Близнецы родились в начале лета — мальчик и девочка, как и предсказывала Пламя. Оба они были крохотные, но крепкие и здоровые. У мальчика, которого назвали Голубой Волк, среди черных волос иногда встречались ярко блестевшие рыжие, а глаза были настолько густо-синими, что казались почти черными Небесное Сияние — выбрать имя для которой было позволено Пламени — имела более светлую кожу и золотистые волосы матери, что создавало необыкновенный контраст с глазами цвета оникса, доставшимися ей от отца.

Пока Пламя приходила в себя после родов, которые, несмотря на двойную нагрузку, прошли необыкновенно легко, все племя праздновало это необычное событие. Как и предупреждал ее Ночной Ястреб, рождение близнецов считалось среди индейских народов большой редкостью, и, как он предсказал, статус Пламени возрос еще больше.

Вскоре она окончательно поправилась и занялась своими обычными делами. Нося близнецов, она еще больше округлилась, чем с Облаком Войны, и теперь радостно замечала, что возвращается в свою прежнюю форму. Ночной Ястреб изготовил легкую колыбельку, в которую вмещались двое, и Пламя могла носить их на спине.

Он также оказывал ей большую помощь в уходе за детьми. Часто, когда Пламя была занята с близнецами, он, отправляясь по своим делам в поселение, забирал с собой Облако Войны. Мальчик не знал, что и подумать о двух крошечных захватчиках, которые узурпировали его привилегированное положение в хижине, отнимая у него внимание матери. Но дополнительное внимание отца помогло ему справиться с ревностью.

Пламя и Ночной Ястреб едва сдерживали смех, наблюдая за возросшим чувством ответственности Облака Войны, которому указывали, насколько меньше его и слабее новорожденные мальчик и девочка, которых он теперь должен был воспитывать и защищать.

— Если мы не будем за этим следить, Облако Войны вырастет таким же тщеславным, как и его отец, — предупреждала с насмешливым блеском в глазах Пламя.

— По крайней мере, будем надеяться, что он вырастет таким же мудрым и храбрым, — парировал со знакомой усмешкой Ночной Ястреб.

— Какой скромный у меня муж! — вторила ему Пламя.

— Вождю не следует быть скромным. Он должен быть отважным и решительным, — сказал он, поглаживая ее яркие волосы.

Она смерила его оценивающим взглядом и сказала:

— Неплохо еще, если он также высокий, стройный и симпатичный.

— Разве ты не самая счастливая женщина на свете — оттого что имеешь такого мужчину? — спросил он.

— Ты, мой дорогой муж, самый лучший человек на свете, — заключила она, — а я и впрямь самая счастливая женщина. —

В течение лета шайены пополняли запасы еды, занимаясь охотой на бизонов, а также совершили несколько рейдов в форты, расположенные по Паудер Ривер. Ранее, весной, еще до рождения близнецов, белые снова пригласили их на переговоры в форт Ларами. Правительство Соединенных Штатов было очень озабочено не прекращавшейся войной с индейцами, особенно после кровавой резни, в которой погиб отряд Феттермана. Индейцы заманили в ловушку недалеко от форта Фил Кирни более восьмидесяти кавалеристов, и ни один солдат не вернулся живым.

Теперь белые снова хотели начать переговоры о мире, но Ночной Ястреб был против этого. К этому времени шайены объединились с племенем сиу, во главе которого стоял Красное Облако, и заявили, что, пока белые не уберутся с берегов Паудер Ривер подобру-поздорову, мира не будет. Поэтому они не принимали участия в переговорах, а занимались охотой, подготавливая запасы на зиму. Потом они узнали, что переговоры ничем не закончились, кроме пустых обещаний белых.

Дважды в то лето Пламени являлись видения о том, что рейды индейцев в форты закончатся неудачно и многие воины будут убиты. Прислушиваясь к ее предсказаниям, Ночной Ястреб отказался участвовать в этих двух рейдах, убеждая остальных вождей присоединиться к нему. Одни послушались, другие — нет. И вновь ее видения подтвердились, но никто из воинов Ночного Ястреба не пострадал.

