Алисия не могла удержаться от смеха, взглянув на вытянувшееся от удивления лицо Карлы, показавшееся ей чрезвычайно комичным. Она поставила на стол сумку, с которой ходила за покупками, и сбросила промокшее пальто.

— Повтори еще раз, кого ты пригласила на ужин?

— Не притворяйся, ты прекрасно все слышала, — улыбнулась Алисия, развешивая пальто на спинке стула и стягивая высокие сапоги с озябших ног.

— Ты не разыгрываешь нас? — воскликнула Эндри голосом, полным благоговейного трепета.

Скрывая улыбку, Алисия отбросила сапоги, с которых стекала вода, на коврик возле двери, постеленный специально для подобных случаев. Вернувшись в комнату, она приложила правую руку к сердцу и проговорила, стараясь выглядеть серьезно:

— Разве я могу разыгрывать своих дорогих подруг?

И, улыбнувшись, пожала плечами, словно отметая саму возможность подозрений.

Эндри и Карла сидели на кухне. После пронизывающего ветра и промозглой сырости, царивших за окнами, теплота и уют их дома казались раем на земле. Просторная кухня была отделена от жилых комнат только аркой.

Алисия вошла и присела на высокий табурет у стойки. Подруги встретили ее напряженными взглядами.

— Неужели ты пригласила Шона Хэллорена? — воскликнула Эндри, мотнув головой так, словно была совершенно ошеломлена этим известием.

— Мне кажется, — холодно сказала Карла, — что наша подружка-болтушка пытается выяснить: неужели ты пригласила самого Шона Хэллорена.

Это уточнение вполне соответствовало обычной манере Карлы.

Алисия подняла глаза, словно призывая помощь с небес.

— Неужели так трудно примириться с тем, что выдающийся, знаменитый, всемирно известный Шон Хэллорен действительно приглашен к нам на ужин именно этим вечером?

Вызывающе вздернув подбородок, Алисия взглянула поочередно на Карлу и Эндри.

— Она не шутит, — выдохнула Эндри.

На ее лице растерянность сменилась крайним ужасом. В полном отчаянии она окйнула взглядом их комнату, соединенную с кухней.

— Какой беспорядок! — воскликнула Эндри, всплеснув руками.

Не успело последнее слово слететь с губ, как она бросилась прибираться.

Алисия и Карла наблюдали за ней с восхищением, запечатленным на лицах, пока, прервавшись на мгновение, Эндри не окликнула подруг:

— Что же вы стоите?

Девушки переглянулись.

— Мы не можем позволить Шону Хэллорену увидеть этот разгром, — прокричала Эндри, едва не плача. Ее широко раскрытые глаза смотрели умоляюще.

— Ну что же вы?

Эндри металась по комнате, подхватывая и вновь роняя вещи, которые, по ее мнению, лежали не на своих местах.

— О боже, — простонала Карла.

— Эндри, умерь свой пыл, — сказала Алисия, понимая беспокойство подруги, склонной драматизировать любую ситуацию. — У нас все равно нет времени.

Эндри застыла в том положении, в котором застали ее эти слова.

— Как? — воскликнула она с выражением смертельного ужаса.

— Он уже паркует свою машину, — произнесла Алисия. — И через пару минут будет здесь.

Она сурово сдвинула брови и пристально осмотрела комнату.

— Кроме того, я не замечаю особого беспорядка.

На самом деле, все выглядело вполне прилично, если не принимать во внимание груды учебников, разбросанных на столе и диване.

— Во всяком случае, это не повод для инфаркта, — спокойно сказала Карла, указывая на книги. Алисия улыбнулась, соглашаясь с подругой.

— Хотелось бы знать, — задумчиво произнесла Карла, — как это случилось. Я имею в виду, где ты познакомилась с ним.

Она испытующе взглянула на Алисию.

— Ты вышла из дому всего шесть часов назад. Сейчас только…

Ее размышления были прерваны послышавшимися шагами, принадлежащими, конечно же, мужчине, поднимавшемуся вверх по лестнице.

— О боже, это он, — простонала Алисия, неистово взбивая подушки, лежавшие на диване.

Направляясь к двери, она дважды обернулась назад, словно желая удостовериться все ли в порядке.

— Я объясню все позже, — пообещала девушка, делая глубокий вдох и расправляя плечи перед тем, как открыть дверь.

— Хочется надеяться, — пробормотала Карла. Алисия взялась за дверную ручку и рывком потянула ее на себя.

— Привет.

