Я была уверена, что Элоди не захочет больше видеть Алису после того эпизода: «У меня тут рваная рана в груди, поглядите». Но Элоди меня удивила — на следующий день она подошла ко мне около лестницы.

По дороге на первый этаж она спросила:

— Когда ты познакомилась с Алисой?

— В середине октября…

Элоди кивнула, как будто этого и ждала.

— Значит, после Честон.

— Угу, — ответила я. — А при чем здесь это?

Она не ответила.

Следующие две недели Элоди каждый вечер ходила со мной. Алиса вроде не возражала, а я с изумлением обнаружила, что присутствие Элоди не так уж мне и противно. Вообще-то, я начала подозревать, что Элоди мне даже нравится.

Не то чтобы она стала другим человеком, — просто сделалась чуть мягче, добрее. Может, просто подлаживалась ко мне ради Алисы. Нет, правда — всего лишь после двух уроков Элоди уже могла создать из ничего небольшой диванчик и приступила к работе над телепортацией. Правда, это пока ни у нее, ни у меня не получалось.

Но я думаю, дело было не только в магии. По-моему, Элоди было одиноко. Анна и Честон покинули школу. Я раньше не задумывалась о том, что Элоди общалась только с ними, если не считать Арчера. И с Арчером они все меньше времени проводили вместе. Элоди говорила, что занята «другими делами» и у нее нет времени на романы, а Арчер говорил, что не хочет ее отвлекать.

У нас с Арчером тоже все было странно. После бала что-то между нами изменилось, исчезла прежняя дружеская непринужденность во время совместной работы в хранилище. Теперь весь отведенный час мы действительно занимались инвентаризацией вместо того, чтобы веселиться и поддразнивать друг друга. Иногда, если Арчеру казалось, что я на него не смотрю, я замечала на его лице какое-то отстраненное выражение. Не знаю — думал он в это время об Элоди или, как и я, жалел о возникшей между нами преграде.

Ноябрь в Геката-Холле выдался пасмурный и дождливый, под стать моему настроению. Хотя мне и было приятно, что мы с Элоди почти подружились, все-таки она — не Дженна. Я скучала без настоящей подруги.

Примерно через неделю после нападения на Анну миссис Каснофф объявила, что с Байрона сняты все подозрения. Оказывается, у него имелось железобетонное алиби: в момент происшествия он разговаривал по телепатической связи с кем-то из Совета. А про Дженну миссис Каснофф ничего не стала говорить, хотя я ее сто раз спрашивала. Я все время тревожилась, где Дженна и что с ней происходит.

Когда я звонила маме, она, конечно, сразу почувствовала, что что-то не так — это же мама. Я сказала, что нас ужасно загрузили уроками. Про Честон, Анну и Дженну я ни слова не сказала — не хотела маму пугать. Она и так обо мне беспокоится.

Вечерами сидеть одной в комнате было совсем тоскливо, и в дни, свободные от работы в подвале, я уходила в библиотеку. Читала все, что могла найти, по истории Экстраординариума, — надеялась узнать что-нибудь такое, что помогло бы оправдать Дженну. Пока что из существ, которые забирают кровь своих жертв, я знала только вампиров, демонов и, если верить той книжке, «Око Божье». Поскольку версию об «Оке» миссис Каснофф раскритиковала, я начала искать книги о демонах. Оказалось, все книги о демонах в школьной библиотеке были на латыни. Я пробовала прикладывать ладонь к страницам и приказывать: «Говори!» — но книги, видимо, были защищены от колдовства. То, что я смогла разобрать, я и так знала — например, что демонов можно убить с помощью демонического стекла. Я подозревала, что в ближайшем универмаге такое стекло не купишь, и поэтому искренне надеялась, что демонов в школе все-таки нет.

Как-то раз, дождливым вечером в конце ноября, собираясь на отработку в хранилище, я отнесла несколько книг директрисе. Миссис Каснофф у себя в кабинете что-то писала в большой черной бухгалтерской книге. Приглушенный свет настольной лампы озарял комнату, негромко играла классическая музыка. Она звучала ниоткуда, как и тогда, на балу.

Когда я вошла, миссис Каснофф подняла глаза от работы.

— Да?

