Джесс уже ждал в вестибюле отеля, почти около входа в ресторан. В воздухе носились ароматы крепкого кофе и свежеиспеченного хлеба. В желудке тихо заурчало — только сейчас Джесс осознал, что кроме проглоченного наспех в дороге завтрака, состоящего из бобов с беконом» во рту ничего не было.

Маркус Джейкобсон с тремя приятелями, смеясь и весело переговариваясь, вошли в отель.

Должно быть, они уже успели пропустить по стаканчику в клубе.

Джесс представил, как они приглашают его в свое неприкосновенное святилище.

Скорее уже ад замерзнет.

Джесс пристально рассматривал приближающихся мужчин. На одном дорогие сапоги и неловко сидевший фрак, сковывающий движения. Обветренное лицо, — сморщенное, как мешок из старой оленьей кожи: сразу видно, этот человек прожил нелегкую жизнь. Второй одет получше, правда тоже в сапогах. Тщательно причесанные волосы, кельтский тип лица. Оба чем-то напоминали старого Маркуса — такие же жесткие безжалостные глаза, властные манеры.

Третий спутник был похож на горожанина. Одежда хорошего покроя, сразу видно, что он привык к модным сорочкам и строгим костюмам. В отличие от остальных, на нем были блестящие лакированные туфли и дорогие запонки. Джесс внимательно посмотрел на плоское широкое лицо со светлыми бесцветными глазами под рыжеватыми бровями. Проницательные, ничего не упускающие глаза. Он был моложе остальных, но далеко не юноша. Густые, такие же рыжеватые волосы прошиты седыми прядями, заметны залысины.

— Добрый вечер, мистер Роббинс, — приветствовал Маркус, настолько приветливо, насколько ему вообще позволял мрачный характер.

Да, они в самом деле выпили. Джесс вежливо поздоровался, Маркус представил своих спутников.

Это Сайрус Ивере, Джейми Макферсон, Лемюэл Мэтис. Джентльмены — это Джесс Роббинс.

Оба скотовода пристально разглядывали Джесса, оценивая его с проницательностью людей, чьи способности к выживанию в этой безбрежной дикой местности завоеваны тяжким трудом и высокой ценой.

Джесс обменялся рукопожатием с Мэтисом, ощутив под пальцами мягкую кожу человека, не привыкшего к физическому труду.

— Вы не скотовод, мистер Мэтис.

Глаза Лемюэла Мэтиса на мгновение сузились, он резко отдернул ладонь, но тут же улыбнулся.

— Нет, зато я президент Ассоциации скотоводов, и крайне заинтересован в охране и развитии животноводства на нашей территории.

Лемюэл скромничает. Он будет владельцем одного из самых больших ранчо в Вайоминге, когда через год-два женится на моей дочери, — вмешался Джейкобсон.

— Погоди, Маркус, леди еще не оказала мне чести и не ответила согласием, — запротестовал Мэтис.

Мужчины вошли в ресторан, и Джесс мгновенно ощутил на себе любопытные взгляды, услыхал назойливый шепоток. За много лет он успел привыкнуть к этому: «Сколько человек он убил? Сколько ему платят за убийство? Делает ли зарубки на револьвере после очередной жертвы?»

Люди чем-то напоминали стервятников, только вместо падали питали собственное грязное воображение, упражняясь в гнусных измышлениях на его счет.

Чопорный педантичный официант, возможно близкий родственник портье, проводил их к столу у дальней стены, расположенному таким образом, чтобы никто не мог подслушать их разговор. Джейкобсон, без сомнения, заказывал этот столик не раз.

Не успели они сесть, как знакомый голос окликнул Маркуса.

— Вот где ты, папа! Клянусь, я едва смогла найти тебя в этом углу! Нужно же было так спрятаться!

Прекрасная рыжеволосая девушка в нарядном шелковом платье цвета топаза пробиралась к ним через битком набитый зал. Она не видела Джесса, стоявшего у решетчатой перегородки. Джейкобсон негодующе застыл, но не произнес ни слова, наблюдая, как девушка, рассыпая улыбки, порхнула к столу.

«Значит, Лисса не жена, а дочь старого Маркуса!» Джесс выругался про себя. Не хватало еще, чтобы избалованная папочкина дочка впала в истерику из-за того, что случилось в номере. Однако ему почему-то стало интересно — как она поведет себя, заметив его? Джесс видел, что папаша в бешенстве оттого, что девчонка появилась так не вовремя, но ничего не сказал, пока Лисса приветствовала приятелей отца и Мэтиса.

— Ох, Сай Ивере, Криделлия рассказывала, как великолепно вы выглядите в новом костюме, и ни чуточки не преувеличивала! Мистер Макферсон, я соскучилась по вас! Сколько же мы не виделись? С самой прошлой осени, когда клеймили скот…

— Очень рад снова встретить вас, Лисса, — сказал Мэтис, галантно склоняясь над протянутой рукой.

— Ах, что вы… спасибо.

Девушка мгновенно осеклась, когда Джесс выступил из тени, и глаза их встретились. Лисса почувствовала, как при виде этой издевательской усмешки сердце ухнуло вниз и понеслось куда-то со скоростью курьерского поезда.

— Лисса, это Джесс Роббинс, детектив. Разыскивает угнанный скот, — сухо процедил Маркус, грозно глядя на дочь.

Ослепительно улыбнувшись и мгновенно обретя равновесие, она наклонила голову. Что, черт побери, такого в этом человеке? Достаточно одной его усмешки, чтобы всякая сдержанность куда-то испарилась.

— Приятно познакомиться, мистер Роббинс. Надеюсь, обслуживание и удобства пришлись вам по вкусу? — с невинным видом осведомилась она.

— Да, мэм. Обстановка просто роскошная, — кивнул Джесс.

Маленькая кокетка решила поиграть с ним!

— Особенно меня восхищает ванная — там все настолько удобно!

Лисса снова улыбнулась в потемневшее от гнева лицо.

— Лисса, по-моему, не стоит…

— Что же вы, джентльмены, так и собираетесь стоять и смотреть, как леди умирает с голоду? — перебила она отца, явно намеревавшегося сказать что-то укоризненное.

Мэтис поспешил предложить стул.

— Пожалуйста, садитесь, Лисса, — официальным тоном предложил он, подчеркнуто поспешно отводя ее от наемника и усаживая рядом с собой.

Сай Ивере, нервно откашлявшись, сел по другую сторону.

— Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, теперь, когда зима наконец окончилась, чувствую себя, будто заново на свет родилась.

Джесс наблюдал, как искусно Лисса раскидывает сети обольщения. Очевидно, девчонка привыкла всегда добиваться своего. Окруженная небольшой свитой поклонников, она осмелела и, по-видимому, находила особенное удовольствие в поддразнивании его. Наверняка не осмелится сказать отцу, как ворвалась в ванную к совершенно голому мужчине.

Джесс мрачно усмехнулся себе под нос, краем уха слушая, как эти двое обсуждают длинные северные зимы и приход весны.

— Не могла дождаться, пока растает снег, — заметила Лисса, пригубив шерри.

— Любите запах флердоранжа? — тихо осведомился Джесс.

От неожиданности Лисса поперхнулась, но мгновенно взяла себя в руки:

— Ну что вы, мистер Роббинс! В Вайоминге не растут апельсины, но зато я стараюсь как можно чаще душиться этими духами.

Непроницаемо-бездонные золотистые глаза выдержали его пристальный взгляд; на лице девушки застыло самое невинное выражение.

Маркус со всевозрастающей неловкостью слушал странный, полный намеков словесный обмен между дочерью и полукровкой. Дьявол все возьми, что здесь происходит?

Но случайно посмотрев на Лемюэла, его губы растянулись в улыбке. Неприрученная кобылка пытается заставить Леми ревновать! Лисса всегда хотела видеть предполагаемого жениха более пылким и внимательным. Ну что ж, поделом Мэтису! Маркусу и в голову не могло прийти, что Лисса посчитает полукровку привлекательным мужчиной!

— Зимы в Шайенне гораздо мягче, чем у вас, Лисса. Думаю, вам придется по вкусу городская жизнь, — вкрадчиво вмешался Мэтис.

Лисса вознаградила его улыбкой.

— Возможно, вы правы, Лемюэл.

— Мне так не хватало вас! Столько времени прошло с вашего дня рождения, — вздохнул Мэтис.

— Поистине королевский праздник, — добавил Макферсон, с сильным шотландским акцентом, прокатывая «р».

Лисса обратилась к Джессу:

— Каждую весну отец устраивает большой бал в честь моего дня рождения. Он очень щедр — идет на любые расходы и к тому же дарит великолепные подарки, правда, папа?

Она повернулась к Маркусу, краем глаза следя за угрюмо нахмурившимся Роббинсом.

— Ты это заслуживаешь, дорогая, — благосклонно кивнул Джейкобсон. — Джесс откашлялся.