Она произнесла это почти шепотом, не в силах справиться с неровным дыханием.

— Могу я войти?

В его улыбке читалось чувственное приглашение.

— Войти? — переспросила Алисия, хлопая глазами с выражением полной растерянности. — О да, конечно.

Она поспешно отступила, освобождая ему путь. Кровь прилила ей к щекам. Алисия распахнула дверь шире и повторила:

— Входите, пожалуйста.

— Спасибо, — ответил Шон и переступил через порог.

— Познакомьтесь с моими подругами, — нетвердо произнесла Алисия, делая неопределенный жест рукой.

Шон вошел в комнату. Сцена встречи вызвала у него улыбку.

Застывшая в неловкой позе, Эндри не могла отвести от гостя своих прекрасных, широко раскрытых глаз, в которых читалось неверие в реальность происходящего. Ее тонкие руки были заняты книгами.

— Это тот самый парень, — наконец выдавила она из себя.

По лицу Шона пробежала тень непонимания.

— Прошу прощения, — произнес он. — Вы что-то сказали.

— Похоже, действительно тот самый, — сухо ответила Карла.

В ее голосе прозвучало очевидное удивление.

Шон бросил короткий взгляд на Алисию. Она пожала плечами, словно говоря, что сама теряется в догадках, и выразительно посмотрела на подруг.

Эндри замерла, будто пригвожденная к полу. Ее восхищенный взгляд был прикован к лицу Шона.

Карла стояла у кухонного стола с выражением живейшего интереса, сжимая в руке бледный зимний помидор, который она зачем-то достала из хозяйственной сумки, принесенной Алисией.

— Ну и что дальше? — пробормотала она насмешливо, приподняв брови и взглянув на Алисию.

Алисия быстро представила подруг, принимая из рук Шона коробку с пирожными и бумажный пакет, которые тот принес с собой.

Покончив с формальностями, Шон сбросил с плеч тяжелую и длинную куртку, потом стянул сапоги и поставил их на коврик, рядом с обувью Алисии.

— Надеюсь, это не выглядит незаконным вторжением, — спросил он, вопросительно выгнув бровь.

Хэллорен чувствовал себя явно не в своей тарелке, и это отразилось на его лице.

Поймав настороженный взгляд гостя, Карла и Эндри поспешили уверить того, что не собираются требовать предъявления ордера, подписанного окружным прокурором.

Шон рассмеялся с нарочитым облегчением.

— Я пригласил Алисию пообедать где-нибудь, — объяснил он, обращаясь к подругам. — Но оказалось, из-за погоды все рестораны закрыты. Потому нам пришлось приобрести кое-что для ужина в домашнем кругу.

Все время пока Хэллорэн оправдывался Карла и Эндри старались не бросать заинтересованных взглядов на коробку с пирожными и бумажный пакет, им принесенный.

— Надеюсь, вы не будете возражать против бифштексов и салата, а также кофе с сырным пирогом.

— Мой любимый сырный пирог! — простонала Карла. — Прощай, моя диета.

Удивленная восхищением подруги, Эндри едва заметно улыбнулась.

— Я тоже люблю сырный пирог.

Она посмотрела на Карлу с веселым вызовом.

— Но никогда не сижу на диете, — добавила она.

— Большое дело, — мягко ответила ей Карла, забираясь в бумажный пакет.

— Вино! — воскликнула она, вынув две бутылки. — Красное и белое.

Шон наблюдал за ней с интересом.

— Как вы догадались? — улыбнулась ему Карла.

— Алисия рассказала мне о плачевном состоянии вашего винного погреба, — ответил Шон с наигранной важностью.

— Винный погреб! — повторила Карла. — Услышав такое, всякий без труда смог бы догадаться: этот парень — историк.

Она рассмеялась, продолжая разбирать содержимое бумажного пакета.

Шону удалось сдержать смех, хотя уголки его губ изогнулись в улыбке.

— Почему бы вам не присесть? — сухо предложила ему Алисия. — Если, конечно, это входит в ваши планы.

Возвратившись в комнату, Шон заглянул в непроницаемое лицо Карлы. Его взгляд был пристальным, в глазах играла лукавая усмешка.

— Здорово вы прокатили меня с винным погребом, — сказал он. — Вы опасная женщина.

Шон посмотрел ей прямо в глаза.

— Не опаснее, чем Алисия, — спокойно парировала Карла, не обращая внимания на предупреждающий жест подруги.

Хэллорен перевел свой мерцающий взгляд на мгновенно вспыхнувшую Алисию.

