Итак, они стали любовниками. Их отношения были почти предсказуемы. Их все время тянуло друг к другу, они готовы были отдаваться страсти в любое время и в любом месте. Это иногда приводило к неожиданным и смешным ситуациям, когда их в неподходящем виде заставала хозяйка магазина, где они покупали какую-нибудь мелочь, или водитель такси…

Но вместе с тем в их отношениях присутствовала какая-то безысходная ярость конца. Они старались насладиться друг другом, пока не наступил неизбежный финал.

Жан-Люк неукоснительно выполнял взятую на себя обязанность по стрижке травы. Потом они вместе обедали дома или в ресторане. После всего шли к нему или к ней и неистово любили друг друга. Впрочем, с некоторых пор они стали проводить вместе ночи не только в уик-энд.

Их родители скоро поняли, что происходит с детьми. Влиять на отношения молодых они уже не могли, но вот обсуждать их… Однажды Анна прокомментировала ситуацию следующим образом:

— Не понимаю, чего ты ждешь от Жан-Люка?

— Ничего, — вздохнула Натали. — Мы оба ничего от этого не ждем.

— Когда тебе предлагали его на блюдечке с голубой каемочкой, тебя это не устраивало. А сейчас ты готова жертвовать своим именем. Не понимаю! Ты же любишь его. Скажи ему об этом. Он давно простил тебя.

Натали покачала головой и попросила мать не мучить ее. Она старалась жить сегодняшним днем, не размышляя о будущем, не заглядывая в прошлое. Но она прекрасно понимала, что в один прекрасный день Жан-Люку может наскучить заниматься с ней сексом и он прекратит связь. Она пыталась убедить себя в том, что их объединяет не только постель, но и многие годы дружбы, общие впечатления, друзья, воспоминания…

А иногда Натали с удивлением думала о том, что они только начали узнавать друг друга по-настоящему. Были свидания, когда они целую ночь болтали и не могли заставить себя заснуть, доверяя друг другу свои мечты и надежды. Они оценивали прочитанные книги, делились впечатлениями о выставках. Говорили обо всем, касаясь как самых незначительных событий дня, так и вечных тем о жизни и смерти… Иногда они подробно обсуждали меню обеда, который Натали приготовит в следующее воскресенье, или же наряд, в котором ей предстоит появиться на презентации новой коллекции своего магазина. Они говорили о своих родителях и друзьях, хохотали, когда смотрели комедии и прятали глаза друг от друга после хорошего фильма. Они могли молчать, точно зная, что скажет каждый из них.

И только одна тема была запретной. Ни он, ни она никогда не говорили об их отношениях.

Однажды воскресным утром, когда Натали и Жан-Люк наслаждались завтраком в постели, он сказал:

— Нас пригласили на вечеринку.

— Кто? — удивилась Натали.

Об их связи догадывались многие, но кто из их друзей взял на себя смелость сделать этот факт достоянием общественности?

— Луиза и Пьер. Они отмечают годовщину свадьбы.

Луиза ни секунды не сомневалась, что их следует звать только вместе. Она спокойно передала приглашение через Жан-Люка, хотя сестрой ее была все-таки Натали.

— Думаю, это стоит отметить. Бывают куда более короткие браки.

Натали вздохнула, думая об их отношениях, и сказала:

— Предполагаю, что у них это надолго. Скорее всего — навсегда.

— Откуда такая уверенность? — засмеялся Жан-Люк.

— Эти двое любят друг друга, — ответила Натали. — А еще, потому что они друзья, а не только любовники.

— Мы с тобой тоже друзья.

Он сделал глоток кофе и откинулся на спинку кровати, но Натали видела, что он напряжен и чем-то обеспокоен.

Она намазала тост джемом и положила его обратно в тарелку:

— Пьер обожает Луизу.

Жан-Люк помолчал, потом подался к ней всем телом, чуть не перевернув столик.

— Тебе нужно обожание?

— Нет, конечно.

— Тогда, что же?

Натали пожала плечами, ей стало почему-то холодно и неуютно.

— Любовь. Настоящая, до гроба. Единственная и неповторимая, — проговорила она, не поворачивая головы.

— По-моему, я именно это тебе и предлагал, — осторожно заметил он, — когда собирался надеть кольцо на палец.

— Нет. Ты не любил меня так, как я тебя.

Что-то изменилось в воздухе, которым они дышали. Жан-Люк протянул руку и, коснувшись щеки, повернул ее лицо к себе.

— Как ты любила меня, Натали?

Она вскочила с постели.

— Прекрати! — закричала она.

Хватит! Она не собиралась говорить ему больше того, что уже сказала, обнажать душу и ждать его беспощадного анализа. Он кинулся за ней и поймал у дверей спальни. Жан-Люк рывком развернул женщину к себе и впился в нее глазами.

— Как ты любила меня? — повторил он. — Может быть, ты думала обо мне каждую ночь перед сном, мечтала обо мне, закрыв глаза? Или представляла себе, как мы занимаемся любовью, растим детей, стареем вместе? А может быть, тебе хотелось растерзать каждую женщину, которая имела наглость взглянуть на меня? Или ты мечтала взять меня за руку, найти комнату с одной большой кроватью, запереться и выкинуть ключ в окно, а потом остаться со мной до конца своих дней?

О, это было слишком жестоко!

— Да! — закричала она, закрывая лицо от его испепеляющего взгляда.

Натали не выдержала и разрыдалась. Если он знает так много, какой смысл перечислять все эти «может»?..

— Да и еще раз да, — повторяла она в исступлении. — Я тебя ненавижу! Зачем ты мучаешь меня?

