Майкл Шейн ходил взад и вперед между приемной и кабинетом, когда вернулась Люси Гамильтон.

Он разочарованно махнул рукой и проворчал:

— А я тут ждал звонка, чтобы поехать и забрать собачонку. Не выгорело?

Люси покачала головой, сняла свою широкополую шляпу, стянула белые перчатки.

— Она не хочет «Вечного Приюта», Майкл. Она уверена, что Дэффи будет лучше покоиться рядом с домом.

— Ты хоть ее видела?

— О, я прекрасно ее разглядела. И даже предложила товар. Она на него не клюнула.

— Что она собой представляет, Люси?

Люси Гамильтон запнулась и набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем ответить:

— Похожа на прокаженного ангела, Майкл.

В широко открытых глазах Люси было какое-то беспокойное выражение, когда она встретила испытующий взгляд Майкла.

— Как бы это сказать? У нее опустошающая красота… и больная душа.

Шейн спросил спокойно:

— Иными словами, у тебя нет уверенности в том, что именно она убила мужа и попробовала прикончить Генриетту, когда решила, что старая дева ей надоела?

— Я думаю, что именно это я и хочу сказать. И… мне нечего добавить, кроме как про ее рот. Но я не собираюсь описывать его. Надеюсь только быть поблизости, когда ты первый раз ее увидишь.

— Тебе удалось познакомиться с кем-нибудь еще?

— С горничной по имени Мейбл, она меня едва впустила. С очаровательным братцем Аниты, Марвином. И с Чарльзом.

Шейн слегка усмехнулся тому, как изменилась интонация Люси, когда она назвала имя шофера.

— Расскажи мне о Чарльзе.

— Я с ним основательно познакомилась за каких-нибудь десять минут, — тихо сказала Люси. — Он… в нем что-то такое есть, Майкл… Черт, ужасно трудно описать.

Ее голос стал глуше, она отвернулась к барьеру, за которым находился ее стол. Она стояла в профиль к Шейну и медленно продолжала, тщательно подбирая слова:

— Вокруг него какая-то аура. Почти физическое излучение. Ты понимаешь, что он совершенно примитивен. Как животное.

Она остановилась у барьера и обернулась. Лицо ее вспыхнуло.

— Ладно, — с трудом проговорила она. — Я выскажу это вслух. Он заставляет женщину почувствовать, что его любовь была бы неистовой, свободной от всего, изумительной. Он заставляет тебя почувствовать, что он мужчина, а ты женщина. Он даже не дотронулся до меня и ничего не говорил, но сумел пробудить инстинкт, которого я в себе даже не подозревала. Я не легла с ним там, в парке, но… в какой-то момент я этого хотела. А сейчас… — ее голос упал. — Я уже не знаю, хочу я этого или нет.

После своей странной вспышки Люси упала на стул, закрыла лицо руками, вся сжалась, и плечи ее задрожали. Шейн постоял неподвижно, потом позвал:

— Люси!

Она не подняла головы, он ушел в кабинет и через несколько минут появился с бумажным стаканчиком, в котором плескался коньяк пополам с водой и льдом. Люси все еще сидела, склонившись над столом, подняв плечи и закрыв лицо руками.

Майкл хмуро положил крепкую руку ей на плечо и сильно сдавил его:

— Приди в себя и выпей.

Она медленно выпрямилась и отняла руки от щек с полосками слез. Мгновение она смотрела на Шейна непонимающим взглядом, потом взяла стаканчик и покорно его осушила. Дрожь прошла по ее телу:

— Теперь-то я понимаю. Я в конце концов на десять лет старше Чарльза, а он заставил меня почувствовать себя шестнадцатилетней девственницей.

Шейн заметил:

— Он, должно быть, крутой малый.

— Дело не в том, что он что-то делает или говорит, — воскликнула Люси безнадежно. — Таков его способ существования. Тебе этого никогда не понять.

— Нет, — сказал Майкл сдержанно. — Я и не пытаюсь.

Он прислонился боком к барьеру, но не смотрел на Люси.

— По тому, как ты описала этих двоих, получается хорошенькая взрывчатая ситуация.

— Ох, я, наверное, ужасно преувеличиваю.

Люси высморкалась, и голос ее стал более ровным:

— Боже милостивый! Как мелодраматически, должно быть, все то прозвучало!

— Ну а что ты скажешь о братце?

— Марвин? А-а, слабак и пьяница.

Шейн дернул ее за мочку уха:

— Ты, кажется, придаешь своим переживаниям больше значения, чем содержимому собачьего желудка. К черту, Люси! Как ты думаешь, Анита что-нибудь подозревает?