— Прекрасно, — сказал он, понижая голос. — Вы должны рассказать мне об этом подробнее.

И добавил настолько тихо, чтобы его смогла услышать только Карла:

— Как-нибудь позже.

Карла с готовностью кивнула.

Смутившись, Алисия судорожно пыталась что-нибудь сказать, когда Эндри, сама того не желая, пришла ей на помощь.

— О господи! — воскликнула она. — Что мне делать с ними?

Девушка все еще стояла со стопкой книг в руках и обводила присутствующих взглядом, в котором читалась беспомощность.

— Ты могла бы положить их на прежнее место, — предложила Алисия, забирая у подруги несколько тяжелых томов.

— Но они придают комнате захламленный вид, — протянула Эндри, все еще колеблясь.

— Неправда, — решительно возразил Шон. — Книги ничего не захламляют, они просвещают.

Девушки с облегчением рассмеялись. Пока Эндри застенчиво переглядывалась с Алисией, Шон устроился в углу дивана. Вытянув свои длинные ноги, он удовлетворенно вздохнул и улыбнулся Эндри.

— Да бросьте вы эти чертовы книги и присоединяйтесь к нам.

Ужин удался во всех смыслах. Бифштекс был сочным, салат свежим, сырный пирог нежным, вино вкусным, а беседа оживленной.

Пустив в ход все свое умение, Шон незаметно перевел разговор со своей скромной персоны на темы, близкие сердцам Эндри и Карлы.

— Меня поражает и восхищает возможность зондирования космического пространства за пределами нашей галактики.

Эндри с увлечением отвечала на вопрос Шона, демонстрировавшего определенное знание предмета.

— А как вы смотрите на будущее интергалактических исследований? — справлялся он, искусно уходя от углубленного рассмотрения вопроса о зонде.

Эндри трепетала от восторга, внезапно найдя в нем замечательно интеллектуального собеседника, живо интересующегося вопросами освоения космоса.

— Их будущее внушает надежду, — ответила она, непреднамеренно наклоняясь к Шону.

— Неужели? — воскликнул он, деликатно отстраняясь.

— Несомненно, — настаивала Эндри. — Возможности изучения космоса поистине безграничны.

— О, я в полном восторге, — проговорил Шон, с трудом удерживая смех. — Вы открываете для меня новые горизонты.

Эндри откровенно сияла.

Обменявшись понимающей улыбкой с Карлой, Алисия подлила себе вина, довольная тем, как протекает дискуссия. Лишь изредка она бросала короткие взгляды за окно, где видела все ту же знакомую картину — непрерывно падающий снег.

Вскоре молодые люди оставили стол у окна и перешли в другую комнату, где Шон оказался рядом с Карлой.

— Мне нравится строгая, ничем не приукрашенная реальность, находящая свое отражение в современной западной живописи, — Карла пыталась ввести Шона в круг своих интересов.

— Вы занимаетесь живописью? — спросил он, всем своим видом показывая, насколько глубоко его занимает эта тема.

— В известной степени, — ответила Карла тоном человека, знающего себе цену.

Шон изобразил на лице живейшее участие.

— Возвращение в университет многое изменило во мне, — продолжала Карла.

Так же, как Эндри и Алисия, она возобновила обучение после перерыва в несколько лет.

— Я поняла, у меня нет таланта, чтобы стать выдающимся художником, — произнесла она, опустив плечи и изображая свое примирение с судьбой. — Но я обнаружила в себе дар критика, призванного отмечать лучшие достижения изящных искусств.

Карла сдержанно улыбнулась гостю.

— Именно этим я собираюсь заниматься в дальнейшем.

— Позвольте засвидетельствовать вам свое глубочайшее уважение, — сказал Шон тоном, не позволяющим усомниться в его искренности.

И, выдержав паузу, прибавил:

— Немногим удается обратить свою слабость в силу.

— А вы относитесь к числу тех немногах? — спросила Алисия.

Шон преувеличенно горько вздохнул.

— Пожалуй, нет.

По его губам скользнула улыбка, в которой проглядывала самоирония.

— Я до сих пор верю в то, что мне удастся добиться всего, чего пожелаю достичь.

Карла рассмеялась.

— И чего же вам хочется?

Шон широко улыбнулся.

— Всего, и еще чего-нибудь.

Его скорый и краткий ответ заставил девушек буквально захлебнуться смехом, в котором слышалось очевидное одобрение.

Лед отчуждения, препятствующий общению, был не просто разбит, но окончательно растоплен.

