Алисия проснулась среди непроглядной темноты полуночи, охваченная тоской, которая была чернее, чем сама чернота. В течение нескольких минут она бездумно лежала в постели, но когда из глубин сознания поднялось воспоминание о случившемся, ее душа заметалась в агонии отчаяния и горя.

Сперва она потеряла Шона.

Теперь — Патрика.

Алисия зажала рот рукой, чтобы сдержать крик протеста против безжалостной судьбы, отнявшей ее любовь.

— Патрик, Патрик, — повторяла она его имя.

Оно звучало молитвой об избавлении, которого быть не могло. Постепенно в сознании оформилась мысль, показавшаяся ей единственным выходом из мрака безнадежной тоски.

Когда она потеряла Шона, у нее не осталось ни малейшей надежды, ни малейшего утешения. Она не могла прийти на его могилу, чтобы оросить ее слезами. Ей было отказано даже в этом. Никогда она не пройдет, грациозно сморкаясь в скомканный платок, по аллеям кладбища, чтобы положить скромный букет на надгробие своей любви. Никогда досужие вдовы не посмотрят ей вслед с восхищением и завистью и не спросят: «Кто эта молодая интересная женщина в красном?..»

Судьба не позволила ей проститься с Шоном. Но ей было достоверно известно, где погиб Патрик. Она могла отправиться на поле сражения и припасть к земле, принявшей ее любимого.

Несколько мгновений Алисия лежала, не шевелясь, потом вскочила с постели, подброшенная взрывом энергии, рожденной отчаянием. Двигаясь быстро, но бесшумно, она зажгла свечу, стоявшую у ее кровати, и тихо выскользнула из комнаты, чтобы подняться на чердак.

Войдя в темную и пыльную кладовую, Алисия поставила подсвечник на пол и приподняла крышку массивного сундука, который ей показала Летти, когда знакомила с домом. В сундуке хранились вещи, оставшиеся от погибшего сына тетушки Кэролайн. Мысленно извинившись перед Робертом, отдавшим свою молодую жизнь во имя светлых идеалов демократии, Алисия погрузилась в содержимое сундука, отбирая нужную ей одежду, Отыскав все, что ей могло пригодиться, она захлопнула крышку, подняла подсвечник и поспешила назад в спальню.

Через пятнадцать минут, одетая в белую сорочку с длинными рукавами, темно-желтые бриджи и сапоги, доходившие ей до колен, она подвязала волосы шейным платком и на цыпочках выскользнула из дому.

Выбравшись во двор, она бросилась к конюшне. Ей нужна была лошадь. Решимость переполняла ее. Алисия собиралась отыскать Патрика… или хотя бы его могилу… Прежде ей приходшюсь сидеть на лошади только четыре раза, во время поездок на Кони-Айленд в Нью-Йорке. Она не была специалистом в верховой езде. На мгновение ее охватил страх, когда лошадь, к которой она приблизилась, презрительно фыркнула ей в лицо.

— Спокойно, детка, — прошептала Алисия, не понимая толком, к кому обращается: к себе или к лошади.

Путаясь в упряжи, она оседлала скакуна и вывела его из конюшни, держа под уздцы и ласково похлопывая по шее. Животное подозрительно сопело, но не сопротивлялось. Забраться в седло было не просто, но Алисия все же справилась и с этим, использовав три попытки. Натянув поводья, она пустила лошадь рысью, не вполне представляя, как остановит при необходимости.

Застоявшийся жеребец резво рванул по тропинке, перейдя с рыси на привычную иноходь. Алисия не возражала. Она не видела принципиальной разницы между видами аллюров. Кроме того, она была настолько поглощена своей скорбью, что не замечала почти ничего.

Свежий ветер задувал ей в лицо. Звезды мерцали над головой, луна озаряла неверным светом дорогу.

Лошадь шла мерным галопом, позволяя наезднице болтаться в седле и вскрикивать при особо жестких сотрясениях. Отдавшись ритму скачки, Алисия потеряла счет времени. По ее представлениям, она путешествовала уже около четырех часов, когда луна стала затягиваться темными тучами.

Где-то вдалеке прогремел приглушенный гром. Небо потемнело, став чернильно-черным. Начал накрапывать мелкий дождь, который вскоре превратился в мощный ливень, косо падавший на землю под порывистым ветром. Алисия устала и промокла до нитки, но у нее не возникло мысли остановиться и отдохнуть.

Медленно рассветало. Слабые лучи зари едва пробивались сквозь завесу тяжелых туч, тянувшихся вдоль воображаемой линии горизонта. Алисию охватила тревога, которая передалась и бедной, взмыленной лошади. Несчастное животное вздрагивало при каждом раскате грома и косило испуганным взглядом на вспышки молний, сверкавших прямо над головой.

Наконец, громыхнуло совсем рядом. Дико заржав, лошадь рванула и понеслась сумасшедшим галопом, не разбирая дороги. Алисия не могла ничего предпринять. В ужасе она сжала поводья и пригнулась к шее скакуна.

Вспышка молнии на мгновение осветила лесную дорогу и чащобу, ее окружавшую. Выгнув шею, лошадь закусила удила и бросилась в сторону. Алисия откинулась назад, натянув поводья изо всех сил, но удержать обезумевшее животное было уже нельзя. Лошадь неслась напролом сквозь заросли малины и ежевики.

В следующее мгновение Алисия ударилась лбом в сук, горизонтально нависавший над трассой бешеной скачки, вскрикнула и вылетела из седла.

Едва очнувшись, она прошептала имена любимых, словно проверяя, в своем ли уме. Так и не придя к определенному выводу, Алисия решила открыть глаза.

Собравшись с силами, она приподняла веки, ожидая встретить темноту смерти. Но нет. По глазам ударил яркий свет. Ослепляющий, испепеляющий, прожигающий насквозь свет. Алисия зажмурилась. Впрочем, свет не был настолько ярким, как когда-то, на дороге в Уилльямсбург.

Голова раскалывалась от тупой боли. В висках ломило. Затылок был словно охвачен тугим обручем. Но боль казалась вполне терпимой в сравнении с ее прежними страданиями.

Алисия почувствовала, как кто-то тронул ее за руку. Она напрягла память. Неужели она до сих пор в лесу, всеми забытая и покинутая? Но кто касается ее? Кто это?

Алисию осторожно уложили на спину. До ее ушей долетел приглушенный голос:

— Потерпи немного. Доктор сейчас придет.

Доктор? Какой еще доктор? Кто разговаривает с ней?

Алисия хотела вновь открыть глаза, но ее остановил страх. Определенность пугала болыые неизвестности.

Может быть, Летти обнаружила побег и подняла тревогу? Наверное, ее нашли в лесу, лежащей с разбитой головой на сырой, твердой земле, в грязи и крови?

Но она чувствовала под собой что-то сухое и мягкое. Это казалось странным. Сознание Алисии тщетно пыталось разрешить загадку, когда она услышала звук, напоминавший скрип дверных петель.

Голос рядом с ней вновь произнес тихие слова.

— Я здесь. С тобой. Я всегда буду с тобой. Я не отпущу тебя.

Алисия нахмурилась. Она уже слышала этот голос прежде, слышала эти слова, но во сне.

Теплая рука сжала ее ладонь.

Это не было сном!

В груди Алисии поднялось волнение, не дававшее ей вздохнуть. Она боялась открыть глаза, боялась обмануться. Но она должна была сделать это.

Медленно, дрожа от страха, Алисия подняла веки.

Она увидела стену, белую стену и длинный широкий коридор, который просматривался сквозь открытую дверь. Небольшое окно. Потолок. Пол. Белая стена. Дверь. Коридор.

Захлебываясь страхом, подступавшим к горлу, она осторожно повернула голову. Вздох сорвался с губ, когда взгляд наткнулся на пару глаз цвета летнего неба.

— Алисия?

— Шон! — воскликнула она, не смея верить.

— О боже, Алисия!

Сильные руки приподняли ее и заключили в объятия. Слезы тихой радости покатились по щекам Алисии, обрываясь и падая на рубашку Шона. О Господи, неужели она видит его рубашку? Благословенная рубашка Шона, что может быть лучше тебя!

Рыдания застряли в горле. Она была дома! Наконец дома!

Словно маленькие дети, потерявшие друг друга и вновь нашедшиеся, они всхлипывали и бормотали слова, непонятные никому, кроме них. Забыв обо всем, они не заметили, как кто-то вошел в комнату.

— Ну вот, Шон. Наконец ваша вера в выздоровление вознаграждена.

Голос достиг сознания Алисии, как сквозь туман. Но даже этого хватило, чтобы она вздрогнула, поймав себя на мысли, что он ей знаком. Низкий, дружелюбный женский голос.

