Тусклая лампочка осветила длинное лицо Уиллиса, сидевшего в темном кресле. Он медленно встал.

– Мистер Рейнер, стоит ли зажигать свет?

Рейнер шагнул к выключателю и нажал на рычажок. Уиллис с любопытством уставился на него и пробормотал:

– Извините за вторжение, но я не хотел ждать в холле. Там на меня обратили бы внимание. – Он изучал неприветливого хозяина. Хотя Рейнер, как обычно был чисто выбрит, его нельзя было узнать. Его одежда была измята и вдобавок выпачкана кровью. Надо было тронуться умом, чтобы вернуться сюда. Женщина, конечно. – Утром я остался здесь, чтобы закончить дело. Мне пришло в голову, что я могу оказать вам услугу.

Рейнер решил, что ослышался, но переспрашивать не стал.

– Какую услугу?

– Я подумал вот что… Если вы готовы лететь домой, я попробовал бы взять вас с собой. Честно говоря, не знаю, как вы станете выпутываться.

– Вы хотите сказать, что закончили это дело? – спросил Рейнер.

– Да. Заключительный отчет отправлен в Лондон сегодня.

Рейнер замигал воспаленными веками. Не может быть, чтобы Уиллис так быстро добрался до сути. Он ведь даже не знал, где лежит самолет…

– Поздравляю, – сказал он. – Похоже, я даром потратил время.

– О, едва ли. Вы бы не стали околачиваться здесь, если бы у вас не было личного интереса. А если есть интерес, разве можно назвать это время потраченным зря?

Интересно, как люди ухитряются сдерживать желание хлестнуть по этому холодному лицу с наблюдательными, но бесстрастными глазами? Черта с два он станет спрашивать, как этот человек «закончил дело»!

– Уиллис, я еще не могу лететь. Даже если бы вам удалось меня вытащить.

– Ах, вот как?

– Я хочу видеть, как поднимут самолет.

– Угу. И сколько на это уйдет времени?

– Как только прибудет команда спасателей, мы сможем осмотреть лайнер. Сегодня я видел корабль, но он лежит слишком глубоко, чтобы рассмотреть подробности. – Проблеск удивления на лице Уиллиса доставил Рейнеру удовольствие.

– Так вы видели его?

– Да.

– Великолепно. – Маленькие глазки задумчиво сощурились. – Я действительно ужасно рад. Физическое доказательство подтвердит мои выводы. – Его тон был ровным и спокойным. – Можно спросить, кто в этот момент был с вами?

– Водолаз, конечно. Самолет лежит на глубине в сто пятьдесят фатомов, и даже он не смог опуститься на такую глубину…

– Понимаю, понимаю. Вы позволите сообщить об этом мистеру Гейтсу?

– Я уже послал ему телеграмму.

– Он будет в восхищении!

– В самом деле? Огласка не принесет авиакомпании ничего хорошего.

– Компании это не повредит, мистер Рейнер, – возразил Уиллис. – Винить здесь некого. Я имею в виду, сотрудников Т.О.А. Полагаю, вы не согласитесь дать мне возможность поговорить с этим вашим водолазом? Это могло бы пригодиться. Проверка обломков кораблекрушения все поставила бы на свои места. Водолаз из местных?

– Уиллис, он скажет вам то же, что и я.

– Да. Верно. – Он потянулся за панамой.

– Думаете, я вожу вас за нос? – с усталым удивлением спросил Рейнер.

Уиллис нашел свою шляпу и задумчиво посмотрел на нее.

– О нет.

– Еще как да, черт побери!

По дороге к двери Уиллис с запинкой промолвил:

– Мистера Гейтса трудно убедить. Если бы я мог сказать ему, что видел водолаза…

Как ни странно, Рейнеру стало его жалко. Должно быть, Уиллис очень одинок. Это у него на лице написано. Одиноких людей видно за милю. Они скучные. Независимо от того, насколько интересна их работа. Они скучные, потому что никто не хочет с ними знаться.

– Ладно, Уиллис, доверюсь вам. Водолаза зовут Мерсер. Его судно стоит в порту. Называется «Морская королева». Только не спрашивайте его о координатах «Глэмис кастла», потому что…

– Я хочу уничтожить улики не больше вашего, – очень серьезно сказал Уиллис. – А ваш Мерсер знает, что может продать эту информацию президенту Икасе за сказочный выкуп?

– Должно быть, знает. Но деньги его не интересуют.

– Еще один!

– Простите?

– Я встречал одного человека, который не интересовался деньгами. Десять лет назад в Антарктиде. С виду был совершенно нормальный.

Рейнер подошел к двери.

– С Мерсером все в порядке. Я обязан ему доверять, верно? Сходите к нему, но ведите себя по-дружески. Насколько я знаю, он тоже сослужил мне службу. Так что вас и тут двое. – Он протянул руку, Уиллис принял ее и уставился яркими глазками в измученное лицо собеседника.

– Простите за бестактность, мистер Рейнер. Вчера вечером я видел здесь леди. Красавицу, которая может утопить мужчину быстрее, чем айсберг топит корабль. Я видел такие вещи. Вы никого не водите за нос. Но вы в бегах. Понимаете меня? В таком положении куда легче путешествовать в одиночку. – Он начал спускаться по длинной изогнутой лестнице. Панама то исчезала в тени, то появлялась снова.

Рейнер закрыл дверь и запер ее. Он сказал Уиллису, где найти Мерсера, потому что другого выхода не было. Все считали, что он остался здесь из-за женщины, и могли счесть телеграмму попыткой продлить свое пребывание в Агуадоре. Уиллис должен был подтвердить, что он говорит правду: если «Глэмис кастл» не поднимут как можно скорее, его найдет кто-нибудь другой и уничтожит улики. Даже Мерсер был опасен и сам подвергался опасности. Пока обломки крушения не поднимут, каждое новое погружение будет грозить ему смертью… Рейнер просидел в кресле почти час, пытаясь успокоиться, прикуривая сигарету от сигареты и следя за тлеющим кончиком, от которого тянулись к потолку голубые неоновые струйки, соперничавшие со световой рекламой Авениды.

Проблема заключалась не в том, чтобы увести эту женщину из дель Рио. Надо было увести ее от нее самой, заставить забыть о той роли, которую это место играло в ее жизни.

Когда на лестнице раздались шаги, он молча поднялся. Стук не был ни настойчивым, ни чересчур робким: за дверью мог стоять кто угодно. Рейнер отодвинул засов и открыл.

– Сеньор француз?

– Да. – Портье…

– Эль телефоно, сеньор.

В холле было шумно, и ему пришлось надеть наушники.

– Кто это?

Она затараторила по-французски. Она будет на тропе, которая ведет к пляжу на полуострове. Рейнер попытался успокоить ее, но тщетно. Спасибо и на том, что он узнал ее голос. Если она доберется до причала яхт-клуба первой, сказал Пол, пусть немного подождет: это свидание слишком важно, чтобы рисковать разминуться.

Он положил трубку, вернулся в номер, запер его и заставил себя неторопливо спуститься по лестнице, поскольку в холле был портье. Теперь весь потолок его комнаты был озарен красным светом. Выйдя на улицу, он увидел над полуостровом высокие извивающиеся языки пламени, казалось, стремившиеся лизнуть луну.