Когда после обеда Амелия встретилась с Габриелем у маяка, на небе собирались тучи. Казалось, пойдет дождь, но все равно они отправились к скалам Ремаркабл-Рокс, надев непромокаемые плащи. Амелия заметила, что Габриель дважды взглянул на плащ, что был на ней, без сомнения узнав плащ Эвана Финнли, но промолчал.

Даже если бы шел ливень, Амелия не могла упустить шанс выбраться с фермы, подальше от Эвана. Она учила Сисси, Розу и Бесс произношению, Молли тоже проявила к этому интерес. Но старшие девочки не очень хотели заниматься, а Амелия не знала, как заинтересовать их. Она винила отца девочек за то, что он постоянно твердил своим дочерям, что их будущее — только рожать детей. Амелия считала, что его влияние и негативное отношение к обучению подавило у них всякий интерес к знаниям.

Последние несколько дней преподавание далось Амелии нелегко, и, когда она уходила, у нее было плохое настроение. Эван предупредил ее, чтобы она не опаздывала, напомнив о том, что она — осужденная, которой предоставили поблажку. Эван часто напоминал Амелии, что он может отослать ее обратно в тюрьму, если она не будет вести себя как подобает. Но сегодня его слова ранили Амелию еще больнее.

— А как велик Кенгуру-Айленд? — спросила Амелия, следуя за Габриелем по каменистой тропе, что шла параллельно побережью среди зарослей низкорослых эвкалиптов. Она ежедневно думала о том, что надо сбежать с фермы. Но останавливала мысль, что она умрет с голоду или от жажды, не добравшись до обитаемых мест.

— Он длиной почти тысячу миль и шириной примерно двадцать две мили в самой широкой своей части, — пояснил Габриель. Он настоял на том, что пойдет впереди, чтобы убирать в стороны колючие растения, но Амелия также подозревала, что Габриель хочет первым заметить змей, если они попадутся на пути. — Он намного больше, чем люди представляют, вот почему маяк и ферма Эвана так изолированы от цивилизации.

— Что заставило вас стать смотрителем маяка в таком отдаленном месте? — Амелия не могла понять, почему кто-то осознанно живет вне города, вдали от людей, особенно одинокий мужчина. Она хотела спросить, тосковал ли он по женскому обществу, но не смогла решиться задать такой вопрос.

— Большинство маяков находится в отдаленных местах, подобных этому, — ответил Габриель. — Я провел год на мысе Уиллогби, год на мысе Борда, теперь пробыл девять месяцев здесь, на Кейп-дю-Куэди. Между сменами я провожу корабли через бухту Непеан-Бэй.

— Вы лоцман? — Амелия не думала о том, что он делал, когда не был смотрителем маяка.

— Да, я начал заниматься этим еще в Мельбурне. Мне нравятся большие, загруженные порты, но обычно рядом с ними располагаются огромные людные города, а это мне не по душе. Наверное, можно назвать меня странным, но я такой, предпочитаю одиночество.

— Вы вообще не хотите покидать этот остров?

— Нет, и я надеюсь, что здесь никогда не будет жить много людей.

Амелия пожалела, что не помнит, жила ли она когда-нибудь в большом городе, вообще не помнит свое прошлое.

— Вы помните что-нибудь о том, где жили? — спросил Габриель, словно прочитав ее мысли.

— Нет, ничего. Наверное, если бы вокруг была знакомая обстановка, мое прошлое вернулось бы ко мне. Но я совсем не знаю, что мне знакомо.

— Я уверен, что однажды память к вам вернется, — успокоил ее Габриель.

Впервые он понял, как ужасно ничего не помнить о своей жизни. А девушка достойно справляется с этой ситуацией. Как бы он повел себя сам, окажись в подобных обстоятельствах?

— Я восхищаюсь силой вашего духа, — похвалил он Амелию.

Когда они проходили мимо невысоких кустарников, прямо перед ними на тропу выскочили валлаби. Внезапно раздался гудящий звук, и Амелия охнула от испуга.

— Что это? — с опаской спросила она.

— Эму, — ответил Габриель. — У них сейчас брачный период. — Он пригнулся и посмотрел сквозь ветки кустарника, показал на землю, где было гнездо карликового эму. — В течение двух месяцев самец высиживает яйца, обычно от семи до десяти. — Недалеко от гнезда гордые родители обихаживали недавно вылупившихся птенцов. Габриель указал на них Амелии. — У них пока еще пух вместо перьев, — прошептал он, боясь испугать птиц.