Она попыталась повернуться, но объятия Шона были так крепки и тесны, что ей не удалось высвободиться ни на дюйм. Она услышала, как он тихо вздохнул, нехотя ослабляя свою мертвую хватку, чтобы взглянуть на вошедшую.

— Благодаря вашим стараниям, Летиция, — проговорил он.

Женщина рассмеялась.

— И моей настойчивости, — сухо добавила она. Шон пожал плечами.

— Я так благодарен вам. Алисия наконец пришла в сознание.

Его голос дрожал, выдавая глубокое волнение.

— Это пока не факт, — сказала женщина. — Мне необходимо осмотреть больную.

Она едва заметно улыбнулась.

— Но я не могу сделать этого, пока вы…

Шон рассмеялся с облегчением.

— Мы так долго не виделись, — проговорил он, выпуская Алисию из своих объятий.

Алисия нахмурилась, размышляя. Кто эта женщина? Врач?

Шон ответил на ее немой вопрос.

— Теперь все в порядке, доктор?

Он уложил Алисию в постель, не обращая внимания на протесты.

Докторесса кивнула.

— Это мы выясним после осмотра.

— Шон, — пробормотала Алисия, протягивая к нему руки. — Ты не уйдешь?

— Нет, милая. Я буду радом.

— Вам незачем беспокоиться, — сухо проговорила докторесса. — Это не займет много времени.

Алисия без желания оторвала свой взгляд от Шона. Он выглядел так прекрасно, так замечательно, так чудесно. Он был реальным. Впервые Алисия поверила, что действительно очнулась от страшного сна.

Ее глаза широко распахнулись, когда она перевела свой взгляд на докторессу. Это была высокая, статная чернокожая женщина лет тридцати.

— Летти? — прошептала пораженная Алисия.

— Летти? — переспросила докторесса, не скрывая своего удивления. — Но меня никто так не называет.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Кроме моей старушки-мамы в Олбани, Джорджия.

Алисия смутилась. Она чувствовала себя ужасно уставшей. Разрозненные образы роились в сознании. Патрик. Летти. Тетушка Кэролайн. Дядюшка Уилльям. Старина Том, муж Летти. Его бойцовские петухи. Доблестный Лафайетт, выливающий кровь из сапога. Павший смертью храбрых Роберт, возлюбленный сын своих несчастных родителей. Миссис Кэмпбелл. Патрик. Летти…

И она пошла бы на второй круг, если бы не прикрыла устало глаза. Неужели все они ей приснились? Разве бывают такие яркие, реалистические сны?

Алисия припомнила, как мучилась таким же вопросом, лежа на роскошной широкой кровати, в усадьбе, расположенной в десяти милях от Уилльямсбурга.

Неужели это был сон? Утомленная, она оглянулась вокруг и вновь опустила веки.

— Алисия, — испуганно вскрикнул Шон, хватая ее за руку. — Не уходи, побудь со мною.

Алисия попыталась открыть глаза, но веки, казалось, налились свинцом. Она попыталась улыбнуться, но губы едва скривились.

— Я очень устала, — пробормотала она. — Хочу спать.

Будучи не в силах произнести больше ни слова, она мягко соскользнула в дрему, которая не была ни сном, ни бодрствованием. Как сквозь вату, до нее долетали фразы, которыми обменивались Шон и докторесса.

— Она опять потеряла сознание? — обеспокоенн спросил Шон.

— Нет, — ответила докторесса, следя за пульсом Алисии. — Просто засыпает. Вы слышите меня, Алисия?

Алисия легко кивнула.

— Отлично. Засыпайте и поправляйтесь.

Эти слова показались Алисии знакомыми. Она попыталась собраться с мыслями. Кто-то уже говорил ей нечто подобное. Но так и не припомнила, кто это был, провалившись в здоровый и крепкий сон.

Проснулась Алисия легко. Она чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Яркое сияние весеннего солнца затопило комнату, но свет уже не резал глаза.

Нахмурившись, Алисия оглянулась вокруг.

Незнакомая комната.

Но это ее не испугало.

Она была дома. Конечно, не у себя дома, но в более широком смысле — в своем столетии.

Эта мысль заставила вернуться вспять, в прошлое. Ее память разматывалась, как лента фильма при обратном воспроизведении.

Патрик.

Шон.

Неужели они были одним и тем же человеком? Это казалось ей вполне возможным. Патрик был таким реальным. До него можно было дотронуться…

Слезы потекли по щекам, и она тряхнула головой. Ей не хотелось плакать.

