Я проснулась от колокола. Громкого, настойчивого, сообщающего, что что-то не так. А потом резкий удар, дерево заскрежетало об пол, тихое скуление.

Тали!

Я села. Стол был сдвинут, свечи на нем упали. Тали стояли у шкафов на кухне, вскинув руки, озираясь. Она увидела меня, в глазах что-то мелькнуло, словно она знала меня.

— Все хорошо, это часы, — сказала я. — Спи, — она взглянула на меня, а потом на окно, и устроилась на полу.

— Что такое? — зевнул Данэлло.

— Это колокол атаки, — сказала Саама, выходя из своей комнаты. — Синие кому-то мешают.

— Лучше разбудить остальных, — сказал Данэлло.

Соэк уже не спал, когда я обернулась, но Айлин пришлось растрясти.

— Хмм? Что такое?

— Солдаты идут.

— О, только не снова.

Мы открыли ставни и сгрудились у окна. Мужчины и женщины бежали мимо, собирая оружие, направляясь к дальнему концу острова.

— Такое часто за последнюю неделю, — сказала Саама. — Как только Ипстан стал открыто набирать людей и раздавать оружие, это и началось. Синие быстро нападают, а потом отступают.

Мы смотрели на улицы, пока восходило солнце, нежный свет отражался от мечей и кусков брони, все больше людей пробегало мимо. Это было знакомо, словно ожили кошмары.

— Погодите, я что-то вижу, — сказал Данэлло. — И точно слышу сражение.

И топот ног по кирпичу. Люди мчались мимо нас, их лица и одежда были в крови. Они бежали, словно им было все равно, куда. Паника.

Двое солдат шли по улице, их мечи были темными, а броня — голубой.

Я схватилась за шторы, все во мне пылало.

— Бессмертные.

Данэлло преградил мне путь к двери.

— Ниа, нет.

— Их только двое. Я справлюсь.

Саама посмотрела на меня, как на сумасшедшую.

— Этих синих не убить. Иначе почему они, думаешь, могут подавлять нас?

— Я могу их остановить, — я ничего не делала, когда Бессмертные превратили мою сестру в оружие. Только смотрела, когда они убивали бедную девушку в Басэере. Я не собиралась повторять это.

— Они идут дальше, — сказал Соэк. — Один сюда, другой — здание напротив.

Дерево гремело о дерево, дверь открылась. Люди закричали. Тали охнула и упала на пол, обхватила колени. Мне не нравилось видеть ее напуганной, но эта реакция на крики была уже похожа на Тали.

— Пусти меня, — я толкнула Данэлло, но он не сдвинулся.

— Нет. Ты не знаешь, сколько их там.

— Не важно. Одного здесь я точно остановлю.

— Ниа, ты…

Я прижала ладони к щекам Данэлло.

— Отойди, прошу.

Его глаза чуть расширились, словно он не знал, прошу я или угрожаю. Я тоже не знала.

Он отошел. Я выбежала за дверь, спустилась, не обращая внимания на боль в ноге. Я скоро от нее избавлюсь. Я пошла на всхлипы и мольбы и нашла Бессмертного на площадке второго этажа, он стоял на тремя мужчинами, сжавшимися на полу. Отцы, братья, дяди. Их одежда была разрезана, кровь вытекала.

Холодный гнев поселился во мне. Я думала о людях, дающих отпор. Но эти трое только сидели и не пытались сражаться. Это герцог сделал с нами? Что сделал Бессмертный?

— Прочь от них.

Бессмертный посмотрел на меня, словно не пугался. Его броня тоже была с серебристыми полосками? Может, нет. Он не вел себя сломлено, как Тали. Он наслаждался убийством. Так юный, но жестокий. Этот был в шлеме, но лицо было открыто. Он ухмыльнулся, как делают люди, у которых слишком много силы.

— Дождись своей очереди.

— Какой из тебя Целитель? Жалкий Бессмертный.

Его ухмылка пропала.

— Тебе лучше бы замолчать.

— Убийца. Твоя мать, наверное, уснуть может только в слезах.

Он пошел ближе, кровь капала с его меча на ступеньки. Я пятилась, заманивая его выше, подальше от людей.

Он остановился на середине лестницы.

— Заманиваешь меня в засаду? Не выйдет.

Я шагнула ближе. Еще. Он плохо скрывал удивление.

