Принято считать, что белки очень милые существа. Когда они стремглав носятся по стволу или ветвям дерева, люди показывают на них и говорят: «О, какая симпатяжка!», и их голоса, пропитанные медом, по спирали устремляются в экстаз фальцета. Но я намерен рассказать вам, что они остаются славными зверюшками ровно до тех пор, пока на них можно наступить. Однако если ты встречаешь гигантскую белку размером с цементовоз, она сразу теряет бóльшую часть своего очарования.

Я не слишком удивился, глядя вверх на зубы высотой с мой холодильник, подрагивающие усы, подобные длинным пастушьим кнутам, и глаза величиной с шину трактора, уставившиеся на меня, словно вулканические пузыри китайских чернил: я попросту пришел в ужас, когда оказалось, что я совершенно прав.

Моя ученица Грануаль перед тем, как я оставил ее в Аризоне, заявила, что я довольно часто представляю совершенно невозможные вещи.

– Нет, Аттикус, – сказала она, – во всех книгах говорится, что есть только один способ попасть в Асгард – по мосту Бифрёст. В «Эддах», поэмах скальдов, говорится, что другого пути нет.

– Конечно, так написано в книгах, – ответил я, – но это всего лишь слухи, которые распространяют боги. Однако в «Эддах», если читать внимательно, можно найти правдивый ответ на данный вопрос. Рататоск – вот ключ к задней двери в Асгард.

Грануаль в изумлении посмотрела на меня, неуверенная, что правильно поняла.

– Белка, живущая на Мировом древе? – переспросила она.

– Совершенно верно. Она, точно безумная, носится между орлом, сидящим на вершине, и огромным змеем у корней, доставляя послания, полные клеветы и сарказма, которые они отправляют друг другу, бла, бла, бла. А теперь задай себе вопрос: как она умудряется это делать?

Грануаль обдумала мои слова.

– Ну, судя по тому, что написано в книгах, – два корня Иггдрасиля находятся ниже уровня Асгарда: один покоится в Колодце Мимира в Ётунхейме, а другой уходит в поток Хвергельмир в Нифльхейме, под которым лежит змей Нидхёгг. Из чего я делаю вывод, что он живет в небольшой беличьей норе. – Грануаль покачала головой, отбрасывая столь невероятную мысль. – Но ты не сможешь этим воспользоваться.

– Спорим на обед, что смогу. Отличный домашний обед с вином и свечами и классными современными вкусностями вроде салата «Цезарь».

– Салат нельзя назвать современным изобретением.

– Ну, по моей личной временнóй шкале. Салат «Цезарь» изобрели в 1924 году.

Грануаль вытаращила глаза.

– Откуда ты знаешь такие вещи? – Впрочем, она тут же махнула рукой, показывая, что ответ ей не интересен. – Нет, тебе не удастся меня отвлечь. Я принимаю пари; мы спорим на обед. А теперь предъяви доказательства или отправляйся на кухню.

– Доказательства появятся, когда я заберусь по корню Иггдрасиля, но, – сказал я, поднимая палец, чтобы остановить ее возражения, – я скажу сейчас то, что буквально ослепит тебя, поскольку покажется фантастическим предвидением. Вот как я себе это представляю: Рататоск наверняка отвратительное и агрессивное существо. Сама подумай: орлы обычно едят белок, а злобным змеям по имени Нидхёгг положено жрать все подряд – однако ни один из них не пытается даже укусить Рататоска. Они лишь разговаривают с ним, и это не пустая болтовня, они вежливо его просят – не будет ли он так добр передать то-то и то-то их далекому врагу. И они говорят: «Послушай, Рататоск, тебе не нужно спешить. Пожалуйста, не торопись».

– Ладно, ты хочешь сказать, что это большая белка.

– Нет, я хочу сказать, что Рататоск очень, очень большая белка. Размером с Поля Баньяна, потому что его рост пропорционален Мировому древу. Он больше, чем мы с тобой вместе взятые, и достаточно велик, чтобы Нидхёгг рассматривал его как равного себе, а не как объект для перекуса. Единственная причина, по которой мы никогда не слышали о попытках забраться наверх по корням Иггдрасиля, чтобы попасть в Асгард, состоит в том, что такое может задумать только безумец.

– Хорошо, – с усмешкой сказала Грануаль. – И Рататоск ест орехи.

– Верно. – Я кивнул ей, сардонически усмехнувшись.

– Ладно, – принялась вслух размышлять Грануаль, – а где именно находятся корни Иггдрасиля? Полагаю, в Скандинавии, но тебе не кажется, что их должен был обнаружить спутник?

– Корни Иггдрасиля находятся в совершенно другой плоскости, в другом мире, именно в этом и состоит главная причина, по которой никто не пытался по ним забраться. Но они связаны с землей, как Тир на Ног, Елисейские поля или Тартар. И кстати, один твой знакомый друид также связан с землей через свои татуировки, – сказал я, показывая ей покрытую рисунками правую руку.

Грануаль удивленно открыла рот, когда до нее дошел смысл произнесенных мной слов, и она тут же сделала естественный логический вывод:

– Иными словами, ты хочешь сказать, что можешь пойти куда угодно.

– У-гу, – подтвердил я. – Но я не хвастаюсь этим. – Я показал пальцем на Грануаль. – И тебе не следует, когда ты будешь связана с землей. Многие боги уже и без того встревожены из-за меня, ведь они знают, что случилось с Энгусом Огом и Бресом. Но раз уж я убил их в этом мире, к тому же конфликт развязал Энгус Ог, они не считают, что я превратился в смертельно опасного маньяка. В их сознании я умелый мастер самообороны и не представляю прямой угрозы их существованию до тех пор, пока они не затевают со мной ссоры. Кроме того, они продолжают считать, что раз они прежде никогда не видели на своей территории друида, значит, я не могу там появиться. Но если боги узнают, что мне по силам добраться до кого угодно, уровень моей угрозы для них неизмеримо вырастет.

– Но разве сами боги не могут отправиться куда угодно?

– Нет, – сказал я, покачав головой. – Большинство богов способно путешествовать только в два места: свои собственные владения и здешний мир. Вот почему ты никогда не увидишь Кали на Олимпе или Иштар в Абхасваре. Я не посетил и четверти мест, куда мог бы направиться. Никогда не бывал на небесах. Однажды забрел в Нирвану, но там оказалось довольно скучно – пойми меня правильно, красивый мир, но из-за полнейшего отсутствия желаний никто не хотел со мной разговаривать. Маг Мэлл воистину великолепное место, и тебе следует на него взглянуть. А еще отправиться в Средиземье, чтобы взглянуть на Шир.

– Заткнись! – Она стукнула меня по руке. – Ты не бывал в Средиземье!

– Почему нет? Оно связано с нашим миром так же, как и другие. Элронд по-прежнему правит Ривенделлом, поскольку все думают, что он находится именно там, а не на Серых небесах – и скажу тебе, он совсем не похож на Хьюго Уивинга. А однажды я отправился в Аид, чтобы спросить у Одиссея, что говорили сирены, и это было потрясающе. Однако тебе я не могу рассказать.

– Сейчас ты опять заявишь, что я слишком молода?

– Нет. Просто ты должна услышать это сама, чтобы оценить по достоинству. В том числе попробовать рагу из заячьих потрохов, морских змеев и конца света.

– Ладно, не рассказывай, – прищурившись, сказала Грануаль. – И каков же твой план проникновения в Асгард?

– Для начала я выберу корень, по которому туда полезу, но тут все просто: я не хочу встречаться с Рататоском, поэтому буду подниматься по Ётунхейму. Рататоск не только редко там бывает, этот корень намного короче Нифльхейма. А теперь, раз уж ты столько всего прочитала на данную тему, расскажи мне, куда я должен направиться, чтобы найти место, где Колодец Мимира связан с нашей вселенной.

– На восток, – тут же ответила Грануаль. – Ётунхейм всегда на востоке.

– Правильно. На востоке Скандинавии. Колодец Мимира привязан к субарктическому озеру, расположенному неподалеку от маленького русского города Надым. Именно туда я и направлюсь.

– Я не слишком хорошо знаю маленькие русские города. Где именно находится Надым?

– В западной части Сибири.

– Ладно, ты отправишься к озеру, и что потом?

– Там будет древесный корень, который питается водой из озера. Это не корень ясеня, скорее – низкорослого вечнозеленого дерева, потому что там тундра. Как только я его найду и прикоснусь к нему, я свяжу себя с ним, подтяну свой центр вдоль этой связи, затем обниму корень Иггдрасиля в норвежской вселенной, и озеро будет Колодцем Мимира.

Глаза Грануаль засияли.

– Не могу дождаться момента, когда смогу это сделать. А оттуда ты заберешься наверх, верно? Потому что корень Мирового древа должен быть огромным.

– Да, таков план.

– И как далеко от Иггдрасиля до жилища Идунн?

Я пожал плечами.

– Никогда там раньше не бывал, поэтому сначала немного полетаю. Мне не доводилось видеть карт этого места; казалось бы, кто-то уже давно должен был их сделать, но не-е-е-ет.

Грануаль нахмурилась.

– А ты хотя бы знаешь, где обитает Идунн?

– Нет, – ответил я с грустной улыбкой.

– В таком случае, тебе будет трудно украсть яблоко для Лакши.

Да, мои перспективы внушали определенные опасения, но сделка есть сделка: я обещал украсть золотое яблоко из Асгарда в обмен на двенадцать мертвых вакханок в Скоттсдейле. Лакша Куласекаран, индийская ведьма, выполнила свою часть сделки, и теперь пришла моя очередь. Я надеялся, что сумею провернуть эту авантюру без тяжелых последствий для себя, поскольку отступиться от сделки с Лакшой не было никаких шансов.

– В любом случае, это будет настоящее приключение, – сказал я Грануаль.

Судя по всему, приключение, включающее общение с белками. Когда я посмотрел на реального Рататоска, на удивление точно соответствовавшего моим представлениям о нем, у меня слегка отвисла челюсть – размеры грызуна, сидевшего надо мной на Мировом древе, оказались колоссальными, и с моих губ невольно сорвались слова старой рекламы шоколадных батончиков:

«Иногда ты чувствуешь себя орехом, – проникновенно пел я, – иногда нет».

Я искренне рассчитывал, что Рататоск окажется на другом корне или просто будет находиться в зимней спячке. Было 25 ноября, день Благодарения в Америке, и Рататоск выглядел так, будто он съел всех индеек Род-Айленда и готов заснуть до самой весны. Но он меня увидел, и даже если он не захочет откусить мне голову своими секачами, он расскажет кому-нибудь, что человек из Мидгарда взбирается вверх по корню, весь Асгард узнает о моем прибытии, и тогда можно будет забыть о том, что моя миссия должна быть тайной.

Я неустанно взбирался вверх по Иггдрасилю, связывая колени, ботинки и куртку с корой и черпая энергию через руки, потому что находился на Мировом древе, которое стало для меня тем же, чем являлась земля после того, как я сменил вселенные. Пока все шло хорошо, мне не грозила опасность свалиться, но я не мог рассчитывать, что составлю конкуренцию Рататоску в быстроте и ловкости. По сравнению с ним я двигался как ледник, и Асгард все еще находился в милях от меня.

Рататоск сердито застрекотал, увидев меня, его могучее дыхание отбросило мои волосы назад, и я почувствовал запах несвежих орехов. Мне доводилось встречать запахи много хуже, но и этот нельзя было назвать приятным. И совсем не случайно ни у одной парфюмерной компании нет линии под названием «Огромная грёбаная белка».

Я привел в действие амулет на своем ожерелье, который называю «очки фейри», – он позволяет мне видеть все, что происходит в магическом спектре, и показывает связь вещей между собой. Кроме того, он упрощает создание собственных заклинаний, потому что я вижу в режиме реального времени узлы, которые пытаюсь завязать.

И я увидел, что Рататоск очень тесно связан с Иггдрасилем, и с ужасом обнаружил, что во многих смыслах он являлся своего рода веткой дерева, продолжением его сущности, и причинить вред белке равносильно тому, чтобы навредить дереву. Я не хотел этого делать, но у меня не оставалось выбора – если только я не договорюсь с ним, и Рататоск не даст клятву на мизинчиках никому не рассказывать о моем намерении украсть золотые яблоки Идунн.

Я сконцентрировал свое внимание на нитях, представлявших его сознание, и осторожно связал их с собственным, пока не появилась возможность общения. Я все еще мог говорить на древнескандинавском языке, распространенном в Европе до конца тринадцатого века, и не сомневался, что Рататоск тоже его знает, ведь он был созданием разума этого народа.

«Я приветствую тебя, Рататоск», – отправил я послание через созданную мной связь. Он вздрогнул, когда у него в голове прозвучали мои слова, и кончик его хвоста стегнул меня по лицу, когда он быстро поднялся вверх по стволу, после чего снова развернулся и с сомнением на меня посмотрел.

«Кто ты такой, клянусь ледяным адом? – последовал ответ, и массивные усы взволнованно зашевелились. – И что ты делаешь на корне Мирового древа?»

Поскольку я поднимался по стволу из серединной вселенной, существовало всего три места, откуда я мог появиться. Я не был ледяным великаном из Ётунхейма, и он никогда не поверит, что я простой смертный, решивший забраться вверх по корню, поэтому мне пришлось слегка исказить правду и рассчитывать, что Рататоск купится на мою выдумку.

«Я посол, отправленный из Нидавеллира, страны карликов, – объяснил я. – Я не из плоти и крови, а новое создание. Вот почему у меня такие огненные волосы и от меня так отвратительно пахнет».

Я понятия не имел, как пах с точки зрения Рататоска, но, поскольку моя одежда была из новой кожи с сопутствующими дубильными запахами, я полагал, что от меня воняло, как от пары дохлых коров, и я решил, что с моей стороны будет разумно представить мой запах и персону как нечто несъедобное. Норвежские карлики знамениты своим умением создавать образы и фигуры, которые перемещаются и выглядят как нормальные существа, но очень часто обладают особыми свойствами. Однажды они сделали для бога Фрейра вепря с золотой гривой, ярко сиявшей в ночи, способного ходить по воде и оседлать ветер. Они назвали его Гуллинбурсти, что означало «Золотая щетина». Так что сами подумайте, на что они способны.

«Меня зовут Эльдхар, я создан Эйкинскьяльди, сыном Ингви, сыном Фьялара», – сообщил я Рататоску.

Все три имени гномов я взял из «Старшей Эдды». Толкиен нашел «гномов» и Гэндальфа в том же источнике, и я не видел причин, по которым не мог воспользоваться некоторыми из них для собственных целей. Эльдхар означает всего лишь «Огненные Волосы»; и я решил, что раз уж я прикидываюсь искусственным созданием, мое имя должно сочетаться с такими именами, как Гуллинбурсти.

«Я направляюсь в Вальхаллу, чтобы по просьбе короля карликов поговорить с Одином Всеотцом, Одноглазым скитальцем, Серым мастером рун, Всадником Слейпнира, Метателем Гунгнира. Это очень важный вопрос, и он связан с опасностью, которая грозит норнам».

«Норны! – Рататоск так встревожился после этих слов, что застыл на полсекунды. – Те трое, что живут у Колодца Урд?»

«Они самые. Ты поможешь мне совершить путешествие, чтобы ускорить мою важнейшую миссию и Мировое древо не пострадало?»

В обязанности норн входило поливание дерева из колодца, и они упорно вели вечную битву с гниением и временем.

«Я с радостью отведу тебя в Асгард! – сказал Рататоск, развернулся, быстро переместился назад и учтиво вытянул в мою сторону заднюю ногу, сдвинув в сторону пушистый хвост. – Ты сможешь забраться мне на спину?»

Это заняло больше времени, чем мне хотелось, но в конце концов я залез к нему на спину, крепко связал себя с рыжим мехом и заявил, что готов к путешествию.

«В путь», – просто сказал Рататоск, и мы помчались вверх по стволу, при этом огромное волшебное существо так раскачивалось, что я испугался за свою селезенку.

Однако мне не стоило жаловаться. Рататоск оказался даже больше, чем я представлял, и вдобавок к огромным размерам и невероятной быстроте, удивительно доверчивым и готовым помогать незнакомцам, если они говорили на древнескандинавском языке. Я подумал, что, быть может, мне все-таки не придется его убивать.