Алисия была счастлива.

Она вновь дома.

И с ней Шон.

Алисия тихо вздохнула. При случае она подумает об этом более детально. Может быть, когда-нибудь ей удастся разрешить загадку своих невероятных перемещений во времени. Но не теперь. Сейчас ей хотелось отправиться домой, в свою квартиру, в свою собственную комнату.

Алисии не терпелось увидеть подруг Карлу, Эндри, поплакать вместе с ними, поболтать посмеяться, выпить литр кофе и сыграть партию в покер.

Внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Шон. Взглянув на нее, он покачал головой и застыл в нерешительности. Алисия подбодрила его улыбкой.

— Ты уже проснулась? — спросил Шон, неуверенно улыбнувшись ей в ответ.

— Да, — сказала она после секундного раздумья и протянула к нему руки. — О Шон, как замечательно видеть тебя вновь!

Ее губы задрожали.

Шон пересек комнату в три гигантских шага. Шепча ее имя, он бросился к Алисии и заключил ту в объятия. Ее глаза широко распахнулись, когда она коснулась его свежевыбритой щеки. Удивительно, но лицо Шона было мокрым. Неужели он плачет?

Алисия подняла глаза. Сияющий взглад Шона был затуманен слезами. Его ресницы казались влажными, а одна капелька медленно сползала вниз по щеке.

— О Шон, не плачь, — прошептала Алисия, обтирая его салфеткой. — Пожалуйста, не плачь.

Не замечая, как слезы катятся по собственному лицу, она прижалась к любимому. Шон вздохнул и крепче сжал ее в своих объятиях.

— Я так боялся, — пробормотал он сдавленным голосом. — Так боялся потерять тебя, Алисия. Когда я приехал сюда, ты была такой бледной, неподвижной, такой мертвой. Я чувствовал себя беспомощным, испуганным мальчишкой.

Он вновь содрогнулся и зарылся лицом в ее волосы.

— Все в порядке, — проговорила Алисия, проводя ладонью по его голове. — Я с тобой, мы вместе.

Шон всхлипнул.

— Присядь рядом со мной, — попросила Алисия. — Давай поговорим. Мне так о многом нужно тебя расспросить!

Шон встряхнул головой и криво улыбнулся.

— Я чувствую себя дураком.

Он пожал плечами и взглянул ей в глаза.

— Я не разу не плакал с тех пор, как умер мой отец.

— Не думай о грустном, — вздохнула Алисия. — Мне неловко. Я чувствую себя идиоткой. Наверное, я ужасно кричала в бреду.

— Да, — улыбнулся Шон.

Он нежно и бережно, словно она была хрупким кристаллом, уложил ее в постель и сел рядом.

— Пока ты была без сознания, ты кричала, — сказал он. — И это пугало меня больше всего.

Он схватил Алисию за руку, словно опасаясь, что она вновь исчезнет из его жизни.

Она понимала, что чувствует сейчас Шон, ибо сама ощущала нечто подобное. Алисия могла бы провести целый день, просто глядя в его глаза, но ее беспокоили неразрешенные вопросы, терзавшие сознание все это время.

— Ты сказал: «Приехал сюда», — медленно начала она. — Я понимаю, что это госпиталь, но где он находится?

— В Ричмонде. Штат Вирджиния, — ответил Шон, крепче сжимая ей ладонь. — Это был ближайший госпиталь к месту аварии.

Его рука дрогнула, отзываясь на воспоминания.

— Здесь очень хороший уход. Я жутко благодарен врачам, — улыбнулся Шон, ослабив пожатие.

Алисия припомнила ужасные моменты, предшествовавшие столкновению. Сдерживая нервную дрожь, она спросила:

— Наверное, моя машина совсем разбита?

— Вовсе нет, — улыбнулся Шон. — Это может показаться удивительным, но тебе почти удалось разминуться с тем придурком в грузовике. Он зацепил твою машину правым крылом, после чего ее вынесло в сугроб, разделявший встречные полосы.

Шон умолк. Ему было трудно говорить.

— Этот сугроб и спас тебя. Ты не слишком пострадала. Наиболее серьезным повреждением была травма головы.

Он глубоко вздохнул.

— Во всяком случае, твоя машина отремонтирована. Я взял на себя смелость отогнать ее назад в Пенсильванию.

— Отремонтирована? Ты отогнал ее? — удивленно рассмеялась Алисия. — Так скоро?