Похоже, он в конце концов решил взять реванш! Этот негодяй будет в восторге от того, что она повержена. И от того, что она признает, какая глупость была совершена ею пять лет назад…

— Я не мучаю тебя. Просто все, о чем я только что говорил, это то, что я чувствую к тебе.

У Натали перехватило дыхание. Она в недоумении смотрела на Жан-Люка, а гигантская ладонь недоверия тем временем сжимала ее сердце в маленький трепещущий комочек. Постепенно боль отпустила. Натали недоверчиво посмотрела на своего любимого.

— Что? Еще раз, пожалуйста, если можно…

— Я люблю тебя! — произнес он наконец заветные слова. — Во всех смыслах этого слова. Я боролся с этим с того самого момента, как увидел тебя на свадьбе Луизы. Сначала думал, что это просто идиотская зацикленность на прошлом. И почти убедил себя в том, что если затащу тебя в постель, то все пройдет. Но каждый раз, когда я сжимал тебя в объятиях, я понимал, что мы предназначены друг другу. Иначе это не назовешь. Я не могу забыть или оставить тебя. Легче умереть. Тем более теперь.

— Но ты никогда не говорил ни слова о любви. Ты говорил только о постели…

— Я боялся, что ты снова отвергнешь меня, что опять скажешь «нет».

— Но ведь ты не чувствовал этого раньше.

Он замолчал, потом кивнул и сказал:

— Тогда мне казалось, что это само собой разумеется. Ты же сама говорила, что наш брак всегда считался делом решенным. Я просто знал, что люблю тебя и хочу быть с тобой. И никогда не беспокоил себя анализом того, что считал неотъемлемой частью моей жизни. Не станешь же ты задумываться, что чувствует твоя рука или нога, пока они не болят? Может быть, мне не стоило быть таким принципиальным после помолвки.

— Принципиальным?

Жан-Люк пожал плечами:

— Я привык к мысли, что ты — запретный плод, вокруг которого можно только ходить и облизываться, а попробовать нельзя. И не хотел испортить тебе впечатление от первой близости. Я наивно считал, что после свадьбы у нас будет достаточно времени, чтобы я смог заставить тебя хотеть меня всю оставшуюся жизнь.

Натали слушала его признания с нежностью и легким раздражением.

— Но я всю жизнь была решительной маленькой женщиной, а не нежным цветком. Ты разве не знал об этом?

— Но все вокруг думали именно так. И обращались с тобой соответственно. Я тоже всегда тебя оберегал. Даже от самого себя. И мог бы делать это всю мою жизнь.

Он с трудом перевел дыхание.

— Когда ты меня бросила, я просто не знал, что делать. Ты оставила огромную дыру в моей жизни и моем сердце. Мне хотелось спрятаться ото всех и выть на луну. Но мне не давали покоя дела, болезнь отца. Было много всего такого, что только я один способен был сделать. Я схватился за это, как за спасательный круг. И заставлял себя забыть тебя.

Жан-Люк опять замолчал.

— Теперь я понимаю, что просто-напросто боялся. Думал, что ты обнаружила во мне нечто отвратительное, поэтому так и поступила. И я испугался, что тоже обнаружу это в себе. Знаю, что ты считаешь меня излишне гордым и высокомерным. Если во мне это когда-то и было, то ты вышибла из меня все эти качества одним махом, сбежав с нашей свадьбы.

— Я никогда не считала тебя высокомерным. Ничего подобного, — попыталась вставить словечко Натали.

— Но я осознал весь кошмар ситуации, когда ты вернулась, поскольку чувствовал непреодолимое притяжение между нами. Я с трудом верил своим глазам, но не понимать, что и тебя тянет ко мне тоже, не мог. И это было ужасно! Я собирался делать предложение Соланж. Она хорошая девушка и не причинила мне никакого зла. Ты ввергла в хаос мою тщательно спланированную будущую жизнь. Конечно, я был в бешенстве!

— Я знаю.

В его глазах и улыбке была мольба о прощении.

— И хотя я знаю, что ты не осуждаешь меня, но должен признать, что основательно был выбит из колеи.

— Я тоже.

— Ты, наверное, и не ожидала от меня теплой встречи?

Она ткнула его кулачком в грудь. Жан-Люк просиял, потом опять нахмурился.

— Не могу точно сказать, когда именно это свалилось на мою голову. Я был влюблен в тебя всегда. Но однажды вдруг отчетливо понял, что или должен быть с тобой вместе, или умереть. Но меня невероятно пугало то, что я попал в такую зависимость от тебя. И, как последний идиот, я пытался убедить себя, что, как только окажусь с тобой в постели, заклятие будет снято и вся твоя власть надо мной исчезнет.

— Глупый, я никогда не хотела властвовать тобой! — засмеялась Натали.

— Хотела или не хотела, но ты действительно можешь превратить мою жизнь в ад или в рай. Если ты и на этот раз не выйдешь за меня замуж, я сяду и буду сидеть у твоего порога всю оставшуюся жизнь и отгонять всех ухажеров, которых ты попытаешься завести.

— Хорошенькая перспектива!..

— Прекрати смеяться. Я говорю серьезно.

Натали не сразу поверила, что понимает все правильно. Это было бы слишком здорово! Ее возлюбленный походил сейчас на грубого самца и маленького мальчика одновременно. У нее сжалось сердце от любви и радости. Неужели когда-нибудь их сыну придется пережить все это?

— Я выйду за тебя замуж, потому что хочу этого больше всего на свете! — торжественно произнесла Натали.

Жан-Люк зажмурился, Потом наклонился и поцеловал ее. Он целовал ее до тех пор, пока весь мир вокруг не превратился в сияющий столб, который вознес их к небесам.

— На этот раз, — прошептал он, — я надену на тебя наручники. Я не дам тебе ни единого шанса сбежать от меня!