Наконец 20 мая португальский флот прибыл в Каликут. В этих широтах была зима, и поэтому в порту почти не было иностранных судов, которые приходили сюда в большом количестве летом. Весть о прибытии странных чужестранцев вызвала в городе настоящую панику. Жители сгорали от нетерпения узнать, кем были и откуда прибыли они. В их появлении все было странным, необычным и подозрительным: время самое неподходящее для навигации в этих местах; сам внешний вид кораблей, их паруса, оснастка и судовождение были непохожими на те, к которым там привыкли. Не меньшее нетерпение и любопытство испытывал и Васко да Гама, которому хотелось поскорее познакомиться со страной, в которую он прибыл. Поэтому он направил к правителю (саморину) Каликута одного дегрёдаду (его звали Жуан Мартинш) со своим личным посланием. Ж. Мартинша окружила толпа любопытных, которым казалась странной его одежда, свидетельствовавшая о том, что он не был мавром, как они сначала предположили. Поскольку дегрёдаду Ж. Мартинш не говорил ни на одном восточном языке, его привели в дом мавра Монсайде — уроженца Туниса, жившего в Каликуте и знавшего испанский язык. Узнав, что дегрёдаду португалец, Монсайде сказал ему по-испански: «Какой дьявол принес тебя сюда? Кто привез тебя?» На этот вопрос португалец ответил: «Мы ищем христиан и специй».

Таковы были первые слова, произнесенные европейцем в Индии, и это задокументировано. В этой встрече Запада с Востоком примечательно, что Восток представлен мусульманином из Туниса, который говорит по- испански, но не на хинди. А Запад — преступником (дегрёдаду). Эти люди сыграли историческую роль в установлении португало-индийских межкультурных контактов.

Комментируя этот диалог, французский исследователь Пьер Шону писал, что это «исполненная значения встреча. Она свидетельствует о столкновении, начиная с конкуренции, которой она положила начало, двух систем коммуникации» — традиционной средиземноморской, в которой мусульмане служили посредниками, и новой, представленной португальцами, приплывшими по морскому пути вокруг мыса Доброй Надежды.

Монсайде оказал Жуану Мартиншу гостеприимство в своем доме, угостил его ужином — булочками из пшеничной муки и медом. Когда Жуан Мартинш собрался возвратиться на корабль, с ним захотел пойти и Монсайде. По версии Г. Коррейа, поднявшись на корабль, Монсайде сказал в присутствии Васко да Гамы и других капитанов: «Слава Богу, который вас сюда привел». Если верить А. Велью и Каштаньеде, он добавил еще такую фразу: «Вы должны принести этому Богу много рубинов, много изумрудов, много благодарностей за то, что он привел вас на землю, где есть любые специи и драгоценные камни и все богатства мира».

После этого состоялась обстоятельная беседа Монсайде с Васко да Гамой, во время которой мавр уверял командующего, что он всегда был другом португальцев и старался оказывать им услуги.

Васко да Гама спросил Монсайде, каков характер короля Каликута, окажет ли он гостеприимство посланцам короля Португалии и согласится ли он дать ему специи, которыми он хотел загрузить свои корабли. Мавр ответил, что король Каликута — хороший человек с мягким характером, однако очень высокомерен, и он, конечно, примет Васко да Гаму как посла иностранного короля. В то же время Монсайде посоветовал ему объявить, что португальцы прибыли в Индию с торговыми целями и привезли с собой товары для обмена, ибо самый большой доход король Каликута получает от пошлин, взимаемых его таможнями.

Вскоре Васко да Гама направил к королю (саморину) Каликута Фернана Мартинша и Монсайде. Прибыв во дворец саморина, они сообщили ему о прибытии в Каликут посольства короля Португалии. Благосклонно приняв посланцев, саморин щедро одарил их подарками, дав каждому из них дорогие шелковые и хлопчатые ткани. Саморин спросил Фернана Мартинша, кем был этот король и где находится его государство. Выразив удовлетворение ответами португальца, он велел передать Васко да Гаме, что он должен перевести корабли из Каликута в Пандаране, поскольку там есть более удобная стоянка, и направил лоцмана, который мог отвести корабли на новую якорную стоянку.

Васко да Гама подчинился этому требованию саморина, но предпочел поставить флотилию не в порту, как рекомендовал лоцман, а в более отдаленном месте. Опыт, осторожность и подозрительность побуждали Васко да Гаму не верить ласковым словам и убаюкивающим знакам внимания и гостеприимства восточных правителей.