— Нет, уверена, что нет, — Люси уже успокоилась, и когда Шейн вопросительно взглянул на нее, наморщила носик и застенчиво улыбнулась: — Я, кажется, решилась, — объявила она. — Я все думала по дороге из усадьбы Роджелла, сказать тебе или нет? Знаю, что не должна, черт бы тебя побрал. Ты, наверное, наживешь кучу неприятностей, и все по моей вине. С другой стороны… — она остановилась в замешательстве, открыла сумочку и стала в ней рыться.

— Надо или не надо сказать мне… что? — полюбопытствовал Шейн.

— Где захоронили Дэффи. Если я скажу, то совершенно уверена, что ты там будешь, как только стемнеет, и начнешь копать. Ты будешь нарушителем права владения и уж не знаю скольких еще законов. И если Чарльз застанет тебя там… — она поежилась и, нахмурившись, углубилась в недра сумочки.

Шейн уронил небрежно:

— С шофером я справлюсь. Ты имеешь в виду, что в это может быть замешан он?

Люси вытащила из сумки сложенный листок бумаги и сдержанно сказала:

— Я бы нисколько не удивилась. Он ничего не сказал, но я могу показать, как он это сделал…

— Аура? — подсказал Шейн. — Или больше похоже на физическое излучение?

Она колебалась, разворачивая листок.

— Не дразни меня, Майкл. Я честно стараюсь анализировать, что случилось, когда я осталась вдвоем с Чарльзом.

Шейн стиснул зубы, желваки напряглись на его скулах:

— Все в порядке, ангелочек. Рассказывай.

— Меня неожиданно осенило, когда Анита наотрез отказалась откопать Дэффи и передать «Вечному Приюту». Я сочинила дикую историю о том, как мы украшаем могилы возле дома, устанавливаем надгробия и даже обеспечиваем постоянный индивидуальный уход за могилой по желанию клиента. Тут она поддалась, позвала Чарльза и велела показать мне, где зарыли Дэффи, чтобы я могла дать ей смету расходов. Ну вот. Чарльз повел меня по черной лестнице и по дорожке привел к сараю для лодок.

Люси помолчала, с сомнением изучая лицо Шейна.

— Красивое место, прямо над обрывистым берегом моря. В стороне гараж на четыре машины, над ним жилые помещения. Чарльз там и живет. У двух горничных и у экономки, миссис Блейр, комнаты на третьем этаже главного дома. Чарльз мне сказал об этом, когда я спросила. И еще он без всякой видимой причины выдал мне информацию о том, что у миссис Блейр всегда была ее личная комната на втором этаже рядом с комнатой Генриетты, пока мистер Роджелл не женился на Аните. Тогда ее переместили наверх, к горничным, — Люси остановилась на мгновение, потупив глаза. — Это, может быть, имеет значение — в свете того, о чем Генриетта обмолвилась утром. Не знаю, заметил ты, Майкл, или нет, но она что-то начала говорить о своем брате и миссис Блейр, а потом вдруг прикусила язык.

— Я помню, — ответил Шейн. — Итак, тебя ведут по дорожке к лодочному сараю…

Люси кивнула:

— И там, где деревянная лестница ведет вниз, к частной пристани и лодочному сараю, примерно в ста футах от края обрыва, стоит огромный старый кипарис, — справа… нет, слева, если стать спиной к сараю, — она развернула клочок бумаги и несколько секунд разглядывала его. — Я остановила машину, как только выехала из усадьбы, и набросала кое-что. Если свернуть с тропинки под прямым углом к кипарису, то до могилы Дэффи будет восемнадцать моих шагов, не доходя до ствола, но уже в тени дерева. И от того места, где ты поворачиваешь с тропинки под прямым углом по направлению к дереву, — от этой точки до верха лестницы пятьдесят восемь шагов. Я считала, когда шла по тропинке, под тем предлогом, что ищу хороший вид на залив, чтобы распланировать садик вокруг могилы Дэффи.

Шейн кивнул с непроницаемым лицом.

— Могилу легко заметить?

— Я не могла, когда он впервые подвел меня к ней. Под деревом нет травы, и Чарльз разровнял землю, поэтому ничего не заметно, но я заставила его сломать несколько прутиков и воткнуть в каждом углу могилы, чтобы в следующий раз ее можно было бы легко найти. Я объяснила, что Чарльза может не оказаться поблизости, чтобы показать ее мне. И вот тогда, я думаю, у него начало зарождаться подозрение. Он обронил пару каких-то мерзких замечаний, пока отмечал могилу, и они прозвучали так, как будто он что-то подозревал.

Шейн кивнул и глубоко вздохнул.

— Ты великолепна, Люси. Если мы выиграем и собака окажется отравленной, напомни, чтобы выдал тебе ту сумму, которую мы заработаем на этом расследовании, в качестве премии к Рождеству на этот год.

— У меня никогда не было премии к Рождеству, Майкл.

— Ну да? — он уставился на нее. — А почему, черт возьми?

Она мягко засмеялась:

— Ты не хочешь меня спросить, что произошло после того, как он показал мне могилу Дэффи?

