«Нет ничего лучше сумерек», — Лора уселась на верхнюю ступеньку крыльца, подставляя лицо легкому ветерку. Она всегда любила это время суток, когда окружавшие хижину растения постепенно погружались в сумрачную дымку, теряя свои очертания. В такие часы особенно легко думалось: можно было не спеша вспомнить о минувшем, поразмыслить о будущем.

Сидеть на крыльце Лора привыкла с детства. Ей казалось, что так удобнее, чем на стульях, стоящих у бревенчатой стены. К тому же, отсюда лучше виден дворик, озеро и заросли, окружающие дом.

Лора обвела взглядом долину. Все было так не похоже на то, что женщина видела днем, когда ходила туда собирать малину. В лучах закатного солнца серебристые листья покрывались позолотой, а ягоды становились похожи на сказочные бриллианты. Целая миска таких «бриллиантов» стояла теперь в доме — этой малины должно хватить на морс и начинку для двух пирогов. Лора улыбнулась, вспомнив, с каким аппетитом Тейлор в прошлый раз уплетал ее пироги.

Женщина взглянула на сосны, за которыми, ярдах в ста от хижины, находилась контора меховой компании. Эта длинная низкая постройка появилась здесь очень давно: почти сразу же, как только в долине обосновались первые переселенцы. Поэтому Лоре казалось, что контора стояла там всегда — по крайней мере столько, сколько она себя помнила.

В помещении было две комнаты. В передней всегда пахло специями, фруктами и грубым полотном. Когда же выпадал снег и охотники заносили внутрь шкуры животных, зловоние становилось просто невыносимым, и женщины поселка старались туда не заходить.

В лавке горел слабый свет. Такой же, как и в задней комнате, где обычно собирались мужчины Биг Пайна, чтобы выпить и обсудить свои дела.

В хижине за конторой тоже уже зажгли свет. Лора не могла его видеть, но знала об этом наверняка. Ей было десять лет, когда в Биг Пайне поселилась огромная рыжая Берта Хиггина со своими четырьмя блудницами. Берта и холостяки поселка заключили выгодную сделку. Парни строили ей хижину, за что девицы расплачивались с ними своими ласками. Причем, существовало непременное условие: строительство нужно было завершить через неделю. Затягивать же работы, чтобы подольше предаваться бесплатным любовным утехам, было нельзя.

С тех пор почти каждый вечер около десятка мужчин регулярно посещали хижину, выстроенную для Берты и ее девиц. Так что недостатка в представителях сильного пола блудницы никогда не ощущали. Правда, поначалу им пришлось побороться, отстаивая свои права, так как замужние женщины Биг Пайна очень возражали против появления подобных девиц в их поселке. И все-таки Берта добилась своего, хотя ради этого вынуждена была пойти на некоторые уступки. Ее подопечным, например, запрещалось участвовать в торговле. В случае необходимости им разрешалось наведываться только в салун и магазин…

Лора услышала крики диких гусей и посмотрела в сторону озера. Птицы вышли из воды и дружно чистили перышки или прохаживались по берегу, хлопая крыльями и издавая резкие звуки. Озеро светилось сотнями огоньков, которые вспыхивали то там, то тут. «Совсем скоро этих птиц здесь не станет. Переберутся туда, где теплее». Осенние сумерки навеяли на Лору грустные мысли. Уже ноябрь — не за горами первый снег.

В прошлом месяце вместе с четырьмя мужчинами из компании, торгующей мехами, уехал Флетч. Лора едва не расплакалась, когда увидела, как он исчезает за поворотом. За день до отъезда, когда Флетч сказал отцу, что хочет поговорить с ним о чем-то важном, она была почти уверена: он сделает ей предложение. Но Флетч сказал:

— Отец, меня попросили отправиться в Канаду с людьми из компании, торгующей мехом. Меня не будет здесь около года. Что ты думаешь об этом?

Эти слова привели Лору в замешательство. И в тот момент, когда она уже была готова выкрикнуть: «Нет, Флетч, не уезжай, прошу тебя!» — Тейлор улыбнулся и сказал, что находит идею сына великолепной. В глазах Лоры блеснули слезы, и она поторопилась уйти в свою комнату. «Он уезжает на целый год! Боже, что же мне делать?! Уже завтра его здесь не будет! Я останусь одна!..»

