– Устраивают ли вас условия, изложенные в данном документе, мисс Ланкастер?

Лаура медлила с ответом, отложив в сторону несколько исписанных листков. Условия, что и говорить, были просто на редкость заманчивыми. Действительность превзошла все ее самые смелые ожидания.

– Простите, но я хотела бы перечесть все это еще раз. Вы получите ответ до того, как мне надо будет отправляться в театр.

– Как вам угодно, мисс. – Малькольм пожал плечами. Он, как всегда, держался бесстрастно и невозмутимо.

Казалось, для него было в порядке вещей, что богатый аристократ предлагает актрисе маленького театра жить на его щедром содержании в обмен на пустяковые услуги. Та всего-то должна была изображать его даму сердца и сопровождать повсюду, куда он пожелает. В документе особо подчеркивалось, что интимные отношения между сторонами не предусматриваются. Более того, они нежелательны.

– Мне лучше теперь же начать собираться, – сказала Лаура, нарочно избегая касаться их разговора. – А не то я опоздаю. – Она свернула листки вдвое и положила их на край стола.

– Его светлость приказал мне позаботиться, чтобы вас доставили туда в экипаже, – кивнул Малькольм. – А также, – он многозначительно кашлянул, прикрыв рот ладонью, – довести до вашего сведения… в общем, если вы согласитесь принять условия лорда Локвуда, для вас приготовлено отдельное помещение.

– Неужели? – вырвалось у Лауры.

– О да. Это всего лишь небольшой домик. В вашем распоряжении будут несколько человек прислуги. Там уже все готово к вашему вселению, мисс Ланкастер.

Она кивнула. По тому, каким тоном секретарь это произнес, можно было без труда догадаться: в случае отказа он сочтет ее полной дурой, законченной идиоткой, ведь за исполнение роли наложницы Локвуда ей полагалось ежемесячное жалованье, равное годовому заработку в театре, а вдобавок оплата всех расходов и собственное жилище. По окончании же парламентской сессии Лаура должна будет получить билет первого класса на корабль, следующий в Америку, и щедрую денежную премию.

Домой!

Подобно Персефоне, не устоявшей перед гранатовым зернышком, она не нашла в себе сил отказаться.

Нанося на лицо пудру при помощи заячьей лапки, Селия Картерет внимательно разглядывала отраженное в зеркале лицо Лауры.

«Бедняжка! Так молода и так беспомощна перед жизнью».

Селия привыкла покровительственно относиться к подруге, которая была всего на год моложе ее самой, двадцатитрехлетней уроженки мрачного квартала Севен-Дайалс. Теперь она весьма преуспела в жизни и почти не вспоминала о своем трущобном детстве. Лишь изредка, в ночных кошмарах, она снова видела себя несчастной, потерянной и полуголодной Мэгги Баттонс…

Но в данную минуту ее беспокоило вовсе не собственное прошлое, а настоящее подруги. Лаура была сама не своя. Она то краснела, то бледнела и почему-то прятала глаза.

– Ну и что у тебя новенького, дорогая?

Вместо ответа Лаура с деланным оживлением воскликнула:

– До чего же ты сегодня рано! Я не ожидала застать тебя в гримерке!

Селия погрозила ей пальцем:

– Не заговаривай мне зубы, дружочек. Я тебя насквозь вижу. Выкладывай!

– О чем ты?

– Имей в виду, меня не проведешь! Кого, интересно знать, минувшим вечером Локвуд угощал ужином в нашем «Ангеле»? И кто уехал оттуда с ним вместе в карете с плюшевыми сиденьями?

Лаура опустилась на груду полотняных декораций, сваленных в углу каморки.

– Макфин выгнал меня вон.

– Да что ты говоришь? Вот ведь мерзавец! Но ничего, не переживай, дорогая. Быть может, это и к лучшему. Поживешь у меня, покуда не найдется более приличное пристанище, чем та убогая дыра, которую ты у него снимала.

– Боюсь, пристанище для меня уже нашлось. – Зеленые глаза с тревогой обратились к Селии.

– Блеск! – Селия отбросила заячью лапку и захлопала в ладоши. – Побьюсь об заклад, что тут не обошлось без Локвуда!

– Он предложил мне покровительство.

– Ничего удивительного. Я так и думала, что этим все закончится. Ты ему сразу понравилась.

– Неправда! – горячо запротестовала Лаура и поудобнее устроилась на темно-лиловом бархатном занавесе, источенном молью. Некогда он отделял сцену от зрительного зала. – Локвуд вовсе не жаждет сделать меня своей любовницей. Я стану только его компаньонкой, спутницей на балах и раутах.

