А если посмотреть с фасада, шатёр был не таким потёртым, как сзади, к тому же это был не совсем шатёр. Когда Ребекка завернула за угол, она внезапно оказалась перед стоящими в ряд стёклами двухметровой высоты, тянущимися вдоль всего фасада. Стёкла были безнадёжно исцарапаны. В будке, в которой находилась касса, дремала седая женщина, и по её виду нельзя было сказать, что она продала хотя бы один билет.

Ребекка ничего этого не замечала: она всё ещё слышала беззвучный голос, который призывал её войти внутрь.

Женщина в окошке кассы пробудилась и, сонно щуря глаза, протянула руку. Ребекка, пригнувшись, прошла мимо кассы и понеслась к входу в зеркальный кабинет. Впопыхах она не успевала следить за всеми крутыми поворотами и врезалась прямо в одно из запылённых стёкол, составляющих настоящий лабиринт из ходов и перекрёстков, которые вели в никуда или по кругу либо оканчивались до блеска отполированными стеклянными стенами. В конце концов, в том и заключался смысл аттракциона — как можно больше усложнить путь посетителя к центру. Но Ребекка неслась с уверенностью лунатика между стеклянными стенками, даже не дотронувшись до них ни разу. Не прошло и минуты, как она, запыхавшись, но без единой царапины добежала до середины стеклянного лабиринта и остановилась.

Она находилась в маленьком восьмиугольном помещении, пол которого был посыпан опилками. Вдоль стен стояло с полдюжины зеркал в человеческий рост.

Сзади что-то зазвенело. Ребекка чуть повернула голову и заметила тень, которую не сразу смогла увидеть сквозь все эти потускневшие стёкла, — возможно, это была седая тётенька из кассы и у неё явно были трудности со своим собственным лабиринтом. Вот и хорошо: ведь если кассирша здесь появится, начнутся неприятности и Ребекке придётся ответить на вопрос: «Что, скажи на милость, ты здесь ищешь?» А ответить на него она не смогла бы при всём своём желании.

Она огляделась. Сердце громко стучало от волнения. Помещение было совсем пустым, не считая больших зеркал, а в них не было ничего особенного.

Во всяком случае, для такого места, как это.

Это были все без исключения кривые зеркала. Из них глядели одновременно шесть Ребекк, и все они были ужасно искажены и искривлены: одно отражение было тонюсенькое словно спичка, другое — круглое как воздушный шар, третье — разделённое на несколько частей. Были и другие, ещё более причудливые.

Ребекка лишь мельком взглянула на них. Она никогда не любила подобных вещей, и уж точно пришла сюда не ради этих странных зеркал.

Но из-за чего же тогда?

Снова за её спиной что-то задребезжало. Ребекка даже не обернулась, однако узнала в одном из отражений преследовавшую её тётку. Оставалось всего лишь несколько секунд. Но для чего?

Отчаяние нарастало. Она растерянно оглядывала стёкла и зеркала — и вдруг вскрикнула, а глаза её расширились от удивления.

Она ошибалась. Её отражения не были отражениями. Во всяком случае, они вели себя не так, как подобает нормальному отражению…

Вместо того чтобы в точности передавать все движения Ребекки, они стали отражать всё, что им вздумается. В одном зеркале Ребекка была маленькая, «поперёк себя шире», с короткими ножками и ручками, напоминающими обрубки: она подпрыгивала словно резиновый мяч. А другая Ребекка была тощей, как щепка: скрестив руки на груди, она стояла, прислонившись к краю зеркала.

Одна невероятно уродливая Ребекка прижималась широкой как блин физиономией к зеркальной поверхности, а другая — с обычным лицом и нормальной верхней частью туловища, зато с толстым, как у бегемота, задом и слоновьими ногами — стучала кулаками в стекло, будто изо всех сил пыталась разбить свою темницу.

Но это было ещё не всё.

Пока Ребекка собиралась с мыслями, пытаясь осознать эту невероятную картину, её вдруг охватило неприятное чувство. Что-то в этих зеркалах было не так. И это относилось не только к отражениям, которые пугающим образом вдруг стали вести себя по-своему. Было ещё что-то — но прежде чем Ребекка смогла это понять, она краем глаза уловила какое-то движение и обернулась. И то, что она увидела, показалось ей совершенно невероятным.

Одно из отражений было абсолютно нормальным — без всяких искажений. И тем не менее оно было самым жутким из всех: эта Ребекка просто стояла и смотрела на неё… А потом подняла руку и помахала ей, будто подзывая к себе!

Ребекка почувствовала, как у неё на голове зашевелились волосы и кровь отхлынула от лица.