Почувствовав приятную слабость, разлившуюся по телу после изысканных блюд и тонких вин, Алисия расслабилась и погрузилась в рассеянное созерцание. Сидя в углу дивана, поджав стройные ноги, она прислушивалась, не слишком вникая, к беседе. Когда ей задавали прямой вопрос, девушка отвечала, но по большей части просто наслаждалась плавным течением вечера и возможностью беспрепятственно разглядывать Шона, сидевшего, забросив нога на ногу, на противоположном конце дивана.

Обе бутылки вина уже были пусты, когда Карла и Эндри, сославшись на усталость, попрощались и отправились по своим спальням. На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Не желая показаться назойливым, Шон решительно тряхнул головой и улыбнулся, заглядывая в глаза Алисии.

— Наверное, пора уходить? — спросил он тихо.

— А вам хочется уйти? — ответила она вопросом на вопрос.

Шон покачал головой.

— Откровенно говоря, нет.

Алисия улыбнулась.

— В таком случае оставайтесь.

Ее улыбка была приглашением, которого он ждал. Поставив свой стакан на столик, Шон медленно придвинулся к ней, остановившись в тот момент, когда его бедро ощутило волнующую теплоту тела Алисии, скрытого под джерси.

Внезапно вспыхнув, девушка судорожно сжала стакан и сделала большой глоток вина. В то мгновение, когда она отвела стакан, Шон наклонился к ней и нежно коснулся ее губ своими.

— Восхитительный вкус, — тихо проговорил он, пытаясь раздвинуть ее губы кончиком языка.

Ошеломленная и пылающая, Алисия отпрянула. Она была испугана в большей степени странным откликом, родившимся в глубинах своего тела, чем самим поцелуем.

— Шон, вы не должны делать этого, — пробормотала она, прерывисто дыша.

Ее протест прозвучал жалко и фальшиво даже для нее самой.

В глаза Шона вспыхнули колдовские огоньки.

— Почему нет? — прошептал он. — Ты не целуешься при первом свидании?

Алисия взглянула на него умоляюще. Ее усилия, направленные на то, чтобы подавить возникшее волнение, не привели ни к чему. Она пожала плечами, пытаясь унять нервную дрожь, и натянуто рассмеялась.

— Но ведь это нельзя назвать свиданием, — произнесла Алисия слабым голосом, когда ей удалось усмирить дрожащие губы.

— И никак не первым, — продолжил Шон, мягко улыбнувшись. — Наша первая встреча была куда забавнее, разве не так?

Он осторожно отнял у нее стакан и поставил на стол. Рука, которой он коснулся ее ладони, показалась Алисии твердой и прохладной.

Мурашки пробежали по спине девушки. Убеждая себя в том, что всему виной сквозняк, задувавший от окна, а не прикосновение Шона, Алисия растерянно кивнула, отвечая на вопрос, который почти позабыла.

— Да, это было забавно.

Шон наклонился к ней настолько близко, что она слышала биение его сердца.

— Почему бы нам не встретиться еще раз?

Горячее дыхание, напоенное тонким ароматом вина, обожгло ей губы.

Встретиться еще раз? Но когда? Алисия закусила губы, чтобы не произнести это вслух.

— Я… я не против, — запинаясь, проговорила она, удивляясь собственной смелости.

— Но мне хотелось бы, — прошептал Шон, сокращая расстояние между ними до критического, — чего-нибудь большего.

Растерянная и трепещущая, Алисия подняла на него глаза — и провалилась в бездну голубого сияния.

— Чего-нибудь большего? — едва слышно выдохнула она, ощущая, как странная надежда поднимается из глубин души.

Глаза Шона потемнели, неумолимо втягивая ее в бездонный водоворот.

— Я хотел бы…

Он сделал паузу. Его дыхание было горячим и прерывистым.

— Я очень хотел бы поцеловать тебя.

Дальнейшее было подтверждением слов, слетевших с его губ: поцелуй оказался скорее нежным, чем возбуждающим и мягким, нежели настойчивым.

Алисию разрывали противоречивые чувства. В течение почти восьми лет — с тех пор, как она окончательно разошлась с Дугласом, своим бывшим мужем, — она не позволяла никому ничего, кроме обычных дежурных поцелуев при встрече или расставании. Но с Шоном все было по-другому. Она трепетала, предчувствуя нечто, сопротивляться чему у нее не достанет сил.

Вихрь странных чувств, поднимавшийся из самых глубин ее естества в ответ на прикосновение губ Шона, не оставлял никаких сомнений в том, что предчувствия Алисии небезосновательны.