Селия прищурилась:

– Не выдумывай!

– Но я говорю правду! Прошлую ночь я провела одна в гостевой спальне. Никто меня не побеспокоил, благодарение Богу!

– В доме Локвуда?

– Нуда, в Мейфэре. В элегантно и роскошно обставленной комнате с зажженным камином. Знала бы ты, как мне там понравилось!

– Могу себе представить. – Селия с плутоватой усмешкой склонила грлову набок. – Дорогая, имей в виду, если Локвуд и не посягнул на тебя минувшей ночью, рано или поздно он это сделает. Никто не оказывает девушкам покровительство за просто так.

Лаура понурилась. Потеребив подол платья, она пробормотала:

– Боюсь, ты права. Мне и самой это приходило в голову.

Что-то в ее тоне насторожило Селию. Уж не обидел ли ее Локвуд? Не обошелся ли с ней пренебрежительно и высокомерно в первый же вечер знакомства? С содержанками не церемонятся.

– Выше голову, милая! С такой внешностью, как у тебя, с твоими манерами ты найдешь другого покровителя, когда пожелаешь. И если Локвуд тебя чем-то задел, то…

– Нет-нет, – перебила ее Лаура. – Он ничем меня не обидел. Просто я не уверена, что поступаю правильно.

Наклонившись вперед, Селия дружески потрепала ее по плечу.

– Решение принимала не ты – сама судьба все за тебя решила. Ведь иначе ты просто умерла бы с голоду, глупышка. Это вопрос выживания, и только. И запомни: душа твоя всегда будет свободна. Она не принадлежит никому, кроме тебя самой, что бы там ни думали мужчины, которые берут наши тела на содержание.

– Надеюсь, ты права, – прошептала Лаура, еле сдерживая слезы. Селия вспомнила собственные горькие слезы, которые она проливала в ночь, когда граф лишил ее невинности. Ей было всего пятнадцать, но она оправилась от физических и моральных страданий на удивление быстро. И с тех пор сомнения в правильности выбранного пути никогда не смущали ее душу. Она уверилась, что знает, как устроен мир, и умела этим пользоваться.

– Рада, что Локвуд держался с тобой достойно. Выходит, я в нем не ошиблась. У жены его весьма скандальная репутация, а больше ничего худого в связи с его именем я, признаться, не слышала.

– Вот и расскажи мне все, что знаешь о его жене. Селия, нахмурившись, укоризненно покачала головой:

– Дорогая, запомни: такие, как он, никогда не женятся на девушках вроде нас с тобой.

Лаура мучительно покраснела.

– Я и сама это знаю.

– Ладно, не сердись. Еще бы тебе не знать. – Она поднялась с табурета и вынула из комода свой театральный костюм. – Эта особа живет на денежки Локвуда в Вене. Крутит то с одним, то с другим, нисколько не таясь. Говорили, это Локвуд ее отослал, чтобы не мозолила ему глаза. А еще я слыхала: дескать, она сама сбежала от него с очередным любовником. А еще прежде в особняке Локвудов убили грабителя. Он влез к ним в надежде чем-нибудь поживиться. Конечно, злые языки стали утверждать, будто это был не кто иной, как один из приятелей леди Элинор. Якобы она его приревновала и зарезала собственной рукой. А кое-кто считает убийцей и Локвуда. В общем, дело замяли, но с тех пор мадам живет за границей.

Лаура вздрогнула, как от удара. Щеки ее покрыла бледность.

– Да не переживай ты так! – усмехнулась Селия, прилаживая на голове парик. – Если бы твой Локвуд и впрямь был убийцей, его противники виги до сих пор кричали бы об этом с конька каждой крыши в Лондоне. Их ведь хлебом не корми, дай только позлословить о ком-нибудь из стана тори.

В дверь постучали. Служитель крикнул, что занавес вот-вот поднимут.

– Надеюсь, так оно и есть, – убитым голосом пробормотала Лаура.

– Да успокойся же ты наконец, дружочек! Локвуд богат и хорош собой. Все твои невзгоды остались позади, поверь!

Лаура вымученно улыбнулась. Селия всегда была к ней добра. Она и лгала-то по доброте сердечной.

Стоило подругам выйти из театра, как ледяной ветер едва не сбил их с ног. Селия набросила на голову капюшон роскошного плаща, отороченный мехом. Она поискала взглядом карету, которую должен был прислать за ней Белгрейв.