На следующий день, еще на заре, Флетч попрощался с отцом и, мельком взглянув на девушку, сказал: «Береги себя, Лора!» А Лора и Тейлор долго стояли на крыльце, смотря вслед уходящему Флетчу. Девушка молчала, едва сдерживая слезы. Она чувствовала себя совершенно беспомощной. Ну что она могла сделать? Броситься вслед за Флетчем и упросить его возвратиться? Нет, так поступить она не могла. Ей оставалось только одно: стоять и смотреть, как любимый человек уходит все дальше и дальше…

Нахлынувшие воспоминания совсем отвлекли Лору от действительности. Она не заметила, как сумерки стали совсем густыми, почти осязаемыми. Луна отчетливо выделялась на темном небе, зажглись первые звезды.

Лора откинулась немного назад, опершись на руки. «Почему Флетч уехал так поспешно?» — она не успела развить эту мысль, потому что услышала крик своего ребенка. Малышка проголодалась. Все остальное вмиг отошло на второй план.

* * *

Тейлор думал о Флетче и в конторе, и выходя из лавки. Его сын скоро вернется. Эти мысли нельзя было ни остановить, ни уничтожить. Перед глазами возникали картины всевозможных трудностей, которые могли выпасть на долю его сына во время путешествия. Тейлор надеялся на лучшее, но никак не мог отделаться от мысли, что все его наставления и советы не пойдут впрок.

Флетч рос непослушным сорванцом, бегая по лесу с индейскими ребятишками из соседней деревни. Это было поводом для постоянного беспокойства бывшей жены Тейлора, Мари. Она не раз говорила мужу, что опасается, как бы индейцы не научили мальчика чему-нибудь дурному. Тейлор успокаивал ее, говоря, что хорошему от них тоже можно научиться. Он действительно так считал. А кроме того, в поселке не было сверстников Флетча. Они появились в Биг Пайне только пару лет спустя, когда прибыли новые семьи, купившие землю в этих местах. Впрочем, к тому времени, у Флетча остался только один друг-индеец — красивый молодой парень, сын вождя местного племени. Флетчер и Огненный Лис часто уходили в лес, и Тейлор не видел сына иногда по несколько недель.

Суровый нрав юноши с годами не изменился, даже когда Флетч стал совсем взрослым, и на смену детским шалостям пришли иные занятия. Теперь они с друзьями по вечерам все чаще засиживались в таверне, где пили виски и перебрасывались анекдотами. С наступлением ночи компания отправлялась в бордель, находившийся за меховой конторой. И даже когда все друзья, включая Огненного Лиса, постепенно остепенились и женились, Флетч не оставил свою беззаботную жизнь.

А прошлым летом он еще связался с Милли Ховард — блудницей, равной которой не знали не только в Биг Пайне, но и далеко за его пределами. Трудно сказать, остался ли в поселке мужчина, не побывавший в объятиях этой девицы.

Поначалу Тейлор не проявлял особого беспокойства из-за связи сына и Милли, пока до него не дошли слухи, что Флетч собирается на ней жениться. Этого нельзя было допустить! Тейлор просто не находил себе места, стараясь найти выход из дурацкого положения, в которое загнал себя сын. И вдруг Флетч сам предложил это путешествие. Тейлор вздохнул с облегчением: «Канада пойдет ему на пользу. Вдали от дома и, главное, от этой шлюхи, может, Флетч и образумится». Погруженный в свои мысли, мужчина запер лавку и отправился домой…

В хижине было хорошо натоплено. В камине потрескивали дрова, языки пламени отражались в окнах, а их дрожащие тени падали на Лору, качавшую ребенка.

Тейлор сел в кресло-качалку. Лора, взглянув на него, приветливо улыбнулась и снова перевела взгляд на пламя, «Интересно, о чем она сейчас думает», — Тейлор смотрел на дочь с нежностью. Боже, как все запуталось в их жизни! Лора, его дочь, стала его женой. С точки зрения морали, отношения между ними вызывали негодование соседей. Все кумушки поселка наперебой судачили об этой странной паре. И все-таки чувства Тейлора к Лоре были очевидны.

