— Что? Ковер из прихожей? — выкрикнул Свентон. Он одним прыжком подлетел к ковру и уставился на него. — Зажгите побольше света, если можно.

Сестры включили все лампы, какие были в холле, и Свентон отчетливо увидел, что перед ним на полу лежит совсем не его ковер, хотя и очень похожий по рисунку. На всякий случай он наклонился и понюхал его. Нет, никакого намека на запах верблюда!

— Как же так? — спросил он и нахмурился. — Я положил мой ковер вот сюда, на это самое место. Кто же мог его взять?

В комнате воцарилась тишина. Свентон внимательно смотрел на тетушек, переводя взгляд с одной на другую.

— Я знаю! — воскликнула вдруг фрекен Фредрика. — Теперь я все поняла. Мы как раз сегодня делали уборку и, возможно, перепутали ковры. Наверное, мы вывесили ковер господина Свентона на проветривание вместо ковра из прихожей.

— Проветривание? — изумился Свентон и почесал спину.

— Да, сказала фрекен Сигрид. — Мы всегда выносим наши ковры проветриваться по четвергам. Я даже почти уверена, что ваш ковер висит в саду на подставке для выбивания ковров.

Свентон кинулся к двери и выбежал в сад. Сумрак летней ночи понемногу рассеивался, начинало светать. За домами действительно находилась подставка, на которой по четвергам выбивали ковры. Еще на расстоянии нескольких шагов он почувствовал верблюжий запах. Здесь как будто бы только что побывало не меньше сотни старых добрых верблюдов. Его ковер! Теперь он понял, почему глаза его друга господина Омара подергивались пеленой, едва речь заходила о родной пустыне и верблюдах. Такое может кого угодно растрогать до слез! На всякий случай Свентон облетел пару раз вокруг дома ковер летал замечательно.

Свентон скатал ковер в трубочку и понес в дом. И тут он еще раз проявил свою несравненную гениальность. Когда он входил в холл, в голове у него уже созрел новый блестящий план поимки Веселы и его подручного. («Вессла схвачен в городке Брусничногорске. Т. Свентон из Стокгольма — неутомимый охотник за преступниками».)

Он немедленно поделился своим планом с тетушками.

— Мы разворошили осиное гнездо, — начал он. — Вессла и Громила вне себя от ярости. В половине десятого они явятся сюда, чтобы украсть юбилейный кубок. И это очень хорошо, потому что, когда они придут, я немедленно возьму их на ковер и отвезу в Стокгольм, чтобы сдать полиции.

— Как вы собираетесь это сделать, господин Свентон?

— Это проще простого. Я расстелю ковер на дорожке в саду. Вессла и Громила сразу же пойдут и встанут на ковер. И тогда я немедленно стартую и беру курс на Стокгольм.

— Да, но, дорогой господин Свентон, неужели можно знать наверняка, что эти два негодяя вот так пойдут и встанут на ваш ковер? Зачем они будут это делать?

— Это предельно просто — серебряный кубок будет стоять на ковре.

— О! Но осмелятся ли они взять его, если господин Свентон будет при этом сам сидеть на ковре?

— Я переоденусь маленьким мальчиком, и они подумают, что меня можно не бояться. Это очень просто, — сказал Свентон. Сейчас он был похож на ястреба, очень довольного собой. — Будьте так любезны позвонить ко мне в контору, когда мы отправимся в путь. Сообщите фрекен Янтон, что я возвращаюсь домой с Веселой и Громилой на борту. Пусть она позаботится о том, чтобы нас встречало не меньше дюжины полицейских. И журналистов. Скажите ей, чтобы пригласила побольше журналистов. И фоторепортеров. Ради бога, не забудьте фоторепортеров!

— Мы передадим все это фрекен Янссон, — сказала фрекен Фредрика. Затем они пожелали Свентону доброй ночи. Все устали от потрясений.

— Спокойной ночи, господин Свентон! — сказали сестры Фредрикссон и отправились к себе наверх.

— Спасибо, и вам того же! — сказал Свентон и зевнул. Он вышел на крыльцо и снял с себя можжевеловый костюм, чтобы не мусорить колючками в доме. Затем он расстелил летающий ковер на полу в холле, положил свой пистолет в байку из-под булочек, растянулся на ковре и тут же заснул глубоким крепким сном.