Внезапно меня пронзила мысль, от которой я тотчас напряглась и вырвалась из объятий Дэмьена. Мои мечты могли воплотиться в реальность, и гораздо быстрее, чем я ожидала.

— Ты не надел презерватив! — воскликнула я.

Дэмьен и глазом не моргнул. Не чертыхнулся, не стал причитать, не убежал, не сделал ничего из того, что в таких случаях обычно делают мужчины.

— Знаю.

— Знаешь? — Я села в постели. — И как, черт побери, это следует понимать? Ты ведь мог сделать мне ребенка, болван ты несчастный.

— Нет, — вздохнул он. — Не мог. Вернее, не могу. И не смогу.

На этот раз он выругался и, взъерошив волосы, поднялся с кровати.

— Прости. Сейчас, вероятно, не самый удачный момент для таких откровений, но от меня ты не забеременеешь.

— Почему?

— Мне сказали, что с точки зрения медицины это невозможно.

Мне хотелось спросить: «Кто сказал? Когда? Ты показывался специалисту? В чем конкретно проблема?»

Но Дэмьен стоял, понурив голову, точно ожидал града вопросов, на которые не хотел отвечать, поэтому я промолчала. Я и сама не любила рассказывать о своем шраме, а Дэмьен, вероятно, не горит желанием обсуждать свои. И я принимала такую позицию.

— Что ж, прощайте мечты о заборе из белого штакетника, — горько усмехнулась я.

Все равно это были глупые мечты.

Встрепенувшись, Дэмьен прищурил глаза. Он был чертовски проницательным. Но не успел он и рта раскрыть, как я выпалила:

— Зачем же ты надевал презерватив в наш первый раз и потом?

— Беременность — не единственное, от чего он защищает.

Понятное дело. Теперь уже чертыхнулась я.

— Насчет меня не беспокойся, — поспешно заверил Дэмьен. — Я чист, клянусь.

— Я тоже, — шепнула я.

Повисло молчание. Разговоры на медицинские темы сгубили всю романтику. Кто бы мог подумать?

— Ли?

— М-м-м?

— Я люблю тебя.

Я опешила и несколько мгновений просто смотрела на Дэмьена.

— Ты... ты не можешь меня любить. Мы ведь едва знакомы.

— Я всю жизнь тебя ждал, — произнес он с печальной улыбкой.

— Глупость какая-то.

— Знаю.

— Ты ослеплен классным сексом.

— Нет, Ли. Я ослеплен тобой.

Я не знала, что на это ответить, поэтому промолчала. Дэмьен опустился на кровать и провел ладонью по кончикам моих коротко стриженых волос.

— Я всегда был уверен, что когда повстречаю ту единственную, что предназначена мне судьбой, то узнаю ее с первого взгляда. И оказался прав.

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Ошибаешься. Я знаю, что ты храбрая, сильная и преданная.

— Как будто лабрадора описываешь.

Дэмьен пропустил мое ворчание мимо ушей.

— Ты сексуальная, милая и неравнодушная. Красивая и немного печальная. Я хочу, чтобы ты доверилась мне и рассказала, о чем украдкой вздыхаешь.

Неужели вздыхаю? Возможно. Мне бы тоже хотелось довериться Дэмьену. Но если я раскрою ему свои тайны, то придется его убить.

Ха-ха.

— У тебя есть свои секреты, Дэмьен.

— Да, есть.

— Собираешься доверить их мне?

— Не могу.

Получается, мы с ним в одной лодке. Фигурально выражаясь.

Я взяла его за руку и, дотронувшись пальцем до серебряного кольца, вспомнила слова Джесси о пожирателе силы. Но разве я могла спросить у Дэмьена, не оборотень ли он? Ведь это совсем не то же самое, что поинтересоваться, женат ли он, разведен или в настоящее время свободен.

Я не ощущала в нем оборотня. Понимаю, это странно звучит, но у этих тварей злые сердца. Конечно, они не изначально такие. Начинают они как обычные люди, как вы или я. Но вирус, занесенный укусом, меняет человека как физически, так и духовно. И, несмотря на человеческий облик, внутри у них сидит демон, который так и рвется наружу.