…Семьи Томасов и Моррисов обосновались в верхней части полуострова за каких-нибудь пару месяцев и с тех пор стали настоящими друзьями. Поэтому когда родителей Лоры убили индейцы из Канады, Томасы, не раздумывая, взяли четырехлетнюю девочку к себе и растили ее как собственного ребенка…

Тейлор откинул голову назад, вспомнив тот ужасный день. Он рыбачил на озере в миле от дома Моррисов. Солнце почти закатилось за горизонт, когда он собрался домой. «Какой же десерт ждет меня сегодня на ужин? Хорошо бы морс из голубики — давненько меня им не баловали. А может…» — размышления Тейлора прервали воинственные крики индейцев. Бросив удочку и рыбу, он схватил винтовку и побежал вдоль озера к хижине друга. Но было уже поздно: он ничем не мог помочь несчастным. Индейцы ушли, оставив мертвые тела Кэла и Нэн Моррис. Женщина лежала ничком на пороге хижины, а окровавленное тело ее мужа — чуть поодаль, рядом с опрокинутым ведром и лужицей пролитого молока. Вероятно, индейцы напали в тот момент, когда Кэл доил корову. Оба тела были скальпированы.

«А где же Лора?»— Тейлор внимательно огляделся по сторонам, — неужели индейцы увели ее с собой?» Очаровательная черноволосая девчушка не могла не привлечь внимания. От тревожных мыслей Тейлора отвлек детский плач, раздавшийся из хижины. Мужчина бросился к распахнутой двери и, оглядываясь по сторонам, вбежал в дом. Девочка лежала ничком рядом с ткацким станком матери. Заметив ее, Тейлор подбежал к Лоре и взял плачущего ребенка на руки. Хорошо, что индейцы не подожгли хижину.

Тейлор прижал личико малышки к своему плечу, чтобы ее не испугал вид мертвых родителей, лежавших во дворе и открытыми мертвыми глазами смотревших в небо. Позже Томас-старший сюда еще вернется, а пока следовало отнести девочку в безопасное место. Тейлор побежал по тропинке вдоль озера домой.

«Мари! Мари!» — кричал он на бегу. Через пару минут жена и четырнадцатилетний сын мчались ему навстречу. В нескольких словах Тейлор объяснил им, что случилось, и передал перепуганного до смерти ребенка жене.

— Запритесь в хижине. Держите оружие наготове и не спускайте глаз с окон. Я вернусь, как только предупрежу об индейцах других соседей.

— Я с тобой, отец!

— Нет, сынок, я справлюсь один. Тебе лучше остаться здесь и приглядеть за женщинами.

Флетч отвел мать и Лору в хижину, не проронив больше ни слова… Оказалось, что из всего поселка только жилище Моррисов подверглось нападению индейцев. Больше жертв не было…

Родителей Лоры похоронили на маленьком деревенском кладбище. А девочка так прочно вошла в семью Томасов, как будто жила с ними с самого рождения. Тейлор и Мари безумно любили ее, а Флетч просто обожал свою маленькую «сестренку».

Мари умерла от воспаления легких, когда Лоре исполнилось десять лет. Именно девочка помогла Тейлору с Флетчем сохранить присутствие духа и пережить непоправимую утрату.

Со смертью Мари Тейлору пришлось столкнуться с внезапной проблемой: что делать с девочкой, пока он будет занят в лавке. Брать ее с собой он не мог: грубая речь шлюх и охотников, заходивших в лавку, для детских ушей явно не предназначалась. Будь Мари жива, она никогда не допустила бы этого. Оставлять же Лору в доме одну было слишком опасно: последнее время индейцы появлялись в Биг Пайне все чаще, а выпитое перед вылазкой виски делало их особенно жестокими.

«И что же мне остается делать?» — в который раз спрашивал себя Тейлор и не мог найти ответ.