Один инцидент, произошедший в то лето, остался b памяти племен надолго. Обеспокоенные тем, что белые люди начали прокладывать по их лучшим охотничьим угодьям железные рельсы, по которым двигались вызывавшие страх Железные Кони, воины долго думали, как им избавить себя от этой напасти. После множества неудачных попыток они выработали план, который в конце концов сработал. Индейцы разобрали рельсы и стали ждать, что произойдет дальше. Поезд соскочил с рельсов, и его деревянные вагоны опрокинулись.

Индейцы обыскали их и обнаружили внутри запасы провизии, одежды и всякого добра, а также несколько баррелей виски. Выпив изрядную долю виски, воины нарядили своих коней в яркие одеяния и стали, как маленькие дети, с криками и гиканьем скакать по равнине. На следующее утро они катались по земле от головной боли, а их жены укоризненно качали головами, смеясь над их глупостью.

Пламени удалось спасти кусок желтого полотна, украшавшего коня Ночного Ястреба, она поблагодарила его за кофе и сахар, которые он ей принес, и прочитала ему целую лекцию про дьявольскую сущность крепких напитков. Затем она оставила его один на один со своей головной болью и отправилась к Сияющей Звезде, чтобы обсудить с ней ребячество их мужей.

Осенью, как раз перед тем как выпал снег, правительство снова начало переговоры с племенами. На этот раз вести их был уполномочен генерал Шерман, но и его усилия оказались тщетными. Племя сиу, во главе которого стоял Красное Облако, и многие другие, согласившиеся с ним, включая Ночного Ястреба, дали тот же ответ, что и раньше. Они начнут переговоры только тогда, когда солдаты уберутся с их земель. Уезжая, Шерман объявил племенам, что весной он вновь вернется для переговоров.

Пламя же сосредоточилась на своих семейных заботах. Дети росли, и она шила для них новую одежду, не забывая при этом себя и Ночного Ястреба. В хижине всегда хватало работы, но она бралась за нее с удовольствием. Радость переполняла ее сердце, когда она наблюдала за своим семейством.

Дети были ей в радость. Когда Облаку Войны исполнилось три года, она стала учить его английскому, так же как учила когда-то Ночного Ястреба. Ее дети должны унаследовать все, что им положено благодаря крови белых людей, которая перешла к ним от матери и течет в их жилах Эти знания когда-нибудь могут спасти им жизнь, и Пламя чувствовала себя обязанной обучить их всему, что знала.

Близнецы уже начали ползать, и Пламя должна была постоянно следить за тем, чтобы они чего-нибудь не натворили. Все, что они хватали своими крохотными пальчиками, тут же оказывалось у них во рту. Голубой Волк уже успел опробовать крепость своих зубов на пушистом хвосте Бандита, когда енот мирно спал зимней спячкой в своей норке, после чего получил полный рот меха и сильную царапину от потревоженного зверька. Больше малыш не трогал его.

Небесное Сияние умудрилась каким-то образом залезть в корзину с ягодами и съесть их столько, что всю ночь мучилась животом и слабостью кишечника Пламя всю ночь носила девочку на руках, завернув в пеленку, изготовленную из желтой ткани. Остальные матери в племени спокойно относились к тому, что их дети бегали без одежды, но Пламя собиралась изменить этот обычай, считая, что дети должны быть одеты.

Когда она настояла, что Голубой Волк также должен быть одет в ярко-желтые штаны, Ночной Ястреб чуть не сгорел от стыда за своего младшего сына. Какой позор для сына вождя! Но Пламя лишь искоса посмотрела на него и посоветовала сосредоточиться на обязанностях воина и вождя, оставить ей самой решать вопросы по дому Она устала от того, что ее дети — то один, то другой — постоянно пачкали себя, свою одежду, свою постель. Ночной Ястреб ничего больше не сказал.

Дважды еще за ту долгую холодную зиму Пламя должна была лечить раны своего мужа. Но даже проклиная эту бессмысленную войну, она была счастлива тем, что ни одна из ран не оказалась смертельной. В первый раз Ночной Ястреб вернулся домой с дырой от пули в бедре, что заставило его какое-то время провести в постели.

Вскоре после этого случая лошадь Ночного Ястреба поскользнулась на льду и упала, подмяв его под себя. Несмотря на два сломанных ребра и вывихнутое левое плечо, Ночной Ястреб продолжил командовать воинами в сражении, переживая только от того, что вынужден был убить своего любимого скакуна, поскольку тот при падении сломал ногу.

