Джоэль Хендри прошелся от дома до конюшни. Ему хватило одного быстрого взгляда, чтобы убедиться, что его сын уже оседлал своего коня и уехал. Обычно Джоэль не тревожился на этот счет, так как сам всегда поощрял Линуса на такие поездки.

Ему и самому нравился простор дикой природы и он надеялся, что его сын так же это полюбит.

Чем больше Линус проявлял склонности к верховым прогулкам, тем больше это смягчало последующую работу. В последнее время, точнее за последние пять дней, он вставал и уезжал раньше чем просыпался Джоэль, и если бы не тот факт, что отъезды сына происходили совершенно бесшумно, то это не вызывало бы у Джоэля удивления. Вот и сейчас выйдя из конюшни и посмотрев в даль, он увидел как легкий ветерок уже почти развеял пыль от копыт его лошади.

Он ясно различал свежие следы лошади, которые тянулись, как и в последние четыре дня, прямо на запад, к высоким лесистым холмам.

Джоэль провел ладонью по волосам на голове, и обречено вздохнул, думая, не является ли это началом отчуждения между ними, когда мальчик вырастает и встает на ноги, не нуждаясь в его советах, даже насмехаясь над ним.

Если это время пришло, то Джоэль Хендри был готов к нему, поскольку он заботливо воспитывал Линуса, учил думать, строить свои планы и правильно или ошибочно, отстаивать свои убеждения.

Джоэль вернулся в дом и приготовил завтрак, затем привел в порядок комнату сына, прежде чем отправиться в амбар переложить запасы продовольствия на зиму.

Закончил эту домашнюю работу, он в дальней части двора собрал дойную часть коров и погнал стадо назад к амбару, где поставил трех из них в стойла и начал дойку. Он уже заканчивал доить последнюю корову, когда услышал приближающийся стук копыт с восточной стороны, и выглянув в проем двери, увидел Бена Харриера, подъехавшего к воротам ранчо.

— Езжай сюда, Бен, — позвал Джоэль.

Тот повернул свою лошадь. Он выглядел необычно серьезным, словно вынашивал в себе проблему, оказавшуюся слишком сложной для его скудного ума.

Джоэль закончил доить корову и распрямился, держа в левой руке ведро, а ладонью правой стирая первый утренний пот со своего широкого, слегка морщинистого лба.

Бен Харриер с мрачным выражением лица смотрел на него не слезая с лошади. Харриер владел участком по соседству, но лишь для того, чтобы приличнее жить, не усердствую в работе, которую он по возможности избегал. Кроме того Джоэль Хендри в нем рассудительного соседа, общительного, но не посягающего на чью-либо уединенность.

— Может это не мое дело, Джоэль, — сказал Харриер, — но я задержался в городе прошлой ночью, и проезжая только что через холмы увидел там твоего сына.

При этих словах, Хендри слегка вздрогнул.

— Так что, Бен?

— Мне всегда нравился этот мальчишка и я наблюдал за тем, как он рос и стал хорошим, стройным и крепким юношей. Когда я разговариваю с ним, он выглядит, как мужчина и в нем не обнаружишь низости.

Джоэль слушал это, ощущая все большее замешательство Харриера. Бен выпрямился в седле и продолжил:

— Он был вместе с этим подонком Барби, который как я подозреваю причастен к пропаже прошлой осенью моих коров, хотя это и не доказано. Я согласен, что Барби хорошо владеет револьвером и может быть ты хочешь, чтобы Линус чему-нибудь у него научился, но будь я на твоем месте, Джоэль, то я бы подыскал ему учителя с лучшей репутацией. Раз твой малыш трется с Барби, то жди неприятностей, помяни мое слово.

Джоэль Хендри поджал губы и помрачнел.

— Ты говоришь, Бен, что Барби обучает Линуса пользоваться револьвером?

Бен Харриер утвердительно кивнул.

— Мишень была установлена в развилке самшитового дерева и буквально изрешечена. Барби заметил, как я проехал совсем рядом и забрал свой кольт из рук Линуса, но думается мне, что твой парень участвовал в стрельбе.

Джоэль Хендри раздраженно выругался, посмотрел на зажатое в руке ведро с молоком и затем перевел взгляд на Бена Харриера.

— Благодарю, Бен.

— Не расстраивайся, Джоэль.

Но Джоэль Хендри больше ничего не слышал. Он кинулся в дом, поставил ведро на кухонный стол и накрыл его куском чистого ситца. Затем сдернул свою шляпу с колышка вбитого в стену и вернувшись в конюшню, оседлала своего коня и выехал.

Бен Харриер находился уже у восточной стороны лесной вырубки и Джоэль, придерживаясь его маршрута, двинулся в сторону холмов. Ему пришлось выдержать десять минут бешенной скачки, чтобы достичь такого места, откуда был хороший обзор.

Порывы ветра позади него вздымали кверху тучи пыли и протяжно завывали. Джоэль осознал, что вероятно именно поэтому он не слышал эха от выстрелов, находясь на ранчо. Но он мог слышать их теперь — хлопки выстрелов револьвера Тома Барби и даже видеть кордитовый дымок (сорт пороха), которым ветер обволакивал возбужденное лицо его сына.