— Скоро? — воскликнул Шон. — Алисия, детка, ты провела здесь уже больше месяца.

— Больше месяца! — протянула она, не скрывая замешательства. — Как это могло случиться?

— Именно об этом спрашивали себя доктора, ухаживавшие за тобой, — сказал Шон. — Это казалось невозможным, но ты приходила в себя и вновь теряла сознание. Конечно, все боялись, что ты провалишься в глубокую кому. Ты все время была на краю.

— Невероятно, — пробормотала Алисия.

— Именно, — кивнул Шон, сжимая ее руку. — Несколько раз ты вскакивала на постели, выкрикивая мое имя.

Он мотнул головой, стараясь избавиться от тяжких воспоминаний.

— Я разговаривал с тобой, говорил тебе, что…

Он замолчал, подавившись слезами.

Алисия вспомнила мгновения ослепительного света, боль и свой зов к Шону. Она вздрогнула.

В этом нужно разобраться, хорошенько поразмыслить.

Ее раздумья были прерваны появлением высокой докторессы.

— Ну, как мы себя чувствуем? — спросила она, входя. — Похоже, вы можете забрать свою жену домой, мистер Хэллорен.

— Неужели? — воскликнул Шон.

Докторесса сурово кивнула.

Алисия нахмурилась.

Почему она назвала ее женой Шона? Значит, Шон здесь для того, чтобы забрать ее домой?

Она посмотрела на него, затем перевела удивленный взгляд на докторессу.

— Вы отпускаете меня, доктор? — спросила она, не в силах поверить своему счастью.

— Да, — улыбнулась женщина. — Возможно, вы не помните, но вчера был полный осмотр. Все, в чем вы нуждаетесь, — это покой и восстановление сил. Этим можно заниматься и дома.

Она выразителыю взглянула на Алисию.

— Ведь вы хотите отправиться домой, не так ли?

— О да, доктор, — поспешно ответила Алисия. — Огромное вам спасибо.

— Пожалуйста, — криво усмехнулась докторесса. Она направилась к дверям, но обернулась на полпути.

— Оставляю вашу жену вашим заботам, Шон, — сказала она. — Мне пора на обход. Меня ждут другае больные. Всего вам хорошего.

И докторесса вышла, оставив Алисию в задумчивости и растерянности.

Почему она назвала ее женой Шона? Ведь Шон ей не муж. Ее муж Патрик.

Или нет?

Алисия встряхнула головой.

Нет.

Патрик — это часть сна. Герой ее бреда.

Неужели это был только сон?

— Почему ты нахмурилась? — обеспокоенно спросил Шон. — Ты чувствуешь боль?

Алисия закусила губу, чтобы не расплакаться. Патрик задал ей похожий вопрос, когда она упала в обморок в день их встречи. Неужели это был только сон?

— Алисия, о чем ты думаешь?

Встревоженный голос Шона вывел из задумчивости. Она должна собраться, если хочет, чтобы ее отпустили домой.

— Ты сказал ей, что мы женаты? — спросила Алисия, внимательно следя за выражением своего лица.

— Да, — ответил Шон. — Действительно, здесь все думают, что мы женаты.

Он вздохнул.

— Я расскажу тебе обо всем по пути домой. Мне хочется поскорее забрать тебя отсюда. Но сперва… — он запустил руку в карман брюк. — … нужно вернуть эти штучки на место.

Он достал руку из кармана и разжал ладонь. На ней лежали две золотые цепочки.

Алисия тихо всхлипнула, когда он застегнул их вокруг ее шеи и запястья.

Собравшись, они отправились в аэропорт. Им повезло. «Пан Америкэн» в тот день не бастовал. Рейсы следовали по расписанию. Во время короткого перелета Шон объяснил ей кое-что из случившегося.

— Таково было стечение обстоятельств, — ответил он на вопрос, почему назвал ее женой. — Когда тебя привезли в приемное отделение, дежурному врачу потребовалось разрешение родственников на твое лечение. Я был единственным, кто мог выступить в этом качестве.

Он пожал плечами.

— Я пытался дозвониться до твоих родителей, но бармен в ресторане твоего отца сказал мне, что они отправили в путешествие по Карибским островам.

Алисия кивнула. Она припомнила, что родители сообщали ей о своих планах.

— У меня не оставалось выхода, — продолжал Шон. — Им нужно было разрешение. Я назвался твоим мужем и подписал необходимые бумаги.