— Разве на острове нет лисиц?

— Нет, их враги — змеи, орланы и Эван.

— Эван?

— С некоторых пор ему нравится готовить эту птицу. Он утверждает, что ее мясо по вкусу напоминает говядину. Я никогда не пробовал его стряпню, поэтому не могу ничего сказать.

— Какая гадость! — возмутилась Амелия. Она снова посмотрела на птенцов страуса. — Они такие красивые.

Амелия была в ужасе, что Эван может убить одного из них. Ей очень хотелось потрогать птенцов, чтобы убедиться, такие ли они мягкие на ощупь, какими кажутся.

Габриель с Амелией продолжили путь и, пройдя немного, Габриель показал Амелии местную фуксию. Ее цветы напоминали красные колокольчики.

— На острове есть несколько удивительных растений, — объяснял он. — Когда сюда приходили китобои и охотники на котиков, с ними сюда добирались и те, кто занимается растениями. Они искали здесь новые виды. Они собирали семена с таких растений, как фуксия.

Амелия была поражена цветом растения и тем, что такие прекрасные цветы растут среди скучных, колючих кустов.

Габриель снова остановился. Они стояли на вершине склона, и перед их глазами открылся удивительный вид. Габриель указал на скалы Ремаркабл-Рокс вдали. Они были похожи на стадо доисторических животных, сгрудившихся на вершине купола.

Ветер и вода придали им необычные формы, поэтому эти скалы носят такое название: Ремаркабл — удивительные. Амелии очень захотелось увидеть их вблизи, но она застыла от восхищения. По всему берегу скалы спускались к самому морю. Хотя море было спокойным, небольшие волны бились у подножия скал, рождая белую пену. Зрелище было захватывающим. Амелии трудно было поверить, что эти прозрачные воды сделались настолько бурными и свирепыми, что сбили корабль с курса и погубили столько невинных жизней. Внезапно в памяти Амелии промелькнули нечеткие картины. Все это длилось лишь мгновение, но она увидела и почувствовала, как соленые брызги падают ей на лицо, мешая дышать. Амелия охнула.

— Что такое, Сара? — спросил Габриель.

От его голоса видение исчезло.

— Я что-то вспомнила, но теперь уже не могу точно сказать, — смутилась Амелия.

— А что именно?

— Морская вода заливала мне лицо. Должно быть, это воспоминание о том, как тонул корабль.

Когда они направились вниз по склону к скалам, Амелия спросила:

— А как я выглядела до того, как ударилась головой?

— Что вы имеете в виду? — Габриель остановился и посмотрел на нее.

— Как я вела себя? Изменилась ли я как-нибудь?

— Вы действительно хотите знать? — Выражение лица Габриеля встревожило Амелию.

— Неужели я выглядела так плохо? — в ужасе спросила она.

Габриель посмотрел себе под ноги. Ему было неловко.

— Наверняка нет? — спросила Амелия. Вообще-то он ничего не сказал, но его молчание пугало ее. Она надеялась, что Габриель просто дразнит ее.

— Вы были грубы и… бесцеремонны, — наконец начал он. — Признаться честно, Сара, вы были настолько невежливы, когда я подобрал вас из моря, что у меня было искушение выбросить вас из лодки.

— О нет! — Она прикрыла рот руками.

— Простите, — извинился Габриель.

— Вы говорите, что я вела себя как… испорченная светская девица, а не как осужденная.

«А ведь она права», — подумал Габриель. Но, не зная истории девушки, он тоже ничего не понимал.

— Я думаю, что вы были напуганы. Вы пережили ужасное потрясение. Корабль разбился и утонул, и акулы плавали вокруг вас, пока вы с другой девушкой держались за камень. К тому же акулы просто неистовствовали, поев столько других пассажиров. — Габриель не сказал, что, наблюдая в телескоп, видел, как несколько раз акулы набрасывались на людей. От осознания того, что он ничем не может им помочь, Габриеля едва не выворачивало наизнанку. Когда же он заметил ее и другую девушку, цепляющуюся за риф, ему пришлось ждать, пока не наступит прилив, чтобы не разбить днище лодки об острые камни. Габриель не надеялся, что они смогут удержаться. Ведь он не знал, ранены они или нет.

