— Амелия, мы должны тебя о чем-то спросить.

— Что, тетя? — Дрожа, Сара посмотрела на Эдну и Чарльтона, пытаясь понять, что им известно.

— У меня в книжном шкафу в гостиной в одной книге лежала газетная вырезка. Теперь ее там нет. Тебе что-нибудь известно о ней?

— Нет, тетя, — ответила Сара, стараясь скрыть волнение и сохранить невинный вид. Она явно недооценила Эшби. Сара не ожидала, что Эдна и Чарльтон станут спрашивать ее об этой вырезке, и не придумала объяснения. В конце концов, зачем нужна ей эта газетная статья? Эдна внимательно смотрела на Сару, чтобы понять, лжет ли она. — А о чем эта статья?

Эдна не обратила на вопрос Сары никакого внимания.

— Кто-то просматривал книги в ее поисках. Об этом свидетельствует потревоженный слой пыли. Полли сказала, что не убирала в шкафу, а я не касалась верхней полки…

— Вы же не думаете, что это я сделала, — ответила Сара с обидой в голосе. Она взглянула на Чарльтона, который обычно поддерживал ее, но сейчас он не собирался приходить ей на помощь.

— Больше некому, — проговорила Эдна.

В глазах Сары заблестели слезы.

— Зачем мне эта вырезка из газеты?

— Полагаю, вчера вечером ты подслушала наш с Чарльтоном разговор, — ответила Эдна.

— Нет, я ничего не слышала. Я провела на улице вместе с Полли почти весь вечер.

Эдна не стала говорить, что знает от Полли, что Сара заходила в дом.

— Твоя мать прислала мне вырезку статьи из городской газеты. В ней говорилось о первом бале и помещена твоя фотография.

Сара посмотрела на Эдну так, словно она не понимает, о чем идет речь.

— А почему вы решили, что мне она нужна?

— Мы не знаем, Амелия. Но по каким-то причинам ты не хочешь, чтобы мы видели эту фотографию.

Девушка изобразила удивление.

— Но вы же видели ее, тетя, если сами положили в книгу. — Сара подумала, что проявила находчивость.

— Ты уверена, что не брала ее, Амелия? — спросила Эдна. Если бы девушка не вела себя так странно, возможно, она бы поверила ей.

У Сары не осталось иного оружия, кроме слез. Закрыв лицо руками, она начала плакать, всхлипывая:

— Я… не… брала ее. Я… не могу поверить… что вы подумали… что я могу… солгать вам.

Эшби недоуменно переглянулись. Они ничего не могли понять.

— Хорошо. Не расстраивайся, Амелия. — Эдна взглянула на мужа. — Наверное, я ошиблась. — Она не верила Саре, но не хотела поднимать лишнего шума.

Эдна ушла, оставив Чарльтона утешать девушку.

Выйдя на улицу через заднюю дверь, она увидела Бетти и направилась к ней.

Женщина снимала белье и не слышала, как подошла соседка.

Бетти схватилась рукой за сердце и глубоко вздохнула. Она очень нервничала в последнее время, а после того, как получила предупреждение от девушки из колодца, ею завладел страх. Она видела опасность в каждой тени, не могла спать и все время думала об этом видении.

— Вы нашли ту вырезку из газеты, миссис? — Бетти думала об этом всю ночь и была уверена, что эта бумага имеет огромную важность.

— Нет, Бетти. Я вспомнила, куда положила ее, но кто-то нашел ее раньше меня. Я уверена, что это Амелия.

Бетти ахнула.

— Почему вы так думаете?

— Есть несколько фактов, явно указывающих на то, что кто-то искал эту газетную статью до меня. Я не смотрела на верхней полке, там, где лежат книги Чарльтона, но тонкий слой пыли на этой полке стерт. Полли сказала, что не подходила к шкафу, поэтому остается только Амелия. Хотела бы я знать, зачем она взяла ее, Бетти.

