Шейн ступил на причал и направился к яхте.

— Минутку, мистер,— раздался голос из распахнутой двери сторожевой будки— Куда это вы направляетесь?

Мускулистый парень в голубой кепке с длинным козырьком быстро вышел наружу и загородил детективу проход.

— Это частный причал?— спросил Шейн.

— Да, черт возьми,— воинственно сказал парень.— Это частный причал, частные яхты, частная вечеринка. Никаких посетителей, без исключений.

— Вечеринка меня не интересует,— мягко сказал Шейн.-Мне нужно перекинуться парой слов с Донахью.

— Никаких исключений. Если хотите оставить ему записку, то я позабочусь о том, чтобы он получил ее.

— К сожалению, я не захватил с собой ручку,— сказал Шейн.

Схватив кепку за козырек, он резким движением надвинул ее парню на глаза. Тот выругался и взмахнул рукой, стараясь другой рукой приподнять козырек. Шейн крутанул парня вокруг оси и с размаху усадил его на деревянную скамью, стоявшую у стены сторожевой будки.

Когда сторож справился со своей кепкой, он увидел над собой склонившуюся грозную фигуру рыжеволосого детектива. В серых холодных глазах Шейна отражался свет электрического фонаря.

— Ну и черт с вами,— угрюмо буркнул сторож.— Так бы сразу и сказали, что дело срочное.

— На кого ты работаешь?

— Разные попадаются. Капитан Донахью, так тот сегодня дал мне десятку, чтобы я не пускал посторонних. Сказал, что стоит ему объявить о вечеринке, как сразу же наезжает куча лишнего сброда. Но свою физиономию я за десять зелененьких губить не собираюсь, так ему и передайте.

— Давно здесь сидишь?

— Да все время. Без спросу никто не входил, вы первый.

Шейн протянул парню сигарету, щелкнул зажигалкой и закурил сам.

— Я разыскиваю Донахью по всему городу,— сказал он.— Он был здесь вечером, никуда не выходил?

Сторож, как и большинство людей его профессии, был рад случаю поговорить.

— Они все там,— сказал он— Вся орава, и, судя по тому, что там творится, по доброй воле они оттуда не выйдут. Все подвалили часам к пяти, и уже тогда они были под мухой. От кэпа Донахью так несло, что хоть стой, хоть падай. Поэтому я и не очень стараюсь. К чему мне проливать кровь, когда он сейчас вас от пожарного крана не отличит? Так что проходите, я не возражаю.

Он махнул рукой с сигаретой.

— Значит, говоришь, они пришли в пять?— спросил Шейн.

— В пять, в полшестого, где-то так. Притащили с собой молоденьких девочек. Я сам не пуританин, люблю повеселиться, но пьяные крошки моложе двадцати — это не по мне. Они не соображают, что делают. Надерутся до чертиков, а в результате сами понимаете: еще несколько одиноких матерей. Я ничего не утверждаю, но в шахматы они там не играют, будьте уверены.

— Ты не спишь, потому что они сильно шумят?

— Мне они не мешают. Я и так страдаю бессоницей, поэтому и устроился сторожем.

— Можешь ли ты поклясться, что Донахью не выходил с яхты после половины шестого?— спросил Шейн.

— Могу,— машинально ответил сторож и тут же тревожно вскинул голову.— Какая еще клятва? Я в жизни никогда не клялся.

Оставив его терзаться сомнениями, Шейн двинулся вперед. Он миновал громадную махину из Ньюпорта — пятидесятифутовый спортивный кэш, и подошел к «Самородку», чье название подходило больше для игорного дома, чем для роскошной яхты из Чикаго. Эл Нэплз был не из тех людей, которые могут путешествовать в тесноте. Борт «Самородка» возвышался над причалом как крепостная стена. Шейн поднялся по трапу. Свет на яхте горел везде, кроме кормы. Услышав женский смех, Шейн двинулся на голос.

— Ну-ка, попробуй еще раз,— сказал кто-то.

Ближе к корме Шейн почуял сладковатый, назойливый запах марихуаны. Возле его ног что-то шевельнулось.

— Винс?— спросил он.

Шейн увидел выключатель на стене кабины возле заднего мостика и двинулся туда. Его нога уперлась во что-то мягкое.

— Смотри, куда идешь!— сердито крикнул женский голос.

Зажегся свет. Две девушки и парень лежали на палубе среди подушек и разбросанной одежды. Одна из девушек села и заморгала, протирая глаза. Кроме тонкой золотой цепочки, свисавшей на грудь, на ней ничего не было. Она казалась возмущенной, но, разглядев Шейна, округлила губы и тихонько присвистнула.