Амелия вздрогнула, у нее в глазах заблестели слезы.

Габриелю захотелось обнять девушку, но он не решился.

— Я… я путешествовала с кем-то еще? — спросила Амелия.

— Я не знаю.

— Не верю, что я — Сара Джонс! Но если я не она, то кто же я тогда? У меня есть семья? Есть ли кто-то, кто ищет меня, кто любит?

— Насколько я знаю, никаких запросов не было. — Габриель увидел, как огонек надежды умирает в глазах девушки, и тут же пожалел о своих словах. — Пока не было. Может быть, новости придут с почтой в конце месяца вместе с поставками продуктов.

Она кивнула. Амелия понимала, что шансы весьма призрачны.

— Если вас это утешит, то вы теперь совершенно не похожи на ту женщину, что я подобрал из моря. Вы совершенно другая.

Его слова действительно утешили Амелию, но она хотела знать о той девушке, которую Габриель описал ей. Что сделало ее такой? Был ли это страх, как предположил Габриель? Наверняка осужденная не стала бы вести себя так.

— Вы знаете, каким было мое… — Амелия замолчала. — Что совершила Сара Джонс? — спросила она.

— Нет. Эван никогда мне не говорил, а я никогда не спрашивал об этом.

— А он знает?

— Полагаю, ему сказали. Послушайте, Сара, вы не похожи на обычную преступницу, но иногда суды принимают несправедливое решение. Если вы и на самом деле совершили преступление, то, возможно, вас вынудили на то обстоятельства.

— Какие обстоятельства могли вынудить меня пойти на преступление?

— Я не знаю. Может, вы украли еду, потому что были голодны, или что-то вроде. — Габриель видел, что девушка не верит, что она могла такое сделать. — А может, вы абсолютно невинны, но правда никогда не станет известна.

— Мне нужно знать, — заявила она. — Я спрошу Эвана, когда мы вернемся.

Они пошли дальше, но та радость, которую Амелия ощутила, когда у нее появилось несколько часов свободы, быстро угасла. Однако как только они добрались до величественных скал, она забыла о своих проблемах.

Куполообразный холм, на котором расположились скалы, был примерно двадцать ярдов в диаметре и три ярда в высоту. Земля соскользнула вниз, образовав купол, просыпавшись между отдельных камней. Некоторые из них были высотой более пятнадцати футов. За годы ветер и море, жара и холод сделали их поверхность, покрытую тонкой паутиной трещин, гладкой, как бархат.

— Я однажды был здесь, когда сюда приезжали ученые, — рассказывал Габриель. — Они сказали, что гранит состоит из кристаллов кварца, полевого шпата и слюды. Эти скалы сформировались в результате остывания расплавленной магмы, которая находится глубоко под земной корой. Миллионы лет скала подвергалась воздействию стихии и в итоге рассыпалась, превратившись в гранитные куски.

Амелия дотронулась до камней, удивляясь их затейливым формам, и к клочкам красноватого лишайника, покрывающим часть скал.

— Ученые сказали, что лишайники, которые представляют собой живые организмы, способствуют эрозии камней. Они извлекают из них питательные вещества и производят слабую кислоту, когда умирают и разлагаются. Конечно, прежде чем они все исчезнут, пройдет еще много миллионов лет.

Амелия подумала, как печально, что однажды все скалы исчезнут, но это заставило ее понять, каким ничтожным отрезком времени была ее жизнь, по сравнению с этими скалами или даже со всей планетой. Осознание того, что ее бесценная жизнь проходит напрасно, привело Амелию в состояние, близкое к панике.

— Я должна выяснить, кто я, — выпалила она.

Габриель не знал, что сказать. Он видел, что она испытывает настоящую боль, и задумался о том, чувствует ли она сердцем, что здесь что-то не так, или просто не хочет верить в то, что совершила преступление, была поймана… А может, допущена ошибка с определением ее личности?

Габриель захотел отвлечь ее.

— Здесь под камнями есть пещера, — проговорил он, показывая на холм. — Вы хотели бы ее увидеть?

— А где вход? — спросила Амелия.

— Там, — указал Габриель. — Склон холма спускается прямо к морю. Дождя не было, поэтому камни не очень скользкие. Держитесь за мою руку, и я отведу вас вниз.

