— Привет, Гленн! — Я шлепнулась в кресло.— Что за шило у тебя сегодня в заднице?

Высокий агент ФВБ, явно чувствующий себя неуютно, был одет в костюм, и это не сулило ничего хорошего. Его со всех сторон обсели Дженксовы детишки, и это выглядело как ми­нимум странно. И Айви сердито косилась на него из-за компь­ютера, что тоже слегка беспокоило. Но если учесть, что при первой встрече она его чуть не укусила от злости, а он чуть ее не застрелил, можно считать, что все в норме.

Дженкс скрипнул крыльями, и детишки взлетели водово­ротом шелка и воплей через мою этажерку с ведьминскими принадлежностями — у меня даже уши заложило, пока они не вы­летели в коридор и, наверное, наружу через каминную трубу в гостиной. Я Дженкса увидела только теперь — он стоял на подоконнике, возле банки со своими ненаглядными артемиями. Отчего это у пикси больше домашних животных, чем у меня?

Я устало улыбнулась Гленну через стол, стараясь компен­сировать неприветливость своей соседки. Между нами стоял картонный поднос с двумя дымящимися чашками, и теплый ветер из сада гнал прямо ко мне небесный аромат свежего и горячего кофе. И мне неимоверно хотелось одну из них тут же захватить.

Пальцы Айви злобно забегали по клавиатуре, выпалывая спам.

—Детектив Гленн как раз собрался уходить. Верно ведь?

Высокий чернокожий детектив только стиснул зубы. С тех пор, как я его видела, он сбрил бородку и усы, зато обзавелся серьгами-гвоздиками. Мне стало интересно, что про это дума­ет его папочка, но лично я считала, что это прекрасное допол­нение к его облику молодого, способного, следящего за собой сотрудника спецслужбы.

Костюм, конечно, был куплен готовым, но сидел на его очень недурной фигуре, словно по ней был сшит. Туфли, нос­ки которых выглядывали из-под штанин, казались вполне при­годными для бега, если бегать придется. Ну и тренированное тело не подкачало, конечно — грудь широкая, талия стройная. Рукоять пистолета, поблескивающая из кобуры на поясе, при­давала всему облику отличный оттенок опасности.

Так, я же себе нового бойфренда не ищу, — напомнила я себе. У меня бойфренд — лучше не надо, Кистей, да и Гленн мною не интересуется, хотя я уверена, что «попробуй с ведьмой — не отлипнешь». А поскольку я знала, что его отсутствие интереса с предрассудками не связано, мне оно даже нравилось.

Я выдохнула. Пальцы у меня дрожали от усталости. Я пере­вела взгляд с его карих глаз, прищуренных в тревоге и досаде, на кофе.

—А случайно одна из них не мне? — спросила я, и  когда он кивнул, я тут же потянулась за чашкой, от всей души говоря: — Спасибо, спасибо тебе отсюда и до Поворота!

Содрав пластиковую крышку, я сделала первый глоток. Глаза у меня закрылись, и второй глоток я на мгновение задержала во рту. Двойное попадание: горячий, черный, и как раз то, что мне сегодня с утра было нужно больше жизни.

      Айви продолжала стучать по клавиатуре, а Дженкс извинился и  полетел на плач младенца: забрать забытого пиксенка из половника и отнести обратно в садовый пень. Я тем временем вдумалась, что здесь делает Гленн. Да еще в столь омерзительно ранний час. Я же ничего такого не сделала, чтобы ФВБ на меня напустилось... не сделала ведь?

Гленн работает на Федеральное Внутриземельное Бюро — человеческое учреждение, функционирующее на национальном и на местном уровне. ФВБ намного уступает по классу ОВ, Ох­ране Внутриземелья — это такая же организация, только там работают внутриземельцы, — когда дело идет о том, чтобы си­лой утверждать законы. Но в одном предыдущем расследова­нии, где я помогала Гленну, выяснилось, что ФВБ собрало до ужаса исчерпывающую информацию обо всех внутриземельцах, и я даже пожалела, что писала для его отца краткие сводки по каждому виду прошлой осенью. Гленн в ФВБЦинциннати спе­циалист по внутриземелью, а это значит, что у него духу хвата­ет пытаться работать по обе стороны улицы. Это была идея его отца, а поскольку я у этого отца в долгу, я и помогла Гленну по его просьбе.

Но сейчас никто ничего не говорил, и я подумала, что уж лучше я сама чего-нибудь скажу, пока за столом не заснула.