Джоэль погнал своего коня галопом и стрелявшие услышали его приближение прежде, чем он достиг холма. Оба обернулись и Джоэль увидел, как Том Барби убирает оружие, а его глаза враждебно прищурились.

— Отец! — воскликнул Линус с совершенно невинным лицом и пошел навстречу приветствуя его.

Джоэль придержал своего коня.

— Здравствуй Линус. Ты лучше садись на лошадь.

— Конечно, отец. Мистер Барби только…

— Я поговорю с Барби пока ты приведешь своего коня, сын. — Джоэль Хендри был взбешен и угроза в тоне привела Линуса в замешательство.

— Ничего не было, отец, — заспорил Линус. — Мистер Барби…

— Возьми свою лошадь, Линус, и жди меня с другой стороны!

Линус перевел взгляд с отца на Тома Барби, а затем обратно.

Он видел сжатые губы Барби и выражение враждебности в его черных глазах. Он никогда прежде не видел его таким и потому испугался за своего отца.

Линус почувствовал, что отец делает сейчас ошибку, а он не хотел бы для него неприятностей. К тому же, как и всякий другой, Линус знал о репутации Тома Барби, как человека приводившего в трепет множество жителей в окрестностях и наконец Барби не был для него кем-либо близким. Линус был в замешательстве и попытался предпринять новую попытку отвести от своего отца неприятности.

Джоэль Хендри опустил на него свой взгляд и такая непреодолимая воля светилась в этих глазах, что Линус безропотно повернулся и побрел к своей лошади.

Когда он уже был вне пределов слышимости, Барби сказал:

— Малыш почти уже взрослый, Джоэль, и когда он сказал мне, что никогда не держал в руках револьвер, то я подумал, что не будет вреда если я продемонстрирую ему несколько хитростей.

— не лезь туда, куда не следует, Барби. Я не желаю, чтобы ты опять оказался возле моего сына. Ты слышишь меня?

Лицо Тома Барби помрачнело.

— У него хорошие результаты, мистер, действительно хорошие. Я могу обучить его за короткий срок. Или вы хотели бы еще пару лет видеть его бабой, пугающейся собственной тени?

— Он станет смелым и гордым без твоей помощи, Барби. А теперь убирайся с моих глаз и не наследи здесь снова. Я ни для кого прежде не делал недоступной мою землю, но с этого момента я запрещаю тебе появляться здесь.

Лицо Барби исказилось гневом. Никогда еще Джоэлю Хендри не приходилось видеть его таким.

Наконец Барби прорвало:

— Еще не было человека, который бы мне указывал где я могу появляться, а где нет, и ты не будешь им тоже. Ты не станешь моей мишенью, если будешь сидеть дома, и бойся выбираться из него даже на грани голодной смерти. Так что слушай меня, мистер. Я буду встречаться с твоим мальчишкой, делать с ним, что мне захочется, а ты можешь убираться к дьяволу.

Джоэль медленно слез с коня, подстегнул его, направляя в тень дерева, затем повернулся лицом к Тому Барби. Он увидел, что правая рука Барби легла на пояс, недалеко от рукоятки кольта.

Джоэль твердо сказал:

— Я не ношу оружие, Барби, но заставлю тебя понять мои доводы другим путем.

Барби вытаращился на него, оторопев от такого вызова.

— Ты желаешь потягаться со мной, фермер? — спросил он и подобие улыбки прорезалось на его лице.

— Я покажу тебе, что я подразумевал, когда говорил, чтобы ты не касался моего малыша, мистер.

Улыбка Барби слегка погасла, но затем расползлась еще больше и он размял плечи, внимательно примерясь к этому дураку, отмечая про себя внушительные размеры Хендри и его невозмутимость. Но затем он вспомнил других молодцов ничем не уступавших по объему Джоэлю Хендри, с которыми приходилось потягаться и которых он избивал до полусмерти. Барби уже однажды имел предупреждение от шерифа Лэнка Уоллена не доводить свои драки до такой беспощадности.

Барби ухмыльнулся и стал приближаться. Когда он увидел, как руки Хендри неуклюже поднялись, он откровенно рассмеялся и двинулся боком, готовясь к сильному удару правой рукой.

Джоэль Хендри принял удар своим предплечьем, а затем ответил своей правой, достав Барби в челюсть. Барби выгнулся и острая боль пронзила его и отчетливо отразилась на его лице.

Он снова принял стойку — в действительности все оказалось не так просто, как казалось на первый взгляд. Тем н6е менее ему ив голову не приходила мысль, что мог проиграть — нет, этот фермер будет корчиться от боли под ударами его ног, на глазах у этого мальчишки.

— Черт побери тебя, Хендри, ты поплатишься за это, — проворчал он и напал вновь, нанося сильные удары обеими руками.

