Красное марево, наконец-то, растворилось, и затуманенное солнце слабо сверкало за заострёнными пиками ледяных хребтов вокруг Уджурака и Каллик.

Уджурак покосился на Каллик, которая молча брела рядом с ним. Он знал, что она скучала по Лусе и Токло, — он тоже по ним скучал. Их решение оставило внутри него болезненное пятно. Вся та уверенность, которую он обрёл, повидавшись с матерью, мгновенно улетучилась. Если он поступает правильно, идя навстречу восходящему солнцу, то почему он чувствует себя таким потерянным?

Ветерок взъерошил его бурую шерсть, и он затрясся от холода, принесённого ветром. Время только перевалило за полдень, но солнце уже скрылось за густыми серыми тучами, так что на спину Уджурака почти не попадало его тепла. Его когти застревали в снегу, когда они пытались забраться на длинный белый холм. Твёрдые пласты серо-синего льда темнели по другую сторону от них, и он уже чуял совсем близкий солёный запах моря.

Они перебрались через кряж холма, и снег под их лапами резко побежал вниз ко льду, так что Уджурак скатился и плюхнулся у подножия склона прямо к открытой полосе воды, и даже идущая за ним Каллик соскользнула следом за ним, с трудом держась на лапах.

Уджурак неловко притормозил в самом низу и с запозданием понял, что на край льда всего в нескольких медведях от них выползала какая-то огромная бурая фигура.

— РААААААААААААА! — заверещало существо, заметив их. Каллик остановилась, помогая Уджураку подняться на лапы, и обернулась, чтобы посмотреть на него. От Уджурака не укрылось, как она затряслась от страха, увидев перед собой это создание.

Огромное бурое животное, несущееся в их сторону, даже не имело лап или ног; оно выбрасывало себя вперёд с помощью крупных плоских подошв, но все равно двигалось на удивление быстро. Оно было длинным и морщинистым, как гигантский слизняк или гусеница. Его морда походила на усатую приплюснутую тыкву, только с двумя невероятно огромными и острыми зубами, свисающими из его пасти.

— Морж! — ахнула Каллик. — Уджурак, беги!

Она оттолкнула его за свою спину и поднялась на задние лапы, размахивая в воздухе когтями, чтобы выглядеть устрашающе. Она громко зарычала, но Уджурак услышал в её голосе дрожащую нотку, ясно говорящую о том, как она напугана. Он вспомнил игру "Моржи атакуют", в которую она играла с Лусой; должно быть, моржи являлись одной из тех немногих вещей, которые пугали белых медведей, и, если они были настолько ужасны, что могли напугать Каллик, они определённо внушали страх и ему.

Морж кинулся на Каллик, разинув пасть, но она обрушилась на его голову одной из своих тяжёлых лап, оттолкнув его в сторону. Его клыки прошлись по её шкуре, но ей удалось увернуться, когда он снова бросился на неё. Только сейчас до Уджурака дошло, что она пыталась отвести моржа от него. Но он не мог просто стоять рядом и смотреть, как в неё вонзаются эти жуткие длиннющие клыки. Он прыгнул моржу на спину и впился зубами в грубую, мясистую складку на его боку. Вкус моржовой крови был и пресным, и солёным одновременно.

Морж зарычал и повернулся к нему, взмахнув клыками в опасной близости от его мордочки. Уджурак отскочил в сторону и стал бегать вокруг него кругами, так же, как это делала Каллик, каждый из них отвлекал внимание существа в противоположные друг от друга стороны. Оно снова зарычало, и глубокий, обезумевший вой эхом отдался ото льда.

Уджурак почувствовал неловкость, из-за которой его шкура поднялась дыбом. Он посмотрел вниз и увидел, что его лапы увеличиваются в размере. Между клочками бурой шерсти начала появляться белая шерсть. Он превращался в белого медведя! Его тело на инстинктивном уровне знало, что белый медведь более подходящее животное для битвы с моржом.

"Нет! — мысленно взвыл он. — Я не хочу снова превращаться!"

Часть его знала, что его мать не задумавшись воспользовалась бы своей силой. Но другая часть по-прежнему помнила, как он потерял себя, будучи гусем, а затем и китом, и он боялся, что забудет свою настоящую сущность навсегда.

Он сконцентрировал всю свою энергию на мыслях о бурых медведях. Бурая, лохматая шкура, широкие плечи, покачивающееся туловище…

"Бурый медведь!"