Вскоре Васко да Гама получил приглашение от саморина, который ждал его в своем дворце. Командующий тотчас же собрал совет, на котором другие капитаны высказались резко против визита Васко да Гамы к саморину, считая, что это было бы опасной и рискованной авантюрой. Они высказали мнение, что он не должен подвергать себя такой опасности, так как в случае, если в Каликуте замышляется предательство, флот останется без командующего и все предприятие окажется на краю неотвратимой гибели. Паулу да Гама, Н. Коэлью и другие выразили уверенность, что мавры готовили заговор с целью воспрепятствовать установлению хороших отношений между саморином и португальцами. При этом Паулу да Гама ссылался на то, что мавры всюду питают неприязнь к португальцам, в чем у них была возможность убедиться в Мозамбике и Момбасе. Он не без оснований утверждал, что, поскольку мавры хорошо знают, что португальцы прибыли в Каликут с намерением торговать, они приложат все усилия для того, чтобы помешать торговым конкурентам и сохранить в своих руках монополию на торговлю специями. По мнению Паулу да Гамы, мавры постараются лишить жизни Васко да Гаму и погубить всех прибывших в Каликут португальцев. Из всего сказанного Паулу да Гама сделал вывод — и с ним согласились другие офицеры, — что Васко да Гама не должен идти на личную встречу с саморином, а сначала необходимо направить к нему свое посольство.

Однако Васко да Гама резко возразил брату и тем, кто отговаривал его от личной встречи с саморином. Он сказал, что для него чрезвычайно важно войти в личный контакт с королем Каликута и получить от него специи и другие товары, которые по прибытию в Португалию были бы бесспорным доказательством открытия морского пути в Индию. Бесстрашный командующий твердо заявил, что, даже несмотря на риск для его жизни, он принял решение увидеться с королем Каликута, поскольку его жизнь не имеет никакой ценности, если он должен купить ее ценой своей чести. Он сказал, что скорее предпочтет подвергнуться наибольшим опасностям, чем вернуться и предстать перед доном Мануэлем, не завершив уже перед самым концом предприятие, которое он ему поручил. Васко да Гама привел еще тот довод, что опасность не столь велика, как ее изобразили выступавшие офицеры, ибо король Каликута крайне заинтересован в увеличении своей торговли, от которой он получает большие прибыли. И если даже мавры плетут интриги и готовят заговор против португальцев, которых они ненавидят и боятся, то те три дня, которые Васко да Гама будет находиться в Каликуте, чтобы заключить договора с местным королем, — это недостаточное время для осуществления коварных намерений мавров.

В заключение командующий привел еще один веский довод, сказав, что если вместо него к королю Каликута отправится кто-либо другой с его посланием, этот суверен воспримет это как оскорбление, решив, что Васко да Гама либо хочет его унизить, либо его опасается.

Натолкнувшись на такую решимость и непреклонность своего шефа, офицеры не стали больше ему возражать. Тогда Васко да Гама, поручив командовать флотом во время его отсутствия своему брату, дал ему инструкции, гласившие, что в случае, если его убьют или посадят в тюрьму, Паулу да Гама должен загрузить корабли специями и другими товарами и доставить их вместе с добрыми известиями из Индии королю дону Мануэлу.

28 мая 1498 г. Васко да Гама сошел на берег, сопровождаемый 12 португальцами, среди которых был и Алвару Велью, автор «Дневника путешествия Васко да Гамы». На берегу их ждал королевский прокурор (катуал) с охраной из 200 человек, которые сопровождали его к дворцу саморина. Капитан-мора посадили в паланкин, который понесли на плечах четверо мужчин. Рядом с паланкином шел паж, державший над Васко да Гамой большой зонт, защищавший его от солнца. В другом паланкине несли королевского прокурора. 12 португальцев двигались пешком, и, поскольку те, кто нес паланкины, бежали с довольно большой скоростью, для португальцев путь оказался трудным: во-первых, бежать приходилось по песку, а во-вторых, за свое долгое плавание они отвыкли от физических упражнений, так как ходили лишь по деревянной палубе корабля. За процессией двигалась большая толпа любопытных. Как свидетельствуют хронисты, даже женщины с грудными младенцами покидали свои дома и вливались в эту толпу, не ощущая трудностей пути.

