— Просто я оказалась не готова к браку, — воскликнула Натали, — наверное, была слишком молода для этого.

— Я догадался, — кивнул Жан-Люк. И она впервые увидела в его глазах проблеск понимания. — Но тогда еще не осознавал этого.

— Конечно, мне не нужно было тянуть с отказом до последнего, — вздохнула она.

Как это ни глупо, ее останавливала мысль, что она расстроит всех: своих родителей, родителей Жан-Люка, близких, друзей. Ситуация осложнялась тем, что Натали знала и любила родственников жениха с самого детства. Обе семьи долгие годы жили в предвкушении свадьбы Натали и Жан-Люка.

Надо сказать, что сам Жан-Люк, будучи на шесть лет старше Натали, не баловал ее своим вниманием. Мальчишкой он просто терпел хорошенькую и умную девочку, хотя та обожала и любила его, как старшего брата. В подростковом возрасте он пользовался каждым удобным случаем, чтобы удрать от нее. А потом и вовсе перестал с ней общаться.

Натали скучала без него, но ни одной душе в мире не могла признаться, что влюблена в него по уши. Он был предметом ее фантазий, которые год от года становились все откровеннее. Когда ее спрашивали о Жан-Люке, она смеялась и отвечала, что он несколько староват, поэтому не входит в круг интересующих ее парней.

Родители просто не обращали внимания на то, что происходит с их детьми. Они с умилением строили планы на будущее.

А потом она выросла, и ее судьба решилась почти без ее участия…

— Мы так долго были друзьями, у нас большой опыт бесконфликтного общения. Могли же раньше… — Натали запнулась.

— Раньше! Невозможно вернуться назад, мы уже давно не дети, — вздохнул Жан-Люк.

— Хорошо. Но если мы взрослые ответственные и разумные люди, то давай попробуем оставить наше черное прошлое в прошлом. Хотя бы для спокойствия наших родителей! — предложила Натали, так как чувствовала, Жан-Люк боится вновь расстроить близких людей.

Он отвел взгляд в сторону и бережно провел ее сквозь толпы танцующих. Когда они снова встретились глазами, его взгляд был холоден и равнодушен.

— Вопросов нет. Я даю честное слово, что не буду тебя домогаться, — пообещал Жан-Люк.

Она готова была поверить. Но в голосе Жан-Люка чувствовалась некоторая нервозность, которая заставила ее напрячься.

Музыка смолкла, и спустя мгновение они разомкнули объятия.

— Спасибо за танец, — вежливо проговорил он, и Натали сделала вид, что не заметила иронии его тона. — Позволь, я провожу тебя к твоему столику?

Жан-Люк больше не прикасался к ней. Но когда она заняла свое место и взяла бокал вина, он не ушел сразу, а перебросился несколькими словами с ее родителями.

— Натали сказала мне, что она останется дома, если найдет работу, — мимоходом заметил Жан-Люк.

Анна с удивлением посмотрела на дочь:

— Ты ничего не говорила об этом.

— Я тогда еще ничего толком не решила, — быстро ответила Натали.

— Что ж, — в голосе матери было одобрение и облегчение, — наверное, настало время вернуться домой.

— Абсолютно верно, — пошел в атаку отец. — Будет здорово, если дитя вернется в лоно семьи.

С этим не поспоришь. Натали была их единственным ребенком, и для родителей она навсегда останется маленькой и беззащитной. В этом Натали не сомневалась.

— Прости, я выдал секретную информацию, — дотронулся до ее плеча Жан-Люк.

— Ничего, потерплю, — дернула она плечом. Она была недовольна, что в столь неподходящем месте стали обсуждаться ее планы на жизнь.

Жан-Люк поговорил еще о чем-то незначительном с Анной и Жаком и пошел к Соланж, которая, не отрываясь, наблюдала за их беседой. Компания за соседним столиком отпускала шутки по поводу Жан-Люка, и Соланж их прекрасно слышала. Его возвращение прекратило колкую светскую болтовню. Соланж взяла его за руку и притянула к себе. Он потрепал ее по щеке, сел и обнял девушку за плечи.

Натали видела все эти манипуляции и решила, что ей лучше смотреть в другую сторону.

Тем временем новобрачные вышли на площадку для танцев и откровенно обнимались под тягучую волнующую музыку.

Увидев мечтательно-счастливое выражение лица Луизы, Натали почувствовала, что к горлу подкатил комок и шипы зависти впились в ее сердце. Кузине было сейчас столько же лет, сколько исполнилось Натали ко дню ее предполагавшейся свадьбы. Луиза познакомилась со своим мужем все лишь девять месяцев назад. Тем не менее она казалось абсолютно уверенной в правильности своего выбора. Разве можно за столь короткий срок хорошо узнать человека?

Луиза, как выражалась мама, всегда была разумной девушкой, здравомыслящей, практичной, даже излишне осторожной. Но сейчас она сознательно шла на гигантский риск. Натали страстно, от всей души желала ей счастья. С момента их знакомства, когда еще Луиза была теплым крошечным комочком, Натали чувствовала свою ответственность за маленькую сестричку. Луиза была ей даже ближе, чем сестра. Девочек связывало особое чувство, которое становилось с годами только крепче. Натали была единственным ребенком в семье и всегда тянулась к другим детям.

Жан-Люк — тоже единственный ребенок. Несколько его двоюродных братьев жили по соседству. Их компанию в свое время он предпочитал любой другой.

Однако с Натали они вместе выросли. Мужчины обоих семей уже без малого сто лет были неизменными партнерами по бизнесу. Отцы мечтали передать свое дело в надежные руки своих отпрысков. Когда Жак понял, что у него не будет собственного сына, он решил, что ему вполне подходит сын его друга. Решение поженить детей даже не обсуждалось, это воспринималось как давно решенный вопрос.

— Может, еще потанцуем? — услышала Натали голос соседа.

Девушка колебалась. Она сделала глоток вина. Ей не хотелось уходить из-за стола. Несмотря на то что танцующие вернулись и заняли свои места, ей хорошо был виден очаровательный профиль Соланж. Куколка заигрывала с Жан-Люком, а он отвечал ей ласковой улыбкой. Смотреть на это было довольно противно, но Натали не могла отвести глаз.

Она сделала еще один глоток вина.

