За час до рассвета на частном аэродроме было тихо. Когда Илайджа Ингрэм поставил лимузин на стоянку, он сосредоточился на маленьком самолете, стоявшем наготове на взлетной полосе. У него была «беретта», но он поздно осознал, что лучше бы ему выбрать другой пистолет, потяжелее. Поэтому он не отрывал рук от маленького самострела, который дал ему Джейкоб. Да, этот мальчишка все как следует продумывает.

Первым с самолета сошел Джейкоб. Илайджа нахмурился. Джейкоб двигался медленно, низко опустив голову. И ему была нужна помощь. С ним рядом был его брат, но он не помогал ему, а просто шел рядом и не отрывал от него взгляда. Джейкоба же поддерживал высокий элегантный мужчина с волосами цвета меди. Его красота, невозможная для простого смертного, кричала о том, что он — вампир. Гидеон шел в нескольких шагах позади, в одной руке неся топор, в другой — самострел. Он был довольно расслаблен — если про Гидеона вообще можно было такое сказать. Ингрэм понял, что их не преследуют, но по разорванной, покрытой кровью одежде, по выражению их лиц он также понял, что они попали в ту еще переделку.

А где же госпожа? Этот парень с места не двинется, если ее не будет рядом. Почти в тот же момент его заставил поднять голову порыв ветра, по ветровому стеклу пронеслась тень — он высунулся посмотреть, что же такое пролетело над лимузином.

Когда мужчины подошли к машине на расстояние около десяти метров, это создание приземлилось перед ними. Ингрэм выскочил из машины с оружием наперевес прежде, чем его сознание отметило тот факт, что ни Гидеон, ни красавчик не казались испуганными появлением твари. Которая при ближайшем рассмотрении оказалась женского пола.

Джейкоб заставил их остановиться, сумел выпрямиться и повернулся к ней лицом. Гидеон сильнее сжал губы — он совсем не радовался тому, что происходило.

Мальчик без помощи пошел к ней, двое других мужчин остались стоять позади него. Когда он опустился на колени, это выглядело как заранее запланированное движение, хотя видно было, что далось оно ему нелегко. Но она уже была рядом, подхватила его, ее когти почти впились ему в шею, она обняла его полусложенными крыльями, наклонив к нему гладкую, безволосую голову.

— Матерь Божья, — тихо выдохнул Ингрэм, прекрасно помнивший эти изящные, скупые движения.

Зная о вампирах, теперь он знал и о других созданиях, которые не часто встречались простым смертным. Она была очень опасной, но в сильном, гибком теле, длинных заостренных ушках и устрашающих клыках была какая-то завораживающая красота. Она изящно склонилась над Джейкобом, не отрывая от него больших, черных — белков не было видно — широко расставленных глаз.

Тело Джейкоба расслабилось — он потерял сознание. Лисса подняла его, отнесла его на траву, росшую вдоль посадочной полосы. С другой стороны от него опустился на колени медноволосый вампир. Илайджа сделал шаг к Гидеону, который все еще не ослаблял бдительности.

— Он снова потерял сознание, — тихо сказала леди Лисса. — Ему не нужно было пытаться встать на колени. Благородный рыцарь. Глупый мужчина. — У нее дрогнул голос.

Когда высокий вампир поднял голову и взглянул на Илайджу, тот вспомнил одного своего друга, который занимался выращиванием волков. Он его уверял, что они ручные. Но каждый раз, когда Илайджа ходил навестить друга, волки смотрели на него так, как теперь на него смотрел этот вампир.

Волки терпели Илайджу, потому хозяин бы расстроился, если бы они съели его друга.

— Илайджа Ингрэм, — произнес наконец водитель лимузина.

Легкая ироническая улыбка промелькнула на лице вампира, он слегка наклонил голову:

— Мейсон.

Снова сосредоточившись на Джейкобе, Мейсон перегнулся через него и схватил Лиссу за руку:

— Нам нужно отнести его под землю и дать время, переход должен скоро закончиться, он восстановит все свои силы, — произнес он с акцентом, навевавшим мысли о шорохе пустыни и торговых караванах.

— Может, для начала затащим его в лимузин? Скоро рассвет, — заметил Гидеон. Напряженно, звенящим голосом. Он смотрел только на Ингрэма, ни на кого больше.

