Фемистокл испробовал уже третье заклинание, но ничего не получалось, и причина была, возможно, в его произношении. Он сердито взял платок, поднесённый ему мастером Бернвардом (тоже третий по счёту), и вытер им нос. Два других платка уже покрылись пятнами крови, а нос распух и стал похож на картофелину. При этом у него было ощущение, что ему ещё повезло. Книга с такой силой захлопнулась радом с его лицом, что он серьёзно испугался, что она вообще оторвёт ему нос.

— С вами всё в порядке, мастер Фемистокл? — спросил балаганщик.

— Разубеется, дет, — ответил Фемистокл.

Кровотечение из носа всё не прекращалось.

Он попытался в четвёртый раз остановить его с помощью заклинания, но достиг прямо противоположного результата. Он даже не мог говорить, потому что в его носу стучало и булькало, словно в протекающем кране. Он уронил платок, шмыгнул носом и враждебно посмотрел по очереди на Урагана, Бернварда и Огня.

— Ду, теперь видите, что вы датворили? — прогнусавил он.

— Мы? — спросил Бернвард.

— Ну, вообще-то вы… — сказал Ураган и запнулся, встретившись с уничтожающим взглядом Фемистокла.

Огонь ухмыльнулся, обнажив добрую дюжину длиннющих зубов.

Фемистокл попытался произнести ещё одно заклинание. Кровь, капающая из носа и пачкающая его бороду, приобрела зелёный цвет — только и всего. Фемистокл посмотрел на себя в одно из многочисленных зеркал и решил испробовать ещё один старинный метод: подождать, когда кровотечение само прекратится.

— Может быть, на сегодня достаточно? Завтра можно начать сначала, — предложил Бернвард, нервно оглядывая обставленный зеркалами шатёр. Всё было как прежде, но он ещё не забыл, что произошло. Может быть, он просто боялся, что Фемистокл окончательно разнесёт его шатёр.

— Об этоб де божет быть и речи.

Фемистокл сердито листал свою книгу. Капельки зелёной крови падали на страницы. Он торопливо пробубнил заклинание. Пятна не исчезли, но на них появились симпатичные лиловые полосы.

— Дет, так де пойдёт, — сказал Фемистокл, продолжая листать книгу (и незаметно вытирая рукавом пятна). Он укоризненно ткнул указательным пальцем в Огня. — Эти зеркала и так кривые. До если оди ещё и заколдовады, то богут произойти деприятдости.

— Чего? — не понял Ураган.

Огонь, ухмыляясь, посмотрел на волшебника, а Папильотка была так обескуражена, что даже забыла выдать одно из своих дерзких замечаний, уже в который раз ударяясь об одно из многочисленных зеркал. Фемистокл, не обращая ни на что внимания, ощупал свой нос и стал ещё энергичнее листать свою книгу.

— Мы должны удалить магические чешуйки! — продолжил Фемистокл уже намного понятнее. — Теперь, уже вкусив магии, сами они не прекратят. Это чудо, что ещё не произошло ничего страшного.

— Но я вас умоляю, — сказал Бернвард, — уже год прошёл с тех пор, как один из ваших воспитанников продал мне свои чешуйки и…

— Продал? — перебил его Фемистокл.

Огонь с интересом рассматривал потолок, а Бернвард стал смущённо потирать руки.

— Эээ… я хотел сказать — отдал, — поспешно исправился он. — И я вас уверяю, что за это время ничего не случилось.

— О продаже мы ещё поговорим, — грозно сказал Фемистокл. — Это в высшей степени недостойно — использовать свои магические способности для обогащения. А что касается вас, Бернвард… — он обернулся к балаганщику и стал ещё серьёзнее, — то вам действительно очень повезло. Эти зеркала заколдованы. Они могут не только отражать, но и искажать. Если бы в этот шатёр пришёл хоть один-единственный маг, могла бы случиться катастрофа.