Появился официант, чтобы принять заказы.

Пока подавали блюда, Лисса рассеянно прихлебывала шерри и вовсю кокетничала с Мэтисом, который буквально таял на глазах от столь неожиданного внимания.

Джесс понял, что попытка усмирить дикого жеребца гораздо предпочтительнее этих светских игр с Лис-сой Джейкобсон. Лучше уж прямо перейти к делу:

— Прежде чем вы расскажете о положении на ранчо, мистер Джейкобсон, хотелось бы разъяснить вот что: я не Том Хорн. Не стреляю несушек, не взрываю овец динамитом. Если появились проблемы с овцеводами или скваттерами, придется улаживать их каким-то другим способом.

Сай Ивере, фыркнув, весело хлопнул себя по бедру.

— Блэнтон говорил, что вы не любите ходить вокруг да около, да и дерзости в вас хоть отбавляй!

— Последнее время участились случаи угона скота, Роббинс, а со всем остальным мы как-нибудь управимся своими силами, — не повышая голоса, объявил Маркус.

Джесс кивнул.

— Ясно. Лошади или скот?

— В основном быки. В прошлом месяце я потерял почти пятьсот голов, а Сай — двести.

— Ну а я его пятьдесят, — вмешался Макферсон, вгрызаясь в кусок яблочного пирога с такой энергией, словно тот пытался убежать от него.

Джесс тихо присвистнул.

— По всему видно, вы Джейкобсон — главная мишень. Имеете хоть какое-то представление почему? — поинтересовался он, пристально вглядываясь в неуступчивое лицо старика.

— У меня столько же охранников, сколько у Сая или Джейми, просто стада разбросаны по отдаленным пастбищам.

И самих пастбищ немало, — поддержал Ивере. Джейкобсон пожал плечами.

— Я самый крупный скотовод в юго-западной части Вайоминга, но такие убытки мне не по карману. Если грабители ухитрялись угнать пятьсот голов, пока снег еще не успел стаять, к тому времени, когда весеннее клеймение закончится, просто не могу представить, сколько скота еще лишусь.

— Чтобы действовать в таком масштабе, воры должны придумать что-то другое, а не просто отделять телят от маток и ставить на них свое тавро, — заметил Джесс.

Глаза Джейкобсона гневно блеснули.

— На прошлой неделе угнали все стадо с Форк Крик!

— И у меня телят утащили. Такое всегда бывает весной во время отела, — философски пояснил Сай Но то, что происходит у Маркуса, ни в какие ворота не лезет. Уже целые гурты угоняют.

— Пап, а ты никогда не говорил мне, насколько это серьезно.

Лисса сосредоточенно наклонилась вперед, не сводя глаз с отца. Увлеченные разговором мужчины почти забыли о ее присутствии. Маркус вытер рот белоснежной салфеткой, и, поднявшись, подошел к стулу дочери.

— Лисса, тебе не стоит волноваться о подобных вещах. Пусть мужчины ломают себе головы. А теперь, юная леди, нам предстоит обсудить кучу нужных дел. Уверен, что джентльмены извинят тебя, если пораньше поднимешься в свою комнату.

Он строго прищурился, показывая, что больше терпеть такое поведение не намерен. Лисса вздохнула, прекрасно поняв значение этого взгляда, и как ей ни хотелось продолжать пикироваться с Джессом и узнать получше, каким образом детектив собирается разыскивать украденный скот, было ясно, что отец ни в коем случае не допустит этого. Маркус поспешно отодвинул стул, Лисса. пожелала мужчинам доброй ночи, поцеловала отца в щеку и, уже повернувшись, чтобы уйти, бросила через плечо:

— Знакомство с вами — истинное удовольствие, мистер Роббинс.

В глазах девушки плясали дьявольские искорки.

Джесс молча наблюдал, как Лисса, грациозно покачивая бедрами направляется к выходу, оставляя за собой едва уловимый аромат тонких духов.

От этой женщины не жди ничего, кроме бед.

Как только Джейкобсон вернулся на место, мужчины тут же закурили дорогие сигары. Официант налил превосходного старого бренди и, оставив бутылки на столе, быстро убрал посуду и удалился.

— Вы послали мне телеграмму, мистер Джейкобсон. Действуете от имени Ассоциации?

— Нет, я сам хочу нанять вас, но поскольку владения этих людей расположены рядом, а Леи не только почти родственник, но и — президент Ассоциации, думаю, что и им следует принять участие в нашей беседе.