За долгие ночи на службе я бессчетное множество раз в этом убеждалась. Демоны живут повсюду.

Мог ли Дэмьен любить меня, если в сердце его пылала ненависть? Нет, едва ли. Но я угадывала любовь в его глазах. Я уже встречала похожий взгляд. Вот уж не думала, что когда-нибудь мне доведется увидеть его снова.

Я хотела сказать Дэмьену, что тоже его люблю, но не могла. По крайней мере до тех пор, пока живо мое прошлое.

Прикоснувшись пальцами к моим губам, он покачал головой.

— Как насчет обещанного душа?

Улыбнувшись, я поцеловала его руку, сжала ее и повела Дэмьена в душ.

А потом оставила спящим в кровати. В ду ше мы опять занимались любовью. На плечах у Дэмьена остались царапины, а на шее — след от моих зубов. Полагаю, что теперь я не вправе подтрунивать над Джесси с Уиллом.

* * * * *

Я успела заскочить в свою комнату и переодеться, и когда Уилл на «джипе» подкатил к бару, забралась на заднее сиденье.

— Что, служебного муниципального транспорта Кроу-Вэлли сегодня не будет? — поинтересовалась я.

Уилл покачал головой.

— Коре не понравится, если перед ее домом остановится полицейский автомобиль. Соседи начнут гадать, что она натворила на этот раз.

На этот раз?

С каждой минутой мне все больше хотелось встретиться с Корой Копвэй.

— Чем ты без нас занималась? — спросила Джесси.

— Спала.

Оглянувшись через плечо, Джесси подмигнула:

— Мы тоже.

Я не смогла сдержать улыбки. Давно прошли те времена, когда у меня водились подруги. В той прежней жизни мы с Джесси, возможно, никогда бы не встретились и не подружились. Что стало бы огромной потерей, ведь Джесси нравилась мне больше, чем я могла бы выразить словами.

— Как плечо? — спросила я.

— Жить буду.

— Болит?

— Да, но по крайней мере это не та рука, в которой я держу пистолет.

Да уж, в жизненно важных вопросах на Джесси можно положиться.

Она развернулась спиной к окну и, слегка поморщившись от боли, сказала:

— Я разговаривала с Элвудом.

Ой-ой.

— Он расспросил всех приятелей, поговорил с работниками бензоколонки и агентами по продаже недвижимости, в общем, со всеми, кто мог заприметить в городе нового человека. Гектора никто не видел.

Я нахмурилась. Как-то странно.

— Это вовсе не означает, что ты сумасшедшая, — поспешно заверила меня Джесси. — Просто он старается держаться в тени.

Впервые за долгое время я не чувствовала себя сумасшедшей. Я чувствовала себя... хорошо. И все думала: «Что, если?..»

Что, если я убью Гектора?

Что, если Дэмьен по-настоящему любит меня?

Что, если я люблю его?

Он не подарит мне детей. Если верить его словам. Но медицина не стоит на месте. Что, если его можно вылечить?

Тогда все, о чем я мечтала, может осуществиться.

— Ли?

Я сфокусировала взгляд на Джесси. Она казалась встревоженной.

— Ты здесь? Со мной?

— Прости. Ты что-то сказала?

Она закатила глаза:

— Отвлекись от своих постельных мыслей и послушай меня. Даже если наш белый волк не Гектор, мы все равно должны отыскать и убить эту тварь.

— Полностью с тобой солидарна.

— И если это все-таки не Гектор, мы будем охотиться, пока не отыщем нужного белого волка — где бы он ни был и сколько бы времени нам не/ни потребовалось.

— Хорошо.

Отвернувшись к ветровому стеклу, Джесси покачала головой:

— А еще меня называла гусыней!

Услышь я раньше такие слова, непременно бы разозлилась. А сейчас мне всего лишь хотелось смеяться.