— Вы спрашивали ее, миссис?

— Да, буквально пару минут назад. Она отрицает, что искала эту вырезку.

Внезапно у Бетти перед глазами заплясали языки пламени.

— Я думаю, она сожгла эту газетную вырезку, миссис.

Эдна подумала о печи на кухне. «Неужели Амелия положила фотографию в печь, на тлеющие угли ночью», — задала себе вопрос Эдна. Такое объяснение вполне правдоподобно, но теперь уже поздно искать какие-нибудь улики, так как Полли утром уже разожгла огонь. Ей придется просто забыть об этом.

— Я не собираюсь больше ничего говорить Амелии, потому что в понедельник мы устраиваем в честь ее дня рождения чаепитие, которое будет для нее сюрпризом. Не стоит лишний раз расстраивать ее.

У Бетти снова появилось плохое предчувствие. Впервые оно возникло тогда, когда она отправилась с детьми в Ривз-Пойнт, но теперь это ощущение стало настолько сильным, что у женщины закружилась голова.

— Бетти, приходите с Джоном и детьми к нам на чаепитие, — пригласила Эдна.

При одной мысли о том, что ей придется оказаться рядом с подопечной Эшби, Бетти стало плохо, но она не хотела расстраивать Эдну.

— Не уверена, что Джон будет дома, миссис, но мы с детьми придем.

— Замечательно. — Эдна заметила, что Бетти нехорошо. — Что-то не так, Бетти?

— Нет, миссис. Иногда дети слишком заигрываются, заставляя меня нервничать. Со мной все в порядке.

— Жду вас завтра в пять.

Вечером Эдна поделилась с мужем подозрениями:

— Уверена, что Амелия лжет. Но мы не можем ничего доказать. Придется внимательнее приглядывать за ней.

— Я думаю, нам нужно завтра утром поехать в город и повидаться с Брайаном Хаксвеллом, — тихо проговорил Чарльтон.

— Хорошая мысль, — согласилась Эдна. — Все равно мне надо кое-что купить для завтрашнего праздничного чаепития.

Кейп-дю-Куэди

Сисси трясла Амелию, пока она не проснулась.

— Пошли быстрее, Сара, — проговорила она взволнованно.

— Что… случилось? — сонно спросила Амелия. Она все еще не могла прийти в себя.

— Майло очень плохо.

— Майло? О нет! Который сейчас час?

— Почти полночь, — ответила Сисси. — Прости, что я разбудила тебя, но папа сейчас с Майло.

— Все в порядке, — проговорила Амелия. Она с горькой усмешкой подумала, что, наверное, впервые заснула до полуночи.

Майло весь день чувствовал себя скверно. Он лег спать после обеда и не проснулся к ужину. Эван предложил не будить малыша и дать ему выспаться, так как прошлой ночью он почти не сомкнул глаз.

Амелия накинула плащ поверх ночной рубашки, сунула ноги в ботинки и бросилась к дому вместе с Сисси. Майло сильно рвало. В перерывах между рвотными спазмами, малыш кричал от боли и хватался руками за живот.

— С ним что-то серьезное. Ему надо к врачу, — твердо сказала Амелия.

Эван держал своего сына за руку и гладил по голове. Он думал о том, что дорога на лошади в Кингскот займет три дня, а Майло слишком плох, чтобы выдержать такое испытание.

— Мы ничего не можем сделать, Эван. Ему нужно к врачу, — повторила Амелия.

Мужчина кивнул и закрыл лицо руками.

— Я пойду скажу Габриелю, чтобы он посигналил первому же рыбацкому судну, — проговорил Эван. Он молился, чтобы Майло только не стало хуже. Несчастный отец не мог потерять и его.

Амелия видела, что сердце Эвана разрывается от боли.

— Корабли проплывают здесь ночью?

— Иногда, но они не подходят к берегу ночью, здесь слишком опасно, много подводных рифов и камней. Маяк тут и построен, чтобы предупреждать суда об опасности. Но несколько рыбацких шхун точно пройдут мимо на рассвете, и одна из них сможет зайти в бухту Вейрс-Коув, если не будет штормить.

Эван взял плащ.

— Я быстро, — проговорил Эван и вышел.

У мальчика продолжались рвотные спазмы, хотя его желудок был пуст. Амелия боялась обезвоживания организма. Майло сделал маленький глоток воды и упал без сил на кровать.

Когда Эван вернулся, мальчик уже спал.

— Его перестало тошнить? — спросил он.

— Да, думаю, худшее уже позади, — ответила Амелия. — Габриель подаст сигнал?

— Да, он как раз собирался на вахту и сказал, что несколько судов уже прошли мимо и есть хороший шанс, что на рассвете, когда они с уловом будут возвращаться в Кингскот, какой-нибудь корабль причалит здесь.

— Вы поступаете правильно, — тихо сказала Амелия. Она понимала, что ожидание будет для Эвана настоящей пыткой.

— Если бы я знал, отчего ему так плохо, — проговорил Эван дрожащим голосом. Он посмотрел на Майло, который сейчас мирно спал, а час назад корчился от боли. Эван с болью в сердце смотрел, на маленького и хрупкого сына. Он отчаянно молился, чтобы Майло стало лучше.

— Пусть поспит до утра, — прошептала Амелия, — а я пойду к себе. Если его снова начнет тошнить, зовите меня.

Амелия уже собиралась уйти, когда раздался стук в дверь. На пороге стояли Эдгар и Карлотта.

— Как мальчик? — спросил Эдгар. Он готовился передать смену Габриелю, когда на маяк прибежал взволнованный Эван и попросил посигналить кораблям. Когда Эдгар рассказал обо всем Карлотте, она настояла навестить мальчика на ферме.

— Бедный bambino, — проговорила Карлотта. Увидев бледного и слабого Майло, его мокрые от пота пряди черных волос, итальянка на миг ощутила болезненный укол вины.

— Думаю, худшее уже позади, Эван утром отвезет его в Кингскот к врачу.

Эдгар подошел к Майло.

— Мы с Габриелем присмотрим за фермой, пока вас не будет, не волнуйтесь. — Он посмотрел на жену и понял, что она недовольна. — Самое главное, пусть этот маленький джентльмен поправляется.

— Спасибо, Эдгар, — ответил Эван. — Я очень вам благодарен.

Амелия тоже заметила по выражению лица итальянки, что та чем-то недовольна. Наверное, Карлотта злится, что Габриель и ее муж будут проводить время на ферме. Амелия уже смирилась с тем, что у нее нет будущего с Габриелем, и ежедневные встречи стали бы для нее пыткой.

— А почему бы вам не взять с собой Сару? — предложила Карлотта Эвану. — Она может помочь вам с Майло, а я позабочусь о bambini. — Она не только надеялась, что осужденная уедет отсюда, она молилась, чтобы врач из Кингскота рекомендовал семье Финнли переехать временно в город.

— Сара должна оставаться здесь, — твердо ответил Эван. — Я сам справлюсь с Майло.

Карлотта расстроилась, но не собиралась сдаваться.

— А если доктор не сможет поставить диагноз?

— Не знаю, — ответил Эван. — Хочется верить, что он все выяснит.

Карлотта была уверена, что врач не сможет понять, что мальчику специально давали вредное снадобье. По крайней мере, итальянка на это надеялась.

Когда Карлотта и Эдгар ушли, Амелия попрощалась с девочками и направилась к двери.

— Позовите, если понадоблюсь, — сказала она Эвану тихо.

— Мне будет спокойней, если ты останешься с девочками, Сара. Я знаю, что Майло очень любит тебя, но я сам присмотрю за ним и не буду волноваться, зная, что ты рядом с моими девочками.

Амелия была поражена.