Следующий поцелуй был невероятно возбуждающим: мягкое, обволакивающее движение губ, преодолевающее сопротивление, вызванное растерянностью, горячий и трепещущий кончик языка, ищущий пути к потаенным глубинам томительного ожидания.

Внутренний конфликт Алисии оказался коротким и быстротечным. С тихим, едва слышным стоном она уступила желанию сдаться. Ее губы ослабли, покоряясь мягкому напору, и она ощутила сладкий вкус его ищущего языка.

Поцелуй Шона показался ей именно таким, каким она всегда представляла поцелуй: волшебный коктейль из фантазий, реальности, голливудских мелодрам, рассказов подруг и советов из женских журналов. Но он кончился слишком скоро. Протестующе замурлыкав, Алисия обвила руками шею Шона и вновь потянулась к его губам.

Но Шон деликатно отстранился.

— Если я пробуду в этой позе еще пару минут, — прошептал он, оставляя свое дыхание на ее губах, — боюсь, что мне больше никогда не удастся выпрямить спину.

Алисия порывисто отдернула руки.

— О, прости меня! — воскликнула она сдавленным голосом. — Я не подумала о том, что тебе может быть неловко.

Шон тихо рассмеялся.

— Не стоит извиняться. Мне было очень хорошо.

Поведя широкими плечами, он оглянулся вокруг.

— Но мне было бы еще лучше, если бы я мог держать тебя в своих объятиях, чувствовать твое тело рядом.

Его глаза потемнели. Взгляд стал жаждущим и требовательным.

— Почему бы тебе не прилечь здесь? — предложил он, указывая на длинный диван. — Мне было бы удобно рядом с тобой.

Искушение манило неудержимо, но Алисия колебалась. Тысячи разрозненных мыслей, полузабытых воспоминаний, неясных желаний, темных опасений, затаенных ожиданий проносились перед ней, рожденных к жизни горячим шепотом Шона, И вновь Алисия почувствовала сомнение. Нечто подсказывало ей, что она соскальзывает слишком скоро, слишком глубоко, предостерегая падение в бездну. И она внезапно воскликнула:

— Но Карла, Эндри!..

Алисия протянула руку в направлении спален.

— Они здесь, совсем рядом.

Нельзя сказать, что протест Алисии произвел сильное впечатление на Шона. Заглядывая ей прямо в лицо, он осторожно завалил ее на диван, предупредительно подложив под голову подушку. Легкая улыбка скользнула по его губам.

— Но ведь их двери закрыты, — произнес он, обвивая одной рукой Алисию за талию.

Девушка смотрела на него с выражением тихого ужаса.

— Их двери закрыты, — повторил Шон, вытягиваясь рядом с ней. — Мы не побеспокоим их.

Не побеспокоим их. Алисия была шокирована. Да замечает ли он в каком она состоянии? Неужели он не видит, как жар, выплеснувшийся из темных глубин ее существа, разливается по щекам; как трепет возбуждения пробегает электрическим разрядом по натянутым проводам нервов? Неужели он не замечает ее беспокойства?

С каждой секундой замешательство Алисии росло, а прерывистое дыхание разбивалось о широкую грудь Шона, склонившего голову к изгибу ее шеи.

— Кроме того, — прошептал он, нежно покусывая мочку уха Алисии, — такое соседство прибавляет нечто волнующее ко всему, что…

Он замолчал, пробежав губами по ее щеке в поисках губ.

— Тебе не кажется?

Нечто волнующее? Алисия ощутила растерянность. Разве она нуждается в чем-то еще более волнующем? Она чувствовала, как поток желаний неудержимо сносит ее к бушующему морю страстей. Волны возбуждения прокатывались по телу, ставшему странно чужим и далеким.

Но она почти не знала этого человека. Что было известно ей о нем, кроме его профессии, возраста и имени? Совсем ничего! Это была последняя рациональная мысль, которую Алисии удалось удержать в сознании, перед тем как их губы вновь слились.

— Шон, — прошептала она.

Алисия не была уверена, что произнесла его имя вслух. Впрочем, это было уже не важно. Все, что она чувствовала в тот момент, исчерпывалось опьяняющим вкусом поцелуя, электризующим присутствием и желанием ощутить его еще ближе, судорогой сводившим все тело.

Уступая желанию, она обняла Шона, прижимаясь теснее, еще теснее. Сладкая тяжесть вдавила ее в диванные подушки. Казалось, не было ничего естественней его объятий, словно единственное место в мире, в котором Алисия хотела бы оказаться, внезапно открылось для нее.