Парень лежал на боку, обнявшись со второй девушкой, чье лицо было скрыто под спутанными светлыми волосами. Она не обращала внимания ни на включенный свет, ни на незнакомого мужчину, который смотрел на нее. Парень был примерно одного возраста с Винсентом Донахью, но не подходил по описанию: коротконогий толстяк с редкой бородкой. Его кожа на свете электрической лампочки была белой, как брюхо форели. Он мотнул головой и уставился на Шейна невидящим взглядом.

— Выключи свет, мужик, это же убийство!

Первая девушка ловко просунула ногу между туфель Шейна и потянула его к себе.

— Ложись, парень,— сказала она.— Нам нужна новая кровь для улучшения породы.

Толстяк достал откуда-то из под себя коричневую сигарету и протянул ее Шейну с дружеской улыбкой.

— Выбрось свой табак. От никотина умирают, разве не знаешь. Кури травку, тебе понравится.

— Не хочу тебя обделить,— сказал Шейн.— Пока, ребята.

Он погасил свет, высвободил ногу из захвата девушки и пошел назад. За его спиной раздался топот босых ног. Девушка догнала его и вскочила ему на спину, уцепившись руками и ногами.

— Это нечестно!— завопила она.— Ты так просто не уйдешь!

Шейн разжал ей руки и осторожно спустил девушку на палубу.

У нее были маленькие груди и сильно выступающие бедренные кости. От ее тела шел ровный несильный жар, как от включенного калорифера.

— Меня зовут Ли Элвинг,— сказала она.— Я оказалась лишней, так почему бы нам… Давай, пошли. Стив все еще возится со своим фильмом, так что все в порядке. Ты же не хочешь, чтобы я превратилась в старую деву, а?

— Совсем не хочу, но сначала бизнес, а развлечения потом. Я только что пришел. Накинь что-нибудь на себя, и пойдем поищем одного парня.

— Надеть, а потом снова снять — так,что ли? Не вижу смысла… Но ладно,— быстро сказала она.— Я знаю, некоторым парням не нравится, когда девушки проявляют инициативу.

Она повернулась и исчезла в темноте. Открыв ближайшую дверь, Шейн вошел в ярко освещенную комнату. Молодой человек с копной черных волос на голове, полностью одетый, к немалой радости Шейна, склонился над скрученными витками киноленты. Рядом с ним на столике стоял кинопроектор; на стене висел небольшой белый экран.

— Тебя зовут Стив, верно?— спросил Шейн.— Не знаешь, куда делся Винс?

— Он где-то здесь,— ответил парень.

Освободив одну руку, он взял со столика бокал мартини и сделал жадный глоток.

— Вы, наверное, просмотрели много порнушек,— продолжал он— Но здесь есть такие сцены… бьюсь об заклад, такого вы еще никогда не видели. Осталось только разобраться, где конец, а где начало. Вы мне не поможете?

— После того, как поговорю с Винсом.

Шейн толкнул одну из дверей. Она вела в гальюн.

— Мой вам совет: подождите до утра,— сказал парень.— Они не выходили уже несколько часов. Послушайте, мне нужно найти конец этой паршивой пленки. Найдем конец, намотаем на катушку. У вас глаза на лоб вылезут. Они делают прямо-таки невероятные вещи…

— Винс не будет возражать, если я его разбужу,— сказал Шейн, пытаясь открыть другую дверь. Она была заперта накидной щеколдой.

— Он не будет возражать, но на черта вам это нужно? Он напился и спит. Знаете, я придумал: если размотать эту ленту по комнате, то мы наверняка найдем конец,— парень посмотрел кусок ленты на просвет.— Взгляните-ка. Детали плохо видны, но сама поза…

Шейн вынул из бумажника полоску целлулоида и просунул ее между дверью и косяком. Увидев, что он делает, парень отбросил пленку и подбежал к нему.

— Вы не имеете права…— начал он.

— Сядь,— приказал Шейн, взглянув на него через плечо.

— А…— парень отступил назад.— Хорошо.

Полоска целлулоида вошла под щеколду, и Шейн дернул ее вверх. Послышался щелчок, и дверь открылась.

Шейн вошел в капитанскую каюту. Она была обставлена как обычная комната в мотеле. Главенствующее положение занимала двуспальная кровать, заваленная кучей грязного белья. На ней никого не было. На столике рядом с кроватью стояли два бокала, две бутылки шотландского виски, одна пустая и одна початая, сковородка с холодными консервированными бобами, переполненные пепельницы. На тумбочке под открытым окном горела настольная лампа. Девушка, стоявшая перед трюмо, внимательно изучала свое отражение в зеркале. На ней был лифчик, расстегнутый на спине, и черные нейлоновые трусики.