— Я думала, что вы не хотите, чтобы я ехала с вами, потому что… — Она умолкла.

— Я доверяю очень немногим людям, — просто ответил Эван. Он снова взглянул на сына, и слезы наполнили глаза Амелии. Эван был сложным человеком, но сейчас он сделал ей самый большой комплимент.

— Это многое значит для меня, Эван. Я не подведу вас, — прошептала Амелия.

В восемь часов Габриель сообщил Эвану, что шхуна «Рыба-меч» откликнулась на сигнал и причалила в бухте Вейрс-Коув. Эван вздохнул с облегчением. Он уже собрал сумку. Майло стало намного лучше, хотя он все еще был слаб. Эван не спал всю ночь, переживая за сына. Амелия с девочками отправились проводить Майло с Эваном. Малыша с отцом Габриель спустил вниз на канате в лодку, где их ждал капитан Картрайт. Вскоре корабль отправился в путь, а Амелия с девочками вернулись на ферму.

Габриель последовал за Амелией. Эван сказал, что овцы вполне могут пастись несколько дней там, где он оставил их, но попросил приглядывать за ягнятами и проверять, достаточно ли им питья. Кроме того, уход требовался поросятам, корове, лошади и курам, но Эван сказал Габриелю, что с курами справятся девочки.

Амелия отправилась в дом, а Габриель покормил коня и выпустил его погулять во двор. Куры кудахтали без умолку, но младшие девочки покормили кур, Габриель — поросят, а потом из дома с табуреткой и ведром вышла Сисси доить корову.

Габриель все еще занимался с поросятами, когда заметил, что Сисси наблюдает за ним.

— Майло поправится, Габриель? — спросила Сисси. Он сам настоял на том, чтобы дети звали его по имени, а не мистер Доннели.

— Я уверен, с ним все будет в порядке, — ответил он. Габриель сам волновался, но не хотел расстраивать девочек. — Доктор узнает, отчего Майло стало плохо, вылечит его, и твой брат вернется домой быстрее, чем ты даже успеешь соскучиться.

— Я заметила, что Майло начал болеть после того, как съел особое печенье, которое испекла длят него Карлотта.

— А что в нем такого особого?

— Не знаю. А потом ему снова стало плохо после того, как он съел ее хлеб. Майло никогда раньше так не болел, когда папа готовил нам еду.

— А что с ним случилось неделю назад? — спросил Габриель.

— Его лихорадило, но не рвало, поэтому я думаю, что тогда это было что-то другое, — ответила Сисси.

— Никто же больше не заболел от еды Карлотты, не так ли? — спросил Габриель. Он не думал, что мальчику стало плохо от печенья, и он также заметил, что Сисси не очень-то любит итальянку.

— Нет, но Майло еще совсем маленький. — Сисси молча смотрела, как Габриель сгреб навоз в свинарнике, потом промыл пол водой. Девочка хотела поговорить и о другом. — Габриель, ты же знаешь, что Сара хорошая девушка, правда?

Габриель удивленно взглянул на нее.

— Да, — ответил он.

— Я думаю, что она не должна расплачиваться всю свою жизнь за одну ошибку, не так ли?

— Нет, не должна. Сара должна простить себя и жить дальше, — подтвердил Габриель. Он уже пытался убедить ее, что она совсем не тот человек, которого описала леди Дивайн. Возможно, когда-то она была такой, хотя Габриелю трудно в это поверить. Но у женщины, которую он полюбил, доброе сердце.

— Тогда почему вы больше не общаетесь? — спросила Сисси.

Габриель смутился. Старшая дочь Эвана быстро выросла. Но все же Габриель считал, что не должен обсуждать проблемы взрослых с Сисси, хотя и понимал, что у нее с мисс Джонс возникла особая связь.

— Она так решила, — тихо ответил он.

— Она все время грустит. Когда вы дружили, она совсем не была такой.