На пути к дворцу саморина процессия посетила индуистский храм, богато украшенный скульптурами и росписью. Велью называет его «огромной церковью». Дело здесь, конечно, не только в употреблении этого термина, а в том, что даже после посещения этого храма португальцы остались при убеждении, что побывали в христианской церкви. Ж. Барруш, говоря об этом визите, констатировал: «Поскольку наши думали, что эти люди были обращены в христианство апостолом Св. Фомой благодаря той славе, которую он имел в этих местах… некоторые встали на колени и стали молиться на эти образы, считая, что они достойны молитвы. Это очень понравилось язычникам этой земли, увидевшим, что мы совершаем культ почитания образов, чего они никогда не видели у мавров».

Некоторые историки не верят, что португальцы действительно были убеждены, что попали в христианскую церковь. В качестве аргумента они обычно ссылаются на свидетельство Каштаньеды о том, что один из португальцев, нотариус Жуан де Са, упав на колени, пораженный присутствием образов в храме, воскликнул: «Если это дьявол, я верю в истинного Бога!», на что Васко да Гама только улыбнулся.

Между тем оба вышеприведенные свидетельства вполне совместимы и ни в коей мере не противоречат друг другу. С одной стороны, португальцы были уверены в том, что на Востоке существуют христианские общины, хотя и имеющие литургические и дисциплинарные отличия от европейской церкви, — это убеждение в значительной степени питалось книжной и научной традицией. А с другой стороны, вполне понятна реакция нотариуса — человека практичного, — который, будучи менее подвержен влиянию этой традиции, был способен увидеть вещи такими, какими они являлись на самом деле. Улыбка капитан-мора, возможно, отражала сомнения критически мыслящего человека, допускавшего возможность и той и другой интерпретации увиденного.

Наконец, после прогулки на маленьком судне по реке португальцы были приняты саморином. Согласно свидетельству А. Велью, он сидел на кушетке, которая была очень богато украшена. По левую руку от него стоял большой золотой таз, в который он сплевывал траву, «которую люди этой земли жуют для успокоения и которую они называют атамбор». (Видимо, это был бетель — смесь из пряных листьев, семян арековой пальмы и извести.) По правую руку от саморина стоял золотой таз — «такой большой, что его с трудом можно было обхватить руками», в котором была эта трава.

У Дамьяна де Гоиша, который писал свою «Хронику» позднее, это описание гораздо богаче и изобилует множеством подробностей, возможно, благодаря более глубокому и лучшему знанию индийских обычаев. Де Гоиш следующим образом описывает ту же сцену: «Король был в большом зале, уставленном очень красивыми деревянными креслами, возвышавшимися друг над другом как в театре… Пол этого зала был полностью покрыт зеленым бархатом, а стены — золотом и шелком разных цветов. Король сидел на кушетке (похожей на деревенскую кровать), покрытой белой шелковой тканью и золотом, с красивой резьбой с балдахином из конской сбруи. Он был человеком среднего роста, смуглым, стройным, приятной наружности, был одет в „бажу“ (наподобие короткой рубашки) из очень тонкой хлопчатой ткани с множеством золотых и жемчужных пуговиц. На голове у него был бархатный колпак, украшенный драгоценностями, и золотой знак, которые носят только короли Малабара, ибо кроме них никто не носит „бажу“ и колпак. В ушах у него серьги, на пальцах рук и ног — множество колец, а на запястьях рук и на ногах — браслеты, причем все это украшено жемчугом и очень дорогими драгоценностями. Рядом с кушеткой стоял человек, подававший ему бетель, который он жевал; чашки, в которые он сплевывал разжеванный бетель, были целиком сделаны из золота».

Диалог, по всей вероятности, происходил на арабском языке с помощью переводчика, как это было в Мозамбике и в Малинди. Переводчиком был, судя по всему, тот самый мавр из Туниса, который говорил по- кастильски.

Саморин спросил Васко да Гаму, кто он такой и чего он хочет, на что капитан-мор ответил, четко определяя свой статус, что он не торговец, а «посол короля Португалии, который является господином многих земель и богаче любого короля в этих краях. И что уже в течение 60 лет короли — его предшественники ежегодно посылали корабли, чтобы открыть эти края, ибо знали, что здесь есть такие же христианские короли, как они сами. И что именно поэтому они посылали открывать эту землю, а не потому, что они нуждаются в золоте или серебре, поскольку это у них есть в изобилии и им не нужно вывозить их из этой земли. Эти капитаны плавали по году или по два года, пока у них не кончалось продовольствие, и, не найдя ничего, возвращались в Португалию. И что ныне король, которого зовут Мануэл, послал его в качестве командующего трех кораблей и сказал, чтобы он не возвращался в Португалию, пока не откроет этого короля христиан, и что если он вернется без этого, то он прикажет отрубить ему голову. И что если он найдет этого короля, он должен отдать ему два письма, каковые он отдал (саморину) на другой день, а на словах (король Португалии) просил ему передать, что он его брат и друг».

