Тем вечером леди Аманда была на суаре у герцогини Карлайл.

Она улавливала еле заметные признаки надвигающейся катастрофы по бросаемым в ее сторону косым взглядам, по прерывающимся при ее приближении разговорам. Аманда с решительной беспечностью передвигалась между матронами с холодными глазами и вдовами в тюрбанах, чувствуя, как в ее сердце закипает ледяной гаев. Она – супруга близкого приятеля принца, лорда Уилкокса, и дочь графа Гендона, канцлера казначейства. Так что оскорбить ее они не посмеют.

Где-то посреди вечера она с удивлением увидела собственного мужа, который пробирался к ней через толпу. Не питая склонности к обязанностям света и посещениям оперы или театра, что занимало время его жены, Уилкокс, как правило, после обеда отправлялся либо на вечернее заседание в Палату лордов, либо в один из своих клубов.

– Что случилось, дорогой? – спросила она с безмятежной улыбкой, беря бокал шампанского с подноса у проходившего мимо лакея. – Последняя выходка Себастьяна привела к тому, что тебя забаллотировали в Уайтс? Или Бонни высадился в Дувре?

– Баярд говорит, что в полдень его дядюшка нанес нам визит? – Его глаза небрежно обшаривали толпу. – Разве это разумно, дорогая?

– Ладно тебе, Мартин. Неужели ты всерьез полагаешь, что я направила Девлину приглашение, предложив ему спрятаться у нас в каретной под видом одного из лакеев?

– Нет. Не думаю. – На какое-то многозначительное мгновение улыбка покинула его лицо. – Но где же, черт побери, он скрывается?

– Знаешь, он как-то не удосужился упомянуть. Но если я не ошибаюсь в своих догадках, он прячется у той вертихвостки, в которую как дурак влюбился шесть лет назад, сразу по выходе из Оксфорда.

Уилкокс резко повернулся к ней.

– Ты шутишь.

– О нет. – Аманда поставила бокал. – А, леди Бейнбридж. Извини, дорогой.

И она покинула его, оставив обдумывать эту информацию – или не обдумывать, как пожелает.

Себастьян наблюдал, как Лео Пьерпонт останавливает коня перед открытыми дверьми каретного сарая. Февральский вечер рано опустился на улицы Лондона, и в четыре часа и конюшни, и тянущиеся к дому сады окутала темнота.

– Жиль! – крикнул француз. Его голос эхом прокатился в холодной тишине. – Жиль? Ou est tu? – Пауза. – Шарль!

Выругавшись себе под нос, он спрыгнул с седла и повел усталого гнедого в стойло. Зажег фонарь, висевший на стропилах, и окинул взглядом освещенное мягким светом помещение.

– Merde, – пробормотал он себе под нос, и потянулся расстегнуть подпругу.

Скрытый густой тенью, Себастьян наблюдал за ним, прислушиваясь к приглушенному пыхтению мужчины, не привыкшего самолично расседлывать лошадь и ухаживать за ней. Запах теплого масла смешивался с ароматами сена, овса и конского пота. В ближнем стойле беспокойно переступала одна из упряжных Пьерпонта.

Бесшумно достав из кармана оружие, Себастьян подкрался сзади к французу, водившему скребницей но влажному брюху коня, и начал медленно поднимать пистолет, пока дуло не оказалось в нескольких дюймах от уха Пьерпонта. При звуке оттягиваемого курка мужчина замер.

– Двигайтесь очень осторожно, месье Пьерпонт.

Пьерпонт повернул голову. Глаза его сначала сфокусировались на дуле, затем он посмотрел в лицо Себастьяну.

– Где мои конюх и кучер?

– В том месте, где они нас не смогут потревожить. Француз медленно выпрямился.

– Чего вы хотите?

– Хочу рассказать вам одну сказку.

Пьерпонт поднял брови.

– Сказку?

– Да. – Себастьян уселся на тюк сена, небрежно держа в руке пистолет. – Примерно вот такую. Жил-был в одном дворце – скажем, в Виндзорском – старый сумасшедший король.

– Как оригинально.

– И не говорите! Ладно, пока король все больше погружался в бездну безумия, палаты в его Парламенте в близлежащем городе Лондоне обсуждали детали билля, по которому старший сын короля станет регентом, то есть будет править вместо отца.

– Захватывающе. – Пьерпонт прислонился к деревянному столбу и скрестил руки на груди. – Надеюсь, во всем этом есть смысл?

– Я как раз к этому и веду. В этой сказке есть злодей, понимаете ли. Человек по имени Наполеон.

– Конечно. Раз негодяй, так обязательно француз. Себастьян улыбнулся.

– Страна Наполеона воюет со страной нашего старого безумного короля уже двадцать лет кряду, так что понятно, что Наполеон заинтересован в переговорах. Он понимает, что регентство может быть на руку Франции.

– Как же это?

– Да понимаете ли, король всегда придерживался одной группировки в Парламенте, которую мы назовем тори. Как и старый монарх, тори не любят перемен. Они считают, что страна будет сильной, если такие старые институты, как монархия и Церковь, останутся незыблемыми. И поскольку они получают неплохую выгоду от военных действий, то меньше всего им хочется мирного договора с нашим злодеем Наполеоном.