— Идешь на меня? — сказал он. — От этого еще никто не выживал.

— Я смогу.

Он разглядывал меня, его бравада угасала.

— Нет, ты не можешь быть.

— Чем не могу быть? — еще шаг.

— Ею. Я знаю, кто ты, — он попятился. — Нас предупреждали о тебе.

— Тогда почему ты не бежишь?

Он остановился в двух шагах от мужчины, которого загнал до этого. Они не бежали, хотя стоило.

— Я не буду бежать от чудика.

Я улыбнулась.

— Ты о Преобразователе?

Я бросилась, вытянув руки, целясь в нагрудник, наручи или, если Сэя позволит, в его руку. Он отдернулся и поскользнулся, упал со ступенек. Мужчины закричали и откатились в сторону. Я ударилась боком о площадку, но была не так близко, чтобы схватить его.

Старший Бессмертный шагнул на площадку, его меч был направлен на мою шею.

— Преобразователя лучше убить.

— Ага, — сказал Данэлло, — целься в глаза.

Нож пролетел надо мной и попал в глаз Бессмертного. Его меч упал. За ним и его тело. Данэлло стоял на вершине лестницы, его рука все еще была направлена на Бессмертного.

Я схватила младшего Бессмертного за руку и толкнула. Он вскрикнул, но я сомневалась, что порез на моей ноге его сильно ранит. Я прижала ладони к его нагруднику.

— Вложи боль в броню, — сказала я, встав на колени. — Живо.

— Не убивай меня!

— Мертвым ты нам не поможешь, — он ранил их. Он мог исцелять их. Я указала на троих мужчин. — Кто ранен, возьмите меня за руку.

Двое шагнули вперед. Первый коснулся меня дрожащей рукой. Я забрала глубокую рану плеча. Толкнула, и Бессмертный завопил громче. Он заскулил, я отдала другие раны.

— Кто-то еще ранен? — спросила я.

— На первом этаже, — сказал старший мужчина. — Не знаю, как много.

— Тащите их сюда.

Данэлло стоял рядом со мной, кончик рапиры навис над глазом Бессмертного.

— Хороший бросок, — сказала я.

— У меня была мотивация.

Бессмертный сглотнул, он смотрел то на меня, то на Данэлло. Я видела по его голубым глазам, что он что-то замышляет. Сможет он ранить меня раньше, чем я вспыхну его броню? Сможет он задеть Данэлло раньше, чем тот пронзит его глаз? Сможет ли он выжить, если быстро отдаст боль в броню?

Люди шли по лестнице: двое хромали, троих несли. Бледные, окровавленные, стонущие. Случайные жертвы Бессмертного, дрожащего под моими руками. Сколько еще невинных истекало кровью до смерти в их домах? И за что? Зачем убивать случайных людей? Они не были солдатами, не боролись, они только прятались, чтобы выжить.

— Ниа, что ты делаешь? — сказала Айлин за мной.

— Помогаю людям, — я потянулась к раненым.

— Но не так же.

— Я могу и так, — я потянула, и боль окружила меня, резкая и пронзающая. Я собрала ее между сердцем и животом и толкнула в Бессмертного. Он вдохнул и заскулил.

— Давай я их исцелю, — сказал Соэк.

— Нет. Он их ранил, ему и исцелять.

— Это неправильно, и ты это знаешь, — Айлин спустилась и селя рядом. — Ты его пытаешь.

— Он это сделал, он может это исправить, — я потянулась к следующему.

— Ниа, хватит! — она повисла на моей руке.

Я стряхнула ее. Она смотрела на меня с мольбой. Я смотрела, но поддаваться не собиралась.

— Целители не убивают. Пора хоть одному из них выучить урок, — я научу и других, как только доберусь до них.

— Вот так? Мы стали плохими, как они?

— Для Бессмертных? Да.

Айлин попятилась.

Я исцелила следующего человека. За ним другого, и еще одного. Бессмертный тихо плакал и смотрел на меня сквозь слезы.

— Это все? — спросила я у старика.

— Да. Кроме мертвых.

Бессмертный убил их без причины. Хуже. Ему сказали это сделать, это было хуже, чем отсутствие причины.

— Посмотрите, есть ли еще раненые. Несите их сюда.