Джоэль Хендри держался стойко, отражая удары и выжидая, когда противник раскроется, когда левая рука Барби пройдет над его головой. Наконец он пригнулся и двинул правой в живот Барби, почувствовав мышцы под ударом. Голова Тома Барби слегка поникла и Хендри повторил удар с левой, с такой силой, что глаза у Барби закатились, его рот открылся и струйка крови потекла между зубов.

Том Барби тяжело рухнул, затем поднялся на колени, со страхом ожидая дальнейших действий Хендри.

Тот протянул ему руку, поднял с земли и вытащил револьвер из кобуры. Хендри зашвырнул оружие в заросли молодого кустарника и грубо отшвырнул Тома.

Прежде чем отвернуться он сказал:

— В другой раз это закончится для тебя намного хуже, Барби. Запомни это.

С этими словами Джоэль тронул своего коня, вскочил в седло и поскакал к Линусу, застывшему с бледным выражением лица, охваченным благоговейным страхом.

— Теперь, Линус, поехали домой. Там для тебя найдется работенка получше, чем здесь.

Они тронулись и Линус обернувшись посмотрел на Тома Барби и увидел, как здоровенный мужчина утирает свой рот цветастым носовым платком.

Теперь Том выглядел в его глазах жалкой фигурой.

Солнце обожгло их, лишь только они выехали из зарослей молодых деревьев. Джоэль Хендри скакал впереди, а его сын волочился сзади; вокруг стояла тишина.

— Придет день, Линус, когда ты будешь самостоятельным и тебе придется драться самому. Но я не хочу, чтобы споры решались с помощью оружия.

Дома Джоэль Хендри налил кружку молока, подал сыну и затем сел сам в кресло напротив, у стены.

Линус нервно ожидал предстоящую взбучку, держал кружку, но пить не решался.

Хендри немного помолчал и наконец сказал:

— Когда человек носит оружие, он напрашивается на неприятности. Рано или поздно, он будет искать повода для стычки с кем-либо, и его друзья и соседи будут уповать на то, что они не смогут разойтись не разрешив спор. Вероятнее всего эта ссора наступит между ним и хорошим человеком по какому-нибудь недоразумению. Если человек вспыльчив и разозлиться твоему противостоянию, он может потерять чувство меры и поддаваясь порыву, взяться за оружие. Тогда ты окажешься в ситуации, где либо убьют тебя, либо убьешь ты сам. В этой дикой стране, малыш, уже очень много раз убивали и я не подпущу тебя к оружию, чтобы ты не стал жертвой или убийцей.

Линус смотрел на него насупившись. Его губы шевелились, но не издавали ни звука. Он никогда не спорил с отцом прежде, но он чувствовал, что сейчас должен возразить, именно сейчас.

Джоэль Хендри продолжал убеждать.

— Теперь возьми такого человека, как Том Барби. Он трус. ОН показал там, что скрывалось за его наружностью, потому что у него нет мужества проиграть достойно. Все что он смог сделать, так это только схватиться за револьвер, только поэтому я и отобрал у него оружие. Когда Барби отыщет его, он начнет размышлять и проклинать все и оставит тебя в покое, потому что был унижен на твоих глазах. Я не знаю почему он разыскивал тебя повсюду, может потому, что знал, что должен выглядеть авторитетно перед тобой. Но он очень мелочный человек, Линус, и никогда не вырастет в нечто большее. Барби нуждается в револьвере, потому что только оружие придает ему тот вес, которого ему не достичь другим путем. Понимаешь ли ты это, Линус?

Недовольство юноши усиливалось.

— Я согласен с тобой отец.

— Однажды ты поймешь все до конца, и когда это время придет, я хочу чтобы ты был сильным и гордым, и не нуждался в ком-нибудь, а сам выбирал себе путь в жизни. Дай мне слово, мальчик, что ты не будешь носить оружие, если я не попрошу тебя об этом сам, и также не будешь встречаться с людьми, подобными Барби, и забивать свою голову пустяками.

Линус поджал губы и поставил кружку с молоком на стол. Он нервно облизал губы и спокойно ответил:

— Я понял все, что ты мне рассказал про убийства, отец. Я никогда не хотел убивать кого-либо, но мистер Барби говорил мне, что в этой стране имеется множество людей, для которых нет ничего желаннее, чем убивать и помыкать другими людьми. Он сказал…

— Том Барби один из таких людей, Линус, и он оказался трусом. Ты хочешь вырасти и походить на него?

Линус некоторое время напряженно подыскивал ответ, затем тряхнул головой.

— Но отец, ведь шериф Уоллен тоже пользуется револьвером, а ты всегда говорил и называл его хорошим человеком.

— Он вынужден делать это, Линус, потому что есть множество людей подобных Тому Барби в нашей округе. Шериф Уоллен выполняет свой долг и обязан следовать закону. Он охлаждает пыл драчунам и не дает им докучать честным людям. Он является исключением из правил.

Линус мрачно кивнул головой, выпил свое молоко, затем подошел к раковине, помыл кружку и поставил ее вверх дном на полку. Повