Джейк ждал. У него было такое чувство, будто он ждет уже целую вечность, когда наступит минута избавления и в проклятом светофоре на перекрестке загорится наконец зеленый свет.

Нетерпеливо вздохнув, он забарабанил онемевшими кончиками пальцев по баранке и покосился на часы. Еще целый час ему дежурить. И тут заверещала «трубка», как раз когда зажегся зеленый свет.

Было приказано ехать на происшествие, поступило заявление о краже. Выполняя полученное распоряжение, Джейк на ближайшем перекрестке повернул машину и покатил в пригород — на место преступления, совершенного в частном владении на самой границе подведомственного Джейку участка. Дом стоял на некотором расстоянии от черневшего гудронным покрытием шоссе. Полутораэтажный коттедж, из дорогих — дерево и натуральный камень. Уединенное жилище, скрытое за живой оградой. На звонок вышел мужчина лет сорока, энергичный, подтянутый и вне себя от ярости.

— Черт знает что! В голове не укладывается! — восклицал он гневно, сверкая на Джейка глазами, как если бы Джейк лично нес ответственность за то, что тут произошло. — Вы представляете, каких денег мне это стоило!

— Нет, сэр, — отвечал Джейк профессионально ровным, успокаивающим тоном. — Я даже не знаю, что это такое.

— Моя машина, черт побери! — взревел потерпевший, запуская пятерню в свою и без того взъерошенную шевелюру. — Идемте, посмотрите. — И он, минуя Джейка, метнулся к двери.

Джейк покорно зашагал за разъяренным мужчиной, чуть не налетев на него, когда тот внезапно остановился у входа в двухместный гараж.

— Вот, полюбуйтесь на этот погром, — продолжал мужчина, все больше возмущаясь. — Сорок тысяч долларов с гаком я за нее выложил, а они раздели ее догола.

Нда, и впрямь догола, гады, кто бы они ни были, молча согласился Джейк и вошел в гараж, чтобы осмотреть жалкие остатки того, что, вероятно, было весьма престижной легковой машиной.

Любители, заключил он. Профессиональные ворюги не стали бы тратить время на раскурочивание, на возню с деталями, которые в спешке не снять. Профессионалы попросту подняли бы ее на грузовик и угнали.

— Прямо святотатство какое-то, — пробормотал Джейк, участливо сочувствуя чужой беде. — А самое глупое, что этот подонок, или подонки, заработает на деталях пятьдесят, шестьдесят, а то и все семьдесят тысяч.

— Ворье поганое! — прорычал мужчина. — Хоть в петлю лезь.

Еще бы, подумал Джейк.

— Ну-ну, надеюсь, вы не станете этого делать, — на полном серьезе сказал он вслух. — Меня и самого от такого мутит.

— Без шуток? — Потерпевший, который, очевидно, не ожидал к себе сострадания, задержался взглядом на Джейке. — Вы же полицейский.

— Ну так что? — сухо произнес Джейк, вступая в сумрачное нутро гаража, чтобы осмотреть кучу железного лома.

— Как вам объяснить, — махнул рукой мужчина, словно пытаясь поймать ответ в воздухе. — Люди вроде вас — полицейские, — пожарные, медикусы, — вы же постоянно толчетесь у кровавого месива: убитые, раздавленные и прочее.

— Угу, — подтвердил Джейк, опускаясь на колени рядом с остовом того, что раньше было автомобилем.

— Вас от подобных зрелищ не мутит?

— Мутит. — Подняв голову, Джейк с усмешкой взглянул на мужчину. — Грустно, но факт. Горькая правда.

— А вот я не мог бы быть полицейским, — с легкой улыбкой признался мужчина. — Из-за того дерьма, которое вы хлебаете, не говоря уже о крови… и еще все время иметь дело с бандитами и насильниками. Для этой работенки нужно, по-моему, быть человеком особого склада.

Тупым и черствым, что ли? Джейк скрыл кривую усмешку и оставил реплику при себе.

— А есть, по-вашему, шанс, что детали от моей машины ко мне хоть когда-нибудь вернутся?

Джейк поднялся с колен.

— Хотите услышать утешительный ответ, — спросил он, смотря потерпевшему прямо в глаза, — или правду, мистер?.. — Он сделал паузу и вопросительно поднял брови.

— Хокинз, — вставил мужчина. — Роберт Хокинз. Я уже, знаете ли, не маленький — снесу и правду.

— О'кей, мистер Хокинз. Судя по моему опыту, шансов, скажем, от мала до нуля.

Роберт Хокинз вздохнул, плечи у него ссутулились.

— Я так и думал, — сказал он с коротким смешком. — Нда. Страховой компании придется доказать мне свою любовь.

Да уж, держи карман, подумал Джейк. По высшему разряду. Но это не его, Джейка, забота, и в донесение заносить не положено. За дело, Вулф, усовестил он себя, взглянув на часы. Tempus fugit и все такое прочее.

Сара.

Где-то в глубине подымалось желание, от которого вихрем закружились мысли. Стоп! Джейк навел в мыслях порядок и, достав из кармана записную книжку, приступил к скучнейшему занятию — сбору фактов для официального протокола.

— Когда вы обнаружили кражу?

— За минуту до того, как позвонил в участок: в половине четвертого, без четверти четыре — словом, около четырех, — пожал плечами Хокинз. — Вскоре после того, как проснулся.

— Вы работаете в ночную смену?

— Нет. С чего вы взяли? — Ответ звучал слегка обиженно; видимо, он считал себя важной птицей, солидным человеком, о котором даже и подумать нельзя, что он работает в какой-то ночной смене. — Я отвечаю за кадры в компании «Контейнеры Франклина» в Норристоне.

— Понятно. — Джейк внес в запись и эту информацию. — Оставались дома по болезни?

— Нет, нет, — сердито отмел подобное предположение мистер Хокинз. — А какое это имеет отношение к погрому в моем гараже?

— Я не просто любопытствую, сэр. — Джейк снова перешел на успокоительный тон. — Я пытаюсь установить — хотя бы примерно — время, когда этот разбой был учинен.

— А… простите. — Хокинз покраснел. — Я взял себе свободный день.

И правильно: если брать свободный день, так в пятницу, разлюбезное дело. Но свое соображение Джейк оставил при себе. Что и говорить, показание это существенно не помогало установить время, когда была совершена кража.

Джейк нахмурился.

Роберт Хокинз понял молчаливый намек и пустился в объяснения:

— Вчера днем я отправился с приятельницей в Атлантик-Сити, а вернулись мы сегодня утром, около пяти.

— И вам улыбнулась удача? — спросил Джейк, готовый — почему бы нет? — принести поздравления.

— Не совсем, — замялся Хокинз. — Правда, я немного выиграл, но мы не из-за этого задержались.

— Ммм… — промычал Джейк, показывая, что дальнейшее его не интересует. Теперь он сам не играл и не стремился к этому уже давно — с тех пор, как побывал в Вегасе в буйные годы своей ранней молодости. Он только раз из любопытства съездил на морской курорт, но ему казалось, что из казино он просто не вылезал.

— У нас были билеты на дневное шоу, — продолжал Хокинз, видимо прочитавший мысли Джейка на его лице. — Потом поиграли немного. Пообедали в ресторане при одном шикарном отеле. Снова поиграли. Сходили еще на одно шоу — вечернее. — Он снова замялся. — Сами знаете, как там получается…

— Не очень… — признался Джейк, — но верю вам на слово. В пять часов, говорите… — принялся он размышлять вслух, возвращаясь к главной теме разговора. — Значит, одиннадцать часов остаются открытыми…

— Как и дверь, — вставил Хокинз, скроив жалкую мину.

Джейк поднял брови.

— Дверь?

— В гараже, — вздохнул Хокинз. — Я дьявольски устал, не чаял, как до постели добраться. Ну и забыл запереть дверь в гараж.

— Это же ваш участок, ваша собственность, — заметил Джейк.

— Да, черт подери, моя! — Хокинз снова распалился. — И если я не запер эту чертову дверь, это еще не дает права всякому ворью влезать сюда и раскурочивать мою машину!..

— Не дает, сэр, — подтвердил Джейк, вновь стараясь говорить спокойным тоном. — Вам придется зайти в участок, чтобы…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо перебил его Хокинз. — Всякие формальности и бюрократические штучки. Только ставлю бутылку коньяка против доллара, никогда я моих деталей не увижу. Спорим?

