Фэнси почти бежала, подгоняемая жутким ощущением, что кто-то идет за ней следом. Наверное ей это казалось из-за скрипящего под ногами снега, потому что каждый раз, когда она оборачивалась, ничего не было видно, и ничем иным, кроме снежного скрипа, нельзя было объяснить этот ее безотчетный страх.

Она облегченно вздохнула, когда наконец подошла к своему маленькому дому, отомкнула дверь и поспешно вошла, даже не став стряхивать снег с ботинок. В первую очередь она закрыла за собой дверь на засов, а потом уже разулась. Вдруг поблизости бродит еще одна дикая кошка?

Пройдя на кухню, Фэнси чиркнула спичкой и зажгла лампу. В помещении было довольно тепло, так как она заходила сюда днем и затопила печь. Огонь затух, но угли еще тлели. Фэнси подбросила в печку пару полешек и пошла в спальню. Переодевшись в халат и обувшись в меховые мокасины, подаренные когда-то отцом на Рождество, она принялась расстилать постель.

Затем, вернувшись в гостиную, она взяла газету двухнедельной давности из Сан-Франциско. Немного почитав, девушка выпрямилась, напряженно прислушиваясь. Ей показалось, будто под окном заскрипели по снегу чьи-то шаги. Слава Богу, что она закрыла дверь на засов. Может, кто-то из лесорубов видел, как она одна заходила в дом, и решил ее навестить? Впрочем, она никого не боялась, если только они не были пьяны. Бывает, что чрезмерное количество выпитого виски до неузнаваемости изменяет человека.

Фэнси встала и сняла со стены винтовку. Слава Богу, что она умеет пользоваться оружием. Онауже собралась было выйти на кухню, как вдруг вспомнила, что не закрыла на жалюзи окна. Кровь застыла в ее жилах, когда она вспомнила слова Зеба о том, что дикие кошки способны разбить оконное стекло, будучи слишком голодными.

Девушка помедлила в дверях, проверяя, как заряжена винтовка и, подняв глаза, закричала. В окно заглядывало незнакомое женское лицо – бледное, с вытаращенными безумными глазами. Крик ужаса еще не успел смолкнуть, как женщина с диким хохотом скрылась в темноте среди сосен.

Холодный пот прошиб Фэнси, когда она, бросившись к окнам, дрожащими руками стала опускать жалюзи. Трясясь от страха, она вернулась в гостиную, подошла к печи и протянула к огню похолодевшие руки.

Кто эта женщина? Откуда она здесь взялась? Ясно было только одно: она явно не из поселка Доусена. Но тогда как объяснить ее появление здесь? Что ей было нужно? Зачем подглядывала в окна? Может, это только привиделось? Или может, это был не человек, а призрак? Призрак женщины, убитой в лесу индейцем несколько лет назад?

«Нет, теперь я ни за что не смогу уснуть», – подумала Фэнси. Однако ничто не смогло бы ее сейчас заставить вернуться в большой дом.

Девушка подбросила дров в огонь и придвинула к печи кресло-качалку. Шли часы, бежали минуты. Она вздрагивала при каждом малейшем звуке: при скрипе половиц, завывании ветра, шорохе крыльев пролетевшей мимо окон совы, крике какого-то животного…

Время как остановилось.

Наконец, забрезжил рассвет. Но Фэнси продолжала сидеть в доме до тех пор, пока не услышала голоса лесорубов, вышедших из танцевального зала. Только тогда она встала и поспешно начала одеваться.

Глаза у нее были красными, как будто она провела без сна не одну ночь, а по меньшей мере несколько суток. Торопливо шагая к дому Доусена, она непрестанно оглядывалась.

Когда Фэнси, дрожа от страха, вбежала на кухню, Чанс разводил огонь в печи. Взглянув на ее изменившееся лицо, он встревожился не на шутку.

– Что случилось? Ты выглядишь так, будто увидела привидение.

– Возможно, так оно и было. Она устало опустилась на стул. Он закрыл дверцу печи и тоже сел.