—Что за работа, Гленн? — спросила я, прикладываясь к чашке и надеясь, что кофеин уже скоро подействует;

Гленн встал. Массивные руки поправили именной значок на поясе. На квадратных скулах заиграли желваки, и он глянул на Айви настороженно:

—Я оставлял сообщение на автоответчике. Вы его не получили?

Бархатная глубина его голоса успокаивала не хуже кофе, который он принес, но Дженкс, который в этот момент сунул­ся в дыру для пикси в москитной сетке, резко сделал «поворот кругом».

—   Кажется, Маталина зовет, — сказал он и исчез, оставив в воздухе ленту золотистых искорок. Я посмотрела на эту ленту, потом на Айви. Та пожала плечами.

—   Нет, — ответила я.

У Айви глаза почернели.

—Дженкс! — позвала она, но пикси не показывался.

Я пожала плечами и виновато посмотрела на Гленна.

—Дженкс! — заорала Айви. — Если ты собираешься ткнуть кнопку сообщения, то сначала его запиши, блин!

Я медленно набрала воздуху, но Айви меня опередила:

—Гленн, Рэйчел сегодня еще не ложилась. Может, ты мог бы заехать около четырех?

—Тогда моргу придется менять часы работы, — возразил он. — Мне жаль, что мое сообщение не дошло, но вы не могли бы все-таки взглянуть? Я думал, вы потому еще и не спите.

От досады и раздражения у меня даже плечи свело. Я уста­ла, все болит, и мне очень не нравится, что Айви пытается ко­мандовать моими делами. Ощутив внезапный приступ злости, я встала.

Айви подняла голову — овальное лицо в раме  новой стрижки:

—Куда ты собралась?

Я взяла сумку, заранее упакованную разными зельями и амулетами, резким движением насадила крышку на свой кофе.

—Очевидно, в морг. Мне случалось не ложиться достаточ­но поздно.

Но не после такой ночи, как сегодня! Я молча стянула браслет с ножки рыбкиного аквариума и застегнула на руке. Гленн медленно встал, настороженно при­гибаясь. Однажды он меня спросил, как это я живу с Айви при той угрозе, которую она представляет для моей жизни и сво­бодной воли, и хотя я знала ответ, сказать ему правду — значи­ло бы усилить его тревогу, а не ослабить.

—Боже мой, Айви, — ответила я, зная, что он нас анализи­рует и оценивает профессионально. — Лучше я сейчас съезжу. Считай, что это моя сказка на ночь.

Я вышла в коридор, стараясь припомнить, где оставила босоножки. Ага, в прихожей. Айви из кухни сказала:

—  Вообще-то ты не обязана хвататься за любую работу, как только ФВБ пальцем шевельнет.

—  Точно! — рявкнула я в ответ, поглупев от усталости. — А добыть бабок, чтобы церковь освятить заново, обязана!

Шаги Гленна у меня за спиной сбились с ритма.

—Церковь осквернена? — спросил он, когда мы вышли в святилище, где было светлее. — Что случилось?

—Небольшой инцидент.

В прихожей была приятная полутьма, и я вздохнула, влезая в  босоножки и открывая тяжелую дверь. О, боже мой, подумала я, щурясь на пылающее солнце позднего июльского утра. Не удивительно, что я в эти часы предпочитаю спать. Птицы орут так, что в ушах звенит, и уже жара. Знала бы — надела бы шорты.

Я оступилась на крыльце, и Гленн взял меня за локоть. Не закрой я чашку крышкой, сейчас бы расплескала кофе.

—  Не жаворонок? — спросил он меня, сочувственно под­дразнивая, и я выдернула руку.

—  Дженкс! — крикнула я, ступив уже на потрескавшийся тротуар. Накосячил, так пусть со мной едет. Увидев припаркованный у тротуара джип Гленна, я заколебалась. — Давайте на двух машинах поедем, — предложила я, не желая, чтобы меня видели в машине ФВБ, когда я могла проехаться на своей красненькой с откидным верхом. Жарко, и верх можно будет убрать.

Гленн усмехнулся:

—Это без прав-то? Не выйдет.

Шорох моих подошв стал медленнее, я глянула на своего спутника искоса. Мне не нравилось веселье этих темных глаз.

—Черт побери, как ты узнал?

Он открыл для меня пассажирскую дверцу:

—Я же вроде бы в ФВБ работаю? Наша служба наблюдения каждый раз, когда вы выезжаете в магазин за продуктами, ставит помехи. Потому что если вас поймают за рулем без прав, ОВ вас тут же упрячет за решетку, а нам приятнее, когда вы разгуливае­те по улицам. От этого бывает для нас польза, миз Морган.

Я залезла на переднее сиденье и поставила на колени сум­ку. Я не знала, что ФВБ вообще хоть слышало об этом, а не то что отвлекает от меня ОВ.