Джейк покачал головой.

— Не пойдет, сэр. Уж извините, отказываюсь. — Он бросил внимательный взгляд вокруг. — Вор, или воры, работал тут, думается, в промежутке времени между вашим возвращением из Атлантик-Сити и рассветом. У вас здесь место уединенное, но соседи есть, и при ярком дневном свете раскурочить машину не так-то просто.

— Пожалуй, вы правы. — Хокинз посмотрел на то, что всего полсуток назад было его машиной, и тяжело вздохнул. — Это вам что-то дает?

— Не слишком много, — сознался Джейк. — Но будем из этого исходить и внесем в компьютер.

— Спасибо.

Хокинз не прибавил «и на том», но Джейк понял, что подразумевала его интонация, и его отчаяние тоже. При всем своем сочувствии помочь бедняге он ничем не мог, разве только задать положенные вопросы и поискать, не оставили ли преступники следов — скажем, от грузовика, если им пользовались.

Но следов не оказалось. Никаких, кроме груды того, что стало сейчас железным ломом. И еще из своего опыта Джейк мог сделать вывод, что ворюги — скорее всего, любители, а из этого тоже много не выжмешь.

Было уже половина шестого, когда Джейк вернулся в участок, на полчаса позже, чем кончалось его дежурство, а еще предстояло составить рапорт. И когда он добрался домой, было уже почти шесть. Ему же еще надо было вымыться, одеться и — Джейк только вздохнул, оглядев свое жилище, — привести квартиру в порядок.

И что же, черт побери, приготовить к обеду? От этой мысли Джейк похолодел и даже замер на секунду, перестав взбивать подушки и раскидывать их по дивану.

Войдя в кухню, Джейк первым делом заглянул в морозильник. Слава Богу! Там лежали два полуфабриката-бифштекса, пакет печеного картофеля и полуфабрикат домашнего, или почти как домашнего, яблочного пирога. Поставь в духовку — и порядок. В погребке оказалась бутылка каберне, которую он тут же положил на полку холодильника. И мойка, к счастью, не была забита посудой, поскольку утром он поленился сготовить себе завтрак.

Джейк взглянул на часы, выругался и шагнул в ванную. Чуть не ошпарился под душем, который в спешке не отрегулировал, а потом трижды царапнул подбородок, убирая пробившуюся за день щетину. Быстро натянул светло-синие носки, влез в синие брюки, чуть потемнее, и заправил в них голубую в белую полоску рубашку; надел черные кожаные туфли и, проделав все это, аккуратно затянул полог, закрывший незастланную измятую постель.

Сара.

По телу пробежал чувственный трепет.

Человек всегда вправе помечтать.

Джейк ухмыльнулся, в душе потешаясь над собой, втиснул плечи в ветровку цвета морской волны, быстро оглядел комнату и в восемнадцать двадцать выскочил на улицу.

Где это сказано, что нельзя о таком помечтать?

Человек имеет право на любые фантазии.

Что, она совсем уже тронулась?

Сара утюжила щеткой свою непокорную гриву и кривилась — отчасти потому, что щетка больно драла кожу головы, отчасти из-за засевшего в этой голове вопроса.

Неужели она, Сара, и впрямь согласилась пообедать вдвоем с едва знакомым мужчиной в его холостяцкой квартире?

Да, согласилась.

Сумасбродка она или дура, а может, и то и другое?

Даже сейчас, много часов спустя, Саре не верилось, что она так легко капитулировала. И неважно, что этот Джейк был совсем, совсем чужим человеком, о котором она ничего не знала… Он полицейский, вот в чем дело!

Да, но на редкость симпатичный полицейский, оправдывалась перед собой Сара. Высокий, стройный, с отлично натренированным телом, а в форме выглядит неотразимо, говорила она себе, отворачиваясь от зеркала и переходя от трельяжа к шкафу. Потрясающе красив, повторила она, с грустью обозревая висевшие на металлической палке плечики со своими нарядами.

Надеть нечего — нет у нее ничего особенного, умопомрачительного.

