Нурамон на Фельбионе скакал навстречу своему войску. Венгальф разделил огромную армию карликов на две части и поставил в центр мечников из Альвемера. Вместе они составляли главные силы. На флангах находились лучники Номьи, в то время как всадники собирались на некотором отдалении. Ему придется решать самому, где применить конницу.

Нурамон собрал небольшой круг командиров возле катапульты эльфов. По лицам присутствующих было ясно — новости плохие.

— Хорошо, что ты здесь, — сказала Номья. — Разведчики доложили, что к нам приближается главное войско. Более пятидесяти тысяч воинов! — Она указала на гряду холмов вдали, из-за которых должны были появиться враги.

Нурамон не мог себе представить такое количество людей. Их собственное войско не насчитывало и двадцати тысяч воинов.

— Это самая большая армия, когда-либо собиравшаяся в одном месте, — продолжала Номья. — И наша плодородная земля еще и питает их.

Нурамон слышал, что люди по ту сторону Шалин Фалаха срубили целые леса, чтобы построить дома для воинов. А вырубленные участки превратили в поля, подарившие вторгшимся в Альвенмарк все, что нужно было для выживания.

— Для пятидесяти тысяч местность между ущельем и лесом слишком узка, а в лесу они сражаться не захотят, — заметил Нурамон.

— Воины из Яльдемее позаботятся о том, чтобы в лесу было безопасно, — вставил Лумнуон, воин из его семьи. Вчера вечером он заходил к Нурамону.

Целитель поглядел вперед, на равнину, и кивнул. Рыцари ордена выбрали правильное место для прорыва. Он обернулся к Номье.

— Ты рассказывала мне, что на открытой местности они всегда пускают вперед конницу. Как вы их встречали?

— Луками и стрелами. Этому они мало что могут противопоставить. Но они высокомерны и так просто не отступают. Если они имеют такое численное превосходство, то лучники нас не спасут.

Нурамон обратился к королю карликов.

— Венгальф, предполагаю, что вы хотите выступить против врага в драконьей броне… — Когда отряд защищался щитами со всех сторон, карлики называли это «драконьей броней». — У вас есть копья, которые вы некогда использовали против драконов?

— Ну конечно. Что нужно сделать?

— Задержите всадников, так, как вы когда-то задержали Балона.

Венгальф усмехнулся.

Затем Нурамон обратился к Номье.

— Твои лучники проредят шеренги всадников, тогда Венгальф займется остальными.

— А что делать нам, из Альвемера, ведь мы в центре? — спросил эльф по имени Дарилл. Он был заместителем Обилее и с большой неохотой признал командиром Нурамона.

— Карлики дадут вам партизан, — объявил Нурамон. — Сделайте так, чтобы вражеские всадники тоже заметили их. Они станут избегать вас и предпочтут заниматься карликами. Их копья они заметят не сразу, когда будет уже поздно. — Нурамон снова обратился к Номье: — Вы должны обстреливать всадников с флангов. Никто не должен прорваться.

— А что делать нам? — вмешался в разговор Мандред.

— Ты укроешь свою фирнстайнскую конницу в широкой низине на правом, фланге и будешь ждать. Как только враги подойдут достаточно близко, нападешь на них с фланга. На другом фланге я поведу конницу Альвемера.

Номья уважительно кивнула.

— С тобой пойдут мои конные лучники.

Слово взял Лумнуон.

— Мы, из рода Вельдарона, защитим нашего родственника.

Нурамон похлопал молодого эльфа по плечу.

— Номья будет нам хорошим подкреплением.

Венгальф обратился к Нурамону.

— План отличный. Когда начнется сражение, мы с моими воинами начнем постепенно продвигаться. Драконья броня примет в себя друга, а врага насадит на копья. Давайте за работу! Пусть судьба будет благосклонна к тебе, Нурамон!

Король вместе со своим отрядом отправился к войску. Остался только Альверих.

— Друг мой! Не рвись слишком далеко вперед! — предупредил он. — Думай о том, что ты можешь потерять! Вот, это должно принадлежать настоящему командиру, — и он протянул Нурамону кожаный предмет со стеклом с обоих концов.

— Что это такое? — спросил он карлика.