— Вы уверены, что это безопасно? — забеспокоилась Амелия. Она доверяла ему, но, хотя и не помнила крушение корабля, все же знала, как внезапно может все измениться.

— Я не позволю, чтобы с вами что-нибудь случилось, — протянул Габриель ей руку.

— А волны не ворвутся в пещеру? — Амелия колебалась.

— Только если во время прилива разразится очень сильный шторм. А сегодня море спокойное.

— Кажется, я слишком разволновалась от разговоров о крушении корабля и акулах. Вы говорите, что все будет хорошо, и я верю вам.

Солнце пробилось сквозь тучи, и Амелия приняла это за добрый знак.

Амелия взяла Габриеля за руку, и они вдвоем начали медленно спускаться по склону. Скоро они оказались на выступе у входа в пещеру. Пещера была темной, шириной примерно десять футов и высотой пять. Кода они вошли внутрь и оглянулись, их взору предстал невероятный вид. Казалось, они через огромное окно разглядывают безбрежное море.

— Захватывающее зрелище, но здесь воняет, — Амелия зажала нос рукой.

— Действительно, воняет, — согласился Габриель. Никогда раньше в пещере не было такого неприятного запаха. Габриель оглянулся в полумраке. Внезапно Амелия услышала, как у него перехватило дыхание.

Он резко повернулся, пытаясь остановить Амелию, но было уже поздно. Девушка увидела тело, неуклюже лежавшее под каменными сводами, и в ужасе закричала.

Габриель взял ее за руки. Он чувствовал, как она дрожит. В самом дальнем углу лежало тело мужчины внушительной комплекции. У мужчины не было части правой ноги. Из рваной раны торчала острая кость, а вокруг было коричневое пятно засохшей крови. Тело разлагалось. На лице трупа навсегда застыли ужас и отчаяние. Габриель меньше всего ожидал увидеть здесь труп человека. Течение должно было унести его в противоположном направлении.

— Что… с ним случилось? — всхлипывала Амелия. — И как он сюда попал?

— Вероятно, он был одним из пассажиров «Антилопы». Судя по ране, акула откусила ему ногу. Либо он сам забрался в пещеру, либо его сюда внесло волной. И если на тот момент он был жив, то вскоре умер от потери крови. Рана мужчины оказалась смертельной.

От ужаса Амелия была в полуобморочном состоянии. Она не могла унять дрожь и горько плакала.

Габриель вывел ее из пещеры и помог взобраться на холм, где она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь избавиться от запаха смерти.

— Мне нужна помощь, чтобы вытащить тело из пещеры и отнести его куда-нибудь, чтобы похоронить, — сказал Габриель. — Вы сможете вернуться к маяку и попросить Эдгара прийти сюда с веревкой и носилками? Я показывал ему, где все это лежит.

— Что вы собираетесь делать?

— Я попытаюсь вытащить тело. Это может продлиться довольно долго, поэтому если вы отправитесь за Эдгаром, мы сэкономим немало времени. Я знаю, что прошу много…

— Я могу, — кивнула Амелия.

— Уверены?

Габриель волновался за девушку. У нее была амнезия, поэтому он не знал, как на ее здоровье повлияет шок от увиденного. Он не мог также оставить здесь тело. Пройдет еще один день, и труп уже нельзя будет вынести целиком. Он подумал о том, чтобы столкнуть тело в море, но в любой момент море снова может вынести труп обратно. Кто бы ни был этот человек, но он умер в одиночестве и муках. Габриель даже не мог представить, какую ужасную смерть принял этот мужчина, поэтому последнее, что он мог сделать для бедняги, так достойно похоронить его.

— Со мной все будет в порядке, — успокоила его Амелия.

Ей было трудно дышать, но Габриелю нужна помощь, поэтому она обязана позвать Эдгара.

Габриель снял свой плащ и надел его на плечи Амелии. Он знал, что девушка в шоке, и хотел согреть ее.

Амелия пошла по тропе обратно к маяку. Сильная дрожь охватила все ее тело, ноги стали ватными, но она продолжала идти. Образ полуразложившегося трупа никак не выходил из головы Амелии. Однажды она даже остановилась, чтобы переждать приступ тошноты. Когда девушка добралась до маяка, она была почти в состоянии истерики. Амелия постучала в дверь дома Диксонов.