– О чем ты говоришь? Что произошло? Фэнси сбивчиво рассказала, как ее напугала женщина-призрак, которая скрылась потом в лесу.

– Наверное, тебе это померещилось, – сказал Чанс, когда она закончила свой рассказ. – Может, ты увидела в окне собственное отражение и в испуге решила, что это лицо другой женщины?

– Я вполне способна отличить собственное лицо от чужого. Говорю тебе, это было незнакомое мне лицо, которое смотрело на меня из окна.

– Ну хорошо. – Он успокаивающе поднял руку. – Я сейчас пойду проверю вокруг твоего дома все следы. А ты пока ложись спать. За мальчиками я присмотрю.

– Пожалуй, я воспользуюсь твоим предложением, – зевая, сказала она. – Постарайся внимательно все осмотреть. Я не придумала эту женщину.

– Хорошо. Не беспокойся об этом. Иди отдыхай. Не успел Чанс подойти к маленькому дому, как сразу же заметил следы на снегу под окном кухни. Значит, Фэнси это не померещилось. Он опустился на корточки, внимательно изучая снежные отпечатки чьих-то ног. Они были очень маленькими, словно здесь прошел ребенок. Чанс поднялся и пошел по следу. Судя по расстоянию между отпечатками ног, женщина бежала. Затем след внезапно обрывался, как будто у женщины вдруг выросли крылья, и она, поднявшись в воздух, улетела.

Сурово насупив брови, Доусен повернул назад. Кто эта женщина, и откуда она здесь взялась? Фэнси сказала, что никогда прежде не видела ее, хотя ей известны все жители поселка.

Из окна столовой валил пар. За оконным стеклом было видно, как Зеб мыл после завтрака посуду. Лесорубы уже поели и ушли на работу. Чанс повернул на дорожку, расчищенную поваром.

Открыв дверь, он вошел в столовую. Зеб в это время убирал со стола.

– Доброе утро, Чанс. Почему ты так рано сегодня? Я видел, как Фэнси промчалась мимо, со всех ног спеша в твой дом. Уж не прогнала ли она тебя из дому? – Повар хитро улыбнулся.

– Нет, она не прогоняла меня из дому. – Доусен сердито взглянул на старика, налил себе чашку кофе и сел за стол.

– Ты не слышал ничего странного сегодня ночью?

– Ты хочешь сказать, что здесь снова бродил дикий зверь?

– Нет, человек. Женщина.

Сначала Зеб недоверчиво покачал головой, но затем задумался.

– Подожди, дай подумать. Перед тем, как отправиться спать, я видел женщину, бродившую вокруг танцевального зала и заглядывавшую в окна. Я решил, что это Пилар высматривает Хэмптона. Она просто с ума сходит, если тот уделяет внимание кому-то из танцовщиц.

«Возможно, старик прав, – подумал Чанс. – Но если бы это была мексиканка, то почему она убежала в лес, а не вернулась в танцевальный зал? Кроме того, Фэнси хорошо знала Пилар, но она сказала, что у женщины, напугавшей ее, были светлые волосы».

– Почему тебя волнует какая-то женщина, которая бродит по ночам? – спросил Зеб.

– Минувшей ночью какая-то женщина заглядывала в окно к Фэнси. Напугала ее до смерти.

– Это же надо! Может, это было привидение? – Глаза у старика округлились. – Говорят, здесь бродит душа одной женщины. Она иногда стонет и плачет.

– Только не говори, что ты веришь в эту чепуху! – нетерпеливо произнес Чанс.

– За эти годы многим приходилось видеть и слышать ее. Говорят, давным-давно наводнение разлучило ее с мужем, и они оба утонули. Рассказывают, что женщина продолжает бродить по окрестностям в поисках души мужа.

– Я тоже слышал эту глупую сказку, – презрительно фыркнул Доусен, вставая из-за стола. – Я думал, тебе хватает ума не верить в подобную чушь.

– Ну, вообще-то, я не верю. Но одна мысль о том, что если это правда, бросает меня в дрожь.

– Тогда постарайся не думать об этом. – Чанс направился к двери. – Мне нужно вернуться в дом и приготовить завтрак для мальчиков, так как Фэнси собиралась лечь спать. Ночью она не сомкнула глаз.

