанским веером, словно хотел перемешать неподвижный холодный воздух. Когда неизвестный заметил, что девушка обратила на него внимание, он драматическим жестом захлопнул веер и принялся ритмично постукивать им по обтянутым перчатками ладоням. Леа как зачарованная некоторое время следила за этим, а потом взгляд ее упал на лицо устроившегося наверху человека.

Хотя лицо находилось большей частью в тени, хотя его скрывали очень длинные пряди волос, она сразу же заметила, что в нем что-то не так. Ее разум пытался интерпретировать полученную от глаз информацию, осознать ее, но постоянно натыкался на пустоту. Наконец он ощупью приблизился к увиденному, словно осторожное оглядывание невозможного делало его сколько-нибудь понятнее и постижимее.

Большая часть лица принадлежала очень красивому молодому человеку, с которого совсем недавно, словно шелуха, спала детская мягкость. Черты лица: глаза под девичьими ресницами, пухлые губы, нежный изгиб скул и вздернутый нос… или, по крайней мере, то, что от него осталось. Потому что жилка разрушения уничтожила переносицу, а вместе с ней — и былую привлекательность плоти, разлагающейся полосами в палец шириной. Словно кто-то, обмакнув кисточку в серую краску, провел наискось по полотну, испортив тем самым безупречный фон. Тронутая смертью и разложением мраморная статуя — навеки загубленное произведение искусства.

«Творение Франкенштейна», — пронеслось в голове у Леа. Кто-то соединил красавца во цвете лет с разлагающимся живьем стариком. Коллекционер, как, похоже, называло себя это создание, был ходячим напоминанием о бренности всего сущего.

Когда золотая прядь была убрана в сторону и показался мертвый, запавший глаз, Леа вздрогнула от отвращения. С одной стороны, ее пленяла очевидная красота, с другой — при виде разлагающейся плоти у нее по коже бежали мурашки. Правильно истолковав ее дрожь, существо надуло чувственные губы, контур которых был совершенно не тронут разложением, только подчеркивая дефект. Леа не удивилась бы, если бы изо рта существа внезапно вылезла личинка.

— Ей совсем не обязательно так смотреть, глупому созданию, — насмешливо произнес Коллекционер, тыча в нее веером. — Может, у нее все еще впереди, кто знает? Кровь воспевает кровь, как это верно — но иногда она и лжет. Она жадная и слишком красивая, чтобы всегда быть правдивой. Кто же может сказать точно?

— Может быть, Акинора?

Голос Адама был хриплым и едва слышимым. Хотя слова его, похоже, попали в самую точку, Адам отреагировал — судя по его состоянию — скорее на ключевое слово, чем на то, что в действительности имел в виду Коллекционер. Он с трудом поднялся и рухнул бы вперед, если бы Леа в последний миг не подхватила его. Глаза его закатились, он опустил веки.

Леа в панике вонзила ногти в обнаженные плечи Адама и настойчиво зашептала ему в ухо:

— Не уходи. Будь со мной.

Адам с трудом подтянул колени и задрожал всем телом.

— Меня тошнит, — ответил он настолько тихо, что она с трудом разобрала слова.

Больше всего ей хотелось прижаться к нему и покрыть поцелуями — настолько рада она была, что он говорит. В конце концов, измотанный Адам в тысячу раз лучше, чем Адам без сознания. А небольшая тошнота наверняка скоро пройдет!

— Это и неудивительно — после той кучи ампул успокоительного, которое всадил в тебя Адальберт, — бездумно произнесла она, поглаживая его по спине.

Услышав имя Адальберта, Адам рывком поднял голову, о чем немедленно пожалел. Лицо его исказилось от боли, он осторожно ощупал затылок и наткнулся на вмятину величиной с кулак.

— Где это мы, черт побери?

— Похоже на то, что ты действительно нашел великого незнакомца — только произошло это иначе, чем было запланировано. Если тебе интересно мое мнение, то вон там, наверху, сидит тот самый таинственный спонсор Акиноры, — сказала она. Она нежно приобняла его плечи, но тут же одернула руку, когда Адам начал шумно блевать.

Время шло, но лучше ему не становилось.

— Адам, послушай меня. Солнышко, ну пожалуйста! Мы прочно застряли в чертовой пещере, а там наверху жуткий зомби ведет сам с собой беседы. Я понимаю, тебе сейчас очень скверно, но тебе действительно нужно взять себя в руки, хорошо? — Она сделала попытку подбодрить Адама.

Он только красноречиво взглянул на нее, а затем его снова вырвало.

Беспомощная, она сидела рядом, ничем не в состоянии помочь. Как раз в тот миг, когда она хотела предложить ему расцарапать шрам, напоминавший об укусе Макавити, тошнота отступила. Адам смахнул с глаз слезы и облизал опухшие губы. Леа неуверенно улыбнулась, и он ответит ей слабой улыбкой.

— Эй, там, внизу, как насчет толики внимания? В конце концов, у Коллекционера есть здесь кое-что вкусненькое для нашей кошечки Леа. — Существо указало затянутой в перчатку рукой на сверток. При этом оно опасно наклонилось с уступа, чтобы лучше видеть происходящее на полу пещеры.

Леа чувствовала себя жалкой предательницей, но отвести взгляда от свертка не могла. Внезапно она осознала, что со времени завтрака на озере ничего не ела. Что бы ни было там внутри, желудку это наверняка понравится. Оставалось только надеяться, что Коллекционер не ожидает, что она замурлычет от удовольствия. Он сидел прямо, словно кол проглотил, и наблюдал за тем, что происходит внизу, в пещере, словно римский император, который еще не натешился вдоволь с приговоренными к смерти.

— Что это еще за игра? — неприветливым, сдавленным голосом спросил Адам, прерывая обмен любезностями. Очевидно, он только сейчас заметил, что на нем ничего нет. Из-за всех треволнений последних часов это обстоятельство стало казаться Леа совершенно нормальным.

— И чего ему жаловаться, у него ведь есть мех. — Губы Коллекционера искривились в улыбке, а пальцы тем временем испуганно ощупывали дряблую кожу щеки.

Сначала Адам посмотрел на него удивленно, затем раздраженно. Гибким движением, которое было совершенно невозможно еще всего лишь несколько минут назад, он встал на ноги, запрокинул голову и выжидающе уставился на стоящего наверху незнакомца.

Коллекционер снова раскрыл веер.

«Обмахивайся, обмахивайся, — с ненавистью подумала Леа. — Может быть, от этого воздух станет еще холоднее, а то сейчас консервирование происходит не самым лучшим образом». Несмотря на отвращение, она боялась, что Коллекционер поднимется и уйдет. Не важно, что так унизительно сидеть под его любопытным взглядом, но все же это лучше, чем находиться здесь в полной безызвестности.

Некоторое время Коллекционер предавался своим мыслям — при этом сократив всяческую мимику до минимума — наконец сказал:

— Обычно Коллекционер ограничивается наблюдением за объектами. Поэтому теперешняя ситуация ему крайне чужда, не правда ли? Что подумает Коллекционер о собственной персоне, если вдруг начнет разговаривать с объектами, ха! С ума сойти, с ума сойти! — Послышался безрадостный смешок. Коллекционер некоторое время прислушивался к эху, последовавшему за смехом. — Однако к чему все эти волнения, когда все давно уже решено. Кровь здесь, исследователя нет, время уходит. Нет, тут ничего не скажешь: мы движемся к завершению! Теперь Леа поняла, в чем заключалась связь между Коллекционером и генетиком Акинорой. То, чего так сильно желал Коллекционер, выдавало его искаженное неудачным перевоплощением лицо: демон не полностью поселился в новом хранителе, поэтому его часть, оставшаяся человеческой, умирала.

Сколько же этот некогда безупречно красивый мужчина ошибочно полагал себя вечно юным, пока не осознал обман демона? Мгновение — или целую жизнь?