— Совершенно справедливо. Я получаю три сотни в месяц; питание и жилье за ваш счет. Если поймаю грабителей, платите премиальные. Пять тысяч за все про все.

Ивере едва слышно свистнул, шотландец что-то проворчал, Мэтис кашлянул. Все трое выжидающе уставились на Маркуса.

— Черт побери, только избавьте меня от этих проклятых воров! Ничего не пожалею!

Небрежно кивнув, Джесс продолжал расспросы:

— Не может так быть, что этим негодяям помогает кто-то, работающий на вас?

Он перевел глаза с Джейкобсона на Иверса, потом на Макферсона.

Сай Ивере был непоколебим.

— Я знаю своих парней как облупленных, это порядочные, верные люди. Много лет работали на меня.

— Каждый год я нанимаю множество бродяг-сезонников, но сомневаюсь, чтобы они сговорились с ворами, — кисло протянул Макферсон, сделав такую гримасу, словно проглотил целый лимон.

Маркус задумчиво покачал головой.

— Не хотелось бы ни о ком плохо думать. Знаю большинство моих ковбоев еще с тех пор, как они без штанов бегали, но ранчо слишком велико. Постоянно, приходят новые люди, и поскольку я — основная, мишень… все может быть.

— Постарайтесь, чтобы те, в ком вы не уверены, работали на основном пастбище, поближе к дому. Так мне будет легче наблюдать за ними.

Джесс отодвинул стул и встал.

— Думаю, пока на этом все. Приеду на ранчо, как только вы соберетесь.

Остальные тоже поднялись.

— Мне нужно несколько дней провести в городе, — пояснил Джейкобсон, — но я велю парням проводить вас… ну, скажем, послезавтра.

— Прекрасно. Буду ждать.

Джесс повернулся, чтобы идти, но Мэтис добавил:

— Кстати, Роббинс, вы должны постараться. Очень постараться. Пять тысяч — это то, что обычно платят Хорну.

Взгляды мужчин скрестились и застыли:

— Если предпочитаете Тома Хорна, почему вам не нанять его? Слыхал, что он сейчас свободен.

— Потому что, как я слышал, вы — лучше, — вмешался Маркус. — Не обманите моих надежд.

Лисса парила в сумеречном мире между забытьем и явью, населенном причудливыми снами, снами о смугло-красивом лице с ослепительной улыбкой и коварными серебряными глазами, которые издевались над ней. Лисса слышала его низкий и грубоватый голос, что-то тихо шепчущий, дразнящий, хрипловатый, презрительный смех…

Лисса вскочила, словно от удара. Это не сон. Голоса доносились из аллеи. Поспешно отбросив одеяло, она накинула бархатный халат, пробежала по пушистому ковру к распахнутому окну, отодвинула штору и выглянула на улицу сквозь кружевную занавеску.

Снова донесся голос Джесса Роббинса вместе с мелодичным чувственным женским смехом:

— Дьявол, Кэмми, слишком много времени прошло.

— Просто глазам не поверила, дорогой, когда ты появился в мюзик-холле. Совсем не меняешься, Джесс, разве что к худшему! Ты ужасно испорченный, противный мальчишка!

Тихий гортанный смешок поплыл в спокойном ночном воздухе.

Лисса напряженно вглядывалась в темноту, туда, где сплелись в объятиях две фигуры. Женщина, миниатюрная, темноволосая, была в фантастическом костюме из какой-то блестящей красной ткани, вероятно, расшитой стеклярусом. Низкий вырез открывал пышную грудь и молочно-белые плечи, небрежно окутанные боа из страусовых перьев.

В таком наряде она должна была продрогнуть до костей!

Но женщина по имени Кэмми, по-видимому, и не думала мерзнуть — она страстно прижималась к груди Джесса Роббинса.

— Ты всегда горячий, словно печка, милый, в любые холода!

— Здесь не так тепло, как в Эль-Пасо, — суховато пробормотал он, обжигая поцелуями ее тело.

Кэмми, запустив пальцы в непокорную копну его волос, притянула к себе Джесса:

— Так, значит, ты помнишь, Эль-Пасо, а? Лисса заметила, как лунный свет отразился и заблестел в больших темных глазах, когда Кэмми откинула голову, подставляя Джессу груди и горло. Боа, упав, медленно опустилось на землю, длинные ресницы женщины блаженно легли на щеки — сильные руки сжали упругую грудь, проникли за низкий вырез и начали ласкать нежные холмики.