— Конечно, — жизнерадостно произнесла она, поднимаясь, — с удовольствием потанцую.

Она лгала самой себе. Никакого удовольствия этот танец ей не доставлял. Вся радость от хорошего партнера испарилась после общения с Жан-Люком. Вечер был совершенно испорчен.

Она героически дождалась момента, когда новобрачные собрались покинуть свадебный обед. Натали поцеловала Луизу и пожелала ей счастья, а потом с тоской ждала, когда наконец родители попрощаются с друзьями.

Со своим кавалером Натали рассталась торопливо, не дав ему вставить ни слова и отобрав надежду встретиться вновь.

Ну, что же?! Все сложилось так, как оно сложилось! — уныло сказала она себе, добравшись до своей комнаты. Натали надеялась, что хотя бы кузина будет счастлива в браке. Но мысли о бракосочетании Луизы не отвлекали и не утешали. На нее навалилось ее собственное прошлое, которое вдруг опять сделалось настоящим.

В конце концов, чего она добилась, сбежав от жениха, родителей, покинув страну?

Ну, во-первых, независимости. Раздеваясь, она решительно отбросила мысли о жалости к себе и разочаровании. Для того чтобы вести нормальную полноценную жизнь, ей вовсе не нужен был мужчина.

Получив в свое время всего лишь место помощника продавца в одном из представительств французской компании в Марокко, она через некоторое время стала ведущим менеджером по продажам.

Ей удалось расширить свой отдел, перекроить его штат, сделать работу сотрудников увлекательной. Она умела работать с клиентурой любого возраста. К тому же умудрялась вести переговоры как с частными клиентами, так и с крупными компаниями.

В прошлом году работодатели предприняли настойчивую попытку привязать Натали покрепче к своему бизнесу, резко повысив ей зарплату, но в последнее время она все чаще чувствовала усталость и скуку.

Она расстегнула молнию на юбке и повесила ее в шкаф. Критически разглядывая себя в большое зеркало, Натали заметила, что глаза у нее горят. Похоже, новая встреча с Жан-Люком добавила ей адреналина в кровь. Она чувствовала себя оживленной и бодрой.

Это от злости, догадалась она. Вольно или невольно, но она заразилась гневным сарказмом Жан-Люка.

Очень мило с его стороны взвалить на нее всю вину за произошедшее. Но если б он чуть-чуть думал о ней, то наверняка заметил бы, что в предсвадебные дни многое складывалось как-то не так. Хотя, возможно, его эгоизм сыграл с ним злую шутку. Он, видимо, и мысли не допускал, что она способна отказаться выйти за него замуж. Честно говоря, желающих хватало и без нее.

Тут ее мысли снова вернулись к Соланж де Бирон. Вот уж кто мечтает захомутать Жан-Люка и даже не пытается этого скрывать. Интересно, а сам он готов предпринять вторую попытку? Ему сейчас чуть за тридцать, наверняка он не прочь завести детей, хотя вряд ли готов в полной мере наслаждаться отцовством.

Когда они были помолвлены, и Натали, и Жан-Люк само собой подразумевали, что у них будет полноценная семья и куча детишек.

— Только не спеши, сказал он тогда. Ты должна быть полностью готова к этому.

В чем она никогда не могла обвинить его, так это в пренебрежении ее мнением. Он обсуждал с ней все вопросы касательно их будущей совместной жизни. Где они будут жить, какая должна быть мебель в их доме, который они вместе выбирали по каталогам, будет ли она работать.

— Если решишь быть просто хозяйкой дома, я буду счастлив, — уверял он ее. — Но я хочу, чтобы и ты чувствовала себя счастливой.

— И что мне делать дома целый день? Конечно, я буду работать.

— Ну и прекрасно! — Он с готовностью поддержал ее. — Поступай, как хочешь, лишь бы тебе было хорошо.

Его некоторая отстраненность, вызванная, как ей тогда казалось, не столько горячим желанием сделать ее счастливой, сколько простой терпимостью по отношению к любым ее поступкам и желаниям, могла стать предметом зависти многих женщин. Да и ей самой вовсе не улыбалось связать себя на всю жизнь с ревнивым собственником вместо чуткого, доброжелательного мужа.

Но еще меньше ей хотелось быть женой мужчины, который не очень интересуется, чем она занимается. Она хотела не только развлекать его деловых партнеров, готовить еду и в положенное время рожать ему наследников, чтобы все кругом видели, что он настоящий мужчина, и не только содержать в порядке дом и вести светскую жизнь… Ей нужно было большее.

Подобный тип брака она наблюдала в своем кругу. Она насмотрелась на одиноких отчаявшихся женщин, пытавшихся заполнить свою жизнь активностью именно такого рода. А в это время их мужья с головой уходили в свою работу, развлекалась среди своих партнеров, едва вспоминая, что у них существуют жены.

Она видела супружеские пары, где муж и жена существовали в двух параллельных мирах, которые имели только те точки соприкосновения, которые отвечали за выполнение ритуальных обязанностей: свадьбы, похороны, крестины, Рождество… У них почти не было тем для разговоров. Прелестные новобрачные, с восторгом приносящие клятву верности, с ужасом замечали через какое-то время, что живут с совершенно незнакомым, чужим человеком. А когда взрослые дети покидали отчий дом, жизнь таких пар становилась совершенно невыносимой. Их уже не связывали даже условности и привычки.

Перспектива просуществовать лет двадцать-тридцать таким образом совершенно не впечатляла Натали. Эмоционально стерильный брак… Что может быть противоестественнее и ужаснее?

Иногда ей казалось, что у них-то с Жан-Люком все будет по-другому. Он конечно же испытывал к ней какие-то чувства, хотя бы многолетнюю привязанность. Но чем ближе подступал день свадьбы, тем сильнее отдалялись они друг от друга. Когда он обнимал и целовал ее, Натали тут же забывала обо всех своих сомнениях и страхах и уверяла себя, что он любит ее по-настоящему. Но это происходило все реже и реже… Все свободное время поглощала подготовка к предстоящему торжеству. Поиск свадебного наряда для себя и для подружек невесты, обсуждение списка гостей, деталей церемонии, украшений… Смотрины, помощь маме в составлении букетов, выборе музыки, надписей на пригласительных открытках… От этого всего можно было сойти с ума!