– Ручаюсь, что она больше не захочет спать в своем доме.

– Я тоже так думаю. – Глаза Доусена весело заискрились. – Наша маленькая мегера будет теперь ночевать там, где положено. – «А именно – в моей постели», – мысленно добавил он.

Как будто прочитав его мысли, Зеб хитро взглянул на приятеля.

– Ручаюсь, тебе теперь придется спать на полу, перед камином.

– Ты в этом уверен? – усмехнулся Чанс, открывая дверь и выходя наружу.

– Да, уверен, – сказал старик самому себе, возвращаясь к мытью посуды. – И ты согласишься с этим как миленький, когда нынче же вечером она вручит тебе одеяло и подушку.

Доусен возвращался домой в отличном настроении, радуясь тому, что постепенно, шаг за шагом, ему удается достичь задуманного. Во-первых, теперь Фэнси больше не танцует по ночам и полностью зависит от него, а мальчики вместе с нею. Во-вторых, теперь, без всяких дополнительных усилий с его стороны, она снова будет спать под его крышей. Возможно, ему и придется провести пару ночей на полу, но если он будет вести себя правильно, если раз-другой поговорит с ней по-хорошему, она снова окажется в его постели.

Когда Фэнси проснулась, в комнате было почти темно. Из кухни доносились приглушенные голоса. Сколько же она проспала? Она потянулась к столику и посмотрела на часы, но не смогла в темноте разглядеть стрелки. Ладно, сколько бы ни было времени, она прекрасно выспалась.

Вдруг ей вспомнилось, из-за чего она спала днем, в этом доме, и вздрогнула от страха, как если бы снова совершенно отчетливо увидела в окне белое лицо с безумными глазами. Теперь из-за этого всего она не сможет больше ночевать в своем доме.

Но где же теперь ей спать? Конечно же не с Чансом, как он, должно быть думал.

Она долго лежала в постели, обдумывая сложившуюся ситуацию, и наконец улыбнулась, найдя замечательный выход. С ней будет спать Тод, а с Чансом – Ленни. Она выскользнула из постели и быстро оделась, говоря себе, что завтра днем нужно будет сходить в свой дом и забрать там свою ночную рубашку, халат и тапочки.

Когда Фэнси появилась на кухне, на нее устремились сразу три пары глаз: Чанс и мальчики отвлеклись от ужина, состоявшего из жареной говядины с картофелем.

– Как ты себя чувствуешь, Фэнси? – спросил Ленни. – Голова больше не болит?

Она вопросительно взглянула на Доусена, но он неопределенно пожал плечами, будто хотел сказать, что не знал, как объяснить все происшедшее ребятам, не напугав их.

– Я чувствую себя прекрасно, – ответила она обращенным на нее вопросительным взглядам. – Но я очень голодна. Вы мне оставили что-нибудь поесть?

– Дядя Чанс поставил твою порцию в печь, чтобы еда не остыла, – ответил Тод. – Он принес ужин от Зеба.

– А что же вы сами там не поели?

Она взглянула на Чанса.

– Я подумал, что будет лучше находиться здесь, когда ты проснешься.

– Спасибо за заботу, Чанс. – В голосе Фэнси прозвучало удивление. – Это очень мило с твоей стороны.

Он многозначительно улыбнулся.

– Ты еще не знаешь, каким заботливым и милым я порой бываю.

Она покраснела, поняв, что конкретно он имел в виду, но не успела ответить, так как в разговор вмешался Ленни:

– Чанс говорил, что, наверное, ты больше не будешь спать в маленьком доме, потому что там чересчур холодно. Оттого у тебя и голова заболела.

– Да? Он так сказал, правда? – Фэнси вскинула бровь. – Я не знала, что он еще и врач. А вы это знали, мальчики?

– Он не врач, Фэнси, – серьезно объяснил Ленни. – Он – лесоруб. – Последние слова были произнесены им с нескрываемой гордостью.

– Понимаю. Один из лесорубов, да? Она насмешливо улыбнулась.