— Алисия, что происходит с нами? — выдохнул Шон, прижимаясь щекой к ее волосам.

Хриплый звук его голоса скользнул эхом вниз по сдавленному спазмом горлу Алисии. Через мгновение он впился в ее губы поцелуем.

Она не могла ответить, не могла вздохнуть, поверженная бурей чувств, рождавшихся в ответ на прикосновения широкой ладони Шона, ласкавшей ей грудь через тонкую ткань платья. Проваливаясь в жаркое беспамятство, Алисия вскрикнула, ощутив, как тело напряженно трепещет, раскрываясь навстречу его желанию. Платье туго обтянуло бедра, вызывая мучительно-сладкое неудобство, которое накладывалось на ощущение тяжести тела Шона, заставляя ее стонать от неразрешимости объятий.

Это было невыносимо. Слишком долго она не имела мужчины. Ее напряжение вышло из-под контроля, раскручиваясь спиралью, уходя все выше и выше. Алисия едва дышала, бешеный ток крови сотрясал тело, сердце забилось в горле, из которого вырывались сдавленные вздохи. Слабое эхо собственных всхлипов вернулось к ней, прорвав горячий туман, затмивший сознание.

— О нет!

Ее возглас разорвал тишину, разлетевшуюся искрами отчаяния.

Отталкивая его, она не замечала, как ее голодное тело выгибается тугой дугой ему навстречу, ища утешения и забытья.

Сознание вернулось к ней слишком поздно. Закусив губы, чтобы сдержать судорожный крик освобождения, она прижалась к нему, утопая своим дрожащим телом в его мощных объятиях. Сквозь пелену слез, мерцавших на ресницах, Алисия всматривалась в звенящую темноту полуночи, укрытая его телом, и тихо молилась о том, чтобы он поднялся и ушел, — зная: этого не случится.

— Алисия, — тихо окликнул Шон, — ты в порядке?

Его голос был глубоким, хрипловатым.

— Да, — ответила она.

В голосе звучали неуверенность и отстраненность.

— Ты… убил меня, — прошептала она, стиснув зубы, пытаясь сдержать рыдания, поднимавшиеся из груди.

— Прости, — произнес он почти без выражения. Приподнявшись, он осторожно перенес вес своего тела.

— Так лучше? — пробормотал он, проводя ладонью ей по бедру от талии к колену.

Алисия не могла говорить. Судорожные рыдания душили ее, собираясь в горле, не давая произнести ни слова. Она кивнула, молча вытерев слезу, сорвавшуюся с ресниц.

— Алисия! — вновь окликнул Шон. По-прежнему тихий, его голос стал тверже, в нем прозвучало беспокойство и участие. — Что случилось? Почему ты плачешь?

Алисия мотнула головой, стряхнув еще одну слезу.

— Ничего, — прошептала она, проглотив комок в горле. — Это пройдет.

Шон коснулся ее подбородка и приподнял, чтобы заглянуть в лицо.

— Черт возьми, хорошенькое «ничего», — воскликнул он. — Ты дрожишь, плачешь, не можешь сказать ни слова. И это называется «ничего»?

— Пожалуйста, не надо, — всхлипнула Алисия. Шон пожал плечами.

— Но я хочу знать, в чем дело.

Она судорожно сглотнула слезы, собиравшиеся комком в горле.

— Шон, пожалуйста…

Ей хотелось попросить его уйти, но она не могла произнести эти слова. Странное оцепенение охватило Алисию, разлившись обморочной слабостью по телу.

— Алисия, — вновь окликнул Шон. Она подняла на него глаза, в которых стояли горячие слезы.

— Ты сделал мне больно, — прошептала она убитым голосом.

— О боже! — воскликнул Шон.

В его глазах мелькнул ужас.

Он поспешно склонился над ней. Она мягко отстранилась. Неловкая попытка утешения вызвала новый поток слез.

— Но у меня и в мыслях не было ничего такого, — попытался объясниться Шон.

Голос звучал глухо и расстроенно.

— Я не знаю, как это могло случиться.

Повисла тягостная пауза.

— Когда я поцеловал тебя, — продолжил Шон, коснувшись кончиками пальцев ее мокрой щеки, — внезапно меня охватило такое желание, которого я не испытывал никогда прежде.

Он осторожно поцеловал Алисию.

— Прости меня. Я не хотел причинить тебе боль.