— Гидеон, — Лисса заставила его обратить на нее внимание. — Тебе какое-то время придется остаться рядом с Мейсоном. Джейкобу будет нужна твоя забота, ваша с ним братская связь. Это часто помогает, новорожденному вампиру нужно на чем-то сосредоточиться. После первых трех дней его начнет одолевать сильнейшая жажда крови. Ты — самое сильное его воспоминание о смертной жизни.

У нее на шее было что-то, перевязанное лентой, — она нагнулась, чтобы дать Мейсону возможность развязать узел.

— Это сосуд с моей кровью, — объяснила она Гидеону, хмуро смотревшему на нее. — Сосуд из лаборатории Брайана, мне его помогла наполнить Дебра. Я — создатель новой ипостаси Джейкоба, поэтому первые тридцать дней нужно будет пить по одной капле моей крови. Это смягчит боль трансформации. Если его нужно будет успокоить, воспользуйся клеткой. Никаких наручников.

— Я, черт возьми, никак не могу в это поверить, — Гидеон отошел на несколько шагов, прошелся по кругу, снова вернулся на место. — Я не могу…

— Что ты не можешь? — ее глаза сузились.

Закрыв глаза, он пощипывал себя за переносицу.

— Поверить не могу, что он позволил тебе так много о нем узнать. — Он словно стоял от нее на большом расстоянии. — О том, как он может выбраться из наручников.

— Я догадалась. Этого он мне не говорил, — взглянула она на него снизу вверх. — Гидеон, помнишь знаменитую историю о том, как Ганди рассказал индусу, что нужно сделать, чтобы его простили за убийство мусульманина?

— Ты же не собираешься на полном серьезе сравнивать…

— Он посоветовал ему найти мусульманина-сироту и воспитать ребенка как своего собственного сына. Он должен был воспитать его мусульманином. В твоем случае ненависть не работает, Гидеон. Теперь твой брат — вампир, и ты ему нужен. Тебя он любит больше всех на свете.

— Нет, — сказал Гидеон. Слово получилось тяжелым, полным страдания. — Не больше, чем кого бы то ни было. — Он присел на корточки и с неожиданной нежностью положил руку на лоб Джейкоба.

Теперь Лисса с легкостью могла представить, как много лет назад Гидеон, сидя на краю постели, гладил по голове спящего восьмилетнего брата, став для него и отцом, и матерью. Она так хотела протянуть руку и тоже погладить Джейкоба по голове, но, подняв руку, вспомнила о длинных когтях. Отпрянув, она откашлялась, чтобы продолжить говорить, в основном для Мейсона и Ингрэма.

— После всего этого он сможет понемногу пить из другого источника, но вы должны обматывать ему шею, руки и ноги цепью, чтобы можно было немедленно оттащить донора, когда он выпьет примерно пол-литра. Этого ему хватит, но он не сможет контролировать свой голод. Обычно у новорожденных уходит примерно три полных цикла луны на приобретение и освоение этой способности, но только в том случае, если каждый день он будет пить по капле моей крови. Мейсон, конечно, все это прекрасно знает.

Она перевела взгляд на водителя лимузина.

— Больше вы меня не увидите, мистер Ингрэм. Мне нужно, чтобы вы сделали для меня тот звонок, как мы и планировали, потому что я все еще не знаю, какое решение принял Совет. Подозреваю, что многие владыки, которые стали бы преследовать моих вампиров, теперь заняты абсолютно другими делами. Мейсон объяснит все подробнее. Перед отъездом из Атланты я приказала Джейкобу сделать еще один — последний — перевод на ваш счет, эти деньги помогут вам долгое время оставаться на плаву. Я говорю это не для того, чтобы вы чувствовали себя мне чем-то обязанным. Но если вы поможете Гидеону с Джейкобом, я буду вам очень благодарна. — Ее голос слегка изменился, когда она осторожно провела тыльной стороной ладони по лбу Джейкоба. — И не говорите ему, что я его несла. Сами знаете, как мужчины относятся к таким вещам.

Мистер Ингрэм мгновение помедлил, потом протянул руку. Когда она в ответ протянула ему свою, он покачал головой, взял ее за запястье. Она удивленно смотрела, как он наклонился и поцеловал тыльную сторону ее изменившейся руки.