Неудивительно, что Адальберт нашел себе дом в лабиринте пещер: двух аутсайдеров сближало родство душ, потому что оба были преисполнены тоски по демону и ярости оттого, что он отталкивал их. Что ж, что касается желаний их помощника Майберга, который постоянно скрывался в тени Адальберта, то Леа даже знать этого не хотела.

Медленно подходя к Адаму, она прокручивала слова Коллекционера в голове. Должно быть, Акинора намекнул на что-то своему спонсору. Может быть, заявил, мол, можно утверждать, что у него в руках ключ, с помощью которого можно успешно вселить демона в тело. А потом Акинора, а вместе с ним и решение насущной проблемы, внезапно исчез, и Коллекционер спустил с поводка свою свору, чтобы получить, по крайней мере, часть добычи.

Интересные объекты для коллекции… Так вот чем были Адам и ему подобные для Коллекционера. Просто потрясающие экземпляры, потому что — насколько она смогла понять сама — каждый из них представлял собой одно неповторимое качество. Коллекционер ловил сачком самые лучшие экземпляры из роя ночных мотыльков и запирал их в этом пещерном лабиринте, где мог в любое время наблюдать за ними, сколько душе угодно. Это объясняло и концерт из различных демонических голосов, окруживших ее по пути в темницу: «экспозиция» у Коллекционера была и в самом деле очень обширная.

Пока Леа содрогалась при мысли о бесконечном множестве пещер-клеток и их полупомешанных обитателях, Адам, не отрываясь, смотрел на фигуру. С каждым мгновением складка между его бровями становилась все глубже и глубже.

— Как Меган нашла тебя? — наконец нарушил он тишину.

На искаженном лице Коллекционера появилось довольное выражение. Затем послышался мелодичный смех, гулко разнесшийся по пещере.

— Да, можно сказать, что кто-то поставил ее на верный след. Хитрый охотник, который точно знал, что делает. Поэтому невольнице Меган не нужно было делать ничего, кроме как пройти до конца уже однажды пройденным путем. Коллекционер очень удивился, когда она постучала к нему в двери. Что ж, по крайней мере, она принесла с собой великолепную визитку: пропитанную кровью, с тигром на ней, если он, конечно, понимает, о чем речь.

Мгновение Коллекционер колебался, а затем подтолкнул носком туфли сверток, и тот с гулким стуком ударился о пол пещеры. Не колеблясь ни минуты, Адам поднял его и передал Леа. Кроме еды вроде кусочков фруктов, кексов и проваренной салями из ягнятины, в нем был каремат и одежда.

Пока Адам влезал в пижамные штаны и футболку с длинными рукавами, Леа судорожно пыталась составить теорию о причинах своего похищения, но урчание в желудке помешало: без горючего никакого результата. Точка. Она разорвала упаковку и набила рот целой пригоршней овсяных хлебцев.

— Невольница Меган очень хотела бы вернуться к своей старой госпоже, чудесной искуснице в плетении сетей — Пи, — произнес Коллекционер столь утонченно, словно читал стихотворение. — Пи — это очень увлекательное полное собрание художественных произведений: место, стратегия — любо-дорого глядеть. К тому же нужно сказать и кое-что еще: Коллекционер в своих исследованиях очень внимательно следит за тем, чтобы удалять объект из его естественного окружения только тогда, когда его уникальность от этого не пострадает. В остальных случаях он ограничивается наблюдением — очень сложная, но и увлекательная задача.

— Поэтому вы и заперли Адама в этом подземном заповеднике. — Леа проигнорировала удивленный взгляд Адама, брошенный на нее со стороны. В то же время она надеялась, что крошки хлебцев на ее подбородке не умаляют значения ее мужественного выступления. — Вы ведь сами только что сказали, что он здесь погибнет. Запереть охотника в клетке — это же против ваших собственных правил.

Коллекционер задумчиво кивнул. Очевидно, ему было нечего возразить.