Вид у Бернварда был испуганный, но Огонь сказал:

— Если посчитать, то здесь за всё время и побывал только один-единственный маг.

— Вот как? — спросил Фемистокл. — Кто же?

Огонь ухмыльнулся, Фемистокл растерянно моргнул и стал снова торопливо листать книгу. Просмотрев полдюжины страниц с зелёными в лиловую полосочку пятнами, он наконец нашёл то, что искал. Как можно более отчётливо он произнёс заклинание.

Сначала ничего не произошло, и Бернвард с облегчением вздохнул, потом раздался едва слышный звон. Он быстро нарастал и скоро перерос в колокольный набат — такой громкий, что все, скривившись от боли, зажали себе уши.

— Мастер Фемистокл, — пробормотал Огонь.

— Что? — спросил Фемистокл.

— Что-то случилось! — крикнул Огонь.

Никто ничего не понял. Весь шатёр звенел словно огромное стекло, разбивающееся на тысячи кусков.

— Со мной тоже что-то случилось! — крикнул Ураган.

Даже если бы Фемистокл и понял слова обоих драконов, было уже слишком поздно. Звон, треск и грохот внезапно прекратились. Наступила тишина.

Но только на очень короткое мгновение.

Затем воздух наполнился сверкающими красными и зелёными огнями. Фемистокл и Бернвард плашмя рухнули на пол, прикрыв головы руками. Папильотка испуганно пискнула и исчезла куда-то. Было такое впечатление, будто кто-то открыл по шатру стрельбу из гигантского пулемёта, который стрелял не патронами, а красными и зелёными молниями. Всё продолжалось лишь несколько секунд, но за это время в шатре начался хаос. Со звоном раскалывались зеркала, усыпая пол дождём из осколков, искусно изготовленные рамы лопались или просто рассыпались в клубящуюся пыль, а над головами в полотнище шатра образовались десятки зияющих трещин и дыр.

Когда всё закончилось, Фемистокл осторожно убрал с головы руки и огляделся.

Зеркальный шатёр был похож на поле битвы. Большая часть зеркал была разбита, и миллионы сверкающих осколков, похожих на льдинки, устилали пол.

Полотнище висело жалкими клочьями, нашпигованное острыми как бритва зелёными и красными… драконьими чешуйками!

— Э-э-это н-н-не с-с-смешно, — раздался сверху писклявый голос.

Фемистокл осторожно поднял голову. Прошло некоторое время, прежде чем он обнаружил Папильотку. Она висела с распростёртыми крылышками на толстой опоре шатра. Чешуйка ядовито-зелёного цвета величиной с ноготь и с острыми как бритва краями пришпилила её левое крыло к дереву, а точно такая же, только красного цвета, — пригвоздила правое крыло.

— Ой! — воскликнул Фемистокл.

— Да, ой! — прогремел рядом взволнованный голос.

Выпрямившись, Фемистокл повернул голову и в недоумении вытаращил глаза. Голос, бесспорно, принадлежал Огню. Но узнать дракона можно было с трудом.

Огонь и Ураган изменились. Они продолжали оставаться драконами, но вид у них был… странный. Фемистокл даже сказал бы — смешной, если бы не был так испуган. Дело в том, что они были совершенно голые.

А точнее, у них отсутствовала чешуя. То, что летало в воздухе, не было разноцветными осколками снарядов или стекла. Это была чешуя юных драконов. Ураган и Огонь стояли, ошарашенно оглядывая себя, и, казалось, изо всех сил сдерживались, чтобы не зарыдать. Фемистокл был в растерянности, Бернвард пытался бороться со смехом. Папильотка, всё ещё пришпиленная к столбу, потихоньку хихикала, а Кьюб даже и не пытался скрыть своих истинных чувств. Он расхохотался.

— Ещё один звук, и ты, жалкий гном… — пригрозил Огонь.

— Да, — задыхаясь от смеха, отозвался Кьюб. — И что тогда?