— Мэм, я не знаю ни одного мужчину, которого бы не носила на руках хотя бы одна хорошая женщина раз или два в его жизни. — Он задумался, прежде чем вынул что-то из кармана. Завернув в носовой платок, он протянул это ей. — Это принадлежало моей жене. Я дал ей его, когда мы полюбили друг друга, чтобы она была в безопасности, чтобы сам Бог ее благословил. Хотя мы недолго пробыли вместе. Я знаю, что вы не сможете надеть это или хотя бы прикоснуться, но все же…

Сквозь ткань Лисса ощутила прикосновение металла. Она приподняла платок за уголок и развернула его содержимое у себя на ладони. Когда она увидела серебряный крест, ее взгляд помимо ее воли переместился на обнаженную грудь Джейкоба, вниз, на ремень разорванных и покрытых кровью брюк, под которыми — она знала — скрывается такой же символ.

К счастью, крест висел на длинной цепочке, с ней легче было справиться, имея такие огромные когти. Она надела цепочку себе на шею, так что талисман свободно висел между ее обнаженных грудей.

— Последний урок, — сказала она Илайдже, увидев его удивленный взгляд и протянув ему уже не нужный платок. — Вампир, который верит в Бога, может носить символы веры, как и любой смертный. Моя душа всегда была со мной.

Она почти потеряла ее, когда убила Рекса, когда ушел Томас. Но Джейкоб вернул ее.

Мое сердце и моя душа. Все, что имеет значение.

— Если вы все позаботитесь о нем, я буду перед вами в неоплатном долгу. Она посмотрела на Мейсона.

— А ты, может быть, замолишь таким образом хотя бы один из своих многочисленных грехов.

Затем она опустила взгляд. Смотрела на своего слугу, и последнее веселье покинуло ее. Наклонившись, она прижалась губами ко лбу Джейкоба. Я буду по тебе скучать, Ирландец. Сэр Бродяга. Сэр Ланселот с самым чистым сердцем. Моя жизнь будет пуста без твоего смеха, но ты будь счастлив. Когда солнце засверкает еще ярче, я буду знать, что ты все еще там, смеешься и улыбаешься мне.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, — всего лишь Легкое, как перышко, прикосновение губ. Большего она себе позволить не могла, помня о длине собственных клыков. Но внезапно у нее не осталось выбора. Его ладонь легла ей на затылок, его чуткие пальцы дразнили ее чувствительную кожу. Он целовал ее в ответ, раскрыв губы, ища языком ее язык, прижимая ее к себе так, что ее грудь касалась его обнаженной груди. Соски затвердели от возбуждения, она безумно хотела лечь на него сверху, прижаться к нему всем телом, почувствовать их связь, получить подтверждение того, что он жив. Жив.

Этого она сделать не могла. По нескольким причинам. Но в то же время она не могла заставить себя немедленно от него отстраниться. На ее ресницах повисли слезы, а он что-то мягко пробормотал ей прямо в рот, лаская ее губы, три складки кожи под глазами. Одной рукой он обнял ее за плечо, взяв за локоть. Ее хвост обвился вокруг его лодыжки, кончик оказался прямо у него между бедер.

Когда она, наконец, смогла от него оторваться, ее рот, как и выражение его глаз, был мягким и влажным.

Мейсон откашлялся и поднялся.

— Мы подождем вон там и дадим вам пару минут, чтобы вы могли попрощаться. Мистер Ингрэм, у вас в машине есть какой-нибудь spiritus?

Ингрэм нахмурился.

— Я не уверен. Я вроде ничего такого не чувствовал.

Вампир усмехнулся, даже губы Гидеона искривились. Оба эти движения никак не могли снять овладевшего Илайджей напряжения, касавшегося их странной компании и появления явно после битвы. И неожиданной метаморфозы госпожи.

— Ты слишком долго находился в компании паранормальных существ, друг мой.

— Выпивка, Ингрэм. Он хочет знать, есть ли у тебя чего-нибудь выпить. — Гидеон нахмурился, закинул самострел на плечо. — Я бы и сам не отказался выпить чего-нибудь посильнее да позабористее.

Ингрэм кивнул. Увидев, что Мейсон обменялся с Гидеоном многозначительным взглядом, он неохотно присоединился к ним и пошел обратно к машине, давая мужчине, лежавшему на земле, и его госпоже немного уединения.