Умопомрачительного? Сара нахмурилась. Слово «умопомрачительный» наводило на мысль о романтических переживаниях, сердечном томлении. Ни того, ни другого она не искала.

Кого она дурачит? Себя? Сара сняла с плечиков шелковое платье — на светло-зеленом фоне темно-кофейные и золотые разводы. Да достаточно Джейку взглянуть на нее своими глубокими темно-синими глазами, как ее тут же охватывает истома.

И приходит мысль о возможном романе.

Тишину комнаты нарушил ее вздох. Вздох, рожденный смятением и страхом. Она не смела воспользоваться счастливым случаем — принять ухаживанья Джейка. Даже выказать ему дружеское расположение было опасно. Она помнила, какой угрозой горели глаза Эндрю Холлингза, когда он заявил: «Молчание — золото!» И это не было пустой угрозой. Если она станет появляться с Джейком на людях, если о них станут говорить, Эндрю немедленно об этом узнает и примет меры.

По спине у нее пробежала дрожь. Эндрю не казался способным на насилие. И двое других — тоже. Все они прежде были жизнерадостными, приятными молодыми людьми с хорошими манерами.

Что же послужило причиной резкой перемены в их облике и поведении?

То, что в свободное от занятий время они занимались чем-то противозаконным, не вызывало у Сары сомнений. Долетевших до нее обрывков их разговора было вполне достаточно, чтобы убедиться в преступности этого сообщничества, а внутренний голос говорил ей, что ни один из них — и прежде всего, судя по угрожающему тону и взгляду, Эндрю Холлингз — не задумается заткнуть ей рот, если она заикнется о своих подозрениях.

Сара снова вздохнула: она чувствовала себя загнанной в угол, и тут на ее пути стал Джейк. Что могло быть лучше? За всю свою жизнь она, что и говорить, не встречала мужчины, который был бы ей так интересен, так волновал ее. Но почему, почему она встретилась с ним именно сейчас? — негодовала Сара на коварную судьбу. В любое другое время, в любом другом месте…

Вздох ее, еще более глубокий, вновь нарушил тишину комнаты.

И, силой увлекая себя от края бездны, называемой отчаянием, Сара сунула ноги в темно-кофейные замшевые лодочки на тонких каблуках и шагнула к двери из спальни.

Но не было ни другого времени, ни другого места. И оставалось лишь принять то, что есть. Джейк встретился ей сейчас и здесь…

Раздался звонок в дверь.

Сара замерла на пороге спальни.

Джейк уже здесь.

Па мгновение страх сковал ее, но она тут же справилась с собой — вздернула подбородок, распрямила плечи и пошла к входной двери. При виде Джейка у нее перехватило дыхание, сдавило горло.

В темно-синем и голубом Джейк был неотразим.

— Хелло.

И такой же неотразимой была его улыбка. Сару словно пронзила дрожь, всю до кончиков пальцев.

— Хелло. — Она с трудом произнесла это короткое слово.

— Какая вы красивая! — Его восхищенный взгляд охватил ее с головы до ног. И Сара тут же сложила оружие.

— Спасибо. — Боже! Неужели этот тоненький голосок принадлежит ей? — Вы… вы тоже потрясающе выглядите.

Глаза у Джейка потемнели.

А Сара растаяла.

— Готовы?

На все, что тебе угодно! И, услышав страсть в своем немом ответе, Сара одернула себя. Нет, она окончательно тронулась!

— Да, — сказала она, нехотя отводя от него взгляд. — Сейчас возьму сумочку и надену пальто.

Джейк прошел в комнату, чтобы подать ей пальто. Ох, лучше бы он не был таким благовоспитанным джентльменом, подумала она.

Прикосновение его длинных сильных пальцев к ее плечам, к ее шее огнем обожгло все ее существо. Пробудившаяся чувственность захлестнула ее, но она удержалась — справилась с искушением.

— Что у нас на обед? — спросила она — чересчур оживленно. — Я умираю от голода. — И улыбнулась — чересчур благожелательно.

— Э… ну… — Проследовав за ней в прихожую, Джейк посторонился, давая ей закрыть и запереть входную дверь. — Я хотел сготовить какое-нибудь особенное блюдо, но вернулся с дежурства поздно и… — Он сделал паузу и улыбнулся ей своей виноватой улыбкой, перед которой невозможно было устоять. — Как вы насчет бифштекса с печеным картофелем?

