Небо на востоке посерело, запели первые малиновки. Ночь подходила к концу. Мошка сердито цыкнула зубом, обнаружив, что ночной образ жизни незаметно стал для нее нормой.

Ситуация кардинально поменялась. Бренд Эплтон, якобы главарь похитителей, оказался несчастным, запутавшимся и тяжело раненным пареньком. Мошка боялась его и в то же время жалела. Безопасность Лучезары Марлеборн растаяла как дым, пока ее защитник лежал пластом. Дочь мэра попала в руки Скеллоу, не самого доброго бандита в городе. Если тот получит выкуп или решит замести следы, Мошка не даст за жизнь Лучезары и гроша. Оставалось надеяться, что пока ни тот ни другой сценарий не актуален.

Чтобы спасти Лучезару, пока та жива, Мошке нужны люди. Но дневные союзники ничего не знают о судьбе Мошки и людей сэра Фельдролла и никого не пришлют. Значит, надо передать весточку в Дневной Побор.

Однако слепо доверять дневным союзникам нельзя. Чем дольше Мошка размышляла, тем сильнее укреплялась в подозрении, что среди них скрываются минимум два шпиона. Один работает на похитителей, он предупредил их о засаде и помог украсть Лучезару. Второй связан с Ключниками, он сообщил им о закладке письма и отряде сэра Фельдролла. В одном девочка была уверена твердо: Ключники и похитители не действуют заодно.

Есть в Дневном Поборе один человек, кого Мошка хорошо знает и в ком уверена. Печально, но это Эпонимий Клент. Заготовленные каналы связи ненадежны, но он сумел отправить к ней посланника. От этого и надо плясать. Она выследит обладателя лоскутного фрака. У Мошки есть зацепка, единственная зацепка. Репетиция.

Птичий хор завел классическую, хоть и нестройную, песню. Другой ансамбль, более слаженный, возвращался по домам. Ночь выдалась длинной, нервы у всех были потрепаны не хуже перчаток и фраков. Играть в замке для Ключников всегда тяжело, но раз тех устраивают концерты вместо десятины, так тому и быть. Свою ношу надо нести с достоинством.

Правда, сейчас они тащили ее без всякого достоинства: приближалось опасное время рассвета, а тележка с арфой изрядно оттягивала руки. Для мягкости хода они обмотали колесо тряпьем, но арфа то и дело издавала музыкальный стон. Владелец инструмента старательно объезжал все камни до единого, будто вез спящего ребенка.

— Айва, сколько можно! — рассердилась высокая женщина с флейтой. Безжалостный предрассветный свет подчеркнул огрехи в толстом слое грима у нее на лице. — Я вся извелась! Давай побыстрее, ладно? Я и так замучилась слушать этот гадкий инструмент, не хватало еще погибнуть из-за него!

Арфист встретил ее речь с полным равнодушием:

— Милочка, учитывая твои невеликие таланты, радуйся, что я даю тебе шанс умереть за искусство.

— Друзья? — Седой высокий скрипач замер, уставившись вперед. — Кому-нибудь знаком маленький… странно одетый… зеленый человечек? Это создание выглядывает из-за угла. Ага, машет нам зеленой ручкой.

Айва поставил тележку.

— Мда, — сказал он.

«Репетиция» — это, скорее всего, музыка. Мошка поспрашивала людей и выяснила, что в Ночном Поборе есть лишь один оркестр и сегодня он выступает в замке. Она решила перехватить их по дороге домой. Сразу выяснилось, что у тайника с письмом ее встречал Айва. Девочка удивилась не тому, что он играет на арфе, а тому, что одетый в рвань музыкант разорился на дорогой чехол для инструмента.

— Это создание ты спасал, рискуя жизнью? — Высокая женщина смерила Мошку взглядом через лорнет без стекла. — Похожа на хорька в шутовском наряде!