А девочка-двойник не побледнела, и на её лице появилась улыбка, а рука снова повторила зовущий жест: иди сюда!

Ребекка почувствовала, что ноги сами несут её к этому зеркалу. Против её воли. Она понимала, что произойдёт что-то ужасное, если она подойдёт к этому зловещему отражению слишком близко (а тем более если к нему прикоснётся!), но она просто не могла остановиться. Таинственная сила, которая привела её в зеркальный лабиринт, заставляла подойти и протянуть руку своему двойнику по ту сторону зеркала.

Шаги, доносившиеся до неё, становились всё громче. Что-то дребезжало, и кто-то звал её по имени, но она была просто не в состоянии отреагировать или оторвать глаз от гипнотизирующего взгляда её призрачного двойника. А теперь, когда было уже слишком поздно, она поняла то, что прежде только чувствовала: это были не просто странные отражения, ведь зеркала и без того искажали действительность.

Вместо восьмиконечной комнаты со стеклянными стенами и кривыми зеркалами Ребекка увидела пейзаж, какой бывает только в кошмарных снах: под мрачным грозовым небом, в котором беспрестанно сверкали молнии, простиралась бесконечная равнина, покрытая застывшей лавой и чёрным гранитом, всю её прорезали рвы, наполненные пылающей жидкой лавой. Мощные вулканы выбрасывали в небо раскалённую горную породу, а среди туч парили огромные крылатые существа, высматривающие сверху, что бы ещё спалить своим огненным дыханием.

Это был тот самый кошмарный ландшафт из аттракциона «Пещера ужасов», по которому прокатились они с Таней.

Этот вид внушал такой страх, что Ребекка испуганно остановилась, чтобы перевести дыхание. Её сердце громко стучало. Шаги за спиной всё приближались, кто-то звал её, но она ничего не слышала. А в лице её зеркального двойника что-то изменилось: та Ребекка сердито нахмурила брови и смотрела на неё с неприязнью.

Иди сюда!

На этот раз Ребекка не смогла противостоять её приказу, как ни старалась. Против собственной воли она продолжала идти и тоже протянула руку. Её пальцы были уже в сантиметре от той руки — из зеркала, — и ей показалось, что на стекле появились волны, будто это было не зеркало, а вертикальная поверхность жидкой ртути. От зеркала исходил жуткий холод, и вдруг в глазах её двойника появилось что-то мрачное и чрезвычайно злое. Она видела уже не собственное лицо, а копию своего лица, только злую, коварную и подлую. При одной мысли, что она дотронется до этой ужасной карикатуры, её охватила паника. Она вскрикнула, но продолжала идти. Она просто не могла остановиться.

— Ребекка! Остановись!

Голос прозвучал прямо за спиной, и в нём было такое же отчаяние, как и в ней самой. Шаги приближались, и к злому выражению на отражённом лице примешалась растерянность, потом испуг.

Отражение снова подняло руку, и Ребекке показалось, что оно сейчас выйдет из зеркала и схватит её.

Но и её собственная рука тянулась к той руке. Ещё несколько миллиметров и…

Госпожа Осакус сделала такой прыжок, который можно было бы ожидать разве что от Джеки Чана, а не от почтенной классной наставницы, и в самый последний момент оттащила Ребекку назад.

Рывок был таким сильным, что они обе потеряли равновесие и рухнули на пол. Девочка, взмахнув руками, задела зеркало, оно тоже потеряло устойчивость.

Пока они с Осой падали на усыпанный опилками пол, зеркало медленно накренилось вперёд, ещё раз покачнулось и — грохнулось на соседнее зеркало.

То зеркало тоже упало.

И другое.

И следующее.

Словно костяшки домино, зеркала падали одно за другим и разбивались со страшным грохотом. Осколки дождём посыпались на пол.

Ребекка медленно выбралась из-под Осы, которая оказалась неожиданно тяжёлой, встала на колени и провела ладонью по волосам. С них посыпались крошечные осколки. Зеркала не просто раскололись, они разлетелись вдребезги. Пол был усеян сверкающими осколками, и Ребекке показалось чудом, что она осталась живой и невредимой.

— С вами всё в порядке, Ос… — начала Ребекка, но в последний момент поправилась, — госпожа Осакус?

Ответа не последовало. Охваченная недобрым предчувствием, она обернулась к учительнице.

Когда Оса была в ярости, то за ответом в карман не лезла. Ребекка была уверена, что Фелиция Осакус даже не слышала вопроса. Она сидела прямая как палка и белая как мел, уставившись на единственное неразбитое зеркало. Ребекка тоже взглянула в ту сторону, и у неё чуть не остановилось сердце…