— Подзорная труба, — ответил Альверих. — Ее нужно держать у глаза, — карлик указал на то место, которое заканчивалось меньшим стеклом.

Нурамон сделал так, как советовал карлик, и удивился: благодаря трубе можно было видеть предметы, находившиеся далеко, так, словно они совсем рядом! Он отчетливо увидел драконье знамя карликов. Опустив трубу, Нурамон заморгал.

— Как же так вышло, что мы, эльфы, не додумались до этого?

— Потому что вы не любите признавать, что ваши чувства ограничены, — с улыбкой ответил Альверих. — Будь осторожен!

— Большое спасибо, Альверих. Ты тоже будь осторожен!

Альверих последовал за королем. На лице его читалась тревога, терзавшая его из-за друга.

— Дай посмотреть! — потребовал Мандред, и Нурамон дал ему трубу.

Пока ярл фирнстайнцев забавлялся трубой, Нурамон отправил Лумнуона к своей семье. Они должны были собраться на левом фланге.

Кроме Мандреда рядом с ним была только Номья.

— Это был хороший военный совет. Твои опасения необоснованны. Ты прекрасный командир. До того как ты появился, многие испытывали страх.

— Карлики наверняка не боялись, а фирнстайнцы и слова-то такого не знают.

— Поверь, моим фьордландцам ведом страх, — с горечью произнес Мандред. — Но мы будем сражаться. Мои люди знают, что если мы сегодня проиграем, то больше не останется места, куда можно бежать. Они победят или умрут. Твой план хорош, Нурамон, а твоя бесстрашная речь произвела впечатление на командиров.

— Наверное, ты имел в виду скорее мое невежество.

Мандред усмехнулся, а Номья покачала головой.

— Как бы там ни было: командиры вселят в сердца своих людей твою уверенность.

— Думаешь, мы сможем выиграть эту битву? — негромко спросил он у нее.

Номья поглядела на карликов.

— Мне кажется, что Венгальф чувствует себя уверенно. А еще у меня такое чувство, что их «драконья броня» еще таит в себе сюрпризы.

Мандред протянул Нурамону подзорную трубу.

— Это поистине чудо! Ты не мог бы спросить у своих карликов, вдруг у них есть еще одна? С этой штукой наверняка можно здорово выслеживать дичь.

Нурамон рассмеялся.

— Когда закончится битва, я спрошу Венгальфа.

— Хорошо, друг мой. — Мандред протянул руку Нурамону для воинского приветствия.

Нурамон обхватил его кисть. Хватка у ярла была крепкой.

— Мандред, я знаю, что вы, фирнстайнцы, очень упрямы. Но не рискуй слишком сильно! Нам нужно просто продержаться достаточно долго. Тогда все будет хорошо.

— Я не стану делать глупостей. Лучше сам будь осторожен! Со времен боя с девантаром я обязан тебе жизнью, а на правом крыле я буду слишком далеко, чтобы прийти на помощь.

Нурамон усмехнулся.

— Если твой Лут благосклонен к нам, то мы встретимся в гуще врагов. Тогда сможешь спасти мою шею.

— Да будет так! — сказал Мандред.

А затем сел на свою кобылку и помчался прочь.

Нурамон проводил друга взглядом. У ярла только одна жизнь — эта! По крайней мере, считается, что люди не рождаются снова. Нурамон боялся за Мандреда, боялся его смерти так же, как и своей. Он не знал, пойдет ли Мандред с ними в Другой мир. Он не удивился бы, если бы ярл принял предложение королевы и остался со своими в Альвенмарке.

— Идем, Нурамон! — сказала Номья. — Нам нужно к своим.

Они вместе направились к лошадям. Нурамон хотел уже было сесть в седло, но вдруг его взгляд скользнул по луку, притороченному к седлу Фельбиона. Прежде он наблюдал, как стрелки натягивают луки. Эльфийские воины заменили тетивы, словно тетива была жизнью, а сам лук — бессмертной душой. Перед каждой битвой они повторяли этот ритуал и натягивали новые тетивы, словно вместе с тетивой натягивалась новая жизнь. Однако у Нурамона все было иначе. Его жизнь и душа были теперь одним целым. Потому что он помнил все, что происходило. И его лук и его тетива были словно вехами, указавшими ему путь. Однако они уже сыграли свою роль. На миг Нурамон задумался, затем принял решение. Снял лук и подошел к Номье. Эльфийка уже сидела верхом.