Натали вымоталась и лишилась сил задолго до свадьбы. Это была уже не прелестная девушка, ждущая своего принца, а какой-то комок издерганных нервов и нарастающих сомнений. Только тот факт, что она собиралась замуж не за кого-нибудь, а за Жан-Люка, которого знала всю жизнь и любила с тех пор, как себя помнит, удерживал ее от желания остановить этот ужас задолго до церемонии.

Она тянула до последнего дня, но ей становилось все хуже и хуже. А потом чаша переполнилась, и чувства хлынули через край.

И вот теперь Жан-Люк ей не только не жених, но даже и не друг.

Стоя под струями горячей воды, Натали как бы пыталась смыть с себя налет воспоминаний. Но воображение настойчиво рисовало ей прежнего Жан-Люка, который смотрел на нее с его всегдашней чуть насмешливой улыбкой, и в глазах которого были обожание и нежность. Теперешний Жан-Люк улыбался той же обольстительной улыбкой, что сводила с ума других женщин, но взгляд его был холоден и беспощаден.

Жан-Люк знал, что говорил, когда предупреждал Натали, что пути их будут часто пересекаться. Они жили в одном городе, принадлежали к одному и тому же кругу, были знакомы с одними и теми же людьми, двигались, в сущности, по общей траектории. Именно эти обстоятельства и совпадения когда-то дали повод считать, что они составят чудную пару. И именно из-за этого Натали так долго не возвращалась домой.

В пятницу, после свадьбы Луизы, Натали пошла на выставку современного искусства в галерею, принадлежащую одному из ее друзей. Она с удовольствием рассматривала необычные картины, испытывая восторг от того, что ее любимое занятие сейчас, когда она вернулась домой, стало доступно. Экзотика дальних стран хороша, но иногда хочется ходить знакомыми тропинками.

Натали испытывала почти физическое наслаждение от современного здания галереи, от воздуха, которым она была наполнена, от предвкушения болтовни с гостями и хозяином за чашкой кофе, от ярких оригинальных полотен. Конечно, ее любовь к импрессионистам была неизменна, но иногда хочется и свежего ветра.

В тот момент, когда Натали как дирижабль воздухом наполнилась светлой радостью, возникшей от долгожданного совпадения мечты и реальности, она с ужасом заметила до боли знакомую фигуру. Выходит, Жан-Люк тоже отдыхал и наслаждался чистыми впечатлениями. Руки его по-мальчишески были засунуты в карманы брюк. Почувствовав взгляд Натали, он оглянулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, подняв для приветствия руку.

Натали понимала, что глупо бежать от него или делать вид, что они не знакомы. Жан-Люк удивленно поднял брови.

— А ты как думаешь? — пожал он плечами.

— Я ничего не думаю, я спрашиваю, — разозлилась Натали, вновь столкнувшись с его вечной манерой ставить ее в тупик своими ответами.

— Ну, предположим, рассматриваю картины, — протянул Жан-Люк и лениво прошелся взглядом по ее фигуре.

На Натали было очень простое нежно-фиолетовое платье, с узким глубоким вырезом. Когда глаза мужчины дошли до груди, они задержались, как бы рассматривая кулон на тоненькой цепочке. Натали залилась румянцем. Платье, казавшееся ей воплощением невинности и хорошего вкуса, вдруг сделалось одеянием одалиски. Конечно, с высоты его роста он мог рассмотреть в вырезе нечто пикантное, и видимо считал, что там было на что посмотреть.

Натали сделала глубокий вдох, пытаясь прогнать предательский румянец, заливающий ее от макушки до кончиков пальцев ног. Глаза Жан-Люка продолжали безжалостное путешествие. Когда они вернулись к лицу девушки, то были полны самого бессовестного веселья.

— Кстати, а где Соланж? — преодолев спазм в горле, спросила Натали.

Веселье сползло с лица Жан-Люка.

— Она опаздывает, будет попозже. У нее какая-то важная встреча.

Интересно, они помолвлены? — пронеслось в голове Натали. Эта мысль отозвалась во всем теле неприятной саднящей болью. Какая ей, собственно, разница, что за отношения связывают ее бывшего жениха и его подружку?

Натали перешла к другой картине и сделала вид, что поглощена ее созерцанием. Жан-Люк осторожно коснулся ее локтя.

— Ты одна?

— Как видишь.

— Я спрашиваю не о том, — разозлился он.

— Да, я одна, — ответила она уже мягче. — Родителей пригласили на ужин, и они не смогли сопровождать меня. Но ты, видимо, считаешь, что я все еще маленькая девочка…

— Не заводись, — остановил поток слов Жан-Люк. Просто я думаю, что тебе сейчас нелегко. Связи со старыми друзьями за эти годы оборвались…

Натали пожала плечами:

— Не со всеми. Мне еще есть, кого звать на помощь, если я начну тонуть.

В это время какой-то малыш, убежав от родителей, подскочил к ним и схватился за тумбу, на которой стояла странная алюминиевая женская фигурка. Мать кинулась за ребенком, и Жан-Люк вынужден был почти прижаться к Натали, чтобы пропустить ее. Рукав его пиджака задел кисть руки девушки, и ее точно обожгло. Ей показалось, что все видят искры, которые летят от их рук. Она вдохнула запах хорошего сукна, знакомого одеколона, едва уловимый запах его кожи, которая всегда пахла солнцем и ветром, и поняла, что сейчас упадет под действием нахлынувшей на нее волны возбуждения.

— Извините нас, — улыбнулась молодая женщина, подхватывая ребенка на руки.

— Пустяки, не беспокойтесь, — ответил Жан-Люк, обнимая Натали за талию и слегка отодвигая ее.

Они оказались перед витриной, внутри которой находилось довольно странное абстрактное сооружение, все утыканное светящимися золотисто-коричневыми камнями.

— Видишь, кто-то знал, что ты придешь, и подобрал эти камни под цвет твоих глаз, — мягко заметил Жан-Люк.

Натали повернулась к нему, и они замерли, не в силах отвести друг от друга взгляда. Затем Жан-Люк поморгал, стараясь отогнать видение.

— Как ты думаешь, что означает эта композиция? — попытался он сконцентрироваться на чем-то отвлеченном.