Эдгар услышал странные звуки и посмотрел на жену. Отрыв дверь, он увидел на пороге плачущую дрожащую Амелию.

— Что случилось? — спросил он. — Что-то с Эваном или с его детьми?

— Габриель, — только и смогла вымолвить она, захлебываясь от рыданий.

— Габриель. Что с ним? Где он? — не унимался Эдгар.

— Он… у скал…

Карлотта сняла плащ Габриеля с плеч девушки.

— Это плащ Габриеля, — сказала она мужу и крепко схватила Амелию за руку. — Где он?

— Он… ему… нужна… помощь, — пыталась объяснить несчастная, но Диксоны не понимали ее.

Внезапно Карлотта влепила Амелии пощечину так, что та отшатнулась.

— Что ты делаешь? — вскричал Эдгар.

— Она плачет, словно девчонка, а Габриель, может, где-то страдает, — рявкнула в ответ Карлотта.

Амелия непонимающе уставилась на Диксонов. От шока она позабыла вообще все. Схватившись за горящую щеку, Амелия смотрела на итальянку. Эдгар налил ей стакан воды.

— Отойди от Сары, — зарычал он на жену, поднес Амелии стакан воды и усадил ее. — Выпейте, — попросил он. — И успокойтесь. Задержите на минуту дыхание.

Амелия сделала, как он велел, и почувствовала себя лучше, но половина ее лица болезненно пульсировала.

— Габриель у скал Ремаркабл-Рокс, — с трудом выговорила она. — Мы вошли в пещеру и… — Образ мертвеца все еще стоял у нее перед глазами. Это было самое ужасное, что она видела в жизни. Амелия содрогнулась. — И…

— И что? — допытывался Эдгар.

— Мы… нашли… тело. Габриель хочет, чтобы вы помогли ему вынести тело. Он велел принести веревку и носилки.

Карлотта услышала слова Амелии про пещеру, и зло прищурилась. Неужели они ходили туда, чтобы заняться любовью?

— Lei е' una mucca magra, — прошептала она.

Амелия в изумлении воззрилась на итальянку. Она не могла поверить, что Карлотта только что назвала ее тощей коровой. К счастью, она была в таком состоянии, что ни Эдгар, ни его жена не заметили ее реакции.

— Я возьму веревку и носилки, — сказал Эдгар. — Как далеко это место?

Амелия заставила себя понять, что он говорит.

— Примерно… две мили.

— Тогда мне следует поторопиться. — Эдгар направился к двери. Он знал, что лампу на маяке надо зажечь до захода солнца. — В какую сторону идти? — спросил он.

— Я покажу вам дорогу, — ответила Амелия, вставая. Она совершенно не собиралась оставаться в одной комнате с Карлоттой, которая злобно разглядывала ее. Амелия не понимала, за что итальянка так ненавидит ее.

— Leiloseguecomeunafemminaincalore, — прошипела Карлотта.

Амелия снова не поверила своим ушам. Карлотта обвинила ее в том, что она бегает за Габриелем как похотливая сука. Амелия едва сдержалась, чтобы не ответить итальянке. Амелия не раз хотела сказать, что понимает по-итальянски, но потом решила, что надо узнать сначала, что задумала Карлотта. Она не хотела раскрывать свою тайну и Габриелю, хотя, безусловно, его нужно предупредить, чтобы он соблюдал осторожность. Карлотта очень злая женщина.

Амелия отвела Эдгара к скалам, где их встретил Габриель. Он сказал Эдгару, что уже вытащил тело из пещеры, и отослал Амелию домой. Очевидно, он не хотел, чтобы она снова видела обезображенное тело. Она настояла, чтобы Габриель забрал свой плащ, так как на небе снова стали собираться грозовые облака и к тому же Амелия согрелась от быстрой ходьбы.

Она уже шла на ферму, когда вспомнила о времени. Она отсутствовала почти пять часов. «О боже!» — пронеслось у нее в голове, когда она подумала о том, как разозлится Эван. Впрочем, он поймет, если она расскажет ему о трупе в пещере.

Тем временем гнев Эвана только нарастал. Сара давно должна была вернуться. Ему сразу не хотелось разрешать ей идти, и теперь Эван окончательно уверился, что зря это сделал. Когда Сара пришла на ферму, Эван уже готов был взорваться.