– Я подвезу тебя, милая, – пообещала она Лауре, но в это мгновение откуда-то из сумрака возник лакей в зеленой с золотом ливрее и церемонно произнес:

– Пожалуйте сюда, мисс Ланкастер.

Лаура узнала в нем Чарлтона, того, кто – она в этом нисколько не сомневалась – уложил ее вещи в саквояж и дорожный мешок в лачуге Макфина. Это он доставил розы в гримуборную.

– Благодарение Богу, – с чувством произнесла Селия. – Ты поедешь домой как настоящая леди. В карете, с лакеем!

Экипаж, присланный за Селией Белгрейвом, казался детской игрушкой в сравнении с вместительной каретой, запряженной четверкой лошадей, которая ждала Лауру. На дверцах роскошного экипажа красовались гербы Локвуда.

Лаура замедлила шаг. Еще немного, и она ударилась бы в бегство. Селия угадала, какие чувства переполняют ее душу, и схватила ее за руку, горячо зашептав на ухо:

– Не будь идиоткой, дорогая! Это в любом случае лучше, чем драить полы или нянчить визгливых младенцев в богатом доме!

Напутствовав таким образом подругу, Селия поспешила к своему тильбюри. Лаура проводила ее взглядом, а потом спросила Чарлтона:

– Куда вы меня повезете?

– На Фрит-стрит, мисс. Позвольте вам помочь. – Он услужливо распахнул дверцу кареты.

Лаура, поежившись под порывом ветра, поставила ногу на подножку. Лакей помог ей подняться. Еще мгновение, и дверца захлопнулась. Путь к отступлению был отрезан.

Карета быстро покатилась по булыжной мостовой. Фрит-стрит – тихая улица на окраине фешенебельного Мейфэра, недалеко от особняка Локвуда.

Горячие кирпичи уютно согревали ноги. Лаура откинулась на подушки. Тело ее нежилось в этом роскошном экипаже, тогда как душа пребывала в смятении. Вот, оказывается, как недорого стоили все ее принципы. Она рассталась с ними ради жизненных удобств… Наверняка первым, кого она встретит в своем новом жилище, окажется Малькольм с его бесстрастно предупредительными манерами, с непроницаемым выражением лица. Уж кто-кто, а он нисколько не сомневался: она не сможет устоять перед искушением, согласится на роль мнимой любовницы графа. И оказался прав…

Вскоре карета остановилась у симпатичного двухэтажного дома из красного кирпича. Все окна были ярко освещены. Чарлтон помог ей выйти из кареты и провел к крыльцу.

«Вот и все, – пронеслось у нее в голове, когда она медленно, неуверенно всходила по ступеням. – Пути назад нет».

Войдя под этот кров, она будет вынуждена здесь остаться, пока не выполнит условия договора.

Не успела она подняться, как дверь распахнулась и на пороге появилась Бекки. Глаза служанки так и сияли от радостного возбуждения.

– Мне приказано вам прислуживать, мисс. Я тут при вас одна, пока не подыщут других слуг.

– Рада тебя видеть, Бекки. – Лаура с тревогой озиралась по сторонам.

Справа от входа находилась гостиная. Сквозь раскрытую дверь Лаура разглядела богатое убранство. Напротив возвышалась лестница, которая вела на второй этаж. В доме наверняка имелось еще несколько комнат, а также кухня, кладовки, буфетная, помещения для слуг. За окном раскачивались ветки деревьев. Лаура напрягла зрение. Там был небольшой садик. Приятно, должно быть, в нем прогуливаться погожими днями.

– Стол уже накрыт к чаю, мисс, – важно произнесла Бекки. – Старшая кухарка прислала вам ужин. Пока ведь тут некому стряпать. Вещи ваши снесли в спальню.

Вот так. Все решилось словно бы без ее участия. Ее нехитрое имущество было сложено наверху, в незнакомой спальне, которую она отныне должна будет считать и называть своей.

«Интересно, сам Локвуд выбрал этот дом? – Она пожала плечами. – Разумеется, нет. Он поручил это своему верному помощнику, своей правой руке – Малькольму. Тот позаботился о мебели, посуде, даже о каждой мелочи, о челяди. Локвуд же ограничился тем, что выбрал меня…»

Как ни странно, но мысль эта привела ее в хорошее расположение духа, и она легко взбежала по лестнице следом за Бекки. Маленькая служанка вела себя теперь гораздо смелее. Она больше не прятала глаза и была, казалось, в восторге от своей новой должности.