— Не слушай дуреху, — посоветовал Айва Мошке. — Дорогуша, очень рад видеть тебя целой и невредимой, но позволь…

— Стой! — Мошка поймала его за рукав. — Умоляю, передай весточку мистеру Кленту. Он живет в доме мэра. Скажи… — Девочка задумалась, шевеля губами как рыба. Оказалось, нужные слова никак не идут на ум, зато у нее дрожат руки. — Скажи ему, что все планы трещат по швам. Кто-то перехватил подмогу, все пошло вкривь и вкось, кувырком прямо в ад, редис пропал, Бренд Эплтон его не получил, но я знаю, где девушка…

— Притормози! Мне жаль прерывать восхитительный поток загадочных фраз, но придется подождать…

— Никак нельзя! — перешла на крик Мошка. — Если опоздаем, девушка, считай, труп…

Вдали раздался горн. Двое музыкантов припустили по улице, как зайцы. Мошка крепко вцепилась в рукав арфиста. В ее безумных глазах сверкала бесконечная решимость. Айва трезво оценил шансы с таким якорем доволочь арфу до дома и принял решение.

— Твой друг живет в доме мэра? Поговори с ним сама. Сюда!

К Мошкиному изумлению, он бросил груз и потащил ее к замку. Перед оградой он нагнулся, сунул руку в заросли плюща и постучал. Раздался деревянный звук.

— Лезь! — Не успела Мошка ничего сказать, как он рванул вслед за друзьями, крикнув напоследок через плечо: — Потяни за лягушку! Осторожней на спуске! Иди на запах! Молчи как рыба!

Мошка раздвинула плющ и уставилась на потайную дверь. Та была украшена резьбой: озеро с волнами, рыбья морда, лист лилии и выщербленная лягушка на нем. В этот миг до ее ушей долетел музыкальный перезвон. Пока тихий, он неуклонно приближался.

— Потяни за лягушку, — шепнула Мошка пересохшим ртом.

Ухватившись за фигурку, девочка потянула, потом в ужасе дернула сильнее, дверь поддалась, и за ней открылся черный провал. Звонари уже были на соседней улице, так что Мошка прыгнула во тьму и опытным путем выяснила, что под ногами нет пола.

«Осторожней на спуске». Пролетев три фута, Мошка разразилась потоком ругательств. Осторожность на спуске точно бы не помешала. Аккуратно сев, девочка изучила разбитые коленки. Вдруг ее тесная нора погрузилась во тьму. Напоследок Мошка увидела через переплетения плюща пару сапог, потом щель исчезла, и зазвенели ключи.

Кромешный мрак вызвал у девочки приступ ужаса. Арфист заманил ее в ловушку, она больше никогда не увидит луну, не говоря уже о солнце, она погибнет здесь, и спустя века кто-нибудь найдет ее маленький скелет с корзиной на черепе. Она бы даже позвала на помощь, если бы успела отдышаться после бега.

К счастью, мозг пришел в себя быстрее, чем легкие. Дверцу закрыл Звонарь, запирающий ночные помещения и отпирающий дневные. Он мог вообще не видеть входа за плющом, просто сдвинул в дневное положение деревянную панель на стене и пошел дальше. В худшем случае ей предстоит сидеть тут до заката. Если повезет, она проведет время с пользой.

Как говорил арфист? «Потяни за лягушку. Осторожней на спуске. Иди на запах. Молчи как рыба».

К прелой вони сырой земли примешивались ароматы человеческого жилья: теплый дух свежего хлеба, уксусный запах тушеного мяса, знойная нотка молотого перца. Выходит, это не ловушка. Тоннель связан с кухней.

Мошка ощупала стены. С одной стороны пальцы провалились в пустоту. Резонно предположив, что в том направлении находится источник соблазнительных запахов, Мошка поползла прочь от входа.

Потолок узкого тоннеля был сделан так, чтобы до крови ободрать незваному гостю плечи и спину. Если бы не запах тостов с маслом, Мошка плюнула бы на эту затею и вернулась назад.

Наконец мрак рассеялся, Мошка обнаружила себя в пыльном подвале размером с собачью конуру. Другого выхода из него не было, зато через дыры в потолке сюда падали лучики света. Каменный пол устилали вонючие тряпки. Стены прятались под черными кружевами закопченной паутины. В древнем кирпиче зияли ниши, где стояли крошечные идолы Почтенных. «Забавная часовня», — подумала Мошка.

Выпрямившись в полный рост, она достала затылком до потолка. Прижавшись глазом к дырке, девочка увидела небо. Не бескрайний купол, распростершийся над миром, а маленькую, домашнюю версию. Причем знакомую. Синее полотно, украшенное серебряными звездами… Точно! Это молельный угол гостиной в доме мэра, где Мошка впервые увидела Лучезару Марлеборн. Вот что имел в виду арфист, когда предложил ей самой пообщаться с Клентом!