— Нет, нет, — качнула головой Алисия, — ты ничего не понимаешь.

Она тяжко вздохнула и утерла слезы тыльной стороной ладони.

— Это не твоя вина, — сказала она прерывающимся голосом. — Просто у меня так долго… так долго никого не было… со времен развода…

Слезы вновь подступили к горлу.

— Я потеряла контроль над собой, — произнесла она и разрыдалась.

Спрятав лицо на его груди, Алисия дала волю слезам стыда и смущения.

— Перестань, детка, — в отчаянии пробормотал Шон, обвив руками стройное тело Алисии, укачивая ее в объятиях, словно ребенка, разбившего коленку во время игры на детской площадке.

Его широкая ладонь проделала долгий путь, минуя ее теплый затылок, тонкую шею, плечи и спину, утешая и успокаивая, в то время как поток горячих слез продолжал изливаться, увлажняя ему рубашку и кожу. Когда самое худшее было уже позади и взрывы рыданий становились все короче, переходя в сдавленные вздохи, он мягким движением убрал с заплаканного лица мокрые волосы.

— А теперь все в порядке?

Чувствуя себя гораздо глупее, чем раньше, Алисия уткнулась лицом в плечо Шона и кивнула.

— Я выгляжу идиоткой, — пробормотала она.

Склонив голову, Шон прижался губами к ее влажному и горячему лбу, ощутив соленый привкус слез. Алисия вздрогнула, глубоко вздохнула и ответила ему нежным поцелуем.

— Вовсе нет, — сказал Шон, вспомнив слова ею сказанные. — Ты не должна говорить так.

Он произнес это мягким, тихим голосом, который в то же время звучал сильно и убедительно.

— Нет абсолютно никаких причин, почему бы ты могла стыдиться того, что случилось.

— Но я… — начала было Алисия.

— Если я правильно понял твои отрывочные восклицания, — сказал он, игнорируя ее попытки высказаться, — ты была однажды замужем, верно?

— Да, но…

Он вновь перебил.

— И брак закончился разводом?

Алисия кивнула и невнятно пробормотала что-то, адресуясь, похоже, к рубашке, залитой слезами.

— Могу я принять это в качестве подтверждения? — спросил Шон, пряча улыбку. Алисия сдержанно кивнула.

— И ты не была… — он сделал паузу, подбирая слово, — близка ни с кем с тех самых пор? — упорствовал Шон.

— Нет, — решительно отказалась она.

— Теперь все совершенно понятно, — проговорил Шон. Он провел рукой ей по волосам.

— Алисия, послушай меня, — сказал он, проводя кончиками пальцев по ее лицу, словно читая книгу, набранную шрифтом Брайля для слепых. — Если я правильно понимаю, прошло некоторое время с тех пор, как ты последний раз была с мужчиной. Сообразуясь с обстоятельствами, можно сказать, что все произошедшее с тобой совершенно нормально.

Он сделал паузу, помолчав немного, а потом произнес с мягкой усмешкой:

— Черт возьми, все абсолютно нормально. Твой развод не имеет никакого значения.

Он крепче обнял Алисию.

— Расслабься. Избавься от этой мысли.

Алисия тихонько всхлипнула.

— Я сам был чертовски близок к тому, чтобы потерять контроль над собой, — сказал Шон, тяжело вздохнув. — Хотя это нельзя объяснить тем, что у меня долгое время не было женщин. С этим все в порядке.

Признание Шона вызвало противоречивые чувства в душе Алисии. С одной стороны, угрызения совести, терзавшие ее, заметно поутихли после того, как она поняла, что Шон был в двух шагах от того, чтобы разделить с ней безрассудство. С другой стороны, она с удивлением обнаружила, что в ней разгорается пламя ревности к неизвестным любовницам Шона. Спасаясь от этого разрушительного чувства, Алисия вновь спрятала лицо на его широкой груди.

— Ты слышишь меня? — напряженный голос Шона звучал настойчиво.

Не желая выбираться из своего укрытия, Алисия пробормотала «да», которое затерялось в складках безнадежно смятой рубашки.

Из груди Шона вырвался вздох. Намотав на палец прядь ее волос, он тихонько потянул локон. Невнятно запротестовав, Алисия подняла к нему заплаканное лицо и взглянула ему в глаза.

— Так значительно лучше, — произнес Шон, улыбаясь. Улыбка была настолько нежной, что слезы вновь навернулись ей на глаза.

— О боже! — воскликнул Шон. — Пожалуйста, не делай этого.