В камине весело полыхал огонь. Сводчатые окна выходили на улицу. Напротив камина располагалась просторная кровать, деревянный пол был почти полностью укрыт толстым пушистым ковром. В углу Лаура заметила платяной шкаф и изящный комод. Рядом помещались туалетный столик с зеркалом и несколько стульев. В целом все выглядело очаровательно, мило и очень женственно. Настоящий рай по сравнению с адом, в котором она жила прежде.

Заметив на каминной полке вазу с букетом роскошных белых роз, Лаура прерывисто вздохнула. Кто-то позаботился и об этом. Лишь для того, чтобы она почувствовала себя женщиной, а не только деловым партнером Локвуда.

– Мисс, – негромко произнесла Бекки, и Лаура обернулась. – Спасибо вам на добром слове, что приказали меня отрядить вам в услужение.

Лаура улыбнулась. Это было одним из ее условий участия в сделке. Когда она объявила это Малькольму, тот был несказанно удивлен, но тотчас же согласился.

– Уверена, мы с тобой замечательно поладим, Бекки. Ты мне кажешься смышленой девушкой.

Щеки Бекки стали пунцовыми.

– Спасибо вам, тысячу раз спасибо, мисс. Видели бы вы старшую кухарку, мисс! Она же ведь не хотела меня отпускать, но Крэнфорд ей сказал: мол, не ее это ума дело. Он сказал: это сам мистер Малькольм приказал. И как только она не лопнула от досады!

– Могу себе представить, – усмехнулась Лаура и стала раздеваться при помощи Бекки. Она облегченно вздохнула, освободившись от тесного корсета, и надела свое домашнее платье.

– Желаете, я вас причешу, мисс? Я осторожно, чтоб не сделать вам больно. Я быстро учусь.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. – Лаура уселась на мягкий пуф у туалетного столика, и Бекки принялась вытаскивать из ее прически шпильки. Когда она взяла в руку щетку для волос и стала плавно проводить ею по длинным медно-рыжим локонам, Лаура зажмурилась от удовольствия.

«Как легко привыкать к хорошему, – шепнул ей внутренний голос. – Но ведь за все приходится платить, и порой слишком дорого…»

Однако Лаура решительно отогнала от себя эти мысли. Не теперь. Когда-нибудь потом она поразмыслит о себе, об опасностях своего нового положения, о Локвуде, а нынче никто и ничто не помешает ей предаться безмятежному отдыху.

Лауре не хотелось идти в столовую, и она велела Бекки подать ужин в спальню. Девочка поставила на столик поднос с роскошной трапезой, состоявшей из холодного цыпленка, сыра и еще теплого белого хлеба. В большой фарфоровой чашке дымился шоколад.

– А ты сама успела поесть? – спросила Лаура.

Получив отрицательный ответ, она велела девочке отправиться в кухню и сытно поужинать всем, что там найдется. После же сказала затопить для себя печь, не жалея угля и дров.

Бекки кивнула и бросилась прочь с радостно-изумленной улыбкой на губах. Наверняка обе они, хозяйка и госпожа, чувствовали сейчас одно и то же: судьба смилостивилась над ними и позволила перебраться из ужасной действительности в волшебную сказку. Лауре оставалось только надеяться, что сказка окажется долгой как для нее, так и для Бекки.

В гостиной было тепло и уютно. Снаружи слышались завывания ветра, а на столе горели свечи, в камине плясал огонь. Лаура обмакнула перо в чернильницу и поставила подпись на последнем из документов, поданном ей секретарем Локвуда. В душе она молилась о том, чтобы это не стало роковой, непоправимой ошибкой, о которой она потом станет горько сожалеть.

– Если у вас имеются какие-нибудь вопросы, мисс Ланкастер, – бесстрастно произнес Малькольм, – то теперь самое время их задать.

– О нет, время упущено. – Лаура вздохнула и с грустной улыбкой пояснила: – Вопросы были уместны, пока я это не подписала.

– Вы, безусловно, правы, – кивнул Малькольм, – но было бы желательно избежать малейшего недопонимания между сторонами, каковое могло бы впоследствии повлечь за собой недоразумения различного толка.

Настало время вечернего чая, и в комнату вошла Бекки с тяжело нагруженным подносом. Когда она удалилась, водрузив свою ношу на стол, Лаура обратила вопросительный взгляд на Малькольма. Секретарь молчал.