– Война может быть весьма прибыльным делом.

– Кое для кого. Но наш будущий регент, принц, окружил себя людьми, принадлежащими к другой партии. Назовем их вигами. Так вот, эти самые виги смотрят в будущее, а не в прошлое и считают, что для процветания их страны необходимы перемены. Они видят, что эта долгая разорительная война делает богатыми лишь некоторых, а простой народ страдает. Ужасно. Потому они говорят: «Зачем нам воевать? Наполеон в своей стране, а мы в своей. Это мы ему объявили войну. Так почему бы нам не покончить с этим безумием и не заключить мир?»

– Да, вот именно, почему? – натянуто улыбнулся Пьерпонт.

– Наш злодей Наполеон тоже не слишком стремится продолжать войну. Он намерен подписать мирный договор с вигами, когда те придут к власти. Но поскольку он человек умный, ему хочется улучшить свое положение к моменту переговоров. И приходит ему в голову, что надо подыскать рычаги, которыми можно будет воспользоваться для давления на новое правительство, как только наш принц его сформирует. – Себастьян помолчал. – Предположим, новым премьер-министром станет лорд Ф.

На лице француза промелькнуло удивление.

– Продолжайте.

– Наполеон имеет в Лондоне своего помощника. Назовем его Леоном.

Пьерпонт испустил сдавленный смешок.

– Вы не могли придумать получше, месье?

– Уж извините. Как бы то ни было, Наполеон поручает ему найти уязвимые места лорда Ф. У всех есть свои слабости, и для Леона не составляет труда выявить пристрастие лорда Ф. к молодым красивым мужчинам. И Леон составляет план. Он сводит лорда Ф. с молодым клерком, служащим, скажем, в Министерстве иностранных дел. И он устраивает все так, чтобы компрометирующие свидания проходили в комнатах одной из помощниц Леона, страстной юной революционерки, пока безымянной. – Себастьян задумался. – Назовем ее Рэйчел, вы не против?

– Вы сказку сочиняете, вам и придумывать имена.

– Да-да. Как я понимаю, молодой клерк уговаривает лорда Ф. написать несколько весьма компрометирующих любовных писем, которые попадают в руки Леона. Ловушка готова. И негодяям остается только подождать, пока лорд Ф. станет премьер-министром.

– Куда-то вы не туда забрели.

– Не волнуйтесь, – сказал Себастьян, устраиваясь поудобнее. – Понимаете, хотя план и был хитроумен, что-то пошло не так. Рэйчел решила покинуть Лондон. И ей пришла в голову идея украсть компрометирующие письма лорда Фредерика – наряду с другими важными документами, собранными Леоном, – и продать их заинтересованным лицам, скопив таким образом небольшую сумму, которая поможет начать ей новую жизнь. Она дожидается, пока ее сообщник покинет город, выкрадывает документы и начинает торговлю.

Лицо Пьерпонта оставалось непроницаемым.

– Продолжайте.

– К сожалению для Рэйчел, Леон поменял планы. Он возвращается из-за города раньше, обнаруживает пропажу документов и довольно быстро понимает, у кого они. Идет за Рэйчел на назначенную в церкви Сент Мэтью встречу и убивает ее там – очень грязно убивает, чтобы другим его помощникам неповадно было.

Пьерпонт опустил руки.

– Занимательная история, monsieur le vicomte. Вам бы для театра писать. Или сказочки для детей. Но кроме этой фантазии, у вас нет никаких доказательств. И вы даже не понимаете, во что вмешиваетесь. Вы дурак. Вам надо было при первой возможности покинуть Лондон.

Себастьян ухмыльнулся.

– Есть только одна вещь, которую я не могу понять. Аффидевит моей матери, украденный Рэйчел у вас, зачем он вам? Чтобы надавить на моего отца?

Пьерпонт изобразил преувеличенный ужас.

– Alors. Неужели в прошлом вашего батюшки есть что-то такое, что может сделать его податливым?

– И кто теперь дурак? – Себастьян поднял пистолет и направил его в грудь француза. – Зачем это вам?

Пьерпонт пожал плечами.

– Свидетельства грязных грешков значительных людей всегда полезно иметь. – Он посмотрел во тьму за раскрытыми дверьми конюшни.

Однако Себастьян давно уже слышал шаги в саду – крадущиеся, быстрые. Он соскользнул с тюка за спину француза, обхватил его рукой за шею и прижал пистолет к его виску.

– Прикажите им остановиться, – прошептал он. Затем, когда Пьерпонт замешкался, добавил: – Сейчас же.

– Restez-en la, – сказал Пьерпонт.

Шаги замерли.

– Неплохо будет дать им знать, что мы уходим. И даже не думайте что-нибудь предпринять, – добавил Себастьян, когда Пьерпонт снова крикнул в темноту.

– Вы ошибаетесь, понимаете? – бросил Пьерпонт через плечо, пока Себастьян тащил его к выходу.

– В чем именно?

К его удивлению, Пьерпонт рассмеялся.

– Насчет прочего не скажу, – сказал он, когда Себастьян отпустил его и нырнул во тьму. – Но я не убивал Рэйчел Йорк.