Джейкоб смотрел, как Лисса изящным движением опустилась на колени рядом с ним, наполовину раскрыв крылья, помогая себе ими, чтобы сохранять равновесие. Итак, вы хотите мне объяснить, моя госпожа, почему лорд Мейсон с такой легкостью читает ваши мысли?

В этой форме ее абсолютно черные глаза были так глубоки, что он вполне мог там заблудиться. Я не отвечу тебе, сэр Бродяга. Ты сам однажды сказал мне, что если бы я знала все твои секреты, я бы слишком быстро от тебя устала…

Господи, его руки весили целую тонну. Не обращая на это внимания, он снова привлек ее к себе, в этот раз он был еще грубее, крепко держа ее за плечи. Он чувствовал, что она борется с желанием запустить в него когти. Когда он застонал, она капитулировала, прокусив его кожу до крови. Она вся дрожала. Он пальцами касался ее горла, ласкал уши. Он хотел сильнее прижать ее к себе, но боялся испортить момент. Словно они все еще играли в поддавки со смертью, и слишком резкие движения или слишком сильные желания могли уничтожить с таким трудом созданную фантазию и вернуть из обоих к ужасной реальности.

Он разжал руки только потому, что перед глазами у него начало темнеть от слишком сильных объятий, и он боялся снова потерять сознание.

— Я думала, что я тебя лишилась, — сказала она.

— На самом деле, почти лишилась. Я видел туннель. Белый свет. Родственников.

Ее лицо словно застыло.

— Может быть, мне следовало тебя отпустить?

Он покачал головой.

— Там не было вас. Там не рай, если вас там нет. Плюс к этому, мне кажется, что я видел своего дядю Вильгельма, а это значит, что это было в лучшем случае чистилище. Не могу себе представить, что Бог захотел бы добровольно каждый день с ним общаться.

Она закрыла глаза и еще ниже опустила голову. Его пальцы переместились на затылок, касаясь заостренного кончика уха.

Теперь между их разумами не было никаких преград, возможно, из-за эмоциональности момента. Она, по всем показателям, излечилась от вируса, и он был уверен, что она вскоре восстановит свою способность закрывать от него свои мысли. Однако он слишком устал, чтобы следить за водоворотами и хитросплетениями мыслей у нее в голове. Он чувствовал, что ее скрытые эмоции столь сильны, что в любую минуту могут взорваться, словно динамитная шашка.

— Я никогда раньше не видел, чтобы вы так долго были в этой форме, — сказал он.

Как только он об этом подумал, у нее в мыслях он прочел и ответ, несмотря на то, что по ее сжавшимся губам он понял, что она всячески старалась от него этот ответ скрыть.

Это не она решила допустить его в свой разум. Она просто не могла этого не делать.

Теперь он понял всю важность того, что сказал ему Мейсон.

Почему именно сейчас им нужно было время, чтобы поговорить, почему они не могли сделать это чуть позже, там, где они будут защищены, — в отеле, в ее доме в Атланте, да где угодно, а не на открытом всем ветрам аэродроме?

Должны проститься…

Она пыталась скрыть эту мысль за другими, но слишком привыкла полагаться на свои мысленные щиты, а он вышел на новый уровень, в дополнение к тем способностям, которые имел раньше, — теперь он мог читать ее мысли словно слова, написанные на покрытом изморозью окне. Оттолкнув прочь свою усталость, он сконцентрировался, и ее мысли словно окатили его с ног до головы.

Она не могла снова стать самой собой. Был ли это эффект действия сыворотки на ее смешанную кровь, побочный эффект, который не смог учесть Брайан, или тот стресс, который она пережила, превращая его в вампира, фактически, возвращая его с той стороны завесы смерти, — она потеряла способность принимать ту форму, которая, как она знала, так сильно ему нравилась.

— Не глупите, моя госпожа. — Он рассматривал свои собственные мысли наравне с ее, с легкостью разделяя их. Прилив адреналина от того, что он живой, помог ему избавиться от Карнала, но не больше. Он проклял свое слабое тело, то, что он мог лишь слегка касаться ее лица, взять ее за руку. Его восхищала новая способность мыслить так четко и ясно, он словно мог думать одновременно над сотней различных вещей. Он подумал о том, у всех ли вампиров такой разум, а потом с мысленной усмешкой понял, что в таком случае разговоры о превосходстве разума вампиров могли быть вполне оправданы.