—Спасибо, — тихо сказала я, и он закрыл дверь, хмыкнув в ответ что-то утвердительное.

Он прошел перед машиной, пока я пристегивалась. Внутри было душно, и я попыталась опустить стекло. Мотор еще не был включен, но я злилась. Кофе я всунула в держатель и продолжа­ла возиться с окном, пока Гленн не втиснулся на водительское сиденье и не глянул на меня. Я как раз хмурила лоб от досады.

—  Так нечестно, Гленн, — сказала я. — Они не имели права отбирать у меня права. Они ко мне придираются!

—  Да пойдите вы снова на курсы и закройте вопрос.

—  Но это несправедливо! Они нарочно осложняют мне жизнь!

—  Подумать только! — Он вставил ключ в зажигание, выта­щил из кармана солнечные очки и надел, мгновенно увеличив показатель собственной крутости раз в десять. На лице отрази­лось облегчение, разгладились морщины прищура. Он посмотрел вперед, на улицу, обсаженную почти восьмидесятилетни­ми деревьями. — А чего вы ожидали? Вы им дали повод, они за него ухватились.

Я вздохнула раздосадованно. Ну, проехала я на красный свет. Так он красным только в последний момент стал! И од­нажды чуть превысила скорость на федеральной дороге. Но тог­да я должна была подставить машину, чтобы мой бывший бой-френд в нее врезался на грузовике, а надо было это, чтобы один вампир мог начать существование в виде нежити. Как-нибудь это стоило нескольких штрафных очков. Кроме вампира, все остались живы — а он сам хотел умереть.

Я снова застучала по кнопке, и Гленн понял намек. Стекло с жужжанием пошло вниз, теплый воздух проник внутрь, заме­няя запах моих духов ароматом скошенной травы.

—Дженкс! — крикнула я, когда Гленн тронул машину с места. — Поехали!

За рокотом большого автомобиля не было слышно стреко­та крыльев Дженкса, влетевшего внутрь.

—   Ты меня прости за то сообщение, Рэйч, — пробормотал он неразборчиво, приземляясь на зеркало заднего вида.

—   Не парься, — ответила я и высунула локоть в окно, не желая, чтобы он углублялся в этот вопрос. Мне самой от брата за такое доставалось не раз, и я знала, что он не нарочно.

Я устроилась поудобнее на сиденье, а Гленн вырулил на пустую улицу. Она так и будет пуста примерно до полудня, ког­да начнет просыпаться большинство обитателей Низин. В этот ранний час пульс у меня бился медленно, дневная жара наве­вала сон. Машина у Гленна была такая же аккуратная, как он сам: ни пятнышка от кофейной чашки, ни клочка бумаги на идеально чистом полу или на заднем сиденье.

—Ну-у, — протянула я, зевая, — так что там в этом морге — кроме того, конечно, что там всегда есть?

Гленн посмотрел на меня, притормаживая около знака «стоп».

— Суицид. Но это убийство.

Уж конечно, убийство. Я помахала джипу ОВ за разросши­йся кустами, потом пальцами показала «заячьи ушки» маленькому вервольфу в камуфляже: посапывая на скамейке, он приглядывал за этим джипом. Вервольфа звали Бретт, его вышибли из стаи, когда он не смог меня похитить несколько месяцев назад, и потому он навязывался в стаю непременно ко мне. Некий извращенный смысл тут присутствовал: я натянула нос его альфе, значит, я сильнее.

Моему собственному альфе дела до него нет — Дэвид вооб­ще не хочет иметь стаи. Вот почему он со скандалом вышел из системы и завел фиктивную стаю с ведьмой, чтобы сохранить работу. Так что Бретт остался прозябать на окраине моей жиз­ни, ища способа в нее проникнуть. Лестно, конечно, чертовс­ки, но и достает сильно. Придется, наверное, поговорить с Дэ­видом. Иметь в своей жизни Бретта с его военизированной упо­рядоченностью — совсем неплохо при моей безалаберности, а Бретту действительно нужен кто-то, на кого равняться. Так обычно вервольфы в стаи и сбиваются. Возражения Дэвида, будто Бретт хочет выслужиться перед своим прежним альфой, шпионя за мной и выясняя, сохранила ли я тот вервольфовс-кий артефакт, что и был причиной похищения, — полная чушь. Все убеждены, что он упал с Макинакского моста, хотя на са­мом деле он лежит у Дэвида в кошачьем лотке.

Дженкс прокашлялся, и когда я посмотрела на него, он по­тер пальцы международным жестом, означающим деньги. Я вслед за ним посмотрела на Гленна.