Девушка обернулась через плечо и посмотрела на Шейна. У нее были прямые темно-русые волосы. Ее глаза с подкрашенными зеленой тушью веками казались неестественно большими на очень бледном лице.

— Заходите,— без тени удивления сказала она— Вот, пытаюсь сообразить, не растолстела ли я. Если решу, что есть хотя бы лишняя унция, придется сесть на диету,— она щелкнула пальцами— Я не шучу.

В дверях показалась голова Стива.

— Где Винс, Бетти?— спросил он.— Этот тип искал его, и я разрешил ему войти. Мы не хотели мешать, и вообще…

— Чему мешать?— желчно перебила она.

Шейн заглянул в маленькую ванную и в клозет, отделенный от ванной раздвижной дверью. Винс этой ночью определенно не собирался прятаться в клозетах.

— Застегните мне лифчик,— сказала Бетти— Никак не могу добраться до крючка.

Шейн подошел к ней и застегнул лифчик.

— Спасибо,— сказала она, глядя на свое изображение— Конечно, я полненькая, но толстой меня все же не назовешь. Господи, каждый раз, как проснусь, приходится подходить к зеркалу,— она вынула сигарету изо рта и улыбнулась.— Нет, я все еще хорошенькая. Правда, голова ужасно болит.

Ее настроение внезапно изменилось.

— Ты знаешь, что мне приходится терпеть от Винса, Стив,— глухо сказала она— Расскажи-ка ему.

— Не надо начинать по новой, Бетти!— взмолился Стив— Взгляни на мир с хорошей стороны. Никому не нравится девчонка, которая все время плачется в жилетку.

— И это ты говоришь мне? Я никогда не показываю своих чувств, даже если внутренне содрогаюсь от рыданий.

Стив глубоко вздохнул и скрылся за дверью. Бетти обернулась и сделала рукой драматический жест, одновременно опустившись на стул.

— Все они думают только о своих задницах,— с улыбкой сказала она, протянув Шейну пустой бокал.— Налейте мне чего-нибудь выпить и поищите в аптечке аспирин, пожалуйста.

Шейн наполнил бокал виски, подошел к аптечке и нашел упаковку аспирина. Бетти высыпала на ладонь полдюжины таблеток.

— Думаете, легко высосать целую бутылку, а потом делать вид, что все в порядке?

Шейн отпил большой глоток из бутылки и опустился на край кровати.

— Как по-вашему, что случилось с Винсом?— спросил он.

— Думаете, мне уже лучше?— Бетти поежилась.— А пожалуй, что и лучше. Я вроде заводной куклы: повернул ключик — и все в порядке. А Винс… Он все время исчезает. Кстати, сколько сейчас времени?

— Половина одиннадцатого.

Бетти покачала головой.

— Наверняка слоняется где-нибудь поблизости. Обжимает очередную девочку и строит планы насчет денег ее папаши. Вы его друг, что ли?

— Ну, это сильно сказано.

— Он вам задолжал?

Шейн усмехнулся.

— Вы просто телепат, Бетти.

— Долго гадать не приходится,— сказала она.— Винс задолжал каждому второму жителю Майами, да я и сама не раз ссужала его, — так, по случаю. Я дизайнер и зарабатываю очень неплохо. А чем он расплачивается, вы и так знаете.

— Я слышал, он завел роман с женой босса. К чему же ему деньги?

— С нее много не возьмешь.

Шейн снова отхлебнул из бутылки.

— Как давно он ушел?— спросил он.

— Да я вообще не знаю, был ли он здесь! Моя беда в том, что я пью слишком быстро и забываю закусывать. Я просто выключаюсь, как свет,— Бетти допила виски и протянула Шейну бокал — Иногда я просыпаюсь где-нибудь и вообще не могу понять, как я попала в это место. Представляете, какой кошмар! Знаю, что нужно чего-нибудь поесть, но не могу, физически не могу. Помню, что я хотела сразу отправиться в постель, но Винс в последнее время заметно потерял интерес к этому делу. Мы открыли виски… дальше туман.

Шейн наполнил бокал и вручил его девушке.

— Он сидит на игле, так?— спросил он.

Она медленно кивнула.

— Хорош любовничек, да? Я ведь не такая, как другие, не прыгаю в постель к кому попало. До того, как Винс пристрастился к героину, меня в нем раздражала лишь одна черта: то, что он спал с любой подвернувшейся под руку бабой. Разумеется, к миссис Нэплз это не относится. Ему требовалось постоянное жилье; я согласилась подыскать для него квартиру. Но он выбрал другое, а я не собираюсь делать предложение дважды.

