Такой сон уже дважды снился Фэнси. Она находилась в объятиях сильных, но нежных рук, и горячие требовательные губы целовали ее. В ответном порыве ее руки легли на мужские широкие плечи и тело ее прильнуло к его телу.

Мужские руки ласкали ее живот, поднимаясь все ближе и ближе к груди. Девушка тихо застонала, когда пальцы Чанса накрыли одну грудь и начали ласкать сосок, из-за чего он сделался твердым.

Она снова тихо застонала и прижалась бедрами к его бедрам. Несколькими секундами позже Фэнси с радостью позволила снять с себя лифчик и замерла в сладостной истоме, когда жадные губы мужчины прильнули к ее груди.

«В своих снах я еще никогда не заходила так далеко», – смутно подумала она, когда Чанс стал целовать ее вторую грудь.

Она даже не заметила, как были сняты с нее панталоны. Мозолистые ладони забродили по ее бедрам. Одно она знала определенно: раньше в ее снах этого не было.

В своем сонном состоянии Фэнси не поняла, когда Чанс сумел раздеться, так как он не отрывал губ от ее груди. Она слегка нахмурилась, почувствовав, что он раздвинул ей ноги. Куда заведет этот сон? Но тут же она покорно вздохнула: куда бы сон ни завел ее, ей хотелось, чтобы он продолжался. Внутри у нее все пылало. Она всем своим существом жаждала, чтобы сон этот никогда не кончался.

Чанс выдохнул ее имя, и она, почувствовав, как его твердая мужская плоть вошла в нее, покорно раздвинула ноги, помогая ему.

Острая боль пронзила ее, и, закричав, Фэнси окончательно проснулась. Что это было? Что с ней произошло? Куда исчезли все предыдущие восхитительные ощущения? Откуда пришла эта боль?

Благодаря белому снегу за окном, в комнате было светлее обычного. Она изумленно смотрела на Чанса, а тот с не меньшим удивлением, не веря самому себе, смотрел на нее.

– Я этого не хотела! Я думала, это сон!

– Черт возьми, какой сон?! Ты прекрасно знала, что все это происходит на самом деле и хотела этого так же сильно, как и я. Ты и сейчас этого хочешь. Просто я причинил тебе небольшую боль.

– Небольшую?! – возмутилась Фэнси, стараясь не говорить слишком громко. – Да у меня все внутри разрывается на части! И вообще, я спала. А сейчас проснулась и хочу, чтобы ты немедленно убрался из постели.

– Ты действительно этого хочешь? Ты твердо уверена?

Глаза Чанса с насмешливой многозначительностью смотрели на нее.

– Да, уверена, – ответила она и попробовала оттолкнуть его. – Уходи!

– Уйду. Не беспокойся.

Он нагнулся и поцеловал ее в шею.

– Но сначала я хочу кое-что доказать тебе. Она тихо вскрикнула, когда его губы стали целовать ей грудь.

– Не надо, – взмолилась она, теряя самообладание от его поцелуев.

– Оставь меня, противный, – прошипела она, пытаясь оттолкнуть его.

Чанс даже и не подумал послушаться ее приказа и ласковым касанием руки убрал волосы с ее лба.

– Прости, что сделал тебе больно, Фэнси, – мягко сказал он. – Я и подумать не мог, что ты девственница.

– Что ж, теперь тебе это известно, – гневно прошептала она. – А теперь убирайся к черту!

– О, милая, ты просишь невозможного! – произнес Доусен и стал покрывать поцелуями ее лицо. – Мне легче перерезать себе горло, чем оставить сейчас тебя. Ты не волнуйся. Расслабься. Боль сейчас пройдет.

– Чанс Доусен, или ты сию же минуту уберешься отсюда, или я немедленно закричу. Может тебе хочется, чтобы мальчики увидели, как ты насилуешь меня?

– Насилую тебя?! – Он на миг отстранился от нее. – Не говори глупости. Ты сама изнываешь от желания, чтобы я поскорее овладел тобой.

Она напряглась, чувствуя, как внутри нее стала набухать и расти его плоть, и ощутила всю свою беспомощность. Ее тело само по себе отвечало на ласки мужчины. Да простит ее Бог за то, что она не могла, не имела сил и желания противиться. Фэнси обняла Чанса и подчинилась страсти, охватившей обоих.

– О Боже, – простонал Чанс, когда она, учащенно дыша, приподняла к нему свои бедра и ускорила ритм движений.

Тело его блестело от пота. Ему хотелось достичь вершины блаженства и облегчения, но одновременно ему хотелось, чтобы это продолжалось вечно.

Она вся напряглась, устремившись ему навстречу.

Кровать тряслась и трещала, когда он, наконец, достиг предела, что сделало его сразу слабым и обессиленным.