— Не знаю, — протянула Натали, — но сразу видно, что это потребовало недюжинной фантазии и больших трудов.

— Кстати, о трудах, как продвигаются поиски работы? Есть успехи?

— Я еще не решила окончательно останусь я или уеду, — улыбнулась Натали.

Она почти приклеилась носом к витрине, понимая, что так ей будет легче не смотреть на Жан-Люка.

— У тебя там кто-нибудь есть? — спросил вдруг он.

Натали не ответила.

— Дай я попробую угадать, — не хотел останавливать допрос Жан-Люк. — У тебя есть на его счет кое-какие сомнения, поэтому тебе проще не возвращаться туда вообще. Вместо этого ты можешь написать ему письмо. Здесь ты мастер.

Натали была возмущена.

— Никого у меня там нет. Не додумывай за меня!

Она развернулась и хотела уйти, но Жан-Люк схватил ее за руку.

— Значит, мне показалось. — Он строго смотрел ей в глаза. — А что касается моих умозаключений, то можно долго не напрягаться. У меня просто большой опыт.

Жан-Люк замолчал и сделал вид, что рассматривает что-то над ее головой.

— Так что, у тебя… действительно нет мужчины? — снова задал он вопрос.

— Мне не нужен мужчина! — отдернула она руку.

— Надеюсь, я правильно понял, что ты все эти годы вела праведный образ жизни?

Лицо Натали запылало.

— Я считаю, что это тебя не касается. Это мое дело, как я живу. Ты тут совершенно не при чем, — отрезала она.

Лицо Жан-Люка потемнело, губы подобрались в тонкую линию, он кивнул.

— Это справедливо.

Какая-то пара пыталась их обойти, и Жан-Люк снова коснулся ее локтя, отодвигаясь в сторону. Теперь они оказались около маленького фонтанчика, который тоже являлся частью экспозиции. Натали заметила, что цветок в его центре странно напоминал фаллос, и она опять залилась краской.

Вдруг они услышали приветственный возглас и, не сговариваясь, повернули головы. Прямо на них летела маленькая юркая старушка, одетая в совершенно не свойственный ее возрасту наряд. Она была увешана какими-то цепями, ленточками, кольцами, брошками. Все это чудо звенело и, развеваясь, неслось прямо на них.

— Натали! Девочка моя! Когда ты вернулась? Жан-Люк, милый, и вы здесь? Как это замечательно! Я всегда считала, что вы созданы друг для друга, — тараторила неестественным голосом Катрин де Брок, знаменитая любительница экстравагантных выходок и известная сплетница.

— Нет-нет, мы не вместе, — запротестовала Натали. — Мы просто совершенно случайно встретились на выставке. Я приехала домой, чтобы попасть на свадьбу Луизы.

— Луизы? Разве она уже выросла? Маленькая разумная малышка.

— Уже нет, не малышка, — улыбнулась Натали. — Теперь она жена и хозяйка дома.

— О, это безжалостное время! — притворно вздохнула Катрин.

Было очевидно, что она считала, будто к ней безжалостное время не имеет никакого отношения. Она закатила глаза, кокетливо улыбнулась Жан-Люку, а потом затараторила с новой силой.

— Детка, мы обязательно должны с тобой встретиться. Ты просто обязана рассказать мне о марокканских аборигенах! — Затем, понизив голос до интимного шепота, произнесла: — Ну, не буду нарушать ваш милый тет-а-тет, оставайтесь с миром, дети мои!

Она подмигнула двумя глазами сразу и понеслась искать себе новую жертву, горя желанием поведать свежеиспеченную сплетню про эту парочку. На полном ходу она обернулась и крикнула:

— На этот раз не позволяй ей от себя ускользнуть!

— Это совсем не то, что вы подумали, — попыталась протестовать Натали, хотя понимала, что ее доводы совершенно бесполезны и ничего не изменят.

Она посмотрела на Жан-Люка. Тот, к ее удивлению, не был разозлен или разочарован. Он давился от смеха.

— Ты забыла эту милую даму? Ей не нужна правда, ей нужна сенсация. А потом, она так романтична!

— Старая карга, — проворчала Натали. — Уверяю тебя, она не замедлит все так приукрасить, что ты, как честный человек, будешь просто обязан на мне жениться.

Жан-Люк хмыкнул, и девушка поняла, что ляпнула невероятную глупость.

— Ты хочешь сказать, она сообщит всему свету, будто у нас роман? Ну и что? Не волнуйся, к ее словам никто серьезно не относится.

— А ты не боишься, что это будет крайне неприятно твоей Соланж. Не думаю, что она придет в восторг, когда увидит, как мы тут с тобой мило болтаем без нее. — Натали хотелось зацепить Жан-Люка.

На какое-то мгновение он нахмурился, потом ехидно улыбнулся.

— В таком многолюдном месте? Соланж не идиотка.

Он, видимо, имел в виду, что сама Натали полная дура, раз ей в голову приходят столь нелепые идеи.

— Ты ведь не женщина, — парировала она.

— Надо же какое точное наблюдение!

— А что, я не права?

— Что я не женщина?

— Прекрати, ты прекрасно понимаешь, о чем речь. Тебе не знакома женская психология, и ты не способен понять, что твоей Соланж может прийти в голову. Я думаю сейчас о ней.

— Надо же. И что же ты о ней думаешь?

— Что она очень хорошенькая, — ответила Натали.

Какой смысл объяснять ему, что Соланж напряглась, как только увидела ее на свадьбе. Она всем видом показывала Натали, что Жан-Люк ее мужчина, и она готова за него бороться. Только слепой или совсем глупый не понял бы этого.

— Вы давно с ней знакомы? — спросила Натали как можно небрежнее.

— Примерно полгода. Она занимается дизайном. Мы познакомились, когда переоборудовали офис. А почему тебя это так интересует?

— Меня это совершенно не интересует, — спохватилась Натали. — Просто я пытаюсь поддерживать нейтральный разговор.

— Довольно безуспешно, тебе не кажется?

— Твоими стараниями.

Жан-Люк помолчал, потом сказал:

— Я все время забываю, что для тебя все это прошло гораздо легче. Тебе не пришлось иметь дело с последствиями твоего решения. Я один стал объектом пристального внимания окружающих, и длился этот кошмар не один месяц.