Ее мысли неожиданно потекли в другом направлении.

— Кстати, я знала, что вы добрый,— с той самой минуты, как вы вошли сюда. Эти ваши плечи… С виду вы такой грозный, но ведь это неправда, верно? Вы не предлагаете мне выпить с таким видом, будто делаете большое одолжение. Боже, если бы вы знали, как я устала от этих мальчишек!— ее глаза затуманились— Как было бы чудесно… Я знаю, что я могла бы с вами сделать…

Ее дыхание участилось. Она подалась вперед, дотронувшись коленями до ноги Шейна.

— Но я не собираюсь этого делать!— почти восторженно продолжала она.— Не хочу, потому что я люблю Винса! Мне наплевать на все его грехи, но мы бы могли…

Шейн положил ладонь ей на колено, остановив ее.

— Бетти,— сказал он.— Ты пришла сюда с Винсом и закрыла дверь. Ты начала пить. Что сделал Винс?

— А как вы думаете?— ее лицо напряглось.— Как вы думаете? Может быть, вы знаете, почему они это делают: пичкают себя этим дерьмом и отправляются в космос? У меня такое…— она казалась смущенной.— У меня возникает почти сексуальное чувство, когда он вонзает в себя иглу — а что толку? Я знаю, что через тридцать секунд он полностью вырубится. Что мне остается делать, кроме как нажраться в стельку?

— Когда это было, Бетти — в семь вечера? Может быть в восемь?

— К чему все эти вопросы? Мы оба отлично знаем, что случилось. Они всучили ему слабую дозу. Раствора столько же, а доза слабее — они часто так делают. Когда он очнулся, его начало ломать. Ему пришлось одеться и выйти — стрельнуть у кого-нибудь десятку, купить еще и заправиться снова. Хотите знать, сколько еще ждать, пока он придет? Он может прийти через минуту, а может через две недели. Вы что, наркоманов не знаете?

— Возле причала сидит сторож,— сказал Шейн.— Он говорит, что мимо него никто не проходил.

— Сторож? Не смеши меня, дорогой. Твой сторож уже напился и дрыхнет без задних ног. Эй, мистер, вы не нальете мне еще выпить? Еще рюмочку, и я съем эти бобы, даже если меня вывернет наизнанку.

— Винс не одевался,— сказал Шейн.

Он подошел к гардеробу и поднял с пола мягкий голубой блейзер. Модный блейзер молодежного покроя был уже и длиннее, чем одежда Эла Нэплза, висевшая рядом.

— Он снимает верхнюю одежду, когда колется,— сухо сказала Бетти.— Вы больше не хотите быть вежливым? Мне придется самой налить себе выпивку.

Шейн перебрал брюки и вытащил пару длинных, обуженных джинсов, явно непригодных для пожилого человека.

— Штаны он тоже забыл,— сказал он— Его туфли должны быть где-то поблизости.

— Что за чертовщина?— Бетти шумно вздохнула.— Не мог же он…

— Не чертовщина, все вполне разумно,— сказал Шейн.— Настолько разумно, что кажется, будто кто-то думал за него. Он пустил себе в вену кубик воды, а потом, вероятно, повздыхал для виду, чтобы создать впечатление полного кайфа. Потом закрыл глаза и подождал, пока ты не накачаешься виски и не уснешь. Дальше совсем просто: он вылез через окошко.

Шейн поднял до предела оконную раму и выглянул наружу. Под узким подоконником висела веревочная лестница, закрепленная на крючьях.

— Ага,— продолжал он— Винс не хотел прыгать, поскольку кто-нибудь мог бы услышать всплеск. Южный берег острова Нормандия находится примерно в двухстах ярдах отсюда, так что он мог не торопиться. Дверь была заперта, сюда никто не заходил. Он рассчитывал приплыть назад через часок, влезть в каюту, отцепить лестницу и обсушиться. Потом он мог бы задвинуться героином по-настоящему, и тогда никто бы уже не смог ничего заподозрить.

Бетти уставилась на него, сжимая в руке бутылку виски.

— Где же он в таком случае?

— Вероятно, в заливе,— Шейн пожал плечами.

— Винс?— Бетти усмехнулась— Не может быть. Он великолепный пловец, он может доплыть отсюда до Палм-Бич и обратно,— ее щека внезапно дернулась.— Если только его не…

— Вот и я о том же подумал,— сказал Шейн.

Он взял у Бетти бутылку, сделал глоток и вышел из каюты. Бетти ошарашенно смотрела ему вслед.