Таким образом, беседа приобрела явно выраженный политико-дипломатический характер: из двух целей, о которых говорилось в ответе дегредаду Жуана Мартинша («христиане» и «специи») осталось упоминание лишь о христианах.

Вышеприведенный диалог между Васко да Гамой и саморином мы воспроизвели в той версии, которую дают Велью, Барруш и Каштаньеда. Но история отношений великого навигатора с королем Каликута настолько по-разному рассказывалась хронистами, что отделение правды от домыслов представляется весьма нелегкой, а может быть, и невыполнимой задачей. Велью, Барруш и Каштаньеда утверждают, что Васко да Гама привез два письма короля дона Мануэла для своего «друга и брата» — полуголого смуглого короля Каликута. Г. Коррейа пишет, что хитрый капитан-мор вместе с другими капитанами сам сфабриковал эти письма, скрепив их поддельной подписью дона Мануэла и, согласно правилам, фальшивой королевской печатью Португалии, сделанной из красного воска. Велью, Каштаньеда, повторяющий его почти текстуально, и Дамьян де Гоиш сообщают, что на первой аудиенции у саморина Васко да Гама сказал ему о королевских письмах, которые он привез из Португалии, и обещал вручить ему их в следующий раз. Барруш и Г. Коррейа утверждают напротив — Васко да Гама тотчас же вручил эти письма королю Каликута.

Наиболее вероятно, что Васко да Гама привез одно подлинное королевское письмо, поскольку он отплыл из Португалии с намерением найти короля Каликута или какого-либо другого восточного правителя и заключить с ним договор о мире и союзе. Мало вероятно, чтобы король Мануэл, отправляя его в столь важное путешествие, не снабдил бы его личным посланием на арабском языке, который в те времена был как бы дипломатическим языком Востока.

В короткой беседе с Васко да Гамой король Каликута выразил радость в связи с прибытием посольства и высказал желание заключить союз и переписываться с королем Португалии.

Все хронисты подчеркивают, что вначале португальцам в Каликуте был оказан радушный прием. Однако вскоре радушие и гостеприимство сменились враждебным отношением. Историки должны ответить не только на вопросы: что, где, когда и как, но и на главный вопрос — почему? Из более чем подробных свидетельств хронистов видно, что стена взаимного недоверия между португальцами и индийцами выросла главным образом из-за интриг живших в Индии арабских купцов. Уже глубокой ночью саморин попрощался с Васко да Гамой, приказав обеспечить его жилищем и всем необходимым, после чего капитан-мор и его 12 товарищей покинули дворец короля Каликута. В сопровождении катуала они направились к выделенному им жилищу. В дороге (по утверждению некоторых хронистов, когда они шли уже четыре часа) их застал тропический ливень, настолько сильный, что улицы были затоплены водой и стали похожими на полноводные реки. Катуал предложил Васко да Гаме лошадь, но она была не оседлана, и поэтому Васко да Гама от нее отказался и предпочел продолжать путь пешком. Наконец, они добрались до своего жилища. В то время как Васко да Гама и его товарищи отдыхали, арабские купцы начали плести интриги с целью не допустить установления тесных торговых отношений между Португалией и Каликутом.

С давних времен монополия на торговлю индийскими специями принадлежала арабам. Арабские купцы отлично понимали, что появление португальцев в Индии таило в себе угрозу потери этой монополии. Арабы не хотели делить выгоды от крайне прибыльной индийской торговли с новыми соперниками.

Когда Васко да Гама появился в Каликуте, туда уже дошли слухи о том, что люди с крайнего Запада приплыли на больших кораблях в восточноафриканские города-государства. Прибывшие еще до португальцев арабские купцы рассказали жителям Каликута о плохом приеме, оказанном португальцам почти всеми мусульманскими правителями этих городов (за исключением Малинди). Как только арабы узнали, что португальский флот встал на якорь у Каликута и Васко да Гама намеревается положить начало торговле специями, они поняли, что им может нанести огромный ущерб конкуренция таких отважных, энергичных и упорных в достижении своих целей людей. Они ясно осознали, что если допустят сближение португальцев с саморином и заключение между ними договора о мире и союзе, то потеряют свои доходы и уступят богатства Индии западным купцам.