— Все, — закричал он, как только увидел ее. — Я велел тебе не опаздывать…

— Я… позвольте мне объяснить, — взмолилась девушка.

— Больше ты не получишь ни минуты свободного времени, — кричал Эван. — Считай, что тебе повезло, что я не отослал тебя обратно в тюрьму.

— Но…

— Я знал, что тебе нельзя доверять. Дети снова остались без еды. Я работал, а ты должна была приготовить им ужин. Ты воровка и врунья, и нет тебе доверия. — С этими словами Эван ушел. Амелия видела, что дети наблюдали за ней из дома. Гнев Эвана был вполне ожидаемым и ужасающим, но назвать ее воровкой и вруньей перед детьми — унизительнее публичной порки.

Слезы снова хлынули из глаз Амелии. Она пошла в свою хижину и бессильно рухнула на матрас. Девушка свернулась калачиком и стала плакать, захлебываясь слезами. Она не знала, сколько времени прошло, потом почувствовала, что в домике кто-то есть, подняла голову и сквозь слезы увидела Сисси.

— Что с тобой? — спросила девочка.

Амелия не могла ей ответить.

— Почему ты пришла так поздно? Ты же знала, что папа будет сердиться. — Сисси опустилась рядом с ней на колени.

— Мы с Габриелем нашли труп в пещере у Ремаркабл-Рокс. — Амелия села и вытерла слезы.

— Тело мертвого человека?

— Да, мужчину. Очень большого. На него напала акула.

— Откуда он взялся?

— Наверное, он был на корабле, который потерпел крушение. Габриель сказал, что почти всех съели акулы.

Сисси была в ужасе.

— Мне пришлось идти за Эдгаром, попросить его помочь Габриелю. Эдгар не знал, где находится пещера, поэтому я должна была проводить его.

— Почему ты не рассказала все это папе?

— Он не стал ничего слушать.

— Папа разозлился. Он подумал, что ты убежала.

— Лучше бы я действительно убежала.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть.

— Нет, спасибо, Сесилия, я не голодна. — Амелия снова легла и закрыла глаза. Она никогда не была так морально опустошена.

Сисси вернулась в дом, где отец прибивал новую подошву к ботинку Майло.

— Габриель и Сара нашли тело в пещере, — сообщила девочка.

Эван на мгновение перестал работать, но даже не взглянул на дочь.

— Это был мужчина, на которого напали акулы. Саре пришлось звать нового смотрителя на помощь Габриелю, чтобы вытащить труп из пещеры.

Эван продолжал стучать молотком как ни в чем не бывало и не ответил Сисси. Девочка не хотела злить отца еще больше и отправилась спать.

Час фермер сидел и размышлял. Его гнев постепенно прошел, и он отправился в хижину Амелии. Увидев, что она спит, Эван не стал тревожить ее.

На следующее утро Габриель пришел на ферму очень рано. Эван уже встал, но Амелии еще не было видно. Габриель не решился будить девушку.

— Доброе утро, Эван, — поздоровался Габриель. Он только что закончил свою вторую смену и погасил лампу на маяке. Они с Эдгаром похоронили останки жертвы акулы, сделали соответствующую запись в журнале. Габриель собирался изложить все более подробно в рапорте для властей в Кингскоте.

— Как себя чувствует Сара? — спросил Габриель. Он знал, что Эван чрезмерно зол на девушку за то, что она не вернулась на ферму вовремя. Конечно, Эван не выслушал объяснений Сары, подумал Габриель.

— Она еще спит, — угрюмо пробурчал Эван. Габриель заметил, что Эван варит овсянку. Он не знал, хороший ли это знак или нет.

— Должно быть, она очень устала, — заметил он. — Она дважды ходила к Ремаркабл-Рокс. Я опасался посылать ее за помощью, но у меня не было выбора. Увидеть такую ужасную картину для нее было настоящим потрясением. — (Эван промолчал). — Она рассказала тебе о трупе, который мы нашли, не так ли? — спросил Габриель.

— Нет, — ответил Эван. — Одна из дочерей рассказала.

— Вероятно, бедняга был одним из пассажиров с корабля, но на него напали акулы. Мы с Эдгаром похоронили его вчера. Сегодня я напишу рапорт в береговую охрану, чтобы отослать его с кораблем, что придет с припасами.