— Я люблю вас независимо от того, как вы выглядите. Все ваши воплощения прекрасны. Я помню ту ночь в лесу, когда я бы с радостью взял вас именно в такой форме. Вы мне отказали.

— Я бы тебя убила. Эта форма в состоянии возбуждения не такая уж нежная.

— Думаю, теперь я могу с этим справиться. Я неуязвим.

— Ты выглядишь так, словно готов захватить весь мир. — Она помедлила, подвигала Когтями. Он взял ее руки в свои, поднес к лицу, развернул и поцеловал в ладонь, — ее страшные когти гладили его волосы.

— Ты восстановишь силы полностью за три дня, — взволнованно сказала она. — Или, лучше сказать, освоишься со своими новыми вампирскими способностями. Сейчас твое тело перестраивается, ты становишься полноценным вампиром. Когда ты научишься справляться со своей силой, Мейсон научит тебя, как правильно использовать ее на все сто процентов. Как питаться, как часто это нужно делать. Как пользоваться мысленной связью, хотя, будучи слугой, ты уже прекрасно освоил основы. Но я думаю, что благодаря твоим психическим способностям, Мейсон сможет тебя научить только тому, как лучше использовать твое преимущество. Гидеон тебе тоже поможет.

Джейкоб боролся с сонливостью.

— Как? Подтолкнув меня к многочисленным убийствам, проверяя мой самоконтроль?

В этот раз она не смогла скрыть смех в глазах.

— Я очень редко видела тебя в ярости, когда ты был готов на убийство. Это скорее его прерогатива, чем твоя.

— А о чем вы говорите? Куда вы сами собираетесь? — Он обеими руками взял ее за запястья, словно мог ее удержать, — на самом деле она могла стряхнуть его с себя, словно неуклюжего ребенка. Каким он и был сейчас.

— Я еще не знаю, — иронично скривилась она. — И это хорошо, потому что теперь у меня нет способности закрывать от тебя мои мысли. Но такой я не могу остаться с тобой. Неважно, придет за мной Совет или нет, Белизар прав. Такой они меня не примут, не примут в качестве своей королевы. Даже если пройдет много времени и все изменится. Сейчас для них все кончено. В рядах вампиров больше не осталось ни одного потомка королевской крови, Я уйду туда, где буду в безопасности, не бойся.

— Я пойду с вами.

— Нет, — покачала она головой. — Тебе нужно время подумать. Это для тебя целый новый мир, Джейкоб, а тот факт, что из слуги создали вампира, только ухудшает ситуацию и отягощает наказание для его создателя. С поддержкой Мейсона тебя примут. Он сможет найти для тебя место на Ближнем Востоке, или ты сам можешь найти приют на территории леди Даниелы. Тебе нужно время, чтобы занять свое место в этом новом для тебя мире.

— Я всегда знал свое место, — сказал он яростно. — Оно рядом с вами.

Блеск гнева в его голубых глазах зажег в ней желание. Он жив. По-настоящему. Она хотела слиться с ним. Прижать его к своей груди навсегда.

— С Мейсоном у тебя больше шансов.

Если они в самом деле станут на нее охотиться, она не сможет пережить, если его ранят или причинят ему вред; если ее убьют, ему не нужно будет этого видеть. Ярость, которая его охватит… она ее тоже почувствует. Они налетят, словно стервятники. Ее безжизненное тело снова отвезут в лабораторию Брайана, он будет резать ее, словно кусок мяса.

— Нет, — он сел ровнее, взял ее за обе руки.

Лисса закрыла глаза. Несмотря на всю серьезность момента, она своими словами словно дразнила его, словно время шагнуло назад, туда, где у него еще были мысли, которые он хотел скрыть от нее.

— Я забыла, что ты можешь так делать.

— Вы не уйдете без меня, моя госпожа. — Джейкоб быстро оглянулся, посмотрев себе за спину. Мейсон снова шел к ним, не отрывая взгляд от взгляда его госпожи.

— Он не сможет вечно сдерживать меня. Нет такого места на земле, где бы вы могли от меня спрятаться.