Что касается короля Каликута, то он был очень обрадован прибытием португальского посольства, так как понимал, что появление западных торговцев могло по суровым законам конкуренции удешевить западные товары и поднять цену на специи.

Таким образом, на этом этапе экспедиции Васко да Гамы возник сложный международный узел португало-арабо-индийских противоречий, в основе которых лежали экономические причины, а точнее — неумолимые законы торговой конкуренции.

Экономическая сторона дела в данном случае оттеснила на второй план даже столь важный для Индии религиозный фактор. В своем отношении к арабам и португальцам саморин руководствовался не религиозными соображениями, а исключительно экономическим расчетом. Поэтому для арабов было крайне важно развеять то благоприятное впечатление, которое произвела на саморина первая беседа с Васко да Гамой. В том, что мусульманские купцы столь негативно восприняли появление португальских конкурентов, конечно, сыграла свою роль и традиционная вражда между маврами и португальцами, которые на протяжении веков были непримиримыми жестокими врагами на Иберийском полуострове.

Арабские купцы в Каликуте непрерывно совещались, обсуждая меры, которые надлежало принять, чтобы защитить свою монополию на индийскую торговлю. Вначале они подумывали о целесообразности уничтожения кораблей португальцев, чтобы ни один из них не смог вернуться на родину и привезти туда известия о специях. Они могли настроить против пришельцев население прибрежных поселений, где было много мусульман, спровоцировать столкновения и уничтожить своих противников. Однако от этих крайних мер арабов удержала возможная реакция саморина. Он наверняка отнесся бы к ним отрицательно и мог сурово наказать арабских купцов. Поэтому для последних было нецелесообразно открыто объявлять себя врагами Васко да Гамы. Они решили использовать более хитрую тактику и добиться своей цели не с помощью фронтальной атаки, а искусной дипломатией. Прежде всего они явились с подарками к главным министрам саморина, считая, по выражению Барруша, что «самое надежное в этом случае — прибегнуть к вершителю любого приговора, которым являются деньги». При этом они учитывали, как пишет Г. Коррейа, что «чиновники гораздо больше любят взятки, чем приказы своих начальников».

Задобренных щедрыми подношениями чиновников нетрудно было убедить в том, что португальцы прибыли в Индию не для того, чтобы торговать как честные и добропорядочные торговцы, а для того чтобы шпионить в этих краях и затем ограбить их так, как это делают разбойники и пираты. Они напомнили о том, что португальцы сделали в Мозамбике и Момбасе и просили катуала (главного прокурора) и министров, чтобы они довели все это до сведения саморина, с тем чтобы он был предельно бдителен и осторожен в контактах с португальцами. По их словам, эти последние прибыли в Индию не специи искать, а готовить завоевание страны, ибо они были не купцами, а воинами, жаждущими не честных договоров, а войны и господства. По свидетельству Г. Коррейа, министры, будучи умными людьми, сразу же поняли те мотивы, которые лежали в основе бурной активности арабских купцов. Было ясно, что арабы хотели изгнать из Каликута португальцев как своих конкурентов, прибывших, чтобы наладить торговлю специями, что могло больно ударить по интересам арабов. Однако решающим фактором, определившим позицию министров в этом вопросе, явились ценные подарки, врученные им арабскими купцами. В результате катуал и другие чиновники стали ходатаями и посредниками в этом деле, пообещав арабам активно защищать их интересы перед саморином.

Ничего не зная об интригах и заговорах, которые замышляли против него арабы, Васко да Гама показал катуалу подарки, которые он привез для саморина. А. Велью и Каштаньеда пишут, что это были очень скромные подарки, не соответствующие величию саморина и могуществу короля дона Мануэла. По их свидетельству, Васко да Гама предложил королю Каликута 12 янтарей, 4 колпака, 6 шляп, 4 коралла, несколько медных кружек, ящик сахара, который уже выращивался в большом количестве на острове Мадейра, два бочонка растительного масла и два бочонка меда. Если действительно такими подарками Васко да Гама собирался расположить к себе саморина, не приходится сомневаться в том, что результат был далек от желаемого.