– Тебе уже стало весело, не так ли? – усмехнулся Чанс. – Это намного лучше, чем то, что было сегодня утром.

– Пожалуйста, давай не будем говорить о сегодняшнем утре, – бросила она, беря тарелку и подходя к печи.

Фэнси почувствовала себя немного смущенной, обнаружив, что для нее оставили большущий кусок поджаренной ветчины с картофелем и репой, а на десерт – свежеиспеченный бисквит. Но мальчики, казалось, совсем ничего не имели против, что ее еда выглядела намного аппетитнее их ужина. И она расправилась со своей порцией так же быстро, как любой проголодавшийся лесоруб.

Чанс весело усмехнулся, наблюдая, как она ест, но ничего не сказал. Сегодня он увидел Фэнси с новой для него стороны – она показалась ему маленькой беспомощной девочкой, покладистой и милой. Такой она ему больше нравилась, и он не хотел нарушить это ее состояние каким-нибудь неосторожным словом. Было бы неплохо, если бы она все время оставалась в таком благодушном настроении. И потому он решил вести себя с ней в этот вечер так же осторожно, как если бы обращался с дорогим фарфором.

Закончив ужинать, Доусен поднялся и стал убирать со стола посуду, но Фэнси остановила его, сказав, что сама наведет порядок на кухне.

– Может, я пойду сыграю несколько партий в покер, – сказал он, снимая куртку с вешалки у двери. – Я ненадолго.

– Можешь играть, сколько тебе захочется, – сказала она, складывая посуду.

Маленькие часы Зеба показывали без четверти десять, когда игра в покер закончилась. Билл Бэнди и Виктор Сикэт, попрощавшись, ушли, а Чанс остался, чтобы помочь Зебу расставить по местам стулья и убрать все со стола.

– Ты чем-то сегодня обеспокоен, Чанс? – поинтересовался Зеб, пряча карты в шкаф. – Что у тебя на уме? Может, ты прикидываешь, с кем провести сегодня ночь? – Его глаза весело сверкнули.

– Ты не угадал, старый распутник, – проворчал Доусен, надевая куртку. – Вовсе я не беспокоюсь, где мне ночевать, так как определенно знаю, что буду спать под собственной крышей, как обычно.

Он хлопнул дверью, услышав за спиной ехидный смешок старика.

Когда Чанс вошел в дом, в гостиной горела лампа. Он взглянул на диван, и довольная улыбка заиграла на его губах. На диване не было ни одеял, ни подушки. Значит, она сдалась без боя, и ему совсем не понадобится соблазнять ее.

Но не успел он это подумать, как тут же усомнился в подобном развороте событий. Наверняка, он ошибся, ибо Фэнси Крэнсон так легко не могла согласиться улечься с ним спать в одну постель. Скорее всего, она все-таки ушла в свой дом.

Неожиданно на пороге своей спальни он столкнулся с полусонным Тодом.

– Я хочу на горшок, – пробормотал он, проходя мимо Чанса.

– А что ты делал в моей спальне?

Чанс последовал за мальчиком, но отвернулся, когда тот задрал свою ночную рубашонку.

– Мы теперь будем там спать с тетей Фэнси, – ответил он сонным голосом. – А ты теперь будешь спать с Ленни.

Услышав, что мальчик закрыл свой горшок, Доусен обернулся.

– А почему ты не спишь с Ленни? Я уверен, что тебе было бы удобнее спать со своим другом.

Тод покачал головой.

– Ленни сильно храпит.

Чанс машинально снова проследовал за мальчиком и растерянно пронаблюдал, как тот забрался в постель к своей тете.

– Черт возьми!

Он вернулся на кухню и, нервничая, забарабанил пальцами по столу.

Мало того, что он не будет спать с Фэнси, так еще ему придется улечься в одну постель с ее братом. Нет, так дело не пойдет. Нужно приложить все усилия, чтобы каким-то образом соблазнить эту хитрую девчонку. И сделать это необходимо как можно быстрее. С каждым днем он желал эту маленькую, непредсказуемую женщину все больше и больше.