— Обожаю бифштекс с печеным картофелем. — Насупив брови, Сара сосредоточила все свое внимание на узких крутых ступенях, по которым спускалась. — Да, конечно… Вчера у меня на обед были овощи, а сегодня утром я отказалась от сосисок, и вы сочли, что я завзятая вегетарианка. — Она бросила на него насмешливый взгляд.

— Вроде, — с явным облегчением подтвердил Джейк и обошел ее, чтобы распахнуть перед ней дверь. — Рад слышать, что вы ничего не имеете против мяса, против бифштекса с кровью.

— Нет, не имею; во всяком случае, не так, чтобы ни за что и никогда, — сказала Сара, проходя мимо него в дверь. — Но наперекор нашей надоедливой рекламе, рекомендующей мясо, мясо, мясо, я в последнее время стараюсь есть его поменьше.

— Знаете, — раздумчиво отвечал Джейк, помогая ей спуститься по трем пологим ступеням на тротуар, — иногда мне кажется, что от советов, которыми нас отчаянно бомбардируют средства массовой информации, мало пользы.

— Вы хотите сказать: неведение — благо? — поддразнивая его, спросила Сара и облегченно вздохнула, когда убедилась, что на улице ее не ждет черно-белая полицейская машина.

— Пожалуй, да. — Одарив ее широкой улыбкой, он пересек тротуар и направился к шикарному серебристо-серому седану. — Но, может, туг подойдет и другая поговорка: полузнание опасно.

Неведение — благо. Полузнание опасно. Сару обдало холодом: поразительно, до чего оба эти крылатые выражения верны и как под стать той ситуации, которая сложилась у нее с Эндрю Холлингзом и двумя другими студентами.

То немногое, что она знала об их, без сомнения, гадких делишках, лишало ее счастливого неведения и подвергало опасности.

Пробормотав с отсутствующим видом: «Благодарю вас», она скользнула на переднее сиденье и, пока Джейк закрывал за ней дверцу, а затем, обойдя машину, усаживался на водительское сиденье, замерла, уставившись в ветровое стекло и размышляя о нависшей над ней угрозе.

— Зашпилимся?

От его мягкого голоса ее панический страх немного улегся. И тут же внезапно ошеломила мысль: ведь именно оттого, что он здесь, рядом, она чувствует себя в безопасности, защищенной.

Только чем оно вызвано, это чувство: присутствием мужчины или полицейского? Подчиняясь правилу, Сара пристегнула ремень и бросила на Джейка испытующий взгляд.

— В чем дело? — Руки Джейка, закреплявшие ремень, сразу остановились, и вопросительная улыбка приподняла уголки его прекрасно очерченного рта.

Может, воспользоваться случаем и довериться ему? Глядя прямо в обращенные к ней глаза и едва слыша вопрос, Сара прикидывала, стоит ли переложить свои беды, свои страхи на эти такие широкие, такие мощные плечи.

— Сара?

Увязнув в трясине своих запутавшихся мыслей, Сара не отрывала от него изучающего взгляда, взвешивая все «за» и «против» в пользу того, чтобы поделиться с ним своими подозрениями относительно трех студентов.

«За» был сам Джейк — высокий, сильный, который физически ощутимо источал мощь и верность. А «против» — тот неопровержимый факт, что никаких подлинных улик Сара представить ему не могла. Никаких доказательств, кроме подслушанных ею обрывков случайного разговора и уверенности, лишь интуитивной.

Молчание — золото, мисс Каммингз.

Что, интересно, он выжмет из этого совета-угрозы, оброненного Эндрю Холлингзом? Что сможет выжать, когда, по существу, тот лишь повторил еще одну аксиому, проверенную и неоспоримую?

— Сара, милая, у вас что-то неладно? — В голосе Джейка прозвучала такая горячая заинтересованность, что ледок, сковавший ее, тотчас растаял.