Я протянула ей книги.

— У меня есть вопросы по поводу вот этого.

Миссис Каснофф слегка нахмурилась, но свою амбарную книгу закрыла и указала мне на кресло.

— София, у тебя есть какая-то причина собирать сведения о демонах?

— Ну, понимаете, я читала, что они иногда пьют кровь своих жертв, и подумала: может, так и случилось с Честон и Анной?

Миссис Каснофф долго смотрела на меня. Музыка смолкла.

— Софи. — Миссис Каснофф впервые назвала меня так. Голос у нее звучал устало. — Я знаю, как сильно тебе хочется оправдать Дженну.

Я заранее знала, что она скажет: все то же, что в тот раз говорила об «Оке». Я заторопилась объяснить:

— У меня не получается прочитать эти книги, потому что они на латыни, но там есть картинки, как демоны притворяются людьми.

— Это правда. Но правда и то, что мы бы узнали, если бы подобное случилось на территории нашей школы.

Я вскочила и шмякнула книгу на стол.

— Вы сами сказали: не все можно решить с помощью магии! Может, ваша магия не действует. Может, тот, кто забрался в школу, сильнее вас!

Миссис Каснофф встала и расправила плечи. Атмосфера резко изменилась, и я вдруг осознала, и довольно болезненно, что миссис Каснофф — не просто школьный директор, а могущественная ведьма.

— Не нужно повышать голос, юная леди! В самом деле, магия не всесильна, и тем не менее то, о чем ты говоришь, невозможно. Я тебе искренне сочувствую, но приходится поверить фактам: три недели Дженны нет в школе, и за все это время не было ни одного нападения — ни на тебя, ни на Элоди, ни на других учеников. Ты неудачно выбрала себе подругу, тут уж ничего не поделаешь.

Я смотрела директрисе в лицо. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, как после спринтерского забега.

Миссис Каснофф провела рукой по волосам, и я заметила, что рука у нее дрожит.

— Прошу прощения за резкость, но ты должна понять: вампиры — не такие, как мы. Они чудовища, и с моей стороны было глупо забыть об этом.

Ее лицо смягчилось.

— Вся эта история ударила и по мне, Софи. Я поддерживала решение твоего отца — разрешить вампирам учиться в нашей школе. А теперь у меня одна убитая ученица, две — неизвестно, вернутся или нет, и множество очень влиятельных людей на меня разгневаны. Как бы ни хотелось верить, что Дженна здесь не при чем, все улики указывают на нее.

Миссис Каснофф перевела дух и всунула стопку книг в мои онемевшие руки.

— Ты стараешься найти ей оправдания — так и должна поступать настоящая подруга, но в данном случае, боюсь, твои усилия напрасны. И не ищи больше материалов о демонах, ты меня поняла?

Я не кивнула в ответ, но миссис Каснофф продолжила так, как будто я уже со всем согласилась.

— По-моему, тебе пора в хранилище. Поторопись, пока мисс Вандерлейден сама за тобой не пришла.

Сквозь пелену слез я смотрела, как миссис Каснофф снова уселась за стол и раскрыла бухгалтерскую книгу. Меня злило ее упорное нежелание признать, что в Геката-Холле может быть что-то такое, что ей неизвестно. А еще мне было грустно до глубины души. Не имеет значения, что я сумею раскопать и какие теории пытаюсь проверить — проще всего считать, что Холли убила Дженна и она же пыталась убить еще двух девочек. А раз проще — значит, этому все и поверят. Иначе придется признать, что они ошибались или, хуже того, что они не всемогущи.

К тому времени как я добралась до хранилища, слезы уже высохли. Им на смену пришла тупая неотступная боль в голове. Ванди дожидалась меня у двери. Я думала, она мне в глотку вцепится — может, даже в буквальном смысле, — но она, должно быть, заметила что-то по лицу и всего лишь буркнула:

— Опаздываешь!

И легонько подтолкнула меня к ступенькам, ведущим в подвал.

Когда за мной защелкнулся замок, Арчер, стоявший возле полок, обернулся.

— Вот ты где. Ванди посылала за тобой трехглавых церберов?

— Нет.

Я взяла свою планшетку и отошла в самый дальний угол.