—Эй, — окликнула я его, повернувшись на сиденье. — Эта работа платная?

Гленн улыбнулся. Я в раздражении повысила голос:

—Я спрашиваю: мне заплатят?

Посмеиваясь, фэвэбешник глянул в зеркало заднего вида и кивнул на Бретта.

—   А что... — начал он, но я перебила:

—   Он хочет в мою стаю, а Дэвид упирается. Так что такого важного в том теле, что я должна на него смотреть? Детектив из меня хреновый, я на другом специализируюсь.

Угловатое лицо Глен на стало резче от не дававшей ему по­коя мысли. Он посмотрел на меня, отведя глаза от вервольфа на скамейке.

—Она вервольф. ОВ говорит — самоубийство, а я думаю, это убийство, которое они хотят прикрыть.

Воздушный поток подбрасывал высунутую в окно руку, ветерок приятно холодил еще мокрые от душа волосы, браслет прохладно скользил по коже. ОВ прикрывает убийство? Тоже мне невидаль, Дженкс был доволен и молчалив, поскольку мы уже работали, и вопрос о деньгах тоже уже возник, хотя еще и не решился.

—   Стандартный гонорар консультанта.

—   Пятьсот в день плюс расходы, — сказал Гленн, и я рассмеялась:

—   Вдвое попробуй предложить, любитель кетчупа. Мне еще страховку платить.

И церковь освящать заново, и гостиную ремонтировать. Гленн на секунду отвлекся мыслями от дороги, не отводя от нее глаз.

—За два часа вашего времени это сколько выйдет? Двести пятьдесят?

Черт, он хочет почасово. Я нахмурилась, а Дженкс почти совсем перестал шевелить крылышками. Так, пожалуй, хва­тит заплатить за панели и ремонтникам, чтобы их установи­ли. Может быть.

—О'кей, — сказала я, копаясь в сумке в поисках календа­ря-органайзера, что подарила мне Айви в прошлом году. Даты в нем, конечно, уже не совпадают, но страницы пустые, а мне где-то нужно учитывать свое время. — Но счет будет предъяв­лен по пунктам.

Гленн усмехнулся.

—Что такое? — спросила я, щурясь от то и дело заглядывающего в окно солнца.

Он пожал плечами.

—Очень вы... организованная, — ответил он, и Дженкс хихикнул, а я махнула рукой и тыльной стороной кулака стукнула Гленна по плечу.

—Ах, так? Вот за это тебе больше кетчупа не будет, — бурк­нула я, сгорбившись, и у него пальцы напряглись на руле. Зна­чит, в больное место попала.

—Да не переживай, Гленн, — поддразнил Дженкс. — Ско­ро Рождество, я тебе подарю банку такого жаркого джалапеньо, что у тебя глаза на лоб вылезут — это если Рэйчел переста­нет тебя помидорами снабжать.

Гленн покосился на меня:

—Ну, вообще-то у меня есть список, — сказал он, копаясь во внутреннем кармане, и вытащил оттуда полоску бумаги, исписанной его узнаваемым отчетливым почерком. У меня брови поднялись до макушки, когда я его прочла; острый кетчуп, пи­кантный соус барбекю, томатная паста и сальса. Как обычно.

—   Тебе ведь нужна пара наручников? — спросил он несколь­ко нервозно.

—   Ага, — ответила я, резко проснувшись. — Но если най­дешь те липучки, которыми ОВ связывает лей-линейщиков, чтобы они не могли подключиться к линии, это будет класс.

—   Подумаю, — ответил он, и я удовлетворенно кивнула го­ловой.

Хотя по напряженной шее Гленна было видно, как ему не­ловко выменивать полицейское снаряжение на кетчуп, меня за­бавляло, что человек весьма прямолинейный и стоический стес­няется зайти в магазин, где продаются помидоры. Человечество от них шарахалось как от чумы, и это можно понять: именно помидор был носителем вируса, который истребил приличную часть их населения сорок лет назад и вывел на свет сверхъесте­ственные виды, ранее прятавшиеся просто из-за подавляющей численности человечества. Но однажды Гленна заставили есть пиццу, настоящую пиццу, а не картон под соусом «Альфредо», что подают людям. И так началось его неудержимое падение.

Я не стану его этим доставать, потому что у каждого из нас есть свои страхи. Гленна пугает, что его тянет к такому, отчего прочее человечество отшатывается в отвращении — ну и что? Это не самая большая из моих проблем. А если в результате я заполучу липучки, которые в один прекрасный день могут спасти мне жизнь, — подумала я, откидываясь на кожаную спинку, — то имеет смысл этот секрет хранить очень хорошо.