– Не уверена, что поняла вас, сэр. О чем вы?

Малькольм бросил в чашку кусок сахару и налил изрядное количество сливок.

– Было бы желательно, мисс Ланкастер, – кашлянув, произнес он, – чтобы вы не питали никаких иллюзий относительно возможности более длительных и тесных взаимоотношений с графом, чем это оговорено в контракте.

– Вы что же, сэр, считаете меня полной дурой?! – вспылила Лаура.

– Мисс Ланкастер, я считаю вас особой весьма достойного происхождения и тонкого воспитания, а потому нахожу уместным теперь же вас предупредить: мужчины непостоянны. Не рассчитывайте на прочную привязанность со стороны графа.

– Откуда вам может быть известно, каково мое происхождение? – требовательно спросила Лаура, оставляя в стороне вопрос о воспитании. – Я уже не раз зам говорила: все, что мне нужно от нашей с лордом Локвудом сделки, – это возможность вернуться домой. Я с нетерпением буду ожидать окончания срока нашего соглашения.

Малькольм задумчиво склонил голову набок.

– В таком случае, мисс Ланкастер, этот деликатный вопрос можно считать улаженным. Теперь я намерен передать вам распоряжения графа касательно прислуги и вашего обихода. Служанка, которую вы для себя выбрали, останется здесь. Вы можете высказать мне любые свои пожелания относительно остальных слуг. Если ваших распоряжений на сей счет не последует, я в ближайшее же время отряжу сюда кухарку, мальчика-рассыльного, а также кучера для вашего экипажа. Граф считает, что вам необходим личный выезд для посещений театра, поскольку он не исключает, что вы пожелаете продолжать свои… выступления на сцене.

– Разумеется, пожелаю, – кивнула Лаура, пригубив свой чай. – Я не могу позволить себе лишиться надежного заработка. Мало ли что придет на ум лорду Локвуду. Вдруг он пожелает расторгнуть контракт и я останусь ни с чем?

Малькольм взглянул на нее с уважением и приязнью.

– Позвольте вам заметить, мисс Ланкастер, вы на редкость рассудительны для ваших юных лет. Это в высшей степени разумное решение. Но перейдем к прочему. С вашего позволения я быстро вам зачитаю список других распоряжений графа. Итак. В ближайшие дни вам предстоит посетить несколько модных магазинов, к вам доставят модистку, башмачника и белошвейку. Его светлость желает, чтобы вы, когда станете его сопровождать, были одеты подобающим образом. А в случае если вам потребуется наставление в некоторых вопросах, я уполномочен лордом вам таковое преподать.

– Наставление? В чем? Соблаговолите объясниться, – нахмурилась Лаура.

– Находясь в обществе лорда Локвуда, – кашлянув, проговорил Малькольм, – вы будете знакомиться с влиятельными людьми. К ним можно обращаться согласно установленным правилам.

– Вы с его светлостью не ошиблись. Я действительно не знаю, как правильно приветствовать титулованных особ: маркизов, графов, баронетов. – Помолчав, Лаура деловито прибавила: – Но в остальном я неплохо образована. Надеюсь, его светлости не придется за меня краснеть. Живя в Виргинии, я окончила академию мисс Спент-велл для юных леди, а когда мне исполнилось семнадцать, переехала в Париж, где училась музыке и французскому у мадемуазель Вилье. Умею вышивать, писать маслом и акварелью, танцевать менуэт, котильон, кадриль и вальс, хорошо держусь в седле. Я брала уроки хороших манер, пения. Меня научили грамотно и изящно излагать мысли на бумаге. Вот, пожалуй, и все. – И она выжидательно взглянула на притихшего Малькольма. Секретарь тряхнул головой.

– Смею вас заверить, мадемуазель Ланкастер, то, что вы сейчас перечислили, превзошло самые мои смелые ожидания. Думаю, ни один из мужчин не стал бы требовать большего от своей спутницы.

Он поспешно допил чай и поднялся из-за стола. Лаура, встав, кивнула ему на прощание.

– Соблаговолите передать графу, что я устроена со всем возможным комфортом и благодарна ему за это. Постараюсь ни в чем его не разочаровать и жду того же от него самого. Прощайте, сэр.

– Всего… наилучшего, – с поклоном пробормотал Малькольм.

Когда Бекки затворила за ним дверь, Лаура принялась восстанавливать в памяти только что законченную беседу. Она не сомневалась: все, слово в слово, будет немедленно передано Локвуду.

Вот и отлично!