— Я не могу заставить ее изменить свое мнение, Сисси. Она взрослый человек, и это ее выбор. Она не видит меня в своей жизни.

— Ты же хочешь быть в ее жизни, так?

Габриель молчал несколько секунд. Дни и ночи он думал только об этом.

— Я хочу этого больше всего и надеюсь, что она передумает.

— Я тоже на это надеюсь. Я хочу ей счастья. — Сисси мечтала, чтобы Сара осталась с ними. Мысль о том, что она потеряет ее, стала для девочки невыносимой. «Если Сара и Габриель полюбят друг друга, тогда Сара останется!» Сисси была уверена в этом.

Габриель понял, что думала девочка. Сара заполнила пустоту в жизни детей. Она не заменила Джейн, но стала таким человеком, которому можно довериться, что особенно важно для Сисси и Розы, так как они очень быстро взрослеют.

— Не все в нашей встали, Сисси. Иногда нам приходится учиться справляться с теми обстоятельствами, на которые мы не в силах повлиять.

— Как смерть мамы?

— Именно. Я знаю, тебе очень нравится Сара, но она не может остаться с тобой навсегда.

— Это несправедливо, — проговорила Сисси, и ее глаза заблестели от слез.

Габриель уловил отчаяние в голосе девочки.

— Когда срок подойдет к концу, она станет свободной, тогда вряд ли захочет здесь остаться. Такая жизнь не для всех. — Габриель надеялся, что она останется. Как и Сисси, он представлял их идеальную жизнь.

Отъезд Сары огорчил бы Габриеля так же, как и Сисси. Даже разговор о ней причинял Габриелю душевную боль.

— Но еще есть время во всем разобраться. Не сдавайся. — Сисси повернулась и пошла к дому, оставив Габриеля размышлять о том, какой проницательный совет дала ему тринадцатилетняя девочка.

Когда Габриель закончил работу, он отправился искать Сару. Она стирала белье.

— Я накормил лошадь, корову и свиней. Могу ли я сделать еще что-нибудь?

— Нет, спасибо, — холодно ответила Амелия, даже не взглянув на него, и продолжала усиленно тереть одежду.

— Я приду позже, возможно, вам еще что-нибудь потребуется, — проговорил он и пошел. Отойдя на несколько шагов, Габриель остановился и обернулся. Девушка посмотрела на него, но затем снова опустила глаза.

— Я думал о том, чтобы прервать свой контракт, — сказал Габриель.

Его слова шокировали девушку. Она перестала стирать, но все же не подняла глаз на Габриеля.

— Вы не хотите знать почему? — спросил он.

Амелия взглянула на Габриеля, стараясь сохранить безучастное выражение лица, хотя его слова очень ее огорчили.

— Это ваше решение. Если вам не нравится ваша работа…

— Вы знаете, что я люблю свою работу.

— Надеюсь, ваше решение не имеет отношение ко мне.

— Все мои мысли имеют отношение к вам, Сара, потому что… я люблю вас. — Эти слова почему-то сами слетели с его губ.

Она взглянула на Габриеля и увидела, как любовь сияет в глубине его глаз. Амелия тоже любила этого мужчину всем сердцем, но не смела признаться ему в этом.

— Вам лучше забыть меня, Габриель. Найдите ту, которая будет достойна вас.

— Я уже нашел. Но она просто не замечает этого, — с грустью сказал он и ушел.

Амелия смотрела ему вслед, слезы катились по ее щекам. Ей хотелось броситься за Габриелем, обнять его, но она не в силах была забыть, что ответственна за чью-то смерть. Разве она заслуживает хоть толику счастья, если была так эгоистична и жестока?

Кингскот

Эдна и Чарльтон увидели Брайана Хаксвелла на веранде отеля «Озон». Он сидел в лучах утреннего солнца и читал газету, а рядом на столе стояла пустая чашка.

— Доброе утро, мистер Хаксвелл, — поздоровался Чарльтон.