— Вот, Номья, я хотел бы подарить тебе это.

— Что? — удивленно поглядела на него воительница. — Почему?

— Это за твой героизм во время морского сражения… И, кроме того, этим оружием должна владеть самая лучшая лучница.

Она нерешительно приняла оружие.

— Было бы глупо отказаться от такого подарка. Спасибо тебе.

Нурамон сел в седло, и бок о бок с Номьей поскакали они на левый фланг. Там его ждала конница. Каждый из воинов был вооружен коротким и полуторным мечом. Конница Альвемера заняла позицию рядом с ними. У них были короткие пики и полуторные мечи. Номья подошла к Нурамону слева и осталась на фланге своего отряда. Нурамон видел, как удивились соратники Номьи ее новому луку. У них были короткие луки, с которыми было легче обращаться, сидя на лошади, и мечи для ближнего боя.

Казалось, ожиданию не будет конца. То и дело к Нурамону подбегали вестники, докладывая, что у Шалин Фалаха и в других местах тихо. Затем наконец сообщили, что вскоре враг перейдет холмы. Сердце Нурамона забилось быстрее. Неужели ему страшно? Неужели он боится, что эта людская масса раздавит их и его небольшой план потерпит жалкое поражение?

Затем он увидел белые знамена над холмами. Ему пришлось использовать трубу Альвериха, чтобы узнать, что темное пятно в центре полевого знамени — это черное дерево Тьюреда.

Показались первые шеренги противника. Они появились по всей длине гряды холмов, медленно стекая в низину; ряд шел за рядом.

Нурамон поднял подзорную трубу. Сначала он увидел только золото и серебро, однако затем разглядел и воинов. Говорили, что большинство войска составляют выходцы из дикой Друсны. Их доспехи были целиком из металла и зрительно увеличивали ширину плеч. Шлемы серебристо сверкали под лучами солнца. А лица у них были золотыми, поскольку они носили маски. От волнения у Нурамона перехватило дух. Потому что эти маски изображали лицо Гийома, так сильно напоминавшее лицо Нороэлль. Нурамон перевел трубу влево, затем вправо и увидел повсюду лица своей возлюбленной.

Все больше и больше воинов переваливали через гряду. Первая шеренга уже достигла подножия. С левого фланга подошла конница, заградив вражескую пехоту. Их лица тоже скрывали золотые маски. Нурамон едва не терял сознание. Любой враг, будь он всадником или пехотинцем… у него будет лицо Нороэлль! А теперь ему приходится наблюдать за тем, как это войско формируется у подножия холма и выступает против них. Какое войско! Одна только конница уже была достойным противником.

Враги медленно продвигались вперед, и Нурамон заметил, как эльфы вокруг него забеспокоились. Номья склонилась к нему.

— Мы никогда еще не сражались против столь крупного войска.

— У нас перед ними одно важное преимущество, — тихо ответил Нурамон. — Для нас это последняя битва. Мы принесем в жертву все, если так будет нужно. А для них этот бой просто один из многих. Они думают, что если сегодня не выиграют, то в будущем их ждут другие возможности. Они удивятся. И не смей недооценивать карликов!

Номья кивнула и умолкла.

Тем временем враг подошел на расстояние примерно восьмисот шагов и застыл на месте. Теперь между ущельем и лесом находилось море воинов, и в любой миг мог хлынуть поток.

Вот вражеские конники снова пришли в движение. Сначала они скакали медленно, но вскоре прибавили шагу, понеслись быстрее, пока не перешли на галоп и не стали быстро приближаться широким фронтом. Их было более двенадцати рядов, они держали пики высоко поднятыми. Земля дрожала под грохотом их подков.

— Приготовьтесь! — крикнула воинам Номья. Ее лучники и конники наложили стрелы на тетиву. — Стреляем по твоему приказу, — сказала она Нурамону, поднимая руку. Стрелки прицелились.

Всадники находились от них на расстоянии примерно двух сотен шагов, когда Нурамон почувствовал, что Номья начинает беспокоиться и косится на него.