— Нет. Ты мне расскажешь когда-нибудь потом. И после того, как я познакомлюсь с Чарльзом, я смогу получше понять, почему он так тебя поразил, — Шейн наклонился и нежно потрепал ее каштановые локоны: — Сожалею, но со мной ты вряд ли сможешь ощутить себя шестнадцатилетней невинной девушкой, хотя, быть может, мне следовало бы взять несколько уроков у Чарльза.

— Майкл! — Люси покраснела и повернула голову, прижавшись на мгновение щекой к его руке. — На самом деле все было не так скверно, как я рассказываю. Только на какое-то мгновение, когда я стояла с Чарльзом под кипарисом…

Шейн ответил резко:

— Забудь об этом. Сейчас надо соотнести твои шаги с моими.

Отметив какую-то точку на полу возле барьера, он отошел назад к двери.

— Начни отсюда, — приказал он ей, — и иди прямо через дверь в мой кабинет к противоположной стене. Считай, сколько шагов сделаешь.

Люси проделала все это и насчитала четырнадцать шагов. Шейн измерил ту же дистанцию своими большими шагами и насчитал одиннадцать.

— Одиннадцать моих к четырнадцати твоим, — пробормотал он. — Надо составить уравнение. Посмотрим, что я помню из школьной алгебры.

Он взял листок бумаги и написал: «11:14=Х:?».

Тут он остановился и спросил Люси:

— Сколько твоих шагов от верхней ступени лестницы до места, где ты свернула с тропинки к дереву?

Люси посмотрела в свой план:

— Пятьдесят восемь.

Шейн подставил в уравнение вместо знака вопроса цифру «58». Некоторое время он изучал уравнение, сдвинув брови, потом умножил 11 на 58. Получилось 638. Он поделил 638 на 14 и торжественно провозгласил:

— Сорок пять и восемь четырнадцатых моих шагов равны пятидесяти восьми твоим. Сколько было шагов от могилы до тропинки?

— Восемнадцать. Я не знала, что ты был способен заниматься алгеброй, Майкл.

— Не самое большое из моих достижений, — отозвался он, махнув волосатой ручищей.

Он умножил 18 на 11 и поделил результат на 14, сообщив с удовлетворением:

— Чуть больше четырнадцати моих шагов от дорожки до могилы. Отлично, Люси. Дипломированный землемер не смог бы высчитать лучше. Какое приблизительно расстояние от лодочного сарая до гаража?

— Ну, не знаю. Довольно небольшое. Между ними густой кустарник, и дорожка сильно петляет.

— Сарай вне пределов слышимости от гаража?

— О да, Майкл. Неужели ты действительно думаешь, что тебе следует?..

Он многозначительно кивнул.

— Я считаю, что мне следует попытать свое рыбацкое счастье с залива на лодке сегодня в сумерках. Нужно изловчиться до темноты определить со стороны залива место, где находится лодочный сарай Роджелла. Это может оказаться не так просто.

Он задумчиво сдвинул брови и глянул на часы.

— Позвони Рурку, ангелочек. С парой весел он будет неотразим.

Люси поджала губы и пошла к своему столу без дальнейших протестов. Когда она соединила шефа с Тимоти Рурком, Майкл спросил:

— Ты очень занят, Тим?

— Не больше, чем обычно, — и репортер «Дейли Ньюс» добавил, настороженный небрежным тоном детектива: — Не настолько занят, чтобы не выслушать твой рассказ.

— Как тебе нравится рыбная ловля?

После некоторого молчания Рурк спросил недоверчиво:

— Это ведь Майкл Шейн? Ты сказал «рыбная ловля»? — Шейн хмыкнул в трубку и ответил:

— Все точно. Знаешь, в гребной шлюпке, на заливе. С баграми, и лесками, и крючками на конце.

— И что мы собираемся выудить, Майкл? — спросил Рурк покорно.

— Мертвую собаку.

— Понял, — сказал Рурк. После долгой паузы он спросил с надеждой:

— Ты занимаешься делом Роджелла?

— Я просто предлагаю тебе порыбачить, чтобы выудить мертвую собачку. Хочешь со мной?

— Еще бы. Когда?

— Я думаю, лучшее время — как только стемнеет, но мы должны отплыть на лодке от рыболовного пирса незадолго до захода солнца. Можешь встретиться там со мной около семи?

— С удовольствием, — сказал Рурк.

Прежде чем он успел повесить трубку, Шейн добавил:

— Не знаешь, где бы нам добыть лопату?

— Какую лопату?

— Такую, какой копают землю.

— У меня есть лопата с короткой ручкой в багажнике машины. Смотри, Майкл, если это связано с Роджеллом…

Шейн вежливо прервал его:

— Приноси свою лопатку с собой, Тим. Рыболовный причал, в семь.