К счастью, белая шерсть снова превратилась в его бурую шкуру, и лапы снова уменьшились и похудели. Он снова был самим собой.

— Уджурак! — закричала Каллик.

Уджурак повалился на землю и откатился в сторону как раз в тот момент, когда морж почувствовал его рассеянность и попытался атаковать. Рыча, морж кинулся следом за ним. Уджурак почувствовал, как его лапы прижались к снежному склону. Теперь некуда было бежать. Морж и его сверкающие клыки уже были почти над его головой.

Неожиданно Каллик бросилась наперерез моржу и впилась своими длинными, острыми когтями в его шею. Она с силой рванула когтями вниз, подцепив его кожу, и на снег брызнула кровь. Морж отшатнулся и взревел от боли, но Уджурак забрался на его спину и прижал к земле его хвост. Грубые мускулы напряглись под его весом, и ему пришлось впиться в них когтями и обрушить на хвост всю свою тяжесть. Наконец, судороги моржа прекратились. Бешеное кровотечение замедлилось, превратившись в тоненький ручеёк крови, и морж обмяк, его крошечные глазки слепо уставились в серое небо.

Каллик отступила назад, тяжело дыша. Кровь пропитала белую шёрстку вокруг её мордочки, и Уджурак увидел красные следы от небольших порезов на её боках. Его правое плечо болело в том месте, куда ударил его морж, но он не заметил никаких серьёзных повреждений. Он поплёлся за Каллик к сугробу, прихрамывая на свою ушибленную лапу, и они одновременно стали кататься по свежему белому снегу, пока не почувствовали себя снова чистыми. Он зарыл свои лапы в снег и лежал там, пытаясь выровнять своё дыхание.

Всё слишком явно сходилось. Он сделал всё, что от него зависело, а Каллик была просто неподражаема, но, по правде говоря, он знал, что морж никогда не осмелился бы напасть на них, если бы Токло и Луса сейчас были с ними. А что они будут делать, если взрослый белый медведь решит развязать с ними драку? И, что важнее всего, как Токло и Луса защитят себя без него и Каллик?

"Нам ни за что не надо было разделяться, — подумал он, и эта мысль тяжким грузом осела у него на сердце. — Это было ужасной ошибкой."

Он посмотрел на мёртвого моржа, затем следом за его пустым взором поднял глаза в небо. Несколько тёмных туч клубились низко над горизонтом, пока более лёгкие серые облака над головой медленно плыли поперёк усталого солнца.

Но что-то появилось на фоне неба, и Уджурак прищурился. Это напоминало тонкую белую полоску… нет, ЧЕТЫРЕ тонких белых полоски! Они сами собой возникли на небе, как будто их прочертил здесь чей-то невидимый коготь. Затем, пока он наблюдал за ними, они наползли друг на друга и смешались, создав оно длинное, толстое облако, которое исчезло за более тёмными тучами на горизонте.

Четверо в одном. Четыре медведя завершат путешествие вместе. Это то, чему предначертано произойти.

— Идём, поедим немного моржатины, — вмешалась в его мысли Каллик, подталкивая его своим холодным чёрным носом. — Она может быть немного жестковата, но, в конце концов, это еда.

Уджурак поднялся на лапы и побрёл за ней к туше моржа. С помощью когтей Каллик распорола его толстую, морщинистую бурую кожу, и они вместе зарылись мордочками в мясо под ней. Оно было жёстким и мясистым на вкус, с сильным привкусом рыбы и океанской воды, и гораздо более жирное, чем мясо. Но Уджурак и сам не осознавал, насколько он проголодался; в конце концов, это восстановило его силы.

Они отставили объедки моржового остова и продолжили идти, двигаясь вдоль кромки льда и тёмной воды, которая лизала лёд рядом с ними. Уджурак никак не мог прекратить думать о Токло и Лусе. Четверо медведей вместе сильнее, чем два.

— Что это? — снова помешала ему размышлять Каллик. Она кивнула на что-то маленькое, скорчившееся на льду перед ними.

Уджураку достаточно было один раз взглянуть на это создание, чтобы дрожь пробежала по его шкуре. Он ещё не знал, что это такое, но уже видел серо-чёрно-белое туловище, неподвижно лежащее на льду.