Да уж! В отличие от нее Жан-Люк не мог никуда сбежать. Его держал здесь бизнес, здоровье отца и гордость.

— Я уверена, что над тобой никто не издевался, — пыталась защититься Натали.

— Нет, конечно же нет! Меня все жалели, — горько заметил он. — Кроме тех, кто пришел к выводу, что накануне свадьбы ты застукала меня с другой или же я избил тебя до полусмерти.

— О, нет! — воскликнула Натали.

— Все обстояло именно так, как я говорю. Люди пытались объяснить себе, почему очаровательная девушка сбежала из-под венца, покинув самого привлекательного мужчину в Париже. Надо было придумать ей какое-то оправдание. Впрочем, я недалеко ушел от них. Я ведь решил, что у тебя есть другой, и ты после мук совести предпочла его.

— Ты с ума сошел! Этого и в помине не было.

— А что же тогда было? — жестко спросил Жан-Люк.

— Я же объяснила тебе, что была слишком молода.

— А когда я предложил тебе стать моей женой, ты что — не была слишком молода?

Она понимала, что он имеет право знать правду, поэтому собралась с духом и выпалила:

— Мне не нравится такой тип брака.

Жан-Люк даже приоткрыл рот от удивления.

— Что?..

Но она не успела ничего сказать. В этот момент подошел владелец галереи и сказал, что Жан-Люку звонит женщина.

— Соланж, — пробормотал Жан-Люк и растворился в толпе.

Натали вздохнула с облегчением и решила, что с нее довольно. Она тихонечко двинулась к выходу, чтобы не особо привлекать к себе внимание.

Оказавшись снаружи, она увидела, что уже спустились сумерки. Масляно горели фонари, веял неприятный сырой ветер, а такси словно испарились. Натали зябко поежилась. Честно говоря, надо было вызвать машину по телефону, но возвращаться не хотелось. Вдруг возле нее затормозила машина, и она услышала голос, который предпочитала бы не слышать в ближайшее время.

— Садись, я отвезу тебя домой.

— Спасибо, Жан-Люк, но я подожду такси, — как можно спокойнее ответила она.

— Такси в пятницу вечером? Ты можешь простоять здесь много лет. К тому же это не самый безопасный район.

— Как-нибудь справлюсь…

— Не говори глупости. Или ты сейчас же сядешь в машину, или я буду стоять рядом и продолжать отравлять тебе жизнь, — произнес он решительно.

Натали поняла, что спорить бесполезно. Да и не очень-то ей хотелось дрожать на этом противном ветру. Она забралась на сиденье и захлопнула дверцу.

— Спасибо, конечно, но это лишнее. Здесь полно народу, ничего со мной не случится.

— Зато со мной случится, если я буду думать о том, как ты стоишь здесь одна среди незнакомых мужчин.

— Спасибо! Ты настоящий друг. Или ты так заботлив со всеми одинокими женщинами?

Этого не стоило говорить, в конце концов Жан-Люк ведет себя более чем достойно. Но она не могла никак найти верный тон в общении с ним.

— Я полагаю, ты едешь домой? — спросил Жан-Люк.

— Да. А ты должен вернуться? Соланж осталась тебя дожидаться?

Жан-Люк бросил на нее косой взгляд, лавируя в потоке машин.

— Свидание не состоялось. Она не сможет прийти.

Некоторое время они ехали молча. Натали украдкой разглядывала его суровый профиль и выгнутую бровь. Он явно расстроен, думала она. Скорее всего они с Соланж живут отдельно, и он не уверен, что увидит ее позже.

Пытаясь разрядить тягостную атмосферу, заполнявшую салон машины, Натали спросила:

— Тебе понравилась выставка?

— Бог с ней, с выставкой, — усмехнулся он, — есть гораздо более интересная тема. Что ты имела в виду, когда сделала интригующее заявление перед тем, как нас прервали?

— Какое заявление? — Натали сделала изумленное лицо.

— О каком-то там «подобном типе брака». И какой же, по-твоему, тип брака мы собирались заключить?

Они ползли вверх по узенькой улочке. На углу под светофором стояла влюбленная парочка. Молодые люди замерли, тесно прижавшись друг к другу, не замечая ничего вокруг. Если бы сейчас на них вздумалось наехать какой-нибудь машине, они не разжали бы рук. Натали с завистью посмотрела на влюбленных.

— Я имела в виду брак, который больше похож на торговую сделку, на капиталовложение, если хочешь.

Жан-Люк издал стон, означавший, видимо, что он ушам своим не верит.

— Ты действительно так считала?

— Я и сейчас так считаю! — разозлилась она. — Подумай, мы были приговорены друг к другу. Наши родители запланировали это в тот момент, когда я еще лежала в колыбели.

Жан-Люк бросил смотреть за дорогой и повернулся к ней.

— Не хочешь ли ты сказать, что тебя заставляли сделать это? Просто силой и под конвоем вели к алтарю?

— Да, нет, конечно. Но ты же помнишь, как все было. Нас практически не спрашивали, поскольку считали само собой разумеющимся, что рано или поздно будет так!

— Натали, ты что-то путаешь. Неужели думаешь, что я позволил бы кому-то, пусть даже близким людям, что-нибудь сделать со мной против моего желания? По всем важным вопросам я принимаю решения сам! — возразил Жан-Люк. — Я хотел на тебе жениться и считал, что и ты достаточно повзрослела для того, чтобы принимать логичные и взвешенные решения.

«Логичные и взвешенные»… Он даже сейчас говорил с ней так, будто вел переговоры в своем офисе!

— Надо заметить, именно это я и сделала, когда сказала «нет».

— Малость поздновато, правда…

— Лучше поздно, чем никогда… — Натали отчаянно оборонялась. — Если бы мы уже произнесли клятву и надели обручальные кольца, тогда было бы поздно, а так я успела…

— Спасибо.

Ночь уже спустилась на город. И самое интересное только начиналось. Сейчас в кафе, ресторанах, клубах соберутся люди. Они станут есть вкусную еду, пить вино, болтать о разной чепухе… Но самое главное будет витать между всем этим. По ночам на город опускается любовь, она проникает во все щели, разжигает тело, бередит душу, мучает… Натали кожей ощущала волны нежности, страсти, улавливала потоки ласковых слов, срывающиеся с тысяч губ. И только ей, словно в наказание за что-то, суждено в эту ночь лежать в родной, но холодной постели без ласковых рук любимого и его тревожаще-сладкого шепота. Она тряхнула головой, отгоняя несвоевременные мысли и желания.