Он взглянул на нее умоляюще.

Алисия моргнула, разгоняя туман, застилавший собой все.

— Что ты имеешь в виду? — спросила она слабым голосом. — Я ничего не делаю.

— Тебе это только кажется. — Шон улыбнулся. — Не делай такие глаза, — попросил он, словно это что-либо объясняло.

Алисия нахмурилась.

— О чем ты?

Шон решительно встряхнул головой, словно стараясь собраться с мыслями.

— Я не знаю, как это объяснить, — сказал он, — но когда я смотрю в твои глаза, у меня возникает очень странное чувство.

— Правда? — переспросила Алисия, пытаясь не глядеть на него. — Я ничего не понимаю.

— Я тоже.

Голос Шона был совершенно серьезным, а на лице отражалась внутренняя борьба, происходившая в глубинах его существа.

— Когда я смотрю в твои глаза, — вновь начал он нетвердым голосом, — мне кажется, что я заглядываю в собственную душу.

Алисия вздрогнула.

— Этого не может быть, — прошептала она, стараясь не выдать своего изумления. — Шон, мне кажется, тебе пора уходить.

Опасаясь взглянуть на него прямо, Алисия перевела взгляд на его подбородок, обнаружив, что тот вполне достоин пристального осмотра — твердый, квадратный, указывающий на силу и волю.

Шон рассмеялся. Мягкие перекаты завораживающего смеха отозвались мелкой дрожью, пробежавшей вниз по спине Алисии.

— Надеюсь, я не слишком испугал тебя своей эксцентричной реакцией на твои прекрасные карие глаза? — спросил он.

Вопрос попал прямо в яблочко — Алисия рассмеялась.

— Нет, я не испугалась.

Уперев ладони в грудь Шона, она легонько толкнула его.

— Но это ничего не меняет. Тебе пора идти, — твердо проговорила она.

Шон обвил руками тонкий девичий стан, спасаясь от реальной опасности свалиться с дивана на пол.

— Ты поужинаешь со мной завтра вечером? — спросил он, улыбнувшись в своей обычной обаятельной манере.

— Я подумаю, — ответила она неуверенно, подталкивая его сильнее.

Неустрашимый Шон крепче сжал Алисию в своих объятиях.

— Я не сдвинусь с места ни на дюйм до тех пор, пока ты не согласишься поужинать со мной завтра.

Шон смягчил свое требование, присовокупив к нему деморализующую улыбку.

— Ну пожалуйста…

Хотя в голосе Алисии слышалось желание настоять на своем, ей было трудно сопротивляться упорству Шона.

— Я прошу тебя, — протянул он голосом капризного ребенка. — Я не сдвинусь ни на дюйм, пока ты не согласишься.

Алисия рассмеялась.

— Сейчас ты окажешься на полу, — пообещала она.

— Тогда и ты свалишься вместе со мной, — предостерег Шон.

Опасаясь упасть, если не буквально, то в переносном смысле, Алисия решала прекратить сражение, которое ей не так уж и хотелось выиграть.

— Ладно, я поужинаю с тобой завтра вечером.

Подняв на него глаза, она провалилась в бездну их голубого сияния.

— Шон? — прошептала Алисия, ощущая, как вновь прерывается ее дыхание.

— Один поцелуй перед тем, как ты отправишься спать, — пробормотал он, припадая к ее губам. — Только один, Алисия, прошу тебя.

Она ничего не ответила. Не могла ответить, так как была слишком занята поцелуем, чтобы отвлекаться на разговоры.

Вскоре они стояли в дверях. Полностью одетый, Шон был готов выйти в полночную темень и подставить свои плечи под снегопад.

— В котором часу встретимся? — спросил он, вопросительно выгнув бровь.

Алисия пожала плечами.

— В семь будет удобно?

Она улыбнулась.

— Вполне.

— О'кей, буду ждать тебя.

Шон по-прежнему стоял в открытых дверях. Он даже не пытался скрыть своего нежелания уходить.

— Увидимся завтра, — сказала она, вспыхнув при мысли о том, что это действительно может случиться.

— Спокойной ночи, Алисия.

— Спокойной ночи, Шон.

Наконец, после бесконечных попыток расстаться, он шагнул за порог. Сделав несколько шагов вниз по лестнице, Шон оглянулся и взглянул на нее с усмешкой.

— Карла была права, — произнес он тоном, в котором звучала внутренняя убежденность.

— Права? — нахмурилась Алисия. — Что ты имеешь в виду?

— Ты действительно опасная женщина.