— Джейкоб. Пожалуйста, ради меня — один вздох, один удар сердца — не думай обо мне. Подумай о себе. Поучись у Мейсона. Если ты этого не сделаешь, ты недолго проживешь вампиром. Мне нужно знать, что ты жив, что с тобой все хорошо. Это все, чего я хочу.

Вот черт. Она что, думала, что он уже не чувствует ее боли от одиночества? Ей никогда не нужно было, чтобы вокруг нее собирались многие, но тех, кого она выбирала, она выбирала долго и тщательно, а любила отчаянно. Их всех забрали у нее меньше чем за два года. Она закрылась, ушла от мира, позволила своей животной половине взять над ней верх. Она добровольно забыла о том, что значит быть человеком, ей было легче отступить назад, к животным инстинктам. В этом случае, если ее выследят и убьют, у нее останется лишь животное непонимание того, что с ней происходит. Ее не будут мучить воспоминания и вопросы.

— Ян Сун, мой старый учитель, говорил, что человек, который теряет все, получает от богов новое начало. Это — самый лучший способ. — Она высвободила одну руку из его ладоней и хотела провести по его губам, но поняла, что не сможет этого сделать, не порезав его. На ее лице появилось выражение уныния.

Это не имеет значения. Поцелуйте меня, моя госпожа. Пожалуйста.

— Я не могу. — Больше она не могла с ним оставаться, или ее сердце просто разорвется на части. Она должна его отпустить. Прощай, Джейкоб.

— Нет! Хотя он и пытался ее удержать, она вырвалась и взлетела, а в глазах у нее снова стояли слезы.

— Моя госпожа… — он попытался встать, запнулся. Когда Мейсон пришел ему на помощь, он с рычанием отбросил прочь его руки, сумев встать самостоятельно. Он смотрел, как она улетает прочь, словно темная тень на предрассветном небе, сглотнул с трудом, словно горло было набито битым стеклом.

— Моя госпожа.

Я освобождаю тебя от службы мне. Будь счастлив.

— Сукин ты сын, — выругался он, взглянув на Мейсона и заметив, что он снова приближается к нему. В янтарных глазах стояло сочувствие, но он был неумолим.

— Пойдем. Тебе надо уйти с солнца.

Раньше ему это совершенно не приходило в голову, но теперь Джейкоб понял, что становится все жарче. Гораздо жарче. Это неприятное ощущение предупреждало его о скором наступлении рассвета. Он больше никогда не будет наблюдать рассвет, не почувствует его, но мысль, что он может больше никогда не увидеть свою госпожу, затмевала все, делая потерю рассветов не такой значительной.

Нет, он увидит ее снова. Он, черт возьми, научится тому, чему они хотят его научить, изучит все необходимое для того, чтобы ее защитить, воспользуется своими новыми силами и снова ее найдет. Должен. И не только потому, что он любил ее так сильно, что жизнь без нее бессмысленна, а потому, что он был нужен ей, нужен так, как никогда не был нужен никто с того момента, когда она выросла и освоила все свои вампирские возможности.

Она не только потеряла способность принимать свою вампирскую форму. Она пожертвовала своей вампирской кровью, чтобы спасти ему жизнь. С приходом рассвета ей не нужно будет укрываться под землей. Джейкоб стал вампиром, а она полностью трансформировалась в создание из другого мира.

Из-за их мысленной связи или из-за его новых возможностей, наложившихся на его старые, он смог проникнуть в эти ее мысли, запрятанные глубоко в ее подсознании. Она оставалась бессмертной, ее силы и способности ограничивались возможностями ее мускулатуры. Примерно так же, как и силы льва или тигра. Она была быстрой, очень быстрой, но за ней можно было проследить взглядом. Если вампиры об этом узнают, она будет в такой же опасности, как и… простые смертные. Ей не хватит сил бороться даже с не слишком сильным вампиром. Возможно, даже шприц с человеческим транквилизатором может ее обездвижить.

Неизвестно, обладает ли она волшебными способностями, которые могли бы ей помочь, но мысленно она в этом сомневалась. Без этих способностей даже в рядах ее теперешних собратьев она будет считаться одной из самых низших существ. Неприкасаемой.

Она — его госпожа, он должен ее защищать. Должен любить. Он ее не потеряет.