Согласно версии А. Beлью и Каштаньеды, которую можно считать наиболее достоверной, когда катуал и королевский управляющий увидели, что такие бедные и скромные подарки предназначались для могущественного короля Каликута, они подняли Васко да Гаму на смех. Они буквально насмехались над ним, говоря, что самый бедный торговец, прибывающий из Мекки или из других районов Индии в Каликут, привозит саморину более дорогие подарки. Они открытым текстом заявили капитан-мору, что если он хочет добиться благорасположения саморина, он должен подарить ему золото. В ходе этой беседы Васко да Гама все более и более утверждался в мнении, что катуал и управляющий имеют недобрые намерения и плетут сети заговора с целью погубить экспедицию. Он ответил им, что прибыл в Каликут не для того, чтобы торговать, а привез посольство, и что привезенный им подарок — это его собственность, а не подарок короля Мануэла. К этому капитан-мор добавил, что после того как будут заключены договоры о союзе и мире, дон Мануэл пришлет новые флоты с золотом, серебром и дорогими товарами и продемонстрирует тогда свое богатство и величие.

Несмотря на эти уверения Васко да Гамы, катуал и управляющий, получившие взятки от арабских купцов, отказались передать подарки саморину. Однако они обещали капитан-мору устроить вторую аудиенцию у саморина с тем, чтобы он разрешил ему вернуться на свои корабли. Катуал и управляющий оставили Васко да Гаму в жилище, пообещав ему скоро вернуться и доставить его снова к саморину.

Напрасно капитан-мор прождал весь день, катуал и управляющий не вернулись. Они отправились во дворец саморина, где попытались убедить правителя, что чужеземцы были португальскими корсарами и грабителями, которые, будучи преследуемы за свои злодеяния на родине, грабили далекие страны, где о них ничего не было известно. Они утверждали, что привезенные португальцами письма — фальшивки, ибо немыслимо, чтобы король западного края земли франков посылал саморину посольство только с целью заручиться его дружбой, которая вряд ли долго может продолжаться между королями со столь противоположными верованиями и столь удаленными друг от друга. Они добавили, что подарок был таким бедным, что стало ясно, что пославший его король не был ни могущественным, ни богатым. Коснувшись вопроса, который был не безразличен для алчного саморина, они утверждали, что если он окажет гостеприимство португальцам, это вызовет раздражение арабов, которые, торгуя так долго с Каликутом, были главным источником пополнения его казны. Если мы их потеряем, сказали коварные царедворцы, в этот порт никогда больше не зайдут суда из Мекки, Адена, Ормуза и Джидды, благодаря которым процветал Каликут. Убедив саморина, сановники отправились к Васко да Гаме и повели его и 12 его товарищей во дворец саморина. Король приказал, чтобы в зал вошли только Васко да Гама и еще два его спутника. Командующий выбрал переводчика с арабского Фернана Мартинша и секретаря со «Св. Габриэла».

Когда Васко да Гама вошел в зал, саморин с нескрываемым раздражением и с суровым выражением лица заявил ему, что знает истинную цель его прибытия в Каликут, ибо люди из Франкии и западные христиане рассказали, что Васко да Гама и его спутники не имеют короля, а если и имеют, не служат ему, а плавают по морям как корсары и совершают грабежи. И что если они признаются в злодеяниях, которые они совершили после того, как покинули разграбленную родину, он готов их простить.

Легко себе представить, каково было возмущение Васко да Гамы, когда саморин предъявил ему эти обвинения и по сути дела назвал его морским разбойником. Но вскоре он понял, что саморина соответствующим образом настроили арабы-купцы, действуя через кату ала.

Васко да Гама стал живописно описывать саморину, как короли Португалии много лет упорно осуществляли свой грандиозный план открытий в Африке, как бесстрашные моряки бороздили моря вокруг Африканского континента и как король Мануэл, мечтающий иметь мир и вести торговлю с могущественным саморином, послал его, Васко да Гаму, в качестве своего посла в Индию. Он снова долго и подробно говорил о могуществе и богатстве короля Португалии.

Как свидетельствуют Велью и почти текстуально повторяющий его Каштаньеда, на этой второй аудиенции саморин удивленно спросил Васко да Гаму, почему он не привез вместе с посольством достойный подарок, если, как он уверяет, он прибыл из столь богатого и изобилующего всякими товарами королевства. На это Васко да Гама ответил, что, когда он отплыл из Португалии, он не был уверен, что откроет королевство Каликут и потому не захватил с собой подарка, соответствующего величию и могуществу саморина, но когда он вернется в Португалию, король дон Мануэл пришлет такие подарки, из которых саморин поймет, как велика его щедрость.

Тогда саморин попросил Васко да Гаму подарить ему на память, по крайней мере, золотое изображение Святой Девы, которое было на его корабле. Оскорбленный упреком саморина в отсутствии подарка и еще больше просьбой подарить ему образ Св. Девы, Васко да Гама ответил ему, что этот образ сделан из позолоченного дерева и что он не может его подарить, так как Св. Дева была покровительницей португальцев в их плавании.