Я сняла с Бессмертного наручи. Крагстана не было. Он не мог быть оправдан этим. Другая рука. Плечи. Шлем. Он стонал, но не боролся. Мне нужна была помощь, чтобы снять нагрудник, но мужчины, которых он пытался убить, с радостью подержали его. Я расстегнула ремешки и сняла остатки брони.

Я схватила его за подбородок и встряхнула.

— Эй, — он закряхтел и открыл глаза. Я сунула пинвиум в его руку, сжала его пальцы. — Исцеляйся.

Он был удивлен, но схватил пинвиум. Цвет лица вернулся, глаза прояснились.

Я встала. Данэлло направлял рапиру. Бессмертный оставался на полу, смотрел на меня. Как смотрели и Айлин с Соэком. Но Соэк не был расстроен, как Айлин. Его устраивало то, что я сделала.

— Почему ты не убила меня? — спросил Бессмертный.

— Потому что я не такая, как ты, — я повернулась к людям, собравшимся на площадке. — У кого-то есть веревка?

Некоторые пропали и вернулись с веревками разной длины. Я связала руки у него за спиной, а ноги привязала к перилам. Мы потом поймем, что с ним делать, а пока хватит и этого. Я опустилась перед ним на колени.

— Зачем вы убивали людей вокруг?

— Так я тебе и сказал.

Я пожала плечами.

— Ладно. Я отдам тебя им.

Его глаза выпучились.

— Стой!

Я ждала. Он не продолжал.

— Слушай, — сказала я. — Люди умрут, когда сюда попадет армия герцога. Невинные люди. Тебе плевать, а мне — нет. Если будешь действовать как Целитель и поможешь этим людям, то получишь шанс отмыть имя. Иначе я уйду, и мне все равно, что с тобой будет.

Он замер, челюсть медленно двигалась в стороны.

— Страх, — пробормотал он.

— Что?

— Мы должны были посеять страх. Убивать людей и стражу от здания к зданию, показывать, что вас нам не остановить. Чтобы вы размякли и испугались.

Это нужно было остановить. Герцог не мог относиться к нам, как к скоту. Не мог убивать, когда пожелает.

— Мы кажемся размякшими?

Он отвел взгляд.

— Да, пока я не столкнулся с тобой.

— Сколько тут Бессмертных?

— Восемь.

Теперь шесть. Они могли многих убить, особенно, если разошлись группками, как эти. Они могли убивать, пока не наполнится броня. Сопротивление их не остановит.

А я могла.

Дверь внизу открылась, люди побежали по лестнице. Десять, пятнадцать, двадцать, — было сложно сосчитать, они заполнили коридоры.

Я протянула Бессмертному пинвиум.

— Я могу развязать тебе руки, и ты будешь исцелять их, или я могу всю их боль отправить тебе. Выбирай.

Он побледнел.

— Я это сделаю.

Двое подхватили мечи Бессмертных, несколько женщин прибыло с рапирами. Они направили их на Бессмертного.

— Мне не нужно говорить тебе, что будет, если ты побежишь или попробуешь навредить людям? — сказала я.

— Нет.

Он исцелял их по одному. Я проверяла, чтобы убедиться, что все сделано правильно. Когда он закончил, я связала его снова.

— Что теперь? — сказал Данэлло.

— Убьем его, — крикнул кто-то в толпе. Некоторые согласились. Даже Данэлло был не против.

Я покачала головой.

— Нет. Целители и информация нам нужны. Мы оставим его здесь и узнаем все, что можем. Может, он исцелит больше раненых, которые подойдут сюда позже.

— Он — враг!

— Мы — не убийцы, — я посмотрела на каждого. Я сверлила взглядом тех, кто смотрел с вызовом, пока они не отводили взгляды. — Когда придут солдаты, а они придут, он вам потребуется. Будете рисковать семьями ради мести?

Пристыженные лица смотрели в пол.

— Вы его слышали. Герцог хочет ослабить нас. Сломить дух. На острове нас больше, чем них, но мы прячемся. Мы боремся друг с другом, грабим дома, похищаем друзей.

— Как нам бороться с ними? — спросил кто-то. — Они не умирают.

Я указала на мертвого Бессмертного на полу.

— Он умер.

— Ты — Преобразователь, это другое.

Данэлло шагнул вперед.