Через несколько секунд их губы слились. Они чувствовали себя легкими, бестелесными.

Фэнси медленно возвращалась на землю. Ее тело еще продолжало вздрагивать от только что пережитой страсти. Но одновременно с этим она чувствовала невероятное отвращение к себе. Она оказалась настолько слабой, что позволила, чтобы Чанс Доусен добавил ее имя к длинному списку своих любовниц. Черт бы его побрал! Как, должно быть, он сейчас торжествует и злорадствует.

Она уже готова была оттолкнуть его, когда он приподнялся на локтях, освободив ее от тяжести своего тела, и провел пальцами по дугам ее бровей.

– А сейчас ты тоже спала? – хрипло спросил он.

И опомниться не успел, как получил увесистую оплеуху. Пораженный, он не оказал никакого сопротивления, когда Фэнси, оттолкнув его от себя, соскочила с кровати. Держась рукой за горящую щеку, он наблюдал, как она торопливо облачалась в нижнее белье и халат.

Когда она надела ботинки и начала их зашнуровывать, он сел в постели.

– Зачем ты напялила ботинки? Они не очень подходят к халату.

– Я собираюсь домой, – обронила она и, резко повернувшись к нему, истерично добавила: – Надеюсь, ты не думаешь, что буду продолжать жить здесь с тобой?

– А почему бы и нет? – беспечно спросил он, пристально глядя на нее. – Или то, что сейчас произошло между нами, помешает нашей дальнейшей жизни? Если тебе так неприятно, забудь об этом. Обещаю, что никогда ничего подобного не повторится. Это была минутная слабость. Просто два тела соединились в порыве страсти.

Эти слова больно задели ее. Она считала, что их объединило самое большое чувство, которое только может существовать между мужчиной и женщиной, а для него это было всего лишь уступкой минутной слабости. О Боже, как же она еще глупа и совершенно не знает мужчин! По крайней мере, этого бессовестного Чанса Доусена. Оказывается, им руководила не любовь! Он всего лишь удовлетворил свою похоть.

«Ну что ж, – подумала Фэнси, направляясь к выходу, – он никогда не узнает, как сильно ранили меня его слова. Ну и ладно. Я тоже постараюсь отнестись ко всему так же легко, как и он. Он лишил меня невинности и думает, что этим подчинил меня себе полностью и бесповоротно? Так пусть же знает, что для меня это тоже сущий пустяк».

Когда она уже намеревалась переступить порог, Чанс, забыв, что он голый, выскочил из постели и схватил беглянку за локоть.

– Но только не думай, что я позволю забрать тебе с собой Тода. – В его голосе прозвучала угроза.

– Конечно же, заберу!

Она с вызовом взглянула на него. Он, прищурившись, покачал головой.

– Нет, дорогая, не заберешь!

– Посмотрим, что скажут на этот счет остальные жители поселка. Тод нуждается во мне, и это всем хорошо известно.

– В поселке не найдется ни одного мужчины, который выступил бы против меня, – уверенно заявил Доусен.

Взглянув на него, Фэнси поняла, что он прав. Возможно, жены лесорубов и поддержали бы ее, но вряд ли они решились бы пойти против хозяина поселка. Гнев с новой силой охватил ее. Как несправедливо устроен мир! Ну почему женщины всегда вынуждены подчиняться воле мужчин?!

– И все равно, ни ты, ни твои лесорубы не смогут меня заставить спать здесь.

Чанс ничего не ответил на ее сердитое замечание и последовал за ней на кухню.

– Думаю, что после сегодняшнего случая с Ленни тебе нужно прекратить работать в танцевальном зале. За мальчиками нужно постоянно присматривать. Они могут заблудиться в лесу или еще в какую беду попасть, пока ты будешь отсыпаться весь день после ночных скачек, – холодно произнес он.

Это замечание заставило ее резко обернуться. Она не поверила своим ушам. Несколько секунд Фэнси безмолвно смотрела на него во все глаза, а потом вдруг взорвалась, разразившись потоком возмущенных слов:

– Ну знаешь ли, Чанс Доусен! На этот раз ты слишком уж далеко зашел. Ты не должен указывать, как мне жить. Никакая опасность не угрожает Тоду и Ленни, пока я сплю. Они никогда далеко от дома не отходят. Разве что сбегают к Зебу в столовую, которая находится в нескольких ярдах от нашего дома.

Она сжала руки в кулаки.

– Заруби себе на носу: я не собираюсь отказываться от работы, и ты не сможешь заставить меня изменить свое решение, – вызывающе заявила она.

– Да? Ты в этом уверена? – Глаза Чанса насмешливо буравили ее. – Да мне достаточно только перекинуться парой слов с Миртой, и твои танцы тут же и закончатся.