Этот эпизод описан Велью и Каштаньедой, но полностью проигнорирован Г. Коррейа, которого отличают скрупулезность и дотошность в сборе и описании малейших инцидентов, касающихся эпопеи Васко да Гамы. Это обстоятельство наводит на мысль о том, что данный эпизод передан Велью, а вслед за ним и Каштаньедой с некоторыми искажениями действительности. Можно допустить, что саморин был удивлен отсутствием подарка, но трудно себе представить, что индийский монарх, столь могущественный, богатый и почитаемый на всем Малабарском побережье, уподобился готтентотским вождям и просил образ, думая, что он сделан из золота.

Во время этой второй аудиенции Васко да Гама вручил саморину письма короля Мануэла. Одно из них, написанное по-арабски, было тотчас же переведено четырьмя арабами, одним из которых был Монсайде. После прочтения этого письма настроение саморина заметно изменилось, и он уже с явной благосклонностью спросил Васко да Гаму, какие товары есть в Португалии. Капитан-мор ответил, перечислив главные из них, и сказал, что он мог бы принести их образцы, если ему будет позволено вернуться на корабли, оставив как заложников 5 из 12 своих спутников. Сменивший гнев на милость монарх разрешил всем португальцам вернуться на корабли. Более того, он дал им разрешение свободно продавать в Каликуте свои товары и загрузить специями свои корабли.

Простившись с саморином, Васко да Гама и его спутники в сопровождении катуала решили ввиду позднего времени отправиться в свое жилище, с тем чтобы утром вернуться на корабли. Однако им пришлось столкнуться с непредвиденными трудностями.

Когда арабские купцы узнали, что саморин изменил свое мнение о Васко да Гаме и в конце концов отнесся к нему благосклонно, они с помощью огромных взяток снова попытались расстроить планы и разрушить надежды португальцев.

Когда Васко да Гама и его товарищи хотели утром вернуться на свои корабли, катуал воспрепятствовал этому и фактически силой задерживал португальцев в жилище до глубокой ночи. Васко да Гама просил, настаивал, требовал отпустить их на свои корабли, даже угрожал пожаловаться саморину, но все было тщетно. Катуал, выполняя обещание, данное купцам-арабам, проявлял уже открыто свою враждебность, которую раньше скрывал. Он потребовал, чтобы Васко да Гама приказал всем морякам сойти на берег и вытащить на сушу корабли, ссылаясь на то, что якобы таков обычай в Каликуте. В ответ на это Васко да Гама извинился и сказал, что это невозможно сделать. Ввиду больших размеров кораблей их нельзя вытащить. Если он, Васко да Гама, пошлет такой приказ Паулу да Гаме, тот решит, что капитан-мор схвачен и подвергается насилию и тотчас отплывет в Португалию.

В конце концов Васко да Гама твердо заявил, что хочет снова пойти к саморину, чтобы пожаловаться на давление, которому его подвергают. Катуал ответил, что он может идти, когда пожелает. Однако двери дома были плотно заперты, а в доме было много охранников с обнаженными мечами.

Это был, несомненно, самый опасный момент за все время экспедиции Васко да Гамы. Достаточно было одного знака, одного жеста катуала и Васко да Гама и его спутники попали бы в руки безжалостных убийц. Если бы Васко да Гама, имевший гордый и вспыльчивый нрав, сорвался и сделал бы какое-либо неосторожное замечание, он дал бы катуалу предлог, который тот искал, и тогда все португальцы были бы перебиты в неравной схватке. Но, к счастью, этого не случилось. И капитан-мор и другие португальцы проявили выдержку. Они последовали совету, который, согласно сообщению Г. Коррейа, дал по-кастильски Монсайде Фернану Мартиншу, который обогнал его по дороге: «Терпи и соблюдай спокойствие».

Разумеется, большую роль сыграло и то, что катуал боялся гнева саморина в случае, если бы он приказал убить португальцев. Он хотел, чтобы они погибли, но стремился сделать это так, чтобы самому оставаться в тени и хитростью смыть португальскую кровь со своих рук. Для этого он всячески убеждал Васко да Гаму приказать кораблям подойти близко к берегу, чтобы арабы, напав, могли легко ворваться на них и принести в жертву своей алчности неосторожных мореплавателей.