Огонь пронзил его взглядом, что рассмешило гнома ещё больше. Кьюбу на самом деле бояться было нечего. Гномы хоть и невелики ростом, но очень живучие: им почти невозможно причинить боль, а ещё труднее их уничтожить.

Оба юных дракона действительно выглядели очень смешно.

Без своей сверкающей чешуи они больше походили на гигантских четвероногих кур с длинными шеями и ещё более длинными хвостами. Их кожа, которую обычно никто не видел, была младенчески-розовой пятнистой окраски, и оба были такие тощие, что можно было разглядеть каждое ребро в отдельности. Даже Фемистокл едва смог сдержать улыбку.

— Что-то вы основательно напутали с чешуёй, — прорычал Огонь. Но вид у него был довольно жалкий.

— Нет, — стал оправдываться Фемистокл. — Я этого не делал. Я совершенно уверен, что использовал правильное заклинание!

Так и было. Фемистокл знал свои слабые стороны. Он был не первой молодости, и уже не раз допускал ошибки, что-то терял или забывал. Но именно после неудачи, которая случилась с ним в начале, он очень внимательно следил за тем, чтобы отыскать действительно верное заклинание. Тем не менее он поднял свою книгу, перелистнул страницы обратно и прочитал соответствующее заклинание ещё раз.

— Не понимаю, — сказал волшебник. — Это же было верное заклинание. Всё должно быть в порядке.

— Но всё совсем не в порядке, — зло отозвался Огонь. — Я требую, чтобы немедленно…

— Да-да, хорошо, — перебил его Фемистокл. Но его голос звучал как-то неуверенно. — Я сейчас найду. Да, вот. Сейчас всё образуется. Секундочку.

Не только у драконов, но и у Бернварда с Кьюбом был обеспокоенный вид, но Фемистокл уже поднял руки и пронзительным голосом затянул монотонное пение, которое звучало совсем не так, как те заклинания, которые он произносил до сих пор. В первую минуту ничего не произошло, потом звон повторился. Фемистокл и Бернвард быстро втянули головы в плечи. В воздухе засновали опасные драконьи чешуйки.

На этот раз всё произошло быстрее, и когда звон и дребезжание прекратились, все чешуйки оказались на своих местах.

Папильотка вскрикнула, когда её крылья вдруг высвободились и она камнем рухнула на пол, но в самый последний момент ей удалось взлететь. Полотнище над их головами всё ещё висело клочьями, пол тоже был по-прежнему покрыт миллионами сверкающих осколков, но, по крайней мере, чешуя находилась там, где полагается.

Приблизительно.

Оба дракона снова обрели чешую и больше не выглядели как отощавшие ощипанные куры. У Урагана было светло-зелёное тело, красные крылья, шея в красно-зелёную полоску и полосатые ноги, а Огонь был весь в красно-зелёных пятнышках.

— Ой, — воскликнул Фемистокл.

Кьюб так и покатился со смеху, держась за живот. А у Огня был такой вид, будто он и безо всякой магии сейчас начнёт плеваться пламенем.

— Мастер Фемистокл! — зарычал он.

— Да-да, сейчас, — занервничал Фемистокл. — Я не понимаю! Я ведь всё сделал правильно! Причина кроется, наверное, в зеркалах. Они всё искажают!

— Но большая часть их разбита, — чуть не плача сказал Бернвард. — Я разорён!

Фемистокл не обратил на него никакого внимания.

— Это зеркала, — пробормотал он.

Теперь волшебник уже был не просто взволнован, а почти испуган. Он снова принялся лихорадочно листать книгу и, остановившись на определённом месте, стал обеспокоенно рассматривать зеркала. Потом глубоко вздохнул, закрыл глаза и тихо, но очень чётко произнёс заклинание. В воздухе вспыхнули крошечные огоньки, полетели искры и закружились внутри шатра, будто стайка разноцветных светлячков. Мощный ураганный ветер пронёсся по потрёпанному шатру, и Фемистокл невольно поднял глаза, с упрёком глядя на Урагана. Но юный дракон был на этот раз ни при чём. Его пятнистые крылья даже не шелохнулись.

