Проснувшись, я осознала, что мои глаза припухли, сама я лежу на незнакомых шелковых простынях, а между ног ощущается липкая влага. Сильные руки обнимали меня сзади, прижимая к незнакомому телу. По мере того, как возвращалась память, внутри меня расцветало чувство вины и все сжималось. Прежде чем я успела вспомнить в мельчайших деталях прошлую ночь, у меня за спиной зашевелился Дэвид. Отодвинув волосы в сторону, он прижался губами к изгибу моей шеи. Я с трепетом прикрыла глаза, и стон сорвался с моих губ.

– Совершенство, – прошептал Дэвид в мою кожу.

Тело мгновенно напряглось, и я в ужасе распахнула глаза. Ночная тьма ушла и в жестоком солнечном свете на меня обрушилась жестокая реальность.

– О, – все, что я могла сказать, приподнявшись на слабых руках и тщательно избегая взгляда Дэвида. Глаза жгло от недостатка сна, но моя усталость была только физической. Я посмотрела на часы, удивляясь, как мое тело могло пережить эту ночь. Шесть утра. Стыд и чувство вины давили на меня так сильно, что я смогла забыться лишь на несколько часов, а сейчас будто бы очнулась ото сна.

– Я должна идти.

Это вышло резче, чем я планировала, но все, о чем я могла думать – это, что мой муж в скором времени должен быть дома. Да еще и о том, что я не знала, как смогу покинуть Дэвида в данный момент. Я разрывалась между этой мыслью и желанием остаться с ним навсегда.

И тогда я позволила себе посмотреть на него. Белая простынь прикрывала его мускулистый живот, а сам он закинул руки за голову, пока наблюдал за мной. Я представила, как выгляжу: спутанные волосы рассыпались по плечам, а подводка, скорее всего, размазалась вокруг глаз. Дэвид же выглядел неизменно идеальным независимо от времени суток.

– Останься, – сказал он. Это была не мольба, просто просьба. Я знала, что если позволю себе уступить, мои тревоги, мои страхи, мои запреты, все это улетучиться под его взглядом. Я сама растаю под этим взглядом.

Но я больше не казалась себе сексуальной авантюристкой. Я просто чувствовала, что сделала что–то неправильно. Тупая боль начала стучать в висках, пока я искала что–нибудь, чем можно прикрыться. Я слышала, как Дэвид поднялся, и когда я развернулась в его сторону, он уже натягивал нижнее белье. Его мускулистое тело, которое при дневном свете я могла рассмотреть во всех подробностях, было крепким и стройным, и мне понадобилась каждая унция моей силы воли, чтобы не затащить его обратно в постель. Он собрал простынь со своей стороны и предложил мне.

Завернувшись в нее, я встала, и мы с Дэвидом уставились друг на друга, находясь по разным краям кровати. Я могла бы ожидать, что напряжение между нами спадет, ну хоть чуть–чуть, но этого не произошло. Наоборот оно усилилось, стоило моему телу вспомнить все, что произошло ночью. Мне снова хотелось отдаться Дэвиду, ощутить вес его тела на себе. Даже без слов, я знала, что он чувствует то же самое, учитывая взгляд, которым Дэвид смотрел на меня, или его почти эрегированный член.

– Мне нужно в ванну, – произнесла я, переминаясь с ноги на ногу. Дэвид кивнул. Я быстро оглядела спальню, что сверкала солнечным светом и белизной, за исключением стены из серого камня, которая находилась за кроватью. Оказавшись в ванной, я захлопнула за собой дверь. Она выглядела также красиво и безукоризненно, как спальня. Здесь было еще больше камня и стеклянная душевая кабинка, из которой открывался вид на озеро.

Опустившись на унитаз, я провела руками по лицу. Я действительно сделала это. Я предала, обманула, солгала. И с кем? С Дэвидом, который возможно делал это тысячи раз до этого. Мне стало интересно, для него было нормой, позволить женщине остаться на ночь. От этой мысли я с силой прижала кулаки к глазам, пока перед ними не заплясали белые пятна. Это уже не важно, он получил, что хотел. А я нет? Это былмомент, о котором я тайком фантазировала. Но следует сказать, что реальность намного превзошла мои фантазии. Чувствовать, как его кожа соприкасается с моей, чувствовать, как его длина заполняет и растягивает меня изнутри. Он обращался с моим телом так, будто оно принадлежало ему.

