Жизнь бывает странной. Неспокойной. Переменчивой. Такой чаще всего была моя жизнь. Но порой все вставало на места. И я ощущал судьбу. Порядок. Я предпочитал перепады и непредсказуемость. Мне нравилось, как что-то внезапно происходило со мной. Так было проще.

Когда все складывалось в мою пользу, у меня возникали подозрения. Может, потому что мне не нравилось быть частью общего плана. Я не хотел, чтобы вселенная обращала на меня внимание. Я хотел опустить голову и идти.

«Sing Sin Sinatra» (и зачем я так ее назвал?) неплохо развивалась, пока Тоби не покинул группу. Тоби был моим последним другом, он был со мной еще со старшей школы, и он решил, что курить в Бронксе лучше, чем играть на бас-гитаре в моей группе. Ладно, в нашей группе. Хотя группа все равно была моей.

Он вел себя так, что я бы сам выгнал его, но все же. Это был бы мой выбор, мое решение. Но перед осенью, на которую было запланировано много неплохих выступлений, он решил попрощаться.

И все послали его в дальний путь. Ребятам в группе надоело, что он вечно опаздывал и был несобранным. Он едва мог играть на басу, а это о многом говорило, особенно для наших песен. Мы играли в классическом стиле. Песни были простыми. И я обиделся на него. Он был моим последним другом, мы дружили еще со старшей школы. Он был связью с прошлым. Любил ли я свое прошлое? Нет. Я даже не общался больше со своим братом. Но это было хоть что-то.

А еще он помогал мне с монтажом. В школе этого не было, но у него оказался талант и оборудование. Пока он не продал это ради травки. Мы хорошо работали. Пока он все не испортил.

Черт. Стоило это предвидеть.

И я собрал книги и приготовился бросить вечернее занятие по монтажу. Все в классе были придурками, так что с ними я проекты делать не собирался. Мне нужен был кто-то, кто согласился бы снимать со мной. Я знал, что со мной сложно, это тоже было проблемой.

Я пошел к двери, последним покидал аудиторию.

Я не успел выйти, высокий рыжеволосый парень появился на пороге, задыхаясь. Пот блестел на его веснушчатом лбу.

— Я все пропустил, да? — сказал он, прижав руку к дверной раме. Его голос был удивительно гладким, и у него был странный южный акцент.

— Занятие? — спросил я. Я пошел к нему, но он опирался на дверь, крупным телом закрывая проход. Было в нем что-то странное, в поведении, но я не мог понять точно. О, не важно. Это была не моя проблема.

— Ага. Съемки. Я записался на монтаж. Пропустил и на прошлой неделе.

Я кивнул с фальшивым сочувствием. Мне нужно было идти. Я не собирался стоять и болтать с ним. От взгляда на него мне хотелось протереть глаза, болела голова. Может, дело было в соли.

— Удачи на следующей неделе, — сказал я, выдавив улыбку и жестом попросил его отойти. Он отступил с неохотой. Я быстро оглянулся, пройдя его. Казалось, он смутился. Или даже обиделся.

— Ты Деклан Форей, — крикнул он мне вслед.

Я застыл. И медленно развернулся.

— Ага. А ты?

— Джейкоб, — он улыбнулся. У него были белые зубы, как для парня с юга. Он нахмурился и исправился. — Нет. Джейкобс.

— Джейкобс? Или как? Ты свое имя знаешь? — я нахмурился.

Он вытер руку о джинсы и протянул мне.

— Максимус Джейкоб.

— О, у тебя много имен.

Он смотрел на меня и свою ладонь с ожиданием. Я вздохнул и пошел к нему.

— Рад знакомству, Максимус Джейкобс. Я — Декс Форей, — он пожал мою руку сильной холодной ладонью. Он сжимал мою ладонь слишком долго. Я прищурился. Он улыбнулся и отпустил мою руку.

Я отдернул руку и потряс ею. Он мог сломать мне кости. Кто выпустил этого зверя из зоопарка?

Он улыбнулся, словно услышал эту мысль и посчитал смешной. Я игнорировал это.

— Итак, Максимус Джейкобс.

— Просто Макс.