— Ничего… я… — Сара умолкла, чтобы сосредоточиться и придумать правдоподобную причину, которая извиняла бы ее рассеянность; но, сама еще того не сознавая, она уже приняла решение. Не стоит втягивать в это гадкое дело Джейка, да еще, возможно, навлекать на него опасность, лучше последовать совету Эндрю и молчать.

— Что-то случилось. — Джейк сощурил глаза. — У вас такой напряженный, почти испуганный вид… — Ослабив ремень, который тут же скользнул на прежнее место, Джейк склонился к Саре и посмотрел прямо ей в глаза. — Уж не боитесь ли вы остаться со мной вдвоем в моей квартире?

— О нет, — ни секунды не размышляя, сказала Сара и вдруг поняла, что говорит чистую правду. — Я просто думала… — начала она, прикидывая впопыхах, чем оправдать свое поведение. И тут глаза ее вспыхнули и расширились: совсем другое, но в равной мере убедительное объяснение пришло ей на ум. — Вы назвали меня «милая».

Лицо Джейка сразу стало спокойным. Довольная усмешка тронула губы.

— Да, а что?

— С чего бы это? — спросила Сара. Теперь его губы расплылись в обаятельную улыбку.

— Потому что вы и вправду милая, — сказал он подкупающе просто. — Милая-премилая.

— Придумаете тоже! — смешавшись, возразила Сара. И хотя она терпеть не могла избитых и пустых слов, на этот раз, как ни странно, испытала на редкость приятное чувство.

Джейк еще ближе подвинулся к ней.

— Не возражаете?

Теплое дыхание ласкало ей щеку, вызывая ответную дрожь, по телу пробежал трепет, и от этого ей стало так хорошо.

— Н-нет…

Она качнула головой, затаив дыхание. Ее губы были теперь совсем близко от его жаждущих губ.

— Можно? — низким прерывающимся голосом спросил Джейк. — Попробовать?

От этой просьбы у Сары помутилось в голове; секунду она боролась с собой, и трезвость взяла верх над волнением.

— Здесь? В машине?

— Только попробовать. Пригубить, — пробормотал он, обволакивая ее рот своим дыханием. — Для аппетита.

Сара была не в силах говорить, не в силах думать. Она могла только ощущать — и. Бог мой, она целиком отдалась этим ощущениям. Озноб потряс все ее тело, пробежал по коже. Горели губы, во рту пересохло, все ее жалкие оборонительные укрепления пали.

— Хорошо.

Джейк вздохнул, и этот вздох отозвался где-то в самой глубине его существа. Его губы вплотную придвинулись к ее губам; она чуть раскрыла свои. И, приняв это безмолвное приглашение, он приник к ее рту.

Контакт. Электрический ток. Сара почувствовала, как он ударил в каждую клеточку, каждую частицу ее существа. Джейк не стал длить поцелуй, не счел нужным усиливать напор, раздувая искру. Пламя и так взмывало все выше и выше. Оно слишком легко и быстро разгоралось.

Чертыхнувшись про себя, Джейк отпрянул, отодвинулся на водительское место.

Ошеломленная испытанным наслаждением, еще вздрагивая, Сара молча смотрела на него; кончики пальцев невольно тянулись к горящим от поцелуя, трепещущим губам.

— Надо выбираться отсюда. — Голос Джейка был суров и деловит. — Если бы Кэл проезжал мимо как раз в тот самый момент, он, пожалуй, наложил бы на нас штраф за непристойное поведение в общественном месте.

— Кэл? — недоумевая, спросила Сара и уронила руку себе на колени.

— Кэл Паркер. — Джейк глубоко вздохнул. — Полицейский, который сегодня патрулирует в вечернюю смену.

Пошарив за спиной, он перебросил через себя ремень и стал возиться с креплением, однако его дрожащие пальцы справились с ним лишь с третьей попытки.

— А… ясно, — не без труда выдохнула Сара. Джейк включил зажигание и остановил на ней пронизывающий взгляд.

— Вы — о'кей?

— Вполне. — Она изобразила улыбку.

— Готовы к обеду из тощего бифштекса с картофелем?

— Тощего? — Лукавый бесенок насмешливо выглянул из глубины ее глаз. — После такой острой закуски меня удовлетворит и тощий обед.

Раскаты густого смеха заполнили машину и все сокровенные уголки Сариного сердца.