— Обычно Коллекционер ни в коем случае не заинтересовался бы этим, если бы это не было так зрелищно! Но так вот вышло. Конечно, он с удовольствием наблюдал бы за хищником только во время охоты…

— Мы можем вернуться к вопросу о Меган? — раздраженно вмешался Адам в развивающуюся дискуссию. Постоянное сравнение с хищником, похоже, было ему неприятно. Раскрасневшиеся щеки и тревожный взгляд придавали его обычно такому сдержанному лицу оттенок невинности, и Леа была тронута. — Значит, Меган подвела нас обоих под монастырь, потому что хотела вернуть себе расположение Пи. Я правильно понял?

Коллекционер кивнул.

— Очень простая и выгодная сделка: невольница Меган хочет вознестись до посредника и передать паучихе сообщение о том, что Коллекционер не станет брать ее в свою коллекцию. Это известие было бы, судя по всему, сущим бальзамом на расшатанные нервы ее повелительницы. Кроме того, невольница надеется, что Пи позволит ей остаться у нее в услужении. В конце концов, она стала бы очень ценной невольницей, ведь она — единственный связной с Коллекционером. А для паучихи с ее далеко раскинутой сетью такое предложение было бы интересным. По крайней мере, так думала наша общая подруга Меган…

— Меган ждет твоего разрешения, чтобы отправиться в путь?

Коллекционер снова кивнул. Его живой глаз сверкал, и в мысли Леа закралось подозрение, что желание Коллекционера наблюдать за Адамом на охоте сейчас все же исполнится.

Адам задумчиво теребил нижнюю губу, но у нее создалось впечатление, что он только притворяется, что ситуация требует тщательного обдумывания. Гораздо более вероятным было то, что и Адам и Коллекционер давно знают, к чему приведет этот разговор. Оба осторожно подбирались к сути вопроса, чтобы иметь возможность точнее оценить противника.

— Я бы осмелился утверждать, что наша добрая Меган попала в невыгодную ситуацию, — произнес Адам, словно рассуждая вслух. — В конце концов, она пришла к тебе, доказывая, что не остановится перед предательством, если обязательно захочет чего-то достичь. От партнерши, на которую можно положиться, никто не ожидает, что она подведет тебя под удар, как только ты ее уволишь. Идея о том, что Меган пойдет на многое, чтобы снова завоевать благосклонность Пи, лежит на поверхности. Кроме того, ты уже получил и меня и Леа. С этой точки зрения, у Меган осталось не особенно много пространства для переговоров.

— Коллекционер тоже говорил себе об этом и в связи с этим вызвал на арену достойного доверия посредника. Старый друг семьи, занятой в банковской сфере; кроме того, он занимается делами Пи, — пояснил Коллекционер, поигрывая веером, так, словно они втроем сидели за чашечкой чая и болтали о последней поездке к морю на несколько дней, а не о будущем женщины, которая своими играми подписала себе смертный приговор.

— Ведь для того, чтобы кровь запела, — продолжал Коллекционер, — потребовался бы исследователь. С ним в качестве приманки можно было бы устроить замечательнейшую сделку… Вот только, к сожалению, паучиха ничего не оставила от исследователя, во всяком случае, того, что сгодилось бы в сделку. Очень неприятно. Теперь у Коллекционера есть кровь, тигр предательница. Одна из этих вещиц не очень хорошо вписывается в коллекцию, если он понимает, о чем речь.

Адам несколько раз прошелся туда-сюда и снова обратился к Коллекционеру.

— Я с удовольствием решил бы проблему с Меган вместо тебя. Если ты сомневаешься, правильным ли будет бросить ее мне на съедение, то я охотно предложил бы тебе кое-что еще, чтобы тебе было легче принять решение. С трудом, словно опасаясь перетруждать себя, Коллекционер забросил ногу на ногу.

— Ну, и что же он предлагает?

— Великолепный экземпляр — совершенно не зависящий от своего естественного окружения, — холодно улыбаясь, ответил Адам. — Одна из нас, для которой в течение столетий настоящее постепенно слилось с прошлым. Десятилетия воспоминаний бесцельно бродят в ее душе, подобные осколкам металла в магнитной буре. Ее зовут Агата.