Решить проблему отцу помог Флетч:

— Нужно запереть дверь в заднюю комнату и впускать людей только через боковой вход. Тогда девочка будет в безопасности и всегда под твоим присмотром.

Так Тейлор и поступил. И девочка оставалась в лавке, пока не достигла четырнадцати лет, не научилась вести хозяйство, готовить и, главное, умело обращаться с винтовкой. Лора обслуживала женщин, заходивших за покупками, чистила полки для товаров, и Тейлор не мог нарадоваться, видя, как ловко она справлялась со всеми делами.

Однако со временем отец стал замечать, что в лавке появляется все больше и больше мужчин, которые подолгу толпятся у прилавка и делают лишь незначительные покупки. Тейлору не понадобилось много времени, чтобы докопаться до причины столь странного поведения охотников: они приходили поглазеть на его приемную дочь. Он и не заметил, как Лора из хорошенькой девочки превратилась в красивую молодую женщину. Длинные черные волосы, выразительные серые глаза, мягкие формы, роскошная грудь — яркая внешность девушки никого не оставляла равнодушным.

Лора сама решила уйти из лавки. И не испытывала ни малейших колебаний, когда однажды вечером сказала Тейлору, что отныне будет оставаться дома и заниматься хозяйством.

— Я не хотела об этом говорить, но последнее время мне становится не по себе от того, как некоторые мужчины смотрят на меня.

— Знаю, дорогая. И мне очень жаль, что я не заметил этого раньше.

— Ты думаешь, охотники будут приходить и в хижину? — во взгляде Лоры читалось беспокойство.

Тейлор покачал головой:

— Не думаю. Но даже если это и случится, уверен: им не удастся завязать с тобой очень тесное знакомство. Охотники грубы и невоспитанны, однако когда им приходится иметь дело с порядочной женщиной, они не позволяют себе лишнего.

Опасения девушки оказались напрасными, охотники не осмеливались беспокоить ее дома. Зато юные арендаторы никогда не упускали возможности повидаться с Лорой. Впрочем, и они не задерживались надолго, если рядом оказывался Флетч. Ему достаточно было лишь посмотреть на них, и те спешили ретироваться. Это особенно нравилось Тейлору, ведь они с Мари всегда надеялись, что их дети поженятся, когда Лора подрастет. Жена не раз говорила ему, улыбаясь:

— Девочка никогда не потеряется в этой жизни, если выйдет замуж за Флетча и останется в нашей семье.

Тейлор тоже так считал, и, в глубине души, был почти уверен, что так оно и произойдет. Но вышло все иначе. Лора действительно вступила в брак, не покидая семьи. Но вышла она не за сына, а за отца…

* * *

Глубоко вздохнув, Тейлор вернулся в настоящее. Лора по-прежнему качала ребенка, завороженно глядя на огонь. Тейлор встал.

— Увидимся завтра, дорогая. Я пойду в таверну — выпью пару стаканчиков перед сном.

Лора кивнула, спрятав улыбку. Она знала, что Тейлор даже не покажется в таверне. Он прошмыгнет в лес, как делал уже много раз, и доберется до индейской деревушки в миле от Биг Пайна. Там он проведет время у индейской женщины. Их отношения начались спустя год после смерти Мари, и с тех пор Тейлор еженедельно отправлялся в путь по неизменному маршруту.

Ни один белый человек (возможно, за исключением Флетча) не знал о связи Тейлора с индианкой по имени Бабочка. Лора и сама раскрыла эту тайну совершенно случайно. Однажды вечером она из любопытства незаметно прокралась вслед за приемным отцом и увидела, как он брал на руки эту женщину, целовал, а потом исчезал в ее вигваме. Позже дочь узнала и имя женщины, и то, что она недавно потеряла мужа.