Брайан оторвал взгляд от газеты, и Эдна увидела в его глазах надежду. Не требовалось особой проницательности, дабы понять, что он молился и надеялся, что Амелия передумает и захочет увидеть его.

— Доброе утро, — ответил Брайан, поднимаясь из-за стола.

— Мы приехали в город и подумали, что можем навестить вас, — проговорила Эдна.

— Замечательно. Не желаете чаю?

— С удовольствием.

Брайан обратился к официантке и заказал чайник со свежей заваркой и еще две чашки.

— Как Амелия? — спросил он.

Эдна вздохнула.

— Что-то случилось?

— Ничего не изменилось, — ответила Эдна.

Брайан взглянул на Чарльтона и нахмурился. Эдна удобно устроилась на стуле и перешла к делу.

— Я вспомнила о вырезке из газеты, присланной мне Камиллой, в которой говорилось о первом выходе Амелии в свет. Совершенно запамятовав, куда я положила ее, я начала искать вырезку в книгах, на полках в книжном шкафу. Короче, я нашла книгу, в которую положила эту статью, но ее там не оказалось. Не подлежит никаким сомнениям, что кто-то обыскивал книжный шкаф до меня. Я расспросила нашу служанку, но она не трогала книги. Тогда я вспомнила, что Амелия заходила в дом, когда мы с Чарльтоном говорили об этой статье. Вероятно, она подслушала наш разговор и нашла статью, пока мы спали.

— Зачем ей это понадобилось? — удивился Брайан.

— Мы не знаем. Мы спросили Амелию об этом вчера утром, но она все отрицала и очень расстроилась. Я не верю ей, но не захотела проявлять излишнюю настойчивость. Мне не хотелось расстраивать ее, так как сегодня после обеда мы устраиваем праздничное чаепитие в честь ее дня рождения. Мы не представляем, для чего ей понадобилась эта статья с фотографией, но разумное объяснение одно: Амелия не хотела, чтобы мы видели статью. Знаю, это какая-то бессмыслица, но какие еще на то могут быть причины?

— Она сказала что-нибудь обо мне, согласилась ли увидеться до моего отъезда? — спросил Брайан.

— Боюсь, что нет, — ответил Чарльтон.

Брайан кивнул.

— Я так и думал, но все равно надеялся.

— Вы уже заказали билет на обратный рейс?

— Да, я отбываю завтра, после обеда.

— Я прослежу, чтобы Амелия подписала бумаги к завтрашнему утру, и доставлю их вам в первой половине дня, — пообещал Чарльтон.

Эдна думала о том, что девушка солгала ей по поводу газетной вырезки, и чувствовала, что она также и обманула ее об истинных причинах нежелания видеть Брайана. Оставалось единственно возможное решение: Амелия должна встретиться с мистером Хаксвеллом и поговорить с ним.

— Полагаю, вам следует заглянуть к нам домой сегодня во второй половине дня, Брайан, — произнесла Эдна. — Вы можете сказать, что забыли передать нам одну из бумаг, которую должна подписать Амелия.

— Эдна, я дал Амелии слово, что ей не придется видеться с Брайаном. — Чарльтон был потрясен словами жены.

— Знаю, дорогой, но это единственная возможность узнать, что происходит. — Она снова посмотрела на Брайана. — Как бы вы описали внешность Амелии тому, кто никогда не видел ее?

Услышав такой вопрос, Брайан растерялся, но все же ответил:

— Хрупкая девушка с длинными темными волосами и светлой кожей. У нее темные карие глаза. Она милая девочка.

Амелия вполне подходила под описание Брайана, но Эдна помнила, что на той газетной фотографии девушка выглядела очень красивой. Она недоумевала, как же это возможно.

— По-вашему, ее можно назвать привлекательной? — спросила Эдна.

— Да, конечно.

Эдна взглянула на Чарльтона. Она была в полном замешательстве.