— Я никогда не считал наш брак коммерческой операцией, — продолжал между тем Жан-Люк. — Мы издавна знали друг друга, нам всегда было легко и хорошо вдвоем. Брак в данном случае — это всего лишь шаг в развитии отношений. Я спокойно смотрел в будущее и оценивал себя, как очень удачливого человека, которому суждено прожить с тобой всю жизнь до последнего дня. И при этом бесконечно представлял, как мы будем любить друг друга… Чтобы ты знала, я считал тебя привлекательной с тех самых пор, как впервые увидел сидящей на горшке.

Натали не засмеялась. Все, что он говорил сейчас, лишний раз убеждало ее в том, что четыре года назад она поступила правильно.

— Жан-Люк, ты же не был влюблен в меня!

— Влюблен? — Казалось, он с трудом пытался осмыслить ее упрек. — А-а, я понял: ты ревновала меня к прошлому. Ну и что из того, что я был несколько раз увлечен до этого другими женщинами? Влюбленность — это всего лишь всплеск эмоций, который испаряется через пару недель. Все происходит как в бреду и кончается слишком быстро.

Стало быть, он искренне был уверен в том, что соглашение, заключенное с холодной головой, — это именно то, что нужно для создания крепкой семьи. Может быть, у нее действительно что-то не так со здравым смыслом?

— Послушай, — бросилась Натали в атаку, — а тебе не кажется, что эти твои «несколько раз» просто были ненастоящими и влюбленность сама по себе прекрасная штука?

— Кажется. Но излишние эмоции подчас только вредят. Да, с другими ничего настоящего, как ты выразилась, и быть не могло. Оно было только у нас с тобой.

— Значит, ты ратуешь за брак без страсти? Это твой идеал?

— Вот глупая девочка! — засмеялся Жан-Люк. — Почему без страсти? Я же сказал, что, представляя, как мы будем жить вместе, мечтал о том, как буду любить тебя.

Он произнес это почти по слогам. Как будто она училась в школе для дебилов. Можно подумать, Натали забыла, как он избегал близости с ней. Жан-Люк мог спокойно ждать того дня, когда они поженятся. Не раз у нее мелькала мысль, что для влюбленного человека он ведет себя довольно странно.

Даже ее родители не впали бы в шок, узнай они об их близости. Но предаваться любви дома Натали было бы стыдно, а к себе он никогда не приглашал. С двадцатилетнего возраста Жан-Люк жил отдельно, но ни разу не попросил ее подняться к нему или остаться на ночь.

Вообще-то он всячески торопил свадьбу, хотел, чтобы она состоялась не позже, чем через два месяца после помолвки. Но мама Натали была категорически против. К тому же у нее появилась искренняя союзница — мать Жан-Люка. Обе объявили, что им нужен более длительный срок, чтобы сделать все, как следует.

Когда их матери, подхваченные вихрем предсвадебных забот, затянули в эту воронку и Натали, поцелуи Жан-Люка стали все больше и больше возбуждать ее. Однако после объятий жениха она чувствовала разбитость и неудовлетворенность. А в его глазах горел лихорадочный блеск и ощущалась борьба, которую он вел с самим собой. Каждый раз он с усилием отрывался от ее губ, рук, гибкого тела, но отрывался… Она видела, что он хотел бы пойти дальше, но что-то останавливало его. Он ни разу не расстегнул на ней ни одной пуговички, не дотронулся до ног и не дал ей сделать ничего такого, что выходило бы за рамки невинных школьных объятий.

Натали надеялась, что он поступает так, поскольку догадывается, что она девственница, и не хочет спешкой разочаровывать ее. Конечно, она ждала от первого раза чего-то необыкновенного. В школе за ней ухаживали мальчики, но она ни к кому из них не относилась серьезно. Она всегда знала, что предназначена Жан-Люку, и ее детские увлечения были всего лишь данью возрасту. Поэтому отдать кому-нибудь то, что принадлежало ему, она считала предательством.

Хотя он-то наверняка не был так строг к себе. Натали не сомневалась, что его опыт по части противоположного пола был куда богаче, чем ее собственный. Четыре года назад данное обстоятельство ее почти не волновало. Почему же сейчас эта мысль вызывала негодование? Она впилась ноготками в ладонь, чтобы заглушить почти ощутимую боль от этой мысли.

Надежда на то, что прошлое похоронено и не имеет больше над ней власти, не оправдалась. Как только Натали увидела Жан-Люка, сразу почувствовала, что ее душу вновь начали одолевать сомнения. Нет-нет! Она не хотела выяснений, запоздалых упреков, взаимных обвинений. Зачем раздувать огонь? Наоборот, их отношения нужно свести к приятному светскому общению. Так думала Натали, но говорила она совершенно противоположное.

— Не сомневаюсь, что ты умеешь любить, как никто другой. Постель с тобой, наверное, это что-то особенное. Ты ведь у нас везде чемпион. Надеюсь, у тебя много рекомендательных писем? — Натали очень хотелось ужалить его побольнее.

Жан-Люк сразу понял, что за этим стоит ее обида на его нерешительность.

— Зачем ты так? — вздохнул он. — Я никогда не считал себя героем-любовником. И потом я не думал о себе, я думал о нас.

— Прости, — сбавила обороты Натали. — Дело не в том, что ты думал. Дело в том, что ты делал. Или не делал. А потом меня злила сама ситуация.

Натали боялась, что если она начнет объяснять свои чувства, то выдаст себя с головой. Ей хотелось больше романтики, желания, страсти, безумств. Но единственное, что она слышала каждый вечер, это «спокойной ночи», произнесенное достаточно ровным голосом. Вместо того чтобы стать ближе после помолвки, они отдалялись. И надежды Натали на то, что Жан-Люк начнет влюбляться в нее, таяли. Брак с мужчиной твоей мечты, который не испытывает к тебе влечения? Что может быть хуже? А если б он желал ее, он не смог бы сдерживаться. В этом Натали была уверена на все сто процентов.