— Залп! — крикнул Нурамон.

Номья опустила руку, и сотни луков, щелкнув, пустили в полет шипящие стрелы. Смертоносный град обрушился на вражескую конницу.

Нурамон не видел, что происходило на фланге Мандреда, однако здесь, перед ними, строй врагов надломился. Кони и всадники падали на землю, их сшибали с ног или убивали новые стрелы. Выжившие пытались отойти как можно дальше и стремились к центру, потому что со стороны карликов в них не вылетело ни единого оперенного жала. Некоторые предпочитали отстать, таким образом растянув вражеский строй.

Номья подхватила лук Нурамона и стала стрелять. Все новые и новые стрелы посылали лучники во вражескую конницу. И тем не менее поток врагов все еще был мощен, и Нурамон стал переживать по поводу карликов.

Одного взгляда за спины вражеской конницы оказалось достаточно для Нурамона, чтобы понять, что пехота следует за конницей на некотором расстоянии. Он вынул из ножен полуторный меч и поднял его вверх.

— За мной, дети альвов! За Альвенмарк! — И он понесся вперед, а его отряд последовал за ним.

Еще чуть-чуть, и конница налетит на карликов. Нурамон ждал, что воины Венгальфа что-то предпримут. Казалось, перед ними не войско, а огромная стойка со щитами, что какой-то мудрый стратег придумал этот ход, чтобы враги подумали, что за ними скрываются воины, а их там не было вовсе. В пятидесяти шагах от карликов рыцари ордена опустили тяжелые пики. Двадцать шагов, а они все еще скакали столь быстро, словно ничто не могло преградить им дорогу. Десять шагов, и вот случилось! Между щитами карликов молниеносно выскочили партизаны; они развернули острия, чтобы древки стояли вертикально, и резким рывком подняли их вверх. Враги на полном скаку налетели на копья. Нурамон наблюдал за тем, как некоторым рыцарям удалось придержать своих коней. Но следовавшие за ними всадники толкнули их на пики. Некоторые всадники перескочили через острую стену и исчезли в рядах карликов. Но конница в целом была остановлена, словно наскочив на крепостную стену. Противники толкали друг друга, невольно продвигая на ощетинившийся строй.

Прежде чем они успели сообразить, что к чему, как на них налетел Нурамон со своими воинами. Эльф поднял меч. Однако когда он хотел уже обрушить его на первого врага, тот взглянул на него, и Нурамон увидел лицо своей возлюбленной. Он хотел пощадить врага, но рыцарь перешел в наступление. Нурамону казалось, что на него подняла руку Нороэлль, чтобы наказать его за неудачи. Клинок скользнул по его наплечнику и ушел вниз.

Атака эльфийских всадников постепенно замедлялась, они оказались в гуще битвы. Нурамон не мог нанести ни единого удара. Вокруг уже давно убивали и умирали. Его родственники заключили его в кольцо и защищали со всех сторон, в то время как он, словно завороженный, смотрел на лица врагов.

А затем Лумнуона ранили в ногу ударом меча, и он вскрикнул. Ничего не понимая, Нурамон поглядел в лицо-маску вражеского воина. Когда тот поднял меч, чтобы нанести удар в голову Лумнуону, Нурамона охватила ярость. Он нанес удар полуторным мечом. Клинок пронзил нагрудник рыцаря. Когда эльф выдернул меч из его тела, враг выпал из седла.

Внезапно Нурамон упал с коня, ударившись о землю. Над собой он увидел воина в маске, размахнувшегося, чтобы нанести удар.

Нурамон откатился в сторону и вскочил на ноги. Два удара врага он парировал, затем сделал вид, что хочет нанести удар в голову, левой рукой взмахнул клинком Гаомее и вонзил меч в горло врагу. Быстро огляделся вокруг и увидел, что окружен своими родственниками. И снова обернулся к воину Тьюреда. Тот лежал на спине и, издавая булькающие звуки, пытался дышать.

Нурамон склонился над обреченным на смерть и снял с него маску. Под ним оказалось испачканное кровью лицо юноши, глядевшего на него с презрением. Затем он плюнул кровью в лицо Нурамону и застыл с искаженным ненавистью лицом.