— Я убил его, а не она. Бессмертные быстро умирают, если попасть им в глаза. Они не успевают исцелиться.

Впечатленный шепот раздался в толпе.

— Нужен небольшой нож. Лучше его бросать. Такие есть на каждой кухне.

— Длинная тонкая сталь тоже сработает, — женщина помахала рапирой.

Данэлло улыбнулся.

— Да.

— Мы можем даже бороться с ними, — сказала я. — Показать им, что мы — не слабые, и если они хотят забрать наше, им нужно послать больше, чем наполовину обученных солдат в красивой броне. А если они попробуют, это будет стоить им многого.

Некоторые завопили. Остальные кивали, решимость блестела в их глазах.

— Соберите всех, кт умеет хорошо метать ножи, — сказал Данэлло. — И кто умеет биться рапирой. Мечи слишком большие, они не сработают, но мечники могут защищать остальных. Охраняйте мосты и убивайте там Бессмертных.

— Да, мы одолеем их!

— Покажем герцогу, кто мы!

— Больше никаких укрытий!

Люди уходили, высоко задрав головы. Это так отличалось от испуганных людей, жавшихся недавно внутри. Остальные ушли в свои квартиры, кроме старика, которого я спасла раньше.

— Чем я могу помочь? — спросил он.

— Разошлите весть, — сказала я. — Герцог в пути. Нам нужно бороться и защищать тех, кто не может. Выведите их из города или в кирпичные здания, которые не горят.

Он нахмурился.

— Герцог точно идет?

— Да.

— Нам нужно быть готовыми к этому. Ты будешь сражаться с нами?

— Я сражалась с ним всю жизнь.

Он кивнул и ушел, улыбка была на окровавленном лице.

— Хорошо.

Я схватила веревку и подняла Бессмертного на ноги. Данэлло все направлял на него рапиру.

— Соэк, Айлин, соберите броню из пинвиума.

Они сняли куски с мертвого Бессмертного, схватили то, что я уже сняла.

— Мы будем держать его наверху, но его нужно охранять тем, кто не убьет его, пока мы не смотрим. Мы можем отдать его сопротивлению, когда свяжемся с ними.

— Ниа, это безумие, — сказал Айлин. — Что ты делаешь?

— Борюсь, — даже проигрывая, мама и папа сражались. И бабушка. Герцог снова угрожал нам. Он сломал не только наши тела. Он сломал дух, без него у нас не было шансов.

— Я думала, что мы уходим.

Я замешкалась. Я так говорила, да?

— Сначала нужно встретиться с Ипстаном и папой Данэлло. О, и вернуть Ланэль.

— Тогда зачем все это говорить?

— Потому что нам нужно помочь здесь заодно.

Айлин и Данэлло бросили броню из пинвиума в сундук, который принесла Саама. Тяжелую и красивую, если не думать, для чего ее использовали.

Саама попросила сыновей рыбака помочь с охраной Бессмертного. Его привязали к стулу, они смотрели на него, как коты на мышь. Тали тоже смотрела, щурясь. Мне не нравилось подозрение сильнее страха, но она хотя бы проявляла эмоции.

— Это один из Бессмертных? — спросила Саама.

— Да.

Она цокнула.

— Святые и грешники, это мальчик.

— У вас податливые умы, — сказала Тали. Бессмертный дернулся и посмотрел на нее. Я встала между ними, закрывая ему вид.

— Он, может, и мальчик, — сказала я. — Но он и убийца.

— Теперь все узнают, как убивать их, — добавил Данэлло. — Они больше не будут нас терроризировать. Мы заставим их бояться нас.

Бессмертный засмеялся.

— Думаете, у вас есть шансы против герцога?

— Мы можем побороть тебя. Можем одолеть и армию.

— Ты не понимаешь? Армии не будет. Герцог приплывет и все здания сожжет. Эти ваши островки? Вы — горстка солдат на мостах и пристани, и вы удержите нас? Вас разобьют. Он хочет, чтобы вы были в одном месте, чтобы вас было проще убить.

— Ложь.

Он фыркнул.

— Почему вы решили, что мы пришли, чтобы загнать вас в дома? Вы — горстка рыбаков без брони и настоящего оружия. Мы порезали бы вас с легкостью, но зачем рисковать хорошими солдатами на мусоре? Пока вы умираете, мы поплывем к Лиге и подожжем ее.