Машина затормозила перед ее домом. Жан-Люк заглушил мотор и повернулся к Натали.

— Если бы ты рассказала мне обо всем, что тревожило тебя тогда, я бы вел себя иначе, — печально проговорил он.

— Я знаю, что ты попытался бы.

Жан-Люк всегда был рядом, когда ей требовалась помощь. Но в этой ситуации она должна была принять решение сама, а не перекладывать свои проблемы на чужие плечи.

— Неужели ты ничего не замечал? — тихо спросила она.

— Я видел, что ты подавлена. Мне и самому все это не очень нравилось. Но я считал, что вмешиваться в женские дела… Эти недели перед свадьбой были сумасшествием. Тот азарт, с которым родители пытались превратить интимное дело в самый занимательный аттракцион года, был невыносим. У нас действительно не было времени друг для друга.

Он замолчал, внимательно вглядываясь в лицо девушки.

— Но тебе не следовало молчать, — продолжил он. — Если ты чувствовала себя несчастной, то должна была прийти ко мне. Вместе мы обязательно бы выбрались из замкнутого круга.

Да, он бы сумел осторожно и искусно провести ее через рифы сомнений и тревог. Всю свою жизнь Натали ощущала б его надежное плечо и крепкие руки. Но она решила, что должна сама научиться справляться со сложными ситуациями, которые подкидывает ей жизнь. Она хотела научиться жить ни на кого не опираясь.

— Я должна была разобраться во всем сама, — упрямо сказала Натали.

— Достаточно экстравагантным способом, однако, — процедил он сквозь зубы.

Его лицо побледнело, глаза горели, губы сжались в твердую линию. Натали поняла, что он сдерживается из последних сил, чтобы не обрушить на нее всю накопившуюся за эти годы злость. Жан-Люк пытался разобраться в том, что произошло, но они с Натали не понимали друг друга. Он не был женщиной. Ее аргументы ему казались мелкими и убогими. Какие-то волнения души и сомнения не должны были разрушать хорошо спланированную судьбу.

— Прости меня, — сказала Натали. — Я виновата в том, что выбрала именно этот способ. Но другого у меня просто не было.

Она открыла дверцу машины и опустила ноги на тротуар.

— Спасибо, что подвез меня, — улыбнулась Натали и покинула машину.

Она надеялась, что мучительная встреча подошла к концу, но ошиблась. Жан-Люк вышел из машины вслед за ней и подошел к воротам.

— Похоже, что твои еще не вернулись. Не пригласишь меня? — спросил он.

Всем своим видом он демонстрировал, что для него разговор не закончен. Натали вздохнула и стала доставать ключи. Ей не хотелось, чтоб кто-то из прислуги увидел их вместе, поэтому решила, что будет лучше, если она тихо войдет в дом. Жан-Люк проводит ее и удалится.

Когда они открыли дверь в гостиную, Натали замешкалась в поисках выключателя. Она вдруг поняла, что именно так нервирует ее. Темная большая фигура Жан-Люка заслоняла дверной проем. Он был совсем рядом. В тишине спящего дома она слышала его тяжелое дыхание. Ее спутник подошел ближе, пытаясь помочь. Их пальцы встретились…

Жан-Люк сжал ее руку, оторвал от стены и потянул Натали к себе. Они стояли в дюйме друг от друга в темноте и безмолвии. Натали чувствовала тепло и мощь его тела. У нее закружилась голова.

Похоже, он хочет поцеловать меня, подумала девушка.

У нее сбилось дыхание и пересохли губы. И в этот момент его рот жесткий и безжалостный завладел ими.

Это было совсем не похоже на их прежние поцелуи. Голова ее запрокинулась, тело обмякло. Он яростно атаковал ее чувства, и ответное желание, смешанное с ужасом, волной пробежало по ее телу, вызывая дрожь.

Натали напряглась, пытаясь освободиться. Робкая попытка бегства произвела обратный эффект. Жан-Люк еще крепче прижал ее к себе. Она вдруг поняла, что одежда, которая должна бы защищать, не является преградой: они чувствовали бы тела друг друга и сквозь скафандры.

Манто упало к ее ногам. Тонкая шерсть платья была горячей. Жан-Люк понимал, что может сейчас сделать с ней все, что угодно. Натали была в его руках, в его власти. Она не могла противиться зову природы, самому естественному и абсолютно искреннему.

Его губы спустились к шее, затем он стал целовать ямочку под ключицей. Рука тяжело и уверенно легла на грудь.

— Так ты говоришь, я не хочу тебя? — как сквозь вату, услышала Натали его горячий шепот.

Люби, люби меня! — кричало все ее существо, но она напряглась и вырвалась из его рук.

Но тут начался кошмар, словно все демоны ада вырвались наружу.

Натали не сразу сообразила, что этот душераздирающий визг издает сигнализация.

Жан-Люк выругался, убрал руки и отступил на шаг, оставив ее совершенно растерянной, еле стоящей на ногах.

— Где, черт возьми, распределительный щит? — спросил он, пробуя перекричать рев сирены.

Натали заставила себя собраться и найти выключатель. На этот раз ее рука нащупала его моментально. В доме стало светло.

— Сразу за дверью, — громко крикнула она, и они оба выскочили в холл.

Натали лихорадочно ввела код.

Вой немедленно прекратился, и наступившая тишина показалась равносильной грохоту — так же давила на уши. Натали перевела дух и повернулась в Жан-Люку:

— Я забыла ее отключить.

При ярком свете его лицо показалось девушке незнакомым и пугающим. Щеки запали, а зрачки расширились. Он коротко хохотнул:

— Чудесное спасение, не правда ли? Мы были у края пропасти.

— Может, ты и у края. — Она вздрогнула от холода, просквозившего в его голосе. — Тебе не приходит в голову, что меня это не касается?

Взгляд его стал еще резче и остановился на расстегнутых пуговицах ее блузки. На этот раз ее смех разозлил его:

— Думаю, что тебе это тоже далеко не безразлично, — сказал он и провел пальцем по ее груди. Сквозь тонкую ткань проступали затвердевшие от возбуждения соски.

Натали задохнулась от возмущения, а ее щеки залила краска.

— Убирайся, — крикнула она. Она была смущена и взбешена одновременно. — И не смей больше подходить ко мне!