— Трудно будет найти ему подходящую замену, — недовольно заметил он, растирая свое плечо. — Это был редкий конь.

Пламя уложила Небесное Сияние спать и подошла, чтобы помассировать мужу плечо»

— Тогда, мой дорогой муж, помолись, чтобы ничего подобного не случилось со мной, потому что меня будет заменить еще труднее, чем коня, — прошептала она ему на ухо.

Индеец рассмеялся:

— Я обыщу всю землю, но не найду женщины столь упрямой, как ты, Голубые Глаза. Хотя я сомневаюсь, что мы должны будем покончить с тобой из-за сломанной ноги. Правда, пока ты будешь выздоравливать, мне для выполнения твоих обязанностей придется обзавестись другой женой.

— Я застрелю тебя твоими же собственными стрелами, Ночной Ястреб, даже если ты только подумаешь о том, чтобы привести сюда другую жену.

Несмотря на сильную боль в плече и в ребрах, он крепко прижал ее к себе и поцеловал.

— Никогда, мои Голубые Глаза. Никогда, — пообещал он.

Чуть позднее он уложил ее на циновку, и, извинившись за ранения, предоставил ей проявлять инициативу в их любовной игре.

Шерман, как и обещал, вернулся в мае, но переговоры по-прежнему не двигались с места. Племена упрямо отказывались начинать их до тех пор, пока солдаты не оставят форты, построенные вдоль Паудер Ривер. Правительство настаивало на подписании мира с индейцами, и руки Шермана были связаны. Поэтому ему ничего не оставалось делать, как приказать очистить эти три форта: форт Рено, который сначала назывался фортом Коннор, форт Фил Кирни и форт С. Ф. Смит. Это было сделано в середине лета, и индейцы с вершины холмов наблюдали, как солдаты укладывают свои пожитки на лошадей и уезжают из фортов. Чтобы они туда не вернулись, индейцы подожгли форты, отпраздновав тем самым свою победу. Мирный договор был подписан только в ноябре, и мир снова воцарился на земле индейцев.

Вероятно, это была лишь короткая передышка, но Пламя была довольна, так как ей явилось видение об этом времени мира между индейцами и солдатами. Теперь племена могли возвратиться к охоте и домашним делам, не опасаясь нападений солдат. Теперь ее муж-воин будет проводить больше времени с ней и с детьми. У Ночного Ястреба появится время, чтобы обучить Облако Войны ездить на лошади, сделать для сына лук и стрелы и научить ими пользоваться. Он лучше узнает своих младших детей, а они — его. И жизнь снова будет прекрасна — по крайней мере, какое-то время.

Тот мир, который Пламя увидела во сне, был миром между индейцами и солдатами. Но она не увидела того, что не занятые войной с солдатами племена обратят свое оружие против других племен, своих старых врагов. Задолго до того как белые люди вступили на их земли, племена воевали друг с другом. Одни из них были верными братьями, помогая друг другу во всем, другие же — были смертельными врагами. Через многие поколения передавалась эта вражда, и поскольку в племенах всегда были воины, то всегда существовал и враг, с которым они сражались.

Пока Ночной Ястреб тренировался со своими друзьями-воинами, планировал охоты и рейды, Пламя могла немного расслабиться. Они находили время вместе посмеяться и даже поиграть. Иногда она брала детей и отправлялась смотреть, как Ночной Ястреб тренирует своего нового скакуна. Они гуляли, беседовали, наслаждались жизнью и друг другом.

И так было во многих деревнях. Семьи и друзья вновь воссоединялись, некоторые отправлялись в соседние племена — посетить своих родственников, которых они не видели многие месяцы. Свадьбы и рождения детей праздновали очень пышно, и тень смерти не омрачала эти церемонии. Жены не находились в постоянной тревоге, что их мужья будут убиты или ранены, что они скоро останутся вдовами, а их дети будут расти без отцов. Соревнования на ловкость, игры вновь стали популярны среди соплеменников Они чувствовали себя безопаснее, увереннее, счастливее. Может, поэтому, когда произошло нападение, для всех оно было полной неожиданностью.

Шайены перебрались на зимнее поселение, и какое-то время все было спокойно. Зима на этот раз была добрее — без пронизывающих ветров, жестоких морозов и глубокого снега. Охотники ради развлечения могли отправиться на охоту. Пищи еще было достаточно. Духи улыбались своим детям, послав им мягкую зиму.