Мы подъехали к жилищу Коры. Маленький бревенчатый домик, окруженный высокими хвойными деревьями, словно сошел со страниц сказки о Гензеле и Гретель. Надеюсь, что Кора не ведьма.

Не успели мы постучать, как дверь распахнулась. Кора Копвэй не была похожа на ведьму. Не то чтобы я знала хоть одну.

Она оказалась высокой, стройной, с гладкими черными волосами, в которых едва проглядывала седина, и лицом, наделенным неподвластной возрасту красотой. Этой женщине пришлось многое повидать — и хорошее, и плохое, и нечто среднее между тем и другим, — и все это наложило на нее отпечаток.

На Коре была белоснежная футболка, заправленная в длинную пеструю юбку. Руки были унизаны кольцами, а еще два серебряных украшения блестели на пальцах ног. В одном ухе покачивались три, а в другом две серьги; на тонких запястьях позвякивали браслеты.

Без тени улыбки знахарка окинула нас серьезным взглядом темных глаз, а затем развернулась и исчезла в глубине дома, оставив дверь открытой.

— Я думала, она старая, — прошептала Джесси.

— Так и есть, — зашептал ей в ответ Уилл. — Просто мой народ стареет красиво, в отличие от вашего.

Пнув Уилла в лодыжку, Джесси вошла за ним в дом, который оказался настоящим музеем.

Произведения индейского искусства висели на стенах, стояли на полках и столах. Я не знала авторов этих работ, но большинство картин и скульптур изображали животных: медведей, лосей, птиц, койотов и, разумеется, волков.

На одной из полок я заметила фигурку качина-куклы, которая, насколько мне известно, не является традиционной для оджибве. Видимо, в коллекции Коры представлены все североамериканские племена. Я бы с удовольствием всё здесь внимательно рассмотрела, но время поджимало.

Тут и там горели свечи, что-то курилось в глиняной чаше. В комнате пахло свежескошенной травой и морозной свежестью зимней ночи. Разве такое возможно?

Жестом Кора пригласила нас сесть. В предметах мебели сочетались цвета земли и закатного неба: красно-коричневый, песчаный, лазоревый, ярко-оранжевый. Эта комната и успокаивала, и заряжала энергией.

Кора села на стул с прямой спинкой напротив дубового кофейного столика, на котором стояла одинокая дымящаяся чаша лососевого цвета. Теперь, с близкого расстояния, я рассмотрела, что в центре чаши теплится крошечное пламя, вокруг которого разложено что-то вроде травы. Так и пожар устроить недолго.

Кора продолжала изучать нас с тем же бесстрастным выражением лица. Мне казалось, что она видит меня насквозь и читает мои мысли. Я отчаянно старалась облечь их в приличную форму. Но чем больше старалась, тем более неприличными они становились.

А что я хотела после того, как провела этот день?

— Слышала, вы знаете все о всяких там сверхъестественных штуках? — выпалила Джесси.

Уилл издал многострадальный вздох.

— Джесс, — предостерег он, — молчи, пока тебя не спросят.

Джесси посмотрела на него исподлобья:

— Ты что, смеешься надо мной?

Уилл прищурил глаза, и — что удивительно — Джесси тут же села на диван, скрестила руки на груди, закинула ногу на ногу и замолчала.

— Простите, накомис. Она не ведает, что творит.

Коротким кивком Кора приняла извинения. Серьги ее покачнулись, запутавшись в длинных черных волосах. В комнате снова воцарилась тишина.

— У тебя есть отметина, — тихо сказала Кора, обратив взгляд ко мне.

Я вздрогнула, и мой шрам вновь заныл, а ведь с самого утра он пребывал в блаженном покое.

— Отметина демона. Ты принадлежишь ему. Он пришел за тобой.

Джесси бросила на меня встревоженный взгляд. А я как зачарованная смотрела в глаза Коры. Как она узнала?

— Ты не говорил, что она телепат, Ловкач.

— Я то, что я есть, — произнесла Кора, не сводя с меня глаз. — Тебе лучше послушать.