Второй горн еле слышно возвестил о начале дня. В комнате на втором этаже хлопнула дверь. Кожаные тапочки прошлепали по плитке.

— Открывайте двери! — Мошка узнала пронзительный голос сэра Фельдролла, похожий на звон натянутой струны. — Если Почтенные услышали наши молитвы и похитители, забрав выкуп, отпустили мисс Марлеборн, она ждет у порога! Если ее там нет… подождем, пока ваш хозяин вернется из счетной палаты.

Значит, мэр провел эту ночь в счетной палате. Мошка решила, что он просто не рискнул доверить кому-то редис с драгоценным камнем внутри.

По коридору протопали шаги, забрякали засовы, щелкнули замки, скрипнула дверь, и холодный сквознячок обдал Мошкину щеку.

— Сэр, никого нет, — сообщили из коридора.

— Этого я и боялся, — буркнул сэр Фельдролл.

Шаги. Мерцающие лучики света. Кто-то ходит кругами у Мошки над головой. Резкая фраза:

— Как вы можете завтракать в такое время?

— Благородный сэр, ситуация угнетает меня не меньше вашего, я лишь иначе реагирую на душевные волнения. Вы ходите кругами и командуете, а я ищу утешения в еде. — Этот голос ни с чем не спутаешь. Эпонимий Клент. Судя по чавканью, сидит в считаных ярдах от нее.

— Утешайтесь же в одиночестве, — процедил сэр Фельдролл. — Всем остальным идти за мной. Проверим, нет ли мисс Марлеборн поблизости. Вдруг она лежит без сил, связана или упала в обморок…

Заскрипели стулья, застучали ноги. Сэр Фельдролл увел из комнаты минимум двух человек. Вопрос, кто остался. Долгое время девочка тихо сидела в подвале, смотрела на крошечный пятачок нарисованного неба и слушала, как Клент без устали орудует ножом и вилкой.

Если в доме мэра завелся шпион, говорить с Клентом надо наедине. Меньше всего Мошке хотелось выдать Ключникам этот тайник. Знай они о секретном ходе, наверняка заперли бы его, чтобы посторонние не шлялись.

Клент сидит в одиночестве? Не факт. Но придется рискнуть, пока взбешенный мэр не вернулся домой.

— Псст! — прошипела она. — Мистер Клент! Сюда!

Скрип ножа по тарелке оборвался. Повисла тишина. Наконец стукнули ножки стула. Раздались осторожные шаги.

— Мистер Клент!

Шаги приблизились. В дырке, куда выглядывала Мошка, пропал свет. Девочка вынула заколку из волос и ткнула в подметку туфли.

— Мистер Клент, я внизу! Под полом!

Туфля рывком убралась. Девочка через дырку разглядела подбородок мистера Клента.

— Мошка? — шепнул он, падая на колени.

От удара Мошку запорошило пылью и высохшими жучками. В дырке показался удивленный глаз и кусок наморщенного лба.

— Мистер Клент, это я! Вы там один?

— Да, сейчас один. Вряд ли надолго. Ты как?.. — Он замолк и покачал головой. Странно было видеть Эпонимия Клента, не находящего слов. В результате он просто изумленно рассмеялся. — Ай да Мошка Май!

— Руки-ноги целы, — спешно ответила Мошка. — Меня били, резали, гоняли по всему городу так, что сердце до сих пор выскакивает из груди. А еще очень хочется есть, хоть плачь…

Лицо Клента исчезло. Шаги туда, шаги обратно. Мошке в глаз посыпались крошки. В дырку пролезла хлебная корка, вымазанная медом, еще одна и еще одна. Мошка торопливо запихивала их в рот.

— Пол бы поднять, — буркнул Клент, — но тут балки толщиной добрых шесть дюймов и каменные плиты. Дитя, как твои дела?

— Фее ошень плохо, — сообщила Мошка с набитым ртом. — Людей сэра Фельдролла перехватили прямо у Сумеречных ворот, скорее всего Ключники. Но похитители с ними не связаны. Похоже, Скеллоу предал Бренда Эплтона и проткнул его ножом, чтобы забрать выкуп. Редис куда-то улетел, и мы носились за ним по всему городу. Лопни мои глаза, если я знаю, где он теперь. У Эплтона нет ни камня, ни Лучезары, только дырка в груди. Но я справилась! Я выяснила, где держат Лучезару! Вот!