Он улыбнулся до неприличия вызывающе. Никогда Натали не видела его более мужественным и сексуальным: глаза Жан-Люка горели, на скулах проступили красные пятна.

— Откуда такая немилость? Ты меня боишься? — спросил он насмешливо.

— Боюсь! — парировала она. — На меня напали в моем собственном доме.

Улыбка его испарилась, а лицо приобрело куда более опасное выражение.

— Напали? — с удивлением переспросил он. — Да я бы волоса на твоей голове не тронул, солнышко! Ты прекрасно знаешь об этом. Если бы ты хоть чуть-чуть сопротивлялась, я бы обуздал себя и отошел на безопасное расстояние. Не делай из меня монстра. Хочешь, я покажу, где они прячутся?

Он снова коснулся ее груди, заставляя гулко забиться сердце. Натали покачала головой:

— Я не страдаю тяжелой психической аномалией, а если бы это и было так, то ты не доктор.

— В каждом из нас есть свои чудовища, — остановил он ее. — Я сегодня, например, нос к носу столкнулся со своими монстрами.

— И все потому, что твоя барышня сбежала от тебя. Вот ты и решил отыграться на мне.

Похоже, я попала в точку, подумала она, потому что он явно смутился.

— Это не имеет никакого отношения к Соланж. Я никогда ничего ей не обещал.

— О, не сомневаюсь, она придет в восторг, когда узнает об этом! — язвительно заметила Натали.

Он мрачно усмехнулся:

— Я, например, не собираюсь ничего ей сообщать. Но не исключено, что найдутся доброхоты… — Жан-Люк помолчал и добавил: — Извини. Это… это было какое-то наваждение! Просто взыграли старые чувства.

— Говори о себе, пожалуйста. Лично я умею вовремя захлопывать дверь. Для меня прошлого не существует. Нечего оглядываться назад, надо идти дальше.

Натали увидела, как у него под кожей заходили желваки, он едва сдерживал ярость.

— В самом деле? Такой решимости можно только позавидовать, — сказал он, устремив взгляд в центр ее зрачков. — А не приходит ли в твою голову мысль, что мне это было сделать труднее, чем тебе? Могу тебя заверить, я тоже пошел дальше и двигался бы и дальше в намеченном направлении. Но тут вдруг являешься ты!.. Сначала я был абсолютно спокоен и думал, что меня больше не волнует тот фарс, в который, благодаря твоим стараниям, превратилась наша свадьба. И даже не мог предположить, что теперь, когда прошло столько лет, я почувствую стремление…

Жан-Люк резко прервал себя и сжал кулаки.

— Придушить меня, — подсказала Натали.

Стоп! Но он же не душил ее, а целовал. Скорее всего произошла подмена чувств. Секс и бешенство. Никогда до этого Натали не приходило в голову, насколько оба эти состояния связаны между собой. Просветить ее в этом могли дешевые триллеры. Ну и что? Она-то знала, что контрастные эмоции не в стиле Жан-Люка.

Она могла лишь догадываться, что ему не на кого было излить вполне объяснимую ярость тогда, четыре года назад, когда она сбежала в другую страну.

Должно быть, все эти годы он держал свои эмоции, как джина, в запечатанном сосуде. И вот теперь печать сорвана и джин вырвался наружу.

— Мне кажется, твое раздражение можно понять, — сказала она, — но я не собираюсь быть козлом отпущения.

— Надеюсь все же, что ты так не думаешь. Мне и в голову не придет нападать на беззащитную женщину. Побои тебе не грозят.

— Да, — кивнула Натали, — я знаю.

Физически она в безопасности, а вот эмоционально… Увы! Она ощущала страх, но не понимала с чего вдруг? Их ничего больше не связывало. Разве что его обида и ее чувство вины перед ним. Но этот поцелуй все перевернул с ног на голову.

Жан-Люк слегка расслабился.

— Рад слышать, — сказал он.

— В любом случае я не собираюсь долго мозолить тебе глаза.

— И когда тебе подобное решение пришло в голову? Пару часов назад ты не очень-то собиралась возвращаться в марокканский рай.

Натали закусила губу:

— Решение пришло только что, и я думаю, оно верное, — откровенно ответила она.

— Так… Снова решила удрать? — презрительно улыбнулся Жан-Люк. — Ты знаешь, меня почему-то это совсем не удивляет.

— Послушай, — взвилась Натали. — Никуда я не удираю. Я просто изменила планы. Почему тебе так хочется унизить меня?

Повисло молчание. Потом Жан-Люк произнес:

— Прости, я был не прав, говоря это. Но вообще будет жаль, если уедешь. Твои родители мечтают о том, чтобы ты вернулась домой.

— И это мне хорошо известно.

Натали тревожило состояние матери. Бедняжка выглядела истощенной, быстро уставала, стала раздражительной. Прежде жизнерадостную, энергичную Анну как подменили. Она всегда была инициатором веселых затей и отдавалась этому с непосредственностью ребенка. Сейчас же мама предпочитала тихие вечера наедине с отцом. Он был рад этому, но Натали понимала, что у мамы просто нет сил на что-нибудь еще. И тем не менее…

— У меня там остались друзья, квартира. Я не говорю уже о работе.

— Но тебе же не впервой все бросать? Не так ли? Тебя подобные вещи не останавливают.

— Спасибо, Жан-Люк. От тебя я услышала именно то, что нужно. Очень полезные замечания.

Ее сарказм незамедлительно вызвал улыбку удовлетворения у ее собеседника. Камень попал в цель, он это видел.

— Что ж, если снова поменяешь решение, позвони.

— Зачем?

— У меня есть кое-какие связи в этом городе, так что могу помочь. Дать рекомендации, например.

— Обойдусь. Скажи, а зачем тебе самому все это нужно? — спросила она. — Ты должен больше всех остальных быть заинтересован в том, чтобы я уехала, причем как можно дальше и никогда не возвращалась.

— Дело не в тебе. Наши семьи всегда были тесно связаны. И моя помощь — это дань прошлому, если хочешь, — ответил он, направляясь к выходу.

Натали осталась стоять там же, где и стояла, а он вышел из дома, с шумом захлопнув за собой дверь. Только после этого она перевела дух и пошла наверх.