— Я бы с радостью, — откликнулась Джесси, — если бы вы рассказали нам что-нибудь новое. Она помечена дьяволом, он пришел — все это нам известно.

— Уильям, твою женщину следует научить молчанию.

— Удачи, — вздохнул Уилл.

Кора потянулась к карману юбки, а затем сделала неуловимое движение в сторону чаши посреди стола. Пламя взвилось чуть ли не до потолка.

Джесси закашлялась, а когда кашель стих, открыла рот, но не проронила ни звука.

— Ой-ой, — посетовал Уилл.

Кора лишь улыбнулась.

Джесси схватилась за горло, потрясла головой и принялась гримасничать.

— Голос вернется, когда ты покинешь мой дом, а до той поры веди себя тихо по доброй воле, или тебя заставлю я.

Джесси застыла и, снова усевшись на диван, взяла Уилла за руку. Он крепко сжал ее пальцы.

— Что вы хотите узнать? — спросила Кора.

— Вы слышали легенду о пожирателе силы?

— Конечно. Вендиго, который перерождается в нечто большее.

— Что еще?

— Пожиратель жаждет силы, — пожала она плечами. — Он никогда не сможет ею насытиться. Он — высшая форма оборотня.

— Что именно это означает? — спросила я.

— Чем больше силы вбирает в себя вендиго, тем большими способностями обладает. Он может принимать любую форму в любое время в любом месте.

— Звучит невесело, — заметила я.

Уилл жестом призвал меня к молчанию.

— Вы имеете в виду, что пожиратель силы может превращаться не только в волка?

— Конечно.

— В дневное время?

— Несомненно.

Джесси, Уилл и я дружно переглянулись. Так вот почему я видела белого волка при свете дня. Я кое-что вспомнила:

— Может ли пожиратель силы менять цвет своей шерсти?

Склонив голову, Кора задумалась.

— Я о таком не слышала, но почему бы и нет?

Иными словами, два наших оборотня-убийцы на поверку могут оказаться одним и тем же волком.

— На ваш взгляд, накомис, отчего человек превращается в зверя?

— Его проклинает великая тайна.

— А есть иной путь?

— Возможно.

Кора встала и пошла, вернее, поплыла — такую плавную походку нельзя назвать обычной ходьбой — к книжному шкафу, с полки которого сняла увесистый том. Уилл вскочил и, устремившись к Коре, забрал у нее книгу и отнес к столу.

На обложке, сделанной, вероятно, из натуральной кожи, не значилось никакого названия. Кора раскрыла книгу на середине, и ссохшиеся от старости страницы затрещали.

— Если человек хочет стать вендиго, ему следует съесть плоть своего врага.

Я фыркнула. Враги Гектора — хрупкие блондинки?

Внезапно меня осенило. Его мать! Она была блондинкой, и она его бросила. Гектор так и не простил обиды.

— А потом что? — спросила я осипшим голосом.

— Потом ему следует призвать силы тьмы, чтобы они превратили его в зверя.

— Как призываются силы тьмы?

— Есть разные способы, но самый распространенный — пятиконечная звезда.

Я резко выпрямилась.

— Пентаграмма?

— Да.

Джесси вытаращила глаза.

— Как действует пентаграмма?

— Тому, кто хочет превратиться, нужно нанести пентаграмму на свое тело — на важную его часть.

Словно по волшебству, перед глазами предстала грудь Гектора: черная блестящая пентаграмма помещалась строго над его сердцем.

— А потом? — прошептала я.

— Потом он призывает злых маниту сотворить из него вендиго.

— Злых маниту? — вмешался Уилл. — Мачи-овишук?

— Возможно. И в этом мире, и в потустороннем существует множество злых маниту.

— И эти злые маниту, — не отступала я, — превращают его в вендиго? Вот так вот запросто?

— В обмен на жертвоприношение.

— Какое? — спросила я, хотя уже знала ответ.

Гектор превратился в вендиго, пообещав убить мою семью.