На какую-то долю секунды все вокруг Фэнси померкло. Возмущению ее не было предела. По какому праву он так поступает с ней? Что ему от нее нужно? Или таким образом он вознамерился поставить ее на колени, сделав ее полностью зависимой от него?

Не зная, как возразить ему, она окинула его насмешливым взглядом сверху вниз.

– Почему бы тебе не одеться, Чанс Доусен? А то вылез тут в чем мать родила! Еще отморозишь предмет своей гордости.

Он покраснел, только сейчас сообразив, что выбежал вслед за нею совершенно голый. Пока он размышлял о том, какую картину собой представляет, стоя здесь в костюме Адама и предъявляя ультиматумы этой мегере с горящими глазами, которая, в свою очередь, была полностью одета, Фэнси открыла дверь и вышла в ночь.

Чанс вернулся в спальню и надел нижнее белье, а затем шерстяную рубашку. В комнате становилось прохладно и сыро, на оконных рамах выступила изморозь. Спать совсем не хотелось. После ссоры с Фэнси пульс продолжал учащенно биться, а сердце болезненно сжалось.

Он пошевелил угли в камине, бросил в огонь небольшое полено и опустился на стул. Протянув ноги к теплу и скрестив руки на животе, он неотрывно смотрел на пламя, плясавшее в камине.

Итак, сегодняшней ночью исполнилось его заветное желание: наконец, он занимался любовью с Фэнси, и к его удивлению и радости она оказалась девственницей. Кажется, чего бы еще? Но почему же тогда он не чувствует себя счастливым? Откуда эта душевная пустота? Может, это все оттого, что для нее их близость не имела большого значения. Вместо того, чтобы благодарно прижаться к нему после такой восхитительной ночи, она отнеслась ко всему, как к чему-то постыдному. Да еще вдруг решила отказаться жить с ним в одном доме. Ничего непонятно. Ведь им обоим было так хорошо. Ничего лучшего он в жизни не испытывал.

Вдруг ему стало стыдно за свое поведение. Он чувствовал себя последним подонком из-за того, что угрожал забрать у нее Тода. Как он мог так поступить, зная, что она очень любит мальчика, и тот привязан к ней ничуть не меньше. В таком возрасте ребенку просто необходима женская ласка.

Чанс тяжело вздохнул. Не только Тоду она нужна, но и ему самому – это нельзя отрицать. Он уже не представлял свою жизнь без Фэнси. Ему хотелось по ночам чувствовать возле себя ее теплое нежное тело, ему хотелось видеть ее каждодневно, знать, что она дома, что она ждет его. Он знал многих женщин, но ни одна из них так не привлекала его, так не западала ему в душу.

– Что ты чувствуешь сейчас? – спросил его внутренний голос.

– Черт возьми, я и сам не знаю. – Чанс заерзал на стуле. – Хочу, чтобы она спала в моей постели… в течение долгого времени.

– Разве ты не можешь понять своей тупой головой, что Фэнси Крэнсон не из тех женщин, которые станут жить с мужчиной без брака? Если ты хочешь, чтобы она была в твоей постели, ты должен жениться на ней.

– Жениться на ней! Я что, сумасшедший?! Женитьба никогда не входила в мои планы. Может, позже, когда мне будет лет сорок, и я устану от холостяцкой жизни. Но до этого времени, слава Богу, еще далеко.

– Разве? – насмешливо спросил голос. – А мне кажется, это время уже настало. Ты ни о чем не можешь думать, кроме этой маленькой мисс, которая только что так решительно покинула твой дом. Мне кажется, твои долгосрочные планы рухнули.

– А вот и неправда. Я совсем не собираюсь жениться на этой маленькой ведьме. Не могу себя представить привязанным к ней до конца своей жизни.

– Неужели ты действительно так думаешь? Размышляя над поставленным вопросом, Чанс взвешивал все «за» и «против», но в голову лезли лишь воспоминания о пережитом этой ночью сексуальном впечатлении, что мешало ему сосредоточиться серьезно.

– Хотя есть вероятность, – снова напомнил о себе надоедливый голос, – что она не захочет выходить за тебя замуж.

Чанс резко вскочил на ноги.

– Иди к черту! – И решительно направился в спальню.

Забравшись под одеяло, он задумался, тепло ли Фэнси в ее маленьком, давно нетопленом доме. Достаточно ли у нее дров?

И, словно опомнившись, ударил кулаком в подушку. А почему, собственно, его должно волновать, тепло ли ей или нет? Какое ему до этого дело? Ее, между прочим, никто туда не гнал. Сама потащилась. А раз так, то пусть померзнет, ей это полезно будет: в другой раз поменьше будет корчить из себя. А то ишь, распрыгалась! Ну и пусть отморозит там свою маленькую задницу.