Они подошли поближе и увидели, что это туловище принадлежало мёртвой морской птице, её когти сомкнулись в воздухе, а крылья напрочь замёрзли. Её клюв был широко раскрыт, а глаза-бусинки опустели. Полосы чёрной нефти пятнами покрыли её серо-белые перья.

Уджурак смотрел на мёртвую птицу, чувствуя нарастающий испуг.

— Идём, — сказала Каллик, нежно ткнув его носом. — Становится всё темнее. Давай найдём место для ночлега, — она обнюхала птицу. — Надеюсь, ты не голодный, ибо я есть это не собираюсь. Она плохо пахнет, и это не просто запах падали.

Уджурак помотал головой. Никакая сила не заставила бы его это съесть. Мясо моржа по-прежнему наполняло его желудок, а мысли затуманились тревогой и чувством вины. Где-то сейчас Токло и Луса? Если он и Каллик без них стали слабее, то насколько слабее стали эти двое без всякого сопровождения на льду? Он никогда не позволил бы им уйти одним.

Они пошли дальше вдоль краюшка моря, пока не отделались от вида и запаха птицы — или, по-крайней мере, Уджурак отделался от этого зрелища. Он подумал, что чуткий нос Каллик по-прежнему чувствует её запах, но она не упоминала об этом. Она вырыла маленькую пещерку в сугробе, и они вместе свернулись внутри неё, защищённые от холодного ветра, мягко дующего надо льдом.

Когда небо кануло во тьму, Каллик уснула, положив голову на лапы. Уджурак по-прежнему смотрел на море. Он не чувствовал усталости и слишком тревожился, чтобы уснуть, хоть все его мускулы и ныли от такой долгой ходьбы. Неужели он поступил неправильно? Он посмотрел на звёзды, которые начали собираться в небе. Их было так много! Но у него не возникло проблемы найти созвездие, которое было его матерью.

"Пожалуйста, помоги мне, — мысленно воззвал к ней он. — Пожалуйста, скажи, что мне делать. Неужели всё это ошибка? Раньше всё шло так хорошо. Но без Токло и Лусы… Я больше не знаю, что теперь правильней."

Каллик заворчала во сне. Уджурак придвинулся к ней чуть поближе, надеясь, что тепло его шерсти поможет ей расслабиться, какой бы сон ей не снился.

Его внимание привлекло свечение — небольшое, мерцающее свечение, похоже на звезду, но более низкое в небе, рядом с водой. На мгновение он уставился на него, а затем чуть не подскочил, когда к нему присоединился второй огонёк. Два крохотных огонька подмигивали друг другу какое-то время. Затем появился третий… и четвёртый.

"Четыре огонька, — вздрогнул Уджурак. Они мигали в определённой закономерности, совсем не похожей на вечное незыблемое сияние звёзд."

Одновременно, двое из них исчезли. Остались только два, мигающих всё слабее… и слабее… и затем и вовсе угасших.

Вот оно. Уджурак не мог игнорировать знаки. Им придётся вернуться и найти Токло и Лусу. И будь что будет. Но было четыре медведя, ступивших на когтистую тропу, и четыре медведя завершат это путешествие.

Как только в голове его пронеслась эта мысль, в небе над ним вспыхнул сине-зелёный огонь. Медвежьи духи снова танцевали. Это определённо означало то, что они поддерживают его решение.

— Каллик, — сказал он, коснувшись носом её бока. — Каллик, вставай.

Белая медведица проснулась с унылым воплем. Она села и какое-то время дико озиралась вокруг себя, как будто она забыла, где она находилась. Наконец она повернулась к Уджураку, широко распахнув глаза.

— Это был самый жуткий сон из всех, что я только видела, — сказала она. — Там была Силалюк — её пристрелили охотники, — Уджурак неловко вздрогнул. — Она плакала от боли, — продолжила Каллик. — Но, Уджурак… она плакала голосом Лусы!

— Лусы? — эхом отозвался Уджурак. — Она пострадала?

Каллик помотала головой.

— Это просто сон, — она потёрла лапой свою мордочку. — Извини, просто я напугалась. Это был всего лишь плохой сон, — она моргнула, пытаясь снова выглядеть сосредоточенной. — Это отучит меня есть моржовое мясо.

— Это мог быть не обычный сон, — сказал Уджурак. Его шерсть поднялась от страха. Что, если он-таки опоздал со своим решением? — Я передумал. Мы возвращаемся, чтобы найти Токло и Лусу.