Лора часто видела Бабочку в магазине. И всегда отворачивалась, когда видела, что отец не берет с той денег за покупки. А еще Лора делала вид, что не замечает, как они украдкой обмениваются улыбками или рукопожатиями. Девушка понимала, что отец и его подруга чего-то стыдятся, скрывая свою любовь от посторонних глаз. Хотя, как казалось Лоре, они выглядели неплохой парой. Бабочка была красива. Блестящие черные волосы хорошо оттеняли лицо, и от этого оно казалось светлее. Во взгляде темных глаз читалась независимость, почти вызов. А походка! Бабочка ступала мягко, как кошка, и с той же грациозностью и невозмутимостью…

Лора откинула голову назад и закрыла глаза. Есть столько всего, о чем никто не должен догадаться. Особенно самые близкие: отец и Флетч. «Флетч… Интересно, где он сейчас?» — на Лору нахлынуло сразу столько чувств, когда она вспомнила о возлюбленном. И чувства эти были очень противоречивы.

Вряд ли она смогла бы вспомнить, когда ее привязанность к Флетчу как к брату сменилась такой пылкой, отнюдь не родственной, любовью. Все произошло внезапно, но, судя по всему, с обоими одновременно, потому что, как только Лора поняла, что видит во Флетче уже не брата, а мужчину, у нее тут же появилась уверенность, что эти чувства взаимны.

Однажды Лоре показалось, что Флетч с ней явно заигрывает. Однако на следующий день он был уже более чем сдержан, разговаривая с ней только по мере необходимости. А потом все чаще и чаще он стал уходить по вечерам из дома, возвращаясь только поздно ночью, когда Лора уже ложилась спать. Он и не догадывался, что названная сестра никогда не засыпала до его прихода. И хотя он старался войти в хижину почти бесшумно, Лора по малейшему шороху всегда угадывала его появление. Она вставала и сквозь небольшую перегородку смотрела, как Флетч неподвижно сидит у огня. В такие минуты ей всегда хотелось подойти к нему, нежно обнять и спросить, что его так тревожит. Но Лора продолжала неподвижно стоять у перегородки, боясь неосторожным движением выдать свое присутствие. Нет, она не сможет подойти к нему — что-то удерживает. Да и Флетч, наверняка, не был расположен с ней откровенничать: скорее всего, он ответил бы ей лишь мрачным взглядом.

А ведь еще совсем недавно Лора могла подойти к брату в любой момент и спросить его о чем угодно! Почему же все так резко изменилось? Почему теперь он так суров и холоден с ней и отвечает только односложно? А этот странный блеск в его глазах? Точно так смотрели на Лору и те парни, что постоянно вились вокруг нее. При этом стоило сестре чуть пристальнее взглянуть на Флетча, как он тут же смущался и отводил глаза в сторону.

Сбитая с толку поведением названного брата, девушка демонстративно кокетничала с молодыми людьми, приходившими в дом. Время от времени она позволяла прогуляться с ней то одному из них, то другому, бессознательно пытаясь вызвать ревность Флетча. На вечеринках она неизменно старалась обратить на себя внимание игривым смехом или откровенными танцами: не важно, кто в тот момент был ее партнером — лишь бы братец увидел, как она любезна с другими.

Когда же танцы и показное кокетство заканчивались, Лора запиралась в своей комнате и плакала, уткнувшись в подушку. Ей было стыдно, что своим поведением она могла обнадежить кого-то из парней. Ведь этим надеждам не сбыться никогда — в этом Лора была уверена. Она любит только Флетча. И только ему будет принадлежать. Больше ей никто не нужен…

Лора почувствовала, что внутри у нее все сжалось. Глаза наполнились влагой: еще чуть-чуть, и ей уже не сдержать слез. Лора подошла к самому трагическому эпизоду своих воспоминаний…

Когда сестре исполнилось семнадцать, Флетч связался с этой ужасной Милли Ховард. Сказать, что весь Биг Пайн был шокирован его поведением, означало бы значительно сгладить ситуацию. Ни у кого не оставалось иллюзий насчет распущенности этой девицы. Все знали, что Милли готова поднять юбку для каждого мужчины, проявившего в этом заинтересованность. К думать, что Флетч единственный из всего поселка ничего не подозревает, было бы по меньшей мере глупо. Да даже если бы так и было, отец давно бы раскрыл ему глаза.

«Все! Хватит! Сколько можно мучить себя одними и теми же вопросами! Пора положить этому конец!» — Лора однажды решила откровенно поговорить с Флетчем, чтобы понять его отношение к ней. Тот вечер подходил для этого почти идеально. Отец ушел к Бабочке, они с братом остались в доме одни, а значит, никто не смог бы помешать их разговору.