Воины организовали охоту на медведя. Целыми днями они точили оружие и разрабатывали стратегию. Они пригласили мужчин из соседних племен присоединиться к ним и провели по этому поводу специальную церемонию. В конце концов воодушевленные, они выступили в поход, напоминая Пламени юношей, впервые отправляющихся на вечеринку. В предыдущие годы у них не было времени для подобных занятий, но теперь они могли компенсировать его сполна. Только несколько мужчин не приняли участия в охоте. Они были или слишком молоды, или слишком стары. Остались и те, в чьи[ обязанности входило защищать женщин и детей.

Не прошло и нескольких часов с тех пор, как мужчины покинули деревню, как в нее ворвалась банда юте. Это была небольшая группа воинов, с криками и гиканьем, в боевой раскраске мчавшаяся к центру деревни. В деревне начался хаос: женщины с криками бежали, стараясь собрать своих детей и прикрыть их от свистевших в — воздухе стрел. Те мужчины, которые остались, в отчаянной попытке бежали за оружием, чтобы исполнить свои обязанности защитников. Как только горящие стрелы попадали в хижины, те вспыхивали ярким пламенем.

И в центре всего этого была Пламя, старавшаяся подавить охвативший ее ужас. Она не знала, куда бежать, где спрятаться от этого ужаса, разразившегося над ее народом. В воздухе слышны были вскрики, близлежащие хижины горели. Она притаилась в своей хижине, только ножом и принадлежавшим Ночному Ястребу копьем защищая троих своих детей. Не зная, что предпринять дальше, она спрятала их под покрывалами, наказав дрожавшему Облаку Войны смотреть за малышами и не вылезать ни в коем случае.

Она с ужасом увидела, как стрела вонзилась прямо в лоб Совиных Глаз. Старый шаман упал, и в его череп глубоко вошел томагавк. Убивший его воин юте слез с лошади и снял с шамана скальп. Пламя отвернулась, и ее вытошнило на землю. Пытаясь прорвать темную завесу, туманившую ее взор, она подумала: «Я не должна потерять сознание! Я должна защитить своих детей!»

Другой воин юте напал на женщину, пытающуюся спастись бегством. В отчаянии Пламя закрыла глаза, увидев, как маленький мальчик был раздавлен копытами лошади.

Открыв их, она увидела двух воинов юте, направлявшихся к ее хижине. Один из них слез с лошади и с ужасной усмешкой, делавшей его лицо похожим на маску, подошел к ней. Пламя разъярилась. С криком она хотела метнуть в него копье, но всадник оказался быстрее ее. Он схватил копье и, вырвав его у нее из рук, откинул в сторону.

Навалившись на Пламя, он связал ей руки и, кричащую и извивающуюся, вытащил из хижины, передав ее другому воину, ждавшему его на лошади. У нее потемнело в глазах, когда ее швырнули на седло перед воином юте, но она все равно продолжала сопротивляться. Она пыталась его ударить и в бессильной ярости вцепилась зубами ему в бедро, стараясь ногтями — расцарапать его ногу. Радость от его крика была короткой — всадник пришпорил лошадь, и ей перестало хватать воздуха.

Оглянувшись в беспокойстве на свою хижину, где были спрятаны дети, Пламя закричала от невыразимого ужаса, увидев, как первый воин поднес факел к внешней обшивке хижины. Дым повалил от края хижины, который стал потихоньку оседать. Он поджигал хижину с ее детьми внутри! Образ крохотных обугленных тел пронесся перед глазами Пламени.

— Нет!

Это был крик ее души. С силой, рожденной от страха и ненависти, она вывернулась и упала с лошади. Прежде чем ее нога коснулась земли, она уже бежала — с расширенными от ужаса глазами она неслась к своей горящей хижине и оставшимся там детям.

Сильный удар остановил ее. Она упала на колени. Перед глазами ее замелькали круги, а голову будто разрубили на две части. Она все еще пыталась добраться до своих детей, ползком, цепляясь ногтями за землю, когда вдруг реальность стала куда-то уплывать. Сильные руки схватили и оттащили ее. Последнее, что осталось в ее сознании, были языки огня — красные, оранжевые. Пламя потеряла сознание.