Я в отчаянии затрясла головой. Нет. Я сделала намного больше, чем просто осуществила свою фантазию. У меня были муж, семья, и жизнь заставит меня ответить за это. Что я натворила? Что–то абсолютно неправильное. Что–то большее, чем я могла представить. Что–то, что никогда не нужно было начинать.

Пока ополаскивала руки, я украдкой бросила быстрый взгляд на свое отражение. Я оказалась права по поводу смазанного макияжа, красных глаз и спутанных волос. Синяк на лице стал хорошо заметен, но это больше не волновало меня. Разве я выглядела по–другому? Как должна выглядеть гулящая жена? Может быть, где–то на моей коже должна появиться яркая алая отметка?

Намочив большой палец, я вытерла подтеки туши под глазами. Затем провела рукой по волосам, начиная от корней. Мне нужна щетка, мне нужно привести волосы в порядок. Это было единственное, что я могла контролировать в данный момент. Мои пальцы застряли на нескольких спутанных прядках, и я закусила губу, чтобы не вскрикнуть, когда меня окатила легкая волна холодного липкого пота.

Открыв дверь, я увидела, что Дэвид ждал меня, сидя на краю кровати в этих своих обезоруживающих спортивных штанах. Я прислонилась к дверному проему.

– Мне нравится твоя прическа, – сказал он, кивнув на меня подбородком.

– Неа. Если предоставить их самим себе, мои волосы просто сведут меня в могилу. Не знаю, как с ними справиться, – ответила я, перебрасывая пряди за плечи.

– Мне нравится, как они лежат сейчас. Немного взъерошенные.

– Дэвид, прошлая ночь была… – я позволила фразе повиснуть, туже завернувшись в простыню.

– Была, – согласился он, медленно кивнув. А затем: – Все, что я сказал, было всерьез.

– О моих волосах? – пошутила я.

– Нет, – ответил он серьезно.

– Тогда что же?

– Все. Что я хочу, чтобы ты была в моей жизни. Что у меня есть чувства к тебе. Что ты совершенство, – сказал Дэвид, и на его губах появилась похотливая улыбочка, которая невероятно сочеталась с его растрепанными чернильными волосами. – Я хочу больше, Оливия.

Я лишилась дара речи. Наша связь стала только прочнее после того, что мы сделали. Впервые у меня появилась мысль: что если он действительно заботится обо мне?

– И я имел ввиду именно то, что сказал.

Мне необходимо было прервать поток признаний. Мы не могли продолжать этот разговор, слишком много ущерба уже было нанесено.

– Я недостаточно хороша для тебя. Я, я не знаю… сломлена и… и замужем. Поверь мне, когда я говорю, что для нас нет другого пути.

На мгновение он прикрыл глаза, а затем снова распахнул их.

– Ты сломлена? – спросил Дэвид с выражением отвращения на лице. – И ты говоришь, что ничего не можешь предложить мне? Как, твою мать, ты можешь мне сказать такое после прошлой ночи?

– Я понимаю. Быть с тобой прошлой ночью было, – мой голос дрогнул, пока я пыталась найти слова. – Освобождением, я имею ввиду не только сексуальность. Но это не меняет того факта, что я принадлежу другому мужчине.

Дэвид поднялся с кровати.

– Не делай этого, – я подняла руку, инстинктивно делая шаг назад. Он прищурился  и его лицо закрылось. В ответ мое сердце забилось еще быстрее. Дэвид пошел ко мне, чеканя шаг.

– Все идет не так, как должно, – воскликнула я. –  Это не может повториться.

–Оливия.

Это был приказ; он, должно быть, знал, что делал со мной. Дэвид уверенно потянулся ко мне. Наверно его минута слабости прошла. Обняв меня, он поцеловал мою раненую щеку, шею, плечо. Я лелеяла ощущение его губ на своей коже, осознавая, что это последний раз. Одолеваемая этими мыслями, я начала беззвучно плакать в его объятиях. На этот раз я плакала не от чувства вины или сожаления, а от осознания того, что я теряю. Дэвид притянул меня ближе и позволил лить слезы на его широкой груди. Пока его огромные руки ласкали мою спину, простынь соскользнула мне на бедра. Мои соски затвердели, и я чувствовала его ответное желание, упирающееся мне в живот.