Роббинс с низким, почти звериным рыком накрыл ее рот безумным поцелуем. Лисса видела, как слились их губы.

…Да ведь их языки тоже, должно быть…

Странная огненная вспышка пронзила ее с головы до пят, горячая волна сначала залила щеки и поползла вниз, распирая груди, превращая соски в крохотные камешки, стягивая низ живота, омывая бедра, пока не сосредоточилась в потайном местечке между ног.

В горле Лиссы мгновенно пересохло. Она нервно облизала губы, не отрывая глаз от слившихся в поцелуе любовников. Джесс, казалось, стремился сделать женщине больно, впиваясь в ее рот все с большей жадностью, клоня к земле. Кэмми тихо стонала, отвечая с тем же пылом; нетерпеливые пальцы судорожно расстегивали сорочку Джесса… Сунув руки под тонкую ткань, женщина впилась ногтями в его спину.

Лисса бессознательно коснулась кончиками пальцев собственных губ, наблюдая, как Джесс кончиком языка обводит кубы Кэмми. Она зачарованно глядела на происходящую внизу сцену, тяжело, нервно дыша. Эти двое вели себя, как обезумевшие от похоти животные. Несмотря на все старания отца уберечь ее, Лисса несколько раз видела, как быки и жеребцы обслуживают коров и кобыл. Безумно-страстная схватка под окном почти ничем не отличалась от поведения охваченных неодолимой потребностью скотов, и должна была вызвать всего лишь отвращение… а не возбуждение. Что же происходит с ней?

Джесс неожиданно поднял голову и отстранил Кэмми:

— Тебе лучше подняться в мою комнату, дорогая, иначе я возьму тебя прямо здесь в грязи.

— Нам не впервой, — рассмеялась Кэмми. — Уверен, что тебя не выбросят из-за меня из отеля?

— Никто и никогда, — задыхаясь, пробормотал он. Женщина нагнулась и едва успела подобрать боа, как Джесс подхватил ее на руки и понес к боковым дверям. Длинные перья затрепетали на ветру, и парочка исчезла, тихо смеясь.

Лисса по-прежнему глядела на залитую лунным светом аллею широко раскрытыми, невидящими глазами, снова и снова представляя, что делает сейчас Джесс Роббинс с раскрашенной актрисой. Раздевает… гладит теплыми руками нежную плоть… ласкает груди… страстно целует губами и языком… Но что потом? Что потом?

Лисса стиснула веки, приложила ладони к вспыхнувшим щекам, попыталась вообразить Джесса, стоящего перед ней обнаженным, но в памяти всплывали лишь лицо и торс, — остальное во время их встречи в ванной было скрыто под водой. Зато Лисса видела огромную уродливую снасть быков и жеребцов. Нет-нет! Мужчина просто не может быть так сложен!

Дрожь возбуждения снова пробежала по спине Лиссы. Девушка опустила штору и подошла, к огромной одинокой кровати и, скользнув под одеяло, начала воображать Джесса, лежащего на такой же вот постели, накрывающего своим телом женщину — не темноволосую шлюшку из мюзик-холла, нет, этой женщиной была она, Лисса! Именно она сжимает его в объятиях, чувствуя, как покалывают усы мягкую кожу лица и шеи.

Она потянулась, чтобы коснуться твердой мускулистой груди… и обняла холодный, равнодушный воздух. Лисса, всхлипывая, перевернулась и в бессильной ярости заколотила кулаками по подушке:

— Что, что это со мной? Никогда до сих пор такие мерзкие мысли мне и в голову не могли прийти!

Шепот эхом отдавался в тишине пустой комнаты. Слезы комом стояли в горле, мешая дышать, крупные соленые капли срывались с ресниц. Лисса порывисто вытирала их, убитая и оскорбленная, униженная до глубины души не столько взрывом собственных эмоций, сколько неожиданно причудливой чувственной фантазией.

— Не позволю этому нахальному негодяю так мучить меня, не позволю! — решительно поклялась Лисса.

Если ей удалось очаровать половину молодых холостяков в Сент-Луисе, — заставить их пресмыкаться у своих ног, уж с этим полукровкой-наемником она как-нибудь справится!

Джессу Роббинсу, возможно, не терпится заработать деньги и начать гоняться за угонщиками как можно скорее. Отец собирался остаться в городе на пару дней, заняться делами Ассоциации. Как бы ухитриться отправиться домой вместе с наемником?

Лисса, улыбаясь, откинулась на подушки, чтобы хорошенько все обдумать.