Больше ничего не произошло.

Огонь, рассматривая танцующие в воздухе искры, так сжал зубы, что раздался скрежет.

— Прекрасно, — прорычал он. В его голосе явно слышалась угроза.

Волшебник щёлкнул пальцами. Искры исчезли, и ветер прекратился. Фемистокл глубоко вздохнул, озабоченно покачал головой и драматично поднял обе руки. Заклинание, которое он произносил, — одно из самых мощных, которые он знал, — прогремело над долиной.

Раздался раскат грома такой силы, что шатёр зашатался, словно маленькое судёнышко в бурю. Засверкали молнии. Ещё уцелевшие зеркала — за исключением одного-единственного — разлетелись вдребезги, и Бернвард упал в обморок. Раздался ещё один, более мощный раскат грома, и потом вдруг наступила зловещая тишина.

— ?ьсоличноказ ёсВ — неуверенно спросил Ураган.

— ,ьсюедаН — ответил Фемистокл.

— ?огеЧ — спросил Огонь.

— …юровог Я — сказал Фемистокл, но запнулся и растерянно заморгал. — ?еокат отч ёще отЭ

— !ьтанз отэ ыб летох ежот Я — прорычал Огонь.

Вид у Фемистокла был испуганный. Он недоумённо покачал головой, некоторое время напряжённо думал и щёлкнул пальцами.

— Теперь всё в порядке? — спросил он.

— Хм, — промычал Огонь.

Ураган на всякий случай ничего не ответил.

Фемистокл с облегчением вздохнул, и вдруг глаза его расширились, когда он взглянул на последнее уцелевшее зеркало.

Рама вспыхнула зловещим красным светом. Цвет был определённого того же оттенка, как и чешуя юного Огненного дракона…

— Но что это… — пробормотал волшебник. Его глаза чуть не вылезли из орбит, и, несмотря на красный пульсирующий свет, заполнивший шатёр, можно было заметить, как побледнело его лицо. Он нерешительно шагнул к зеркалу, остановился и посмотрел на Огня. У дракона чешуя была на месте и того цвета, как полагается. Лишь на лбу оставалась маленькая проплешинка.

Взглянув на зеркало ещё раз, Фемистокл обнаружил ту самую чешуйку, которой не доставало у дракона, — она была воткнута глубоко в раму…

Он сделал ещё шаг и остановился, когда стекло вдруг вздрогнуло и по нему пошли волны, как по поверхности странного вертикального озера. Свет стал пульсировать ещё сильнее, и его ритм напоминал удары огромного сердца…

— Осторожнее, мастер Фемистокл, — пропищала Папильотка без единой запинки.

Фемистоклу не надо было этого говорить.

Только слепой не увидел бы, что с этим зеркалом не всё в порядке. И что от него исходит огромная опасность…

Несмотря на это, с громко бьющимся сердцем он подошёл ещё ближе. Поверхность зеркала успокоилась, и когда прекратились волны и подрагивания, в зеркале он увидел не своё отражение, а похожую на эту — но всё же другую — зеркальную комнату. И там были не он сам, Бернвард, Кьюб и оба юных дракона, а две девочки — настолько разные, что и представить себе нельзя.

— Что же это такое? — в недоумении пробормотал он. Обе девочки глядели на него так же обескураженно, как и он на них.

За его спиной что-то зашелестело. Папильотка, делая виражи, подлетела к нему.

— Осторожно! — пискнула она взволнованно. — Это же…

И в эту секунду Огонь ударил её кончиком хвоста. Испуганно взвизгнув, Папильотка пронеслась, размахивая руками, ногами и крыльями, всего в сантиметре от Фемистокла, потом ударилась о зеркало и — влетела в него!

Фемистокл попытался схватить её.

Но было уже поздно.