Флетч был на конюшне. Он отправился туда сразу после ухода отца. «Чтобы не попадаться мне на глаза. Ну что ж, я нарушу его планы», — и Лора решительным шагом направилась к бревенчатому сараю, в котором Томасы держали скот.

На улице было прохладно. Лора набросила на плечи шаль. Однако с каждым шагом озноб становился все сильнее, и девушка поняла, что дрожит не от холода, а от волнения: слишком нелегким ей казался предстоящий разговор.

Подойдя к конюшне, Лора остановилась, не решаясь войти. Однако это замешательство длилось всего несколько мгновений. Ей удалось немного унять свое волнение и, несколько раз глубоко вздохнув, она, наконец, открыла тяжелую дверь. Помещение освещал только висевший на стене фонарь, поэтому почти весь сарай тонул в полумраке. На небольшом пятачке света выделялись только Флетч и жеребец, которого он чистил. Впрочем, нет, не чистил, а скорее лишь механически проводил щеткой по крупу животного, мысленно находясь в это время совсем в ином месте.

«Почему он так нахмурился? Что его тревожит? Ну уж сейчас-то я точно все выясню!» — Лора переступила порог, с силой захлопнув за собой дверь.

Флетч вздрогнул, обернувшись на звук. А Лора улыбнулась и подошла к нему.

— Что ты здесь делаешь так поздно? — голос брата звучал недвусмысленно грубо. Флетч даже не старался скрыть своего раздражения. — Встречаешься с одним из тех болванов, которые вечно болтаются под ногами?

Лора, вцепившись руками в шаль, ответила не менее резко:

— С чего ты взял? Я никогда не встречаюсь тайком с мужчинами! Тем более в сарае!

Несколько мгновений они молча смотрели друг другу в глаза. Потом Флетч, усмехнувшись, продолжил:

— Ты хочешь сказать, что не пользуешься тем, что отец каждую неделю уходит в индейскую деревню? Что никогда не прибегаешь сюда, чтобы побаловаться с одним из своих ухажеров? Особенно с тем красавчиком блондином?

— Не нужно обо всех судить по себе, Флетчер Томас! Если ты окончательно утратил стыд в отношениях с женщинами, это еще не означает, что я должна пойти по твоим стопам. Я не вешаюсь на шею каждому, с кем знакома! В отличие от некоторых.

— Кто это «некоторые»? Кого ты имеешь в виду? — Флетч, поглаживая рукой спину жеребца, внимательно смотрел на названную сестру. — И что ты, собственно, знаешь о моих отношениях с женщинами?

Лора едва не привела в пример Милли Ховард, но все же удержалась. Она была уверена, что Флетч заступится за свою подружку и резко перебьет ее, не дав договорить. Поэтому Лора ответила, не переходя на личности:

— Все считают тебя неутомимым и страстным охотником за женскими прелестями. Говорят, ты не пропустишь ни одной юбки.

Слова сестры Флетчу явно не понравились. Это было видно по выражению его лица. Лора тут же пожалела о сказанном, и ей захотелось забрать свои слова обратно. В конце концов, когда дело доходило до отношений с женщинами, ее брат был нисколько не хуже других холостяков поселка.

Впрочем, Флетч решил оставить без внимания колкости сестры, поспешив перевести разговор на другую тему.

— Что же в таком случае заставило тебя прийти сюда?

Лора оперлась о маленькую дверь лошадиного стойла.

— Я хочу поговорить с тобой.

— Ну что ж, давай поговорим, — в словах Флетча сквозило нетерпение. Он вновь схватил щетку и стал делать вид, что увлечен работой.

— Это очень важно, и я прошу немного больше внимания с твоей стороны.

Раздраженный Флетчер сердито отбросил щетку в сторону и вышел из конюшни. Через несколько секунд он вернулся, запер на щеколду большую входную дверь и, сложив руки на груди, облокотился на нее.

— Хорошо. Я весь во внимании. Что же такое важное ты хотела сказать, выбрав для этого разговора конюшню?