— Хорошо, просто Макс. Откуда ты меня знаешь?

— Слышал, вам нужен новый бас-гитарист, — сказал он.

— Где слышал? — я нахмурился, глядя на его лиловую рубашку в клеточку. — Откуда ты?

— С юга, — сказал он. Он почесал рыжие бакенбарды. Он был похож на Элвиса. Это выглядело глупо.

— О, юг, — сухо ответил я. — Всегда хотел побывать там.

Уголок его рта приподнялся.

— Луизиана. За Новым Орлеаном. На берегу.

Теперь его акцент был не просто странным, а как у каджунов. Словно он пытался звучать нейтрально, но не справился.

Мне нужна была сигарета. Я вздохнул и зажал переносицу. Не знаю, от чего болела голова, но разговор с рыжим не помогал. Но мне нужно было узнать.

— Так кто тебе сказал? — спросил я.

Он пожал плечами.

— Просто услышал.

Ага.

— Хорошо. Ты играешь на басу?

Он широко улыбнулся. Почти как ангел.

— Я играю на всем, но предпочитаю бас.

Так бывало? Я тоже мог играть на всем. Мне нравилось звучание баса, но играть на такой гитаре? Это было скучно, если не делать риффы в стиле Леса Клейпула.

— Я могу играть как Лес Клейпул.

Я вздрогнул.

— Что? — я сказал это вслух?

— Лес Клейпул. Из «Primus».

— Да, я знаю, кто это, — рявкнул я и посмотрел на него с опаской. — Ты не знаешь, какую музыку мы играем. Это не «Primus».

Он кивнул.

— Знаю. Я видел вас.

Это меня испугало. Он следил за нами?

— Когда? — осведомился я.

Он пожал плечами.

— Когда только приехал сюда.

— В последний раз мы выступали месяц назад…

— Я приехал сюда месяц назад. И мне понравилось.

Я видел его искренность. Но все же.

Он увидел сомнение на моем лице и быстро сказал:

— Я готов показать себя. Я тебя завоюю, уверяю.

Вот как? Почему он не может просто играть на банджо где-то в стороне? Деревенщина. Нам нужен был бас-гитарист, и найти его в Нью-Йорке, не профессионала и не придурка, было непросто. Он мог понравиться ребятам из группы.

— Спасибо, — сказал он.

— Я ничего не говорил, — пробормотал я раздраженно.

— Знаю. Догадался. Ты куришь? — спросил он.

Я хмыкнул.

— Да.

Он выудил пачку сигарет из кармана рубашки. Пачка была ярко-желтой с испанским названием.

— Пробовал кубинские сигареты?

— Нет. Откуда у тебя это?

— Есть способ. Идем, — кивнул он на выход, и я вдруг понял, что вокруг меня студенты и преподаватели. Странно, что я не замечал их до этого.

Я немного покурил с ним. Потом выпил пиво. Пиво перешло в тусовки. Мне не нужно было прослушивать его. У нас был наш бас-гитарист. Мог ли он играть как Клейпул? Не совсем. Но он был вежливым (до жути) и был открыт для всего.

А потом мы говорили о съемках. У него были навыки монтажа, он хотел с кем-то сотрудничать в создании студенческих фильмов. Казалось, бог отдал мне Макса с неба. Ответил на молитвы, которых я не произносил.

Так что вы понимаете, откуда мои подозрения. Крупный чувак с неба обычно приводил к беде. Но это был Макс. Рыжий Элвис. Бас-гитарист и оператор. Идеальная замена Тоби.

Почти. Тоби знал мою историю. Он знал, что мне нужны были лекарства. Он знал, от чего мне было плохо. Макс этого не знал, и он мне был даже приятен этим. Он всегда задавал вопросы. Вопросы, на которые я не хотел отвечать. О моих родителях, о брате, о детстве. Рос ли я с няней? Кем были мои друзья?

Случалось ли что-то странное, когда я был маленьким?

— Например? — спросил я. Мы сидели в темном баре вечером четверга. На выходных мы сыграли лучшее шоу. Части Нью-Йорка поняли нас, приняли веселье. Мы с Максом завоевывали город.