– Шшш, – прошептал он мне на ухо. Нагнувшись, Дэвид поцеловал меня в губы, прижавшись к моему мокрому лицу и разделяя со мной мои слезы. Его рука соскользнула с моей спины под простыни, и он медленно начал массировать мою задницу, вновь вызывая во мне огонь желания. Мои ноги инстинктивно задрожали.

Я была с парнями до него; я была с парнями, про которых думала, что они мужчины. Но это было другое. Дэвид целовался, как мужчина. Он на вкус был, как мужчина. Он пах и трахался, как мужчина. Он мог вытянуть из меня все силы, а потом, каким–то образом, еще немного. Теперь я осознала, что я была той, кто должен был быть сильным для всех: для Дэвида, для Билла, для самой себя. Было бы несправедливо просить его об этом. Все это было лишь на моих плечах.

– Нет, – решительно сказала я и, отстранившись, натянула простынь на плечи, прячась в ней. Я чувствовала себя такой маленькой, глядя на него сквозь мокрые ресницы.

– Оливия. – Его голос был мягким, и я могла видеть его внутреннее противоборство. – Я ожидал… Это не… Я не хочу потерять тебя, – закончил он, проводя рукой по волосам. Я продолжала смотреть на него, на мгновение лишившись дара речи.

– Мы должны забыть об этой ночи, – взмолилась я наконец. – Мы едва знакомы  друг с  другом.

– Ты продолжаешь повторять это, но я знаю, что ты чувствуешь совсем другое. – Он ждал, его карие глаза искали мои. Это было правдой, но я не хотела продолжать этот спор, поэтому решила промолчать.

После нескольких минут молчания, Дэвид спокойно посмотрел на меня и спросил:

– Это действительно то, чего ты хочешь?

Я взглянула на него, принуждая себя заговорить, убеждая себя положить конец всему раз и навсегда. Просто одно слово. Пока Дэвид ждал моего ответа, выражение его лица менялось. Поежившись, я потуже завернулась в простыню.

– Это действительно то, что ты хочешь? – повысил он голос.

Я понимала, что Дэвид требовал ответа.

Я кивнула, и он яростно схватил меня за руки, прикрытые простыней.

– Тогда скажи мне. Скажи, что ты хочешь этого!

Я открыла рот, но слова не давались мне. Он встряхнул меня, сквозь ткань впиваясь в мою кожу пальцами.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что ты сможешь все забыть, – прошипел он. – И… и, если ты скажешь это, я обещаю, что мы разойдемся каждый своей дорогой.

Я чувствовала, как решимость покидает меня, а колени подгибаются. Глубоко внутри я нашла в себе капельку силы. Любая женщина была бы счастлива, если бы такой мужчина, как Дэвид, стоял напротив нее и просил остаться. Любая женщина была бы в ужасе, узнав, что я готова отдать свою жизнь кому–то, кого я встретила лишь несколько месяцев назад.

Я расправила плечи, которые Дэвид все еще удерживал железной хваткой, и безуспешно попыталась выдержать его взгляд.

– Я… Я.

– Я не слышу тебя, – сказал он, прижимая меня к дверному косяку.

– Ты делаешь мне больно, – захныкала я.

– Скажи это, – скомандовал он. – Скажи это, Оливия! Давай!

– Это то, что я хочу! – крикнула я ему, извиваясь в его руках. – Все кончено!

Дэвид отпустил меня, и я торопливо схватила с пола свою одежду, выбежав из спальни. В этот раз Дэвид не пошел за мной, за что я была благодарна ему. Я не думаю, что смогла бы снова посмотреть в его глаза, не вспоминая, что я только что в них увидела. Я выскочила в фойе и, ударив по кнопке “Вниз”,  сбросила простыню и стала торопливо одеваться, пока не прибыл лифт.

Оказавшись внутри, я закусила губу, едва сдерживая слезы. Я отчаянно пыталась выбросить из головы выражение лица Дэвида. Двери распахнулись перед царственным, устрашающе тихим лобби, в котором эхом отражался стук каблуков, когда я помчалась к выходу. Я чувствовала на себе взгляды, но  сосредоточила все свое внимание на вращающейся двери впереди меня, как будто благодаря этому я могла добраться до нее  быстрее. Как только выскочила на улицу, я была вынуждена защитить глаза от безжалостного солнца. Спотыкаясь, я побрела вниз по улице, но через некоторое время остановилась и прислонилась к прохладной, шершавой кирпичной стене, чтобы отдышаться. Не отдавая себе отчета, я соскользнула по стене на землю и, положив голову на руки, зарыдала.