Голос Флетча звучал крайне недружелюбно. Глаза же его были холодны и смотрели на девушку почти с неприязнью. Лора была сбита с толку окончательно. Такого приема она никак не могла ожидать. Это был уже не тот Флетч, с которым она выросла бок о бок и которого любила с детских лет. Наверное, когда-то они успели потерять друг друга, но не заметили этого сразу. Все стало ясно лишь теперь, когда перед собой она заметила совсем чужого Флетча, смотревшего на нее без выражения каких-либо теплых чувств.

Внезапно Лоре расхотелось продолжать разговор. Он все равно ничего не поймет — к чему понапрасну тратить слова.

— Я передумала. — Лора усмехнулась, махнув рукой. Тем самым она давала понять, что разговор окончен и все, о чем она хотела сказать, не имеет ни малейшего значения. — Мне не о чем с тобой говорить.

Лора отвернулась, чтобы Флетч не заметил блеснувших на ее глазах слез.

— Извини за беспокойство, — сказала она почти шепотом, a потом, уже у самой двери, громко добавила: — Иди, причесывай Храброго. Не смею больше отрывать тебя от столь важного занятия.

После этих слов Флетча словно подменили. Он отошел от двери и протянул руки к сестре:

— Не уходи, Лора.

Девушка остановилась, положив руку на дверь.

— Зачем? Ты хочешь сказать мне еще что-то отвратительное?

— Нет. — Флетч подошел к ней вплотную и развернул ее лицом к себе. — Прости меня, Лора. Я вел себя как последний идиот.

Он посмотрел ей в глаза и увидел, что они полны слез. Потом перевел взгляд на ее дрожащие губы. Девушка выглядела такой обиженной и беспомощной, что Флетча просто переполнило чувство нежности. Он крепко обнял ее, прижав голову к своей груди, и еще раз тихо попросил:

— Прости меня, Лора.

Теперь они оказались так близко друг к другу, что девушка чувствовала биение его сердца. Лора трепетала от волнения. Когда же Флетч слегка наклонил голову, девушка обвила его шею руками. Поцелуй был долгим и страстным…

Шаль упала с плеч на покрытый сеном пол. Через несколько мгновений рядом с ней лежало и платье. Флетч раздевал Лору, не переставая ласкать, и эти ласки постепенно становились все более откровенными. Девушка принимала их покорно, замирая от удовольствия и волнения. Она стояла совсем обнаженная, но дрожала не от холода, а от страсти.

Вдруг Флетч прекратил ласки, подхватил Лору на руки и отнес к вороху сена. Потом он вернулся за шалью и укрыл ею подругу.

Лора лежала неподвижно, глядя, как Флетч сбрасывает с себя одежду. Подсознательно она чувствовала, что ее другу хочется, чтобы она на него смотрела. Да и самой ей доставляло удовольствие любоваться красивым телом Флетча.

— Иди ко мне, дорогая. Не бойся, — в голосе любимого звучало столько нежности, что Лора чуть не заплакала от счастья. Он обвил руками ее стройное тело и с силой притянул к себе. Ласки продолжились, постепенно достигая апогея.

Внезапно острая боль заставила Лору закричать. Однако спустя несколько секунд ее вновь охватила сладкая истома. И Лоре вдруг показалось, что она может умереть от счастья…

* * *

…Маленькая Жоли повернулась во сне и, состроив недовольную гримаску, попыталась заплакать. Лора вновь укачала ребенка, все еще продолжая вспоминать ту ночь, в которую было положено начало жизни ее дочери. Теперь она ругала себя за ту слабость, за то, что поддалась собственным эмоциям и ласкам Флетча. «Нет, мы не занимались любовью, — подумала она с болью в сердце. — Мы просто дали выход давно накопившейся страсти…» Лора вспомнила Флетча, растянувшегося на соломе. Куда девалась его нежность и ласковые слова? Он вел себя так, словно близость принесла ему разочарование.

И все-таки в ту ночь Лора действительно испытала блаженство. Однако совсем другие чувства охватили ее на следующее утро, когда Флетч так неожиданно отбыл в Канаду…