— О, не знаю, — сказал он. Он смотрел на девушку в углу. Она была светловолосой, низкой, но милой, смотрела на нас так, будто знала. Я отклонил голову, посмотрел на нее поверх его плеча и подмигнул. Она захихикала. Я знал это. Она пялилась на меня. Она смотрела так, словно хотела склониться и впустить меня.

Я повернулся к Максу. Она будет там и позже, а потом, если повезет, в моей кровати. Макс задал странный вопрос, что отвлекал меня.

— Ты серьезно? — спросил я склонившись. — Никто меня не трогал в интимных местах, если ты об этом.

Он сделал глоток своего напитка и улыбнулся. Улыбка была кривой, что означало, что он пьянеет. Ему требовалось много. Почти как и мне.

— Нет. Может, ты испытывал что-то сверхъестественное, — бодро сказал он, словно об этом говорили все вокруг.

Мне это не понравилось. Это было близко. Я никогда не рассказал бы о том, что вижу призраков, особенно того, что пытал меня сильнее всего. Она появилась и прошлой ночью, указывала на меня пальцем и кричала, пока я не ушел. Да. Я не горжусь этим, но я давно уже менял девушек. Мне было просто подбирать их. Девушкам нравились певцы. И мне нравилось спать с ними, но было важнее то, что это меня отвлекало. Призраки отступали. Не всегда, но часто. А если нет, то и вреда не было. Девушка получала то, что хотела, даже если этого не получал я. Я хоть был занят.

Я перевел взгляд на девушку, испугавшись, что она потеряла интерес и ушла. Я вспомнил призрака, кровь похолодела. Я не хотел быть один ночью.

Я заметил, что Макс пристально смотрит на меня, словно пытается разглядеть мои мысли. Порой мне казалось, что он странный. Что в нем есть что-то сверхъестественное.

— Что? — спросил я у него.

— Ты не ответил.

— Тупой вопрос, — я попросил у бармена виски с колой.

— Логичный. Некоторые верят в НЛО. Другие — в призраков. Во что веришь ты?

Он смотрел на меня пристально и терпеливо.

Я взял новый стакан и сделал большой глоток, а потом сказал:

— Я верю в Декса Форея. А во что веришь ты?

— В Декса Форея, — согласился он с улыбкой и поднял свой стакан. Мы стукнулись ими, допили и закончили на этом.

О, и я отвел ту блондинку домой. Призраки не пришли, и я побывал в ней. Двойная победа.

* * *

Да, я знаю, что вы думаете. Что я кошмарен. Не спорю. Тот, кто выглядит как свинья и ведет себя как свинья, и является свиньей.

Но это не длилось вечно. Со временем должна была встретиться женщина, которая затмит остальных. В момент, когда меньше всего ожидаешь.

Эбби не была безумной фанаткой, но поклонницей была. Я видел ее на концертах раньше. Она не походила ко мне, едва смотрела на меня, но, когда огни скользили по комнате, я ловил на себе ее взгляд. Да, знаю, я вокалист, так что все на меня хоть немного смотрят. Но это было другим. В ее глазах не было похоти или принятия. Там было что-то, схожее с восхищением. Она восхищалась мной. Это мне нравилось. Очень.

После одного из выступлений в крохотном клубе, где идиотов было больше, чем я мог сосчитать, которые думали, что наша группа не такая и странная, просто не понятная, я увидел, как она заказывает в баре напиток. Я был заинтригован ее скромностью и в этот раз думал не нижней частью.

Я подошел к ней и сказал бармену, что заплачу за нее.

Она едва повернулась ко мне. Она взглянула на меня — и взгляд я не понял — и отвернулась.

— Эй, — сказал я. Хотелось предложить напиток, поблагодарить. Но не хотелось выглядеть гадко. И я остановился на «эй» и закусил губу.

Она не слушала меня. И пошла прочь.

Это еще что такое?

Еще никто так со мной не делал. Кем она себя возомнила? Она даже красавицей не была. Пожалуй, она была милой, но в ней не было ничего примечательного. У нее были темные глаза, светлые волосы с рыжеватым отливом, которые были аккуратно завиты. Она была в платье, что было слишком нарядным для клуба, и в туфлях на ровной подошве. Я видел по ее телу, что она была среднего веса, ни тощая, ни толстая, среднего роста. Она была милой и… обычной.