Эван молчал.

— Я должен возвращаться, надо очистить лампу. Пожалуйста, поблагодари Сару за помощь, — попросил Габриель.

Эван кивнул.

Габриель так и не понял, как отнесся Эван к тому, что Сара задержалась вчера вечером. Габриелю оставалось только надеяться, что фермер не был слишком крут с девушкой.

Когда каша сварилась, Эван отнес миску Амелии. Она только проснулась, когда хозяин вошел.

— Поешь, пока горячая. — Эван поставил миску и кружку черного сладкого горячего чая рядом с ее постелью.

Амелия растерянно взглянула на завтрак. Эван хотел дать девушке выходной день, но, вспомнив, как тяжело, без всяких выходных работала его Джейн, решил, что этого делать не стоит.

— Только что приходил Габриель, — сообщил Эван. — Он просил поблагодарить тебя за вчерашнюю помощь.

Амелия ничего не ответила. Она ждала, скажет ли Эван что-нибудь о найденном трупе.

Когда фермер молча направился к двери, Амелия внезапно заговорила.

— Вы сказали, что я воровка и лгунья. Означает ли это, что вы знаете, какое преступление я совершила?

Эван остановился. Он пожалел, что назвал ее так.

— Мне сказали, что ты украла браслет у дочери своих хозяев.

— А кто были мои хозяева? — Амелия не могла поверить его словам.

— Я больше ничего не знаю. Меня просто спросили, беру ли я тебя. Поскольку у нас нечего брать, я думал, что нам нечего опасаться. — Эван взглянул на нее и увидел, как в глазах девушки заблестели слезы. Он опустил голову. — Когда ты не вернулась вчера, я думал, что ты сбежала. Ты бы умерла там в одиночку. Ты ведь это понимаешь, да?

Эван вышел. Амелия растерянно посмотрела ему вслед.

— Он волновался из-за меня? — Она удивленно покачала головой. — Какой он странный человек.

Карлотта выливала грязную воду, когда увидела Габриеля.

— Где вы были так рано? — спросила она. У нее были свои подозрения.

— Я ходил на ферму, увидеться с Эваном и Сарой, — ответил он.

Карлотта заметила, что Габриель чем-то обеспокоен. Она с первого дня ревновала его. Габриель был самым красивым мужчиной из всех, кого она встречала. Она нашла его средиземноморскую внешность невероятно привлекательной.

Отец заставил ее выйти замуж за Эдгара, который был старше отца Карлотты. Эдгар был добрым и терпеливым, но каждый раз итальянке огромных трудов стоило разбудить в нем хотя бы тусклый огонек страсти. По ночам она закрывала глаза и старалась представить себе, что ее муж молодой и прекрасный мужчина. Сначала образ воображаемого любовника был весьма размытым, но теперь она представляла себе четкий образ — Габриеля.

— С Сарой все в порядке? — Карлотта постаралась изобразить беспокойство.

— Я не видел ее. Она еще спала.

Забота Габриеля о преступнице была для Карлотты словно нож в сердце, но итальянка поняла, что, если она собирается разоблачить Сару, ей придется подобраться к ней поближе.

И Карлотта решила действовать.

— Я пойду навестить ее позже, — проговорила Карлотта.

— Уверен, что она будет рада, — заметил Габриель. — Ей очень тяжело, ведь она потеряла память. Общение поможет ей.

— А как она потеряла память? — поинтересовалась Карлотта. Она задумалась о том, не притворяется ли преступница, чтобы добиться к себе расположения.

— Она ударилась головой, когда я поднимал ее на скалу. Она даже не знает своего имени, но другая девушка, что была с ней, сказала Эвану, что ее имя Сара Джонс, осужденная, направленная на работу к нему на ферму. Но Сара не верит этому.

— Возможно, что она просто не хочет верить.

— Возможно, но меня одолевают сомнения. Полагаю, нам всем надо надеяться, что к ней вернется память.

Карлотта решила, что он начал влюбляться в эту девчонку. Надо скорее что-то предпринимать.

— Я пойду спать, — устало произнес Габриель.

Карлотта ничего не ответила, но ей очень хотелось пойти вместе с ним.

«Я не позволю этой criminale заполучить его, — злобно подумала она. — Скоро я отделаюсь от нее».