Натолкнувшись на решительный отказ капитан-мора, катуал выдвинул другое требование — для установления мира и доверия и для того, чтобы жители Каликута могли безбоязненно заниматься рыболовством, Васко да Гама должен отдать ему руль и паруса кораблей. В ответ на это наглое и беспардонное требование Васко да Гама, отбросив свою обычную суровость, только рассмеялся. Он сказал, что и не подумает отдавать такой приказ, ибо король Каликута не просил его делать ничего подобного и разрешил вернуться на корабли без какого-либо залога. Хотя в душе Васко да Гама кипел от гнева, внешне он старался не показать этого и притворялся спокойным, ободрял товарищей, сказав им, что бог непременно им поможет и избавит от опасности, в которой они оказались.

В это время Васко да Гама и 12 его товарищей фактически были пленниками катуала. Тщетно капитан- мор просил его отпустить их на корабли, так как они могли умереть от голода из-за скудной еды, которую им давали. Отважный командующий предложил катуалу, чтобы он оставил его одного в качестве заложника, но на все свои просьбы и предложения он неизменно получал отказ.

Португальцы впали в уныние и печаль, предвидя самый ужасный исход своих злоключений. Васко да Гама мало думал о собственной судьбе. Его печалило только то, что после столь долгого и тяжелого плавания, когда они были уже у самой цели, фортуна неожиданно изменила ему и готова его похоронить, не вернув на любимую родину и не увенчав его имя славой и бессмертием, о которых он так мечтал.

В тот момент, когда Васко да Гама меньше всего этого ждал, к дому пробрался моряк Гонсалу Пириш, передавший сообщение о том, что Николау Коэлью с небольшим отрядом ждет его в лодках у берега. Капитан-мор, несмотря на бдительность стражи, нашел способ послать Коэлью приказ, чтобы он вернулся к флоту и ждал известий. Когда Коэлью и его люди отплыли от берега, их заметили индийцы и по приказу катуала устремились за ними в погоню с намерением их схватить.

Однако Н. Коэлью удалось улизнуть от своих преследователей. Тогда кату ал вновь потребовал от Васко да Гамы, чтобы он написал своему брату письмо с приказом подвести корабли к берегу. Капитан-мор извинился и сказал, что он, конечно, может это написать, но Паулу да Гама не подчинится такому приказу, а в случае, если он сделает это, восстановит против себя всю команду.

Вплоть до глубокой ночи шла эта отчаянная психологическая борьба, в которой обе стороны проявили удивительные упорство и бескомпромиссность. Когда наступила ночь, произошло самое страшное. Не говоря ни слова, стражники вывели Васко да Гаму и 12 его товарищей в огороженный низкими стенами и выложенный изразцами дворик. К стражникам добавились более 100 воинов, вооруженных мечами, луками и стрелами, которые своим грубым обращением и суровым видом давали понять, что уже очень близок самый страшный удар судьбы. Португальцы стали молиться, будучи уверенными, что настал их роковой час. Но в этот драматический момент португальцы неожиданно услышали голос Васко да Гамы. Он сказал товарищам, что им не угрожает никакая серьезная опасность. А вывели их во двор потому, что саморин, видимо, узнал, что их держат как пленников и приказал их немедленно освободить. И действительно, словно подтверждая слова бесстрашного капитан-мора, во дворик стали вносить всевозможные яства и усаженные на циновки португальцы вскоре с удовольствием ели завернутые в листья фиговой пальмы, жареный рис и рыбу.

Натолкнувшись на несокрушимую волю и решимость Васко да Гамы и опасаясь гнева саморина, катуал решил сменить тактику. Теперь он стал просить Васко да Гаму, чтобы он приказал привезти на берег товары, надеясь завладеть наиболее ценными из них. Командующий решил заплатить эту цену за свободу свою и своих товарищей. Он написал брату, чтобы он привез к берегу некоторые товары. В случае если и после этого катуал не выпустит их из плена, Васко да Гама приказывал поднять паруса и возвращаться в Португалию. Получив это письмо, Паулу да Гама тотчас же отправил товары на берег и написал брату, что Бог не допустит, чтобы мореплаватели вернулись в Португалию без него. Если враги не отпустят его, писал Паулу да Гама, это вселит в немногочисленных оставшихся на кораблях португальцев такую решимость, что они должны будут пойти на то, чтобы с помощью артиллерии освободить его от врагов.

Катуал пересчитал и завладел товарами, доставленными на берег португальцами. Тогда, наконец, Васко да Гама и его товарищи были освобождены и смогли вернуться на корабли.