Так почему она уходила от меня? И почему мне было это важно?

Я оказался рядом с ней и схватил за руку.

Она испугалась. Вблизи, когда она повернулась ко мне, я увидел, что она была чуть краше, чем я думал. Красивые губы. Курносый нос. Брови были сдвинутыми и густыми. Но глаза сияли. Они сводили меня с ума.

— Эй, — сказал я и мило улыбнулся. — Я Декс.

Она все еще была испугана, я убрал ладонь от ее руки. Она расслабилась и сделала глоток своего напитка.

Я вскинул брови и склонился к ней. От нее пахло мылом и лавандой.

— У тебя есть имя?

Она сглотнула и кивнула.

— Эбби.

У нее был акцент фарго. Позже я узнал, что она из Миннесоты, но разницы не было.

Я протянул руку.

— Рад знакомству, Эбби.

Она чуть пожала мою руку. Слабо, но ее ладонь задержалась. Не знаю, что это было, но я ощутил ее прикосновение всем телом. Член чуть дрогнул в штанах. Не думать об этом я уже не мог.

— Надеюсь, шоу тебе понравилось, — сказал я, пытаясь не обращать внимания на эрекцию. Вечно это происходило не вовремя.

— Да, — сказала она. — Я была на всех ваших выступлениях.

— Ты фанатка? — спросил я, хотя знал ответ.

— Группы, — уточнила она.

— Не меня? — пошутил я.

Она покачала головой.

— Ты немного дурак.

Ого. Теперь уже я упал духом.

Я неловко рассмеялся.

— Ай. Теперь я чувствую себя глупо за то, что купил тебе напиток.

— Я могла тебя предупредить, — она хитро улыбнулась. Она флиртовала со мной?

Я посмотрел на напиток. Выглядел вычурно.

— Выглядит дорого.

— Коктейль «Авиатор». С лучшим джином в баре.

— Значит, я могу предположить…

Она вскинула бровь. Она уже не выглядела такой густой. И подходила ее лицу. Она была очень красивой.

— Когда ты предполагаешь…

— Это ты и получаешь. Ты это хотела сказать? — помог я.

— Нет, я хотела сказать, что ты просто предполагаешь.

Я улыбнулся.

— А ты умная.

Она смотрела на пол, в тусклом свете я заметил румянец на ее лице. Успех! Я заставил ее покраснеть.

— Меня и хуже называли.

Я протянул руку.

— Раз ты фанатка группы, хочешь с ними встретиться?

Она радостно кивнула.

— Да. Особенно с Максом.

Я удерживал улыбку на лице, а мысленно хмурился. Это было не просто. Чертов Макс. Не в первый раз девушки спрашивают о нем. Было большое признавать, но он выделялся среди нас. Но впервые интерес к нему проявляла девушка, которую я хотел.

Которую я хотел. Приплыли. И хотел не только переспать с ней, чтобы прогнать призраков и получить выгоду. Это тоже было, но мне даже хотелось провести с этой девушкой время. Поговорить с ней. Понять, какая она. А потом вынести ей мозги.

Но я подавил все это. Я повел Эбби на встречу с Максом, хотя тогда он встречался с девушкой по имени Кейт. Я познакомил ее с Денисом (нашим барабанщиком), Трэвисом (нашим гитаристом) и Питом (нашим клавишником). Она была скромной и осторожной, но они вели себя хорошо, Пит даже купил ей еще один странный коктейль с джином.

Она флиртовала с Максом всю ночь, сидела у него на коленях и смеялась на ухо, становясь все пьянее. Что-то говорило мне, что она пьет, чтобы скрыть чувства. Скромность? Волнение? Хоть она считала себя самостоятельной, я хотел защищать ее.

Мы оказались в отдельной комнате клуба с инструментами, и Эбби с Максом начали целоваться. Он тоже был пьяным, так что я подошел и похлопал его по плечу, а потом четко сказал:

— Где Кейт? Твоя девушка, помнишь?

Он едва меня замечал. И я похлопал Эбби по плечу.