— Ты ее нашла? Как? Нет, расскажешь потом. Где она?

— В Желобах есть магазин, где торгуют бочками, рядом с местом, где сбрасывают гробы в Длиннопер. Там напротив раньше был дом свиданий «Совиная голова». Вот в том доме, на верхнем этаже. Но в комнате, где держат Лучезару, нет окон, а единственную дверь стерегут пять головорезов. Придется поработать кулаками, так что пусть сэр Фельдролл отправляет еще людей.

Пока никто не пришел, Мошка рассказала про забег Скелошадей по городу и странные слова Бренда Эплтона. Клент слушал ее с закрытыми глазами.

— Ясно. А сюда ты как попала? Ты в дневном городе?

— Нет, меня не существует! Музыканты показали мне дверь. Тут какой-то подвал, в стенах стоят фигурки Почтенных…

— Спасательный тайник! — воскликнул Клент. — Слышал о таких вещах! Во время Гражданской войны богачи делали у себя в домах тайники, чтобы прятать от ареста родственников и слуг. Молельный угол выбрали, чтобы бедолага внизу тоже участвовал в службе. И с оркестром все ясно! Дневные музыканты играют на сцене, ночные — под полом. Находчиво, ничего не скажешь… Пресвятые песнопения, дитя, ты просто сюда зашла? То есть подземный ход из ночного города ведет прямиком в дом и кто попало может взять и зайти?

— При условии, что он не слишком толстый и готов пожертвовать кожей на коленях, — проворчала Мошка. — Любой, кто знает, где находится дверь, может попасть сюда с ночной стороны.

— Получается… — Клент ронял слова медленно и осторожно, как камешки на хрупкое стекло своих мыслей, — пока мы в этой комнате обсуждали секретные планы, придумывали ловушку для похитителей…

— …они сидели тут и слышали каждое слово! — Мошку пробрал озноб. — Шпион в доме им был не нужен!

— Неудивительно, что наша ловушка обернулась таким фиаско, — подхватил Клент. — Они могли просидеть тут до рассвета, выскочить, схватить юную леди и нырнуть обратно под землю.

Представив, как связанная Лучезара с кляпом во рту целый день лежит в этом подвале и слушает, как наверху обсуждают ее спасение, Мошка испытала приступ сочувствия.

— Похоже, мы выяснили, как секреты утекают из этого дома, — буркнул Клент.

— Не думаю, — нахмурилась Мошка. — Может, Скеллоу подслушивал отсюда, но откуда Ключники узнали про закладку письма и про людей сэра Фельдролла? Мы ведь далеко не все планы обсуждали в этой комнате! Думайте что хотите, но в наших рядах есть шпион Ключников.

— Боюсь, ты права. Хуже того, боюсь, мэр успел растрепать наши секреты целой куче народа. Он доверяет своему управляющему, главному клерку в Комитете Часов, коменданту города. А мне — нет. Если бы не помощь госпожи Бессел, я вообще бы не знал, что происходит. Она, конечно, дамочка свирепая, но тайны щелкает как орехи. Слава Почтенным, она сумела завоевать доверие мэра. Вчера вечером он назвал ее лучшей…

Мошке не довелось узнать, в чем же, по версии мэра, госпожа Бессел лучшая. Хлопнула входная дверь. Через дырку девочка увидела, что Клент встает на колени, будто молится. Мог бы не стараться. Новоприбывшие не обратили на Клента ни малейшего внимания.

— Помогите, помогите! — вопил сэр Фельдролл. — Да закройте же двери, весь город переполошим! Милорд мэр, присядьте! Дайте ему стул!

Вспыхнула суматоха. По комнате заметались встревоженные люди.

— Приведите врача! Скажите, его светлость получил страшные вести, и его разбил паралич. Госпожа Бессел, пошлите за опийной настойкой!

— Страшные вести? — вскочил на ноги Клент. — Звезды-гвозди, что-то случилось с мисс Марлеборн?

— Хуже, хуже! — зловеще прохрипел мэр.

— Что может быть хуже? — возмутился сэр Фельдролл.

Мэр закашлялся, перевел дыхание, поскрипел горлом и заговорил:

— Удача! Удача Побора! Ее похитили!