— Понимаю, — проговорила Алисия, играя цепочкой. — А как ты узнал об аварии? Ведь дома никого не было. Карла и Эндри должны были уехать.

— Как я узнал? — улыбнулся он, беря ее руку в свою. — Когда сержант из дорожной полиции не дозвонился тебе домой, он связался с колледжем. Ректор, разумеется, не знал, о ком идет речь, и перезвонил декану факультета истории, профессору Рэтману. Я ужинал у него, когда это случилось.

Он криво усмехнулся.

— Боюсь, Рэтман принял меня за сумасшедшего. Я выглядел именно так.

Алисия подпрыгнула в своем кресле.

— Рэтман! Факультет истории! Шон, твои лекции, как они прошли?

— Никак.

— Никак? — удивленно переспросила Алисия. — Но почему?

— Почему? — воскликнул Шон. — Да я просто отменил их. Не мог же я читать свои идиотские лекции, зная, что ты лежишь с проломленным черепом в госпитале.

Он усадил Алисию в кресло и придвинулся ближе.

— Никогда больше не оставлю тебя. Я люблю тебя, Алисия. Будь моей женой.

Не дождавшись ответа, он поспешно добавил.

— Мне известно твое мнение о браке, любви и прочей мерзости… Я не хочу давить на тебя и требовать ответа прямо сейчас. Но подумай об этом, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Алисии не нужно было время, чтобы обдумать предложение Шона, но она не хотела отвечать прямо сейчас, в самолете.

Едва заметно улыбнувшись, она припомнила голос другого мужчины, произнесшего такие же слова. Шон или Патрик? Патрик или Шон?

Наконец Алисия оказалась дома. Все было так чудесно: Шон, Карла, Эндри, знакомая обстановка, внимание друзей, вздохи, слезы, объятия.

Но ее разрывало между двумя мирами.

Она скучала по Летти и тетушке Кэролайн.

Она тосковала по Патрику.

Ее одолевали сомнения.

В некоторые мгновения она испытывала странное чувство. Ей казалось, что душа и дух Алисы замещают друг друга. Она задавала себе один и тот же вопрос.

Быть может, ее душа вселилась в тело Алисы на то время, пока дух Алисы обитал в ее собственном теле, прикованном к больничной кровати?

Ответ был ей неизвестен.

Но опыт невероятного перемещения во времени многое в ней изменил.

Всего за несколько часов до аварии Шон просил ее выйти за него замуж. Перед самым столкновением Алисия думала об этом, не зная, как отнестись к его предложению.

Но во сне, или в том, что казалось сном, она без колебаний отдала себя Патрику.

Почему так случилось?

Ни на один из этих вопросов Алисия не могла ответить. Но она знала, что скажет Шону, когда он вернется к разговору, состоявшемуся во время перелета.

Утром погожего майского дня Алисия стояла радом с Шоном перед алтарем университетской церкви. Карла и Эндри были рядом с ней. На первом ряду сидели ее родители, наблюдавшие за церемонией со слезами радости. Когда пастор сделал условный жест, Алисия подняла голову и взглянула в голубые глаза, которые любила больше всего на свете.

Шон спокойно и уверенно произнес слова клятвы.

— Я, Шон Патрик Хэллорен, беря в жены…

Его голос вихрем ворвался в сознание Алисии.

Шон Патрик Хэллорен!

Разве это может быть?

Шон сжал ее ладонь в своей руке.

Алисия моргнула.

И все вновь возвратилось на свои места.

— …пока смерть не разлучит нас.

Лежа рядом с Шоном в постели. Алисия вздрагивала от сладостных прикосновений его губ и рук. Она больше не задавалась вопросом: Шон или Патрик, Патрик или Шон. Это не имело смысла. Они были разными. Они были одинаковыми. Неужели только в неуловимом сне? Но и это не имело для нее значения. Она была с мужчиной, которого любила. Лишь это имело смысл.

Шон целовал ее, нашептывая на ухо:

— Я люблю тебя, Алисия. Мне кажется, я всегда любил тебя. И я знаю, что всегда буду любить тебя.

И он скрепил эту клятву долгим поцелуем.

Их союз был совершенен настолько, насколько это позволено смертным.

Засыпая в объятиях мужа, Алисия слышала сквозь дрему голос, доносившийся из другого времени, тихо обещавший ей:

— Навсегда, любовь моя. Навсегда, любовь моя.