— Тебе пора домой, Эбби. Я вызову для тебя такси.

Она оттолкнула меня, но Макс пришел в себя и закончил на этом. Я не хотел, чтобы он забирал ее куда-то, ведь это добром не кончилось бы, так что я обхватил ее рукой и вывел к дороге.

Она пошатывалась, будучи пьяной. Подъехало такси, но я понял, что не могу отослать ее. Я не знал, где она жила, и она могла не знать. Она уже не соображала.

Я вздохнул и сел в такси с ней, мы поехали ко мне. В этом была красота вокалиста. Я не помогал группе доставлять и загружать инструменты. Я приходил и уходил, когда хотел.

Верьте или нет, секса у нас не было. Я не был животным. Она провела ночь в туалете, выворачивая в него все. Да, я придерживал ее волосы. Она была права. Я был дураком.

Ну и что? Это как-то связало нас, потому что потом мы стали неразделимы. У нас был секс следующим утром, это не прекращалось днями, неделями, месяцами. Я останавливался на еду, туалет, занятия, выступления, запись песни и съемки фильмов. В остальные мгновения мы были в постелях друг друга, цеплялись друг за друга так, словно от каждого толчка и стона зависела жизнь человечества.

Это были хорошие пару месяцев. Лучшие.

А потом все начало меняться. Я начал меняться. Эбби пробралась под мою кожу. Я думал только о ней, хотел только ее. Я был зависим от нее физически и ментально. Я был одержим. Я был параноиком. Я ревновал. Я был по уши влюблен. Я не мог выбраться. Я тонул, я нуждался в ней. О, очень сильно.

Это… было отвратительно.

Никто так со мной еще не делал. Я еще не давал девушке такую власть. Я не доверял женщинам. Я не хотел подпускать их близко. Я хотел, чтобы мне было видно, как их веки трепетали, когда они кончали, но я не хотел их в себе. Я был в них, иначе никак. Я не хотел их в моей душе или сердце, но Эбби пробралась туда и устроилась там.

Декс Форей, которого я знал, пропал. Если я до этого считал себя вышедшим из-под контроля. Диким, но с целью. Безумный, но свободный. С Эбби я был заперт, я не мог и дня без ее влажности вокруг меня, без ее глубоких глаз, без мольбы, чтобы она меня приняла.

Я падал. Это ранило.

Это была моя вина. Я отдался любви, а она разжевала меня и выплюнула.

Я стал человеком, каким не хотел быть, и это оттолкнуло ее.

Я обвинял ее в изменах, хотя ничего не было. А, когда она это сделала, я обвинил себя. И она тоже. Наверное. Я не узнал, ведь она умерла.

Еще одна смерть от моих рук.

Я забыл подробности. Не важно, что она была пьяной за рулем, и сколько таких случаев постоянно происходило. Не важно, что я был просто злым парнем, а она изменила. Не важно. Она мертва. Это была моя вина.

Я еще не испытывал такую боль. Это о многом говорило. Потеря Эбби… была для меня потерей части жизни. Моего будущего. Кусок моего сердца и души остался с ней под холодной землей, и я не смогу вернуть его.

И Макс. Где он был? Он был мне самым близким другом, который всегда был рядом, как огненная тень, задавал странные вопросы, выводил меня выпить, когда мы с Эбби ссорились (а это бывало часто). Он от ангела — хранителя, почти брата стал тем, кто презирал меня. Может, не совсем так. Он был разочарован во мне. Он словно сдался и решил, что не хотел больше быть рядом с таким человеком. Я думал, что Макс был послан мне судьбой. Был ответом на что-то.

Я не мог ошибаться еще сильнее.

Хуже было то, что из-за того, что он оттолкнул меня, я нашел успокоение с его девушкой Кейт. Сначала она была плечом, чтобы выплакаться. Она была лучшей подругой Эбби, она тоже страдала.

А потом мы сблизились. Макс думал, что я спал с ней один раз, потому что он поймал нас в компрометирующем положении. Но я спал с Кейт при любой возможности.

Потому что призраки вернулись. И Эбби не отвлекала меня от них.

В этот раз призраком была Эбби.