— Как, а где же остроумный ответ? Неужели я не получу фирменной отповеди марки «Софи Мерсер»?

— Сейчас я не ощущаю в себе особых запасов остроумия, Кросс, — ответила я, скользя невидящим взглядом по полкам.

— Хм, — тихо сказал Арчер. — Что с тобой?

— Надо подумать. Что же со мной, действительно? Единственную настоящую подругу увезли и, скорее всего, она уже не вернется. Все решили считать, что она чудовище, а о других версиях никто и слышать не хочет.

— Какие еще версии, Софи? Она же вампир! Вампиры так устроены.

— Значит, ты тоже этому веришь?

Арчер швырнул список на полку.

— Да, верю! Я знаю, вы дружили, тебе тяжело, но ведь у тебя и кроме нее есть друзья.

Я почувствовала, что вся дрожу от злости. Прошла через всю комнату и остановилась прямо перед ним.

— Хочешь сказать, Кросс, ты мне друг? А мне что-то кажется, что ты со мной и не разговаривал ни разу с самого бала!

Арчер отвел глаза, и я увидела, как на его лице заходили желваки.

— Ты вообще на себя не похож с того вечера!

— Я? Это ты мне в глаза не смотришь! Извини, но мне кажется несколько подозрительным, что как только Элоди начала с тобой общаться, она ни с того ни с сего порвала со мной!

Я затрясла головой, ничего не понимая. Постепенно до меня дошел смысл его слов.

— Что? Ты думаешь, я передала Элоди, как ты тогда сказал, что на самом деле хотел быть на балу со мной? Насплетничала специально, чтобы она тебя бросила и ты достался мне?

Арчер не ответил. Я легонько пихнула его и рявкнула:

— Очнись!

Я хотела пройти мимо него, но он поймал меня за руку и дернул к себе, так что мы чуть не столкнулись лбами.

На несколько секунд мы застыли, яростно глядя друг на друга и тяжело дыша. Его глаза чуть потемнели, как у Дженны в тот день, когда она увидела мою кровь. Только это был совсем другой голод. Я тоже его чувствовала.

Я не позволила себе ничего обдумывать — просто подалась вперед и прижалась губами к его губам.

Он на долю секунды замер, а потом издал звук, похожий на глухое рычание где-то в горле, и вдруг его руки обхватили меня и стиснули так крепко, что я чуть не задохнулась. Но это было неважно. Ничто в мире не имело значения, только Арчер, его губы на моих губах и его тело, прижавшееся ко мне.

Я до этого несколько раз целовалась, но никогда ничего похожего не испытывала. Меня словно прошил электрический ток от макушки до самых пяток, а в глубине сознания всплыли слова Алисы о том, что у любви собственная магия. Алиса права: это и правда волшебно.

Мы оторвались друг от друга, чтобы перевести дух. Я подумала: неужели у меня такой же обалдевший вид, как у него? Но он уже целовал меня снова, мы пошатнулись и налетели на полки. Я слышала, как что-то упало и разбилось. Мягко хрупнуло под ногой стекло. Арчер толкнул меня к стене.

Уцелевший клочок рассудка где-то очень далеко нашептывал, что я не должна расстаться со своей драгоценностью в школьном подвале, но тут ладони Арчера скользнули под мою блузку и легли на голую спину, и мне начало казаться, что в подвале ничуть не хуже, чем в любом другом месте.

Мои руки, словно чужие, просунулись между нами и расстегнули несколько верхних пуговиц его рубашки. Мне хотелось дотронуться до его кожи так же, как он касался моей. Наверное, Арчер чувствовал то же самое — он слегка попятился, чтобы мне было удобнее. Его губы прошлись от моего рта до горла, и я закрыла глаза, откинув назад голову и запуская руки ему под рубашку.

Ощущать его губы на своей шее было неописуемо приятно. Я сперва и не заметила, что левую ладонь что-то жжет.

Подняла отяжелевшую голову и взглянула на свою руку, лежащую у него на груди, чуть повыше сердца.

А потом туман желания в голове рассеялся, и на смену ему пришел мертвящий ужас, когда я увидела, как под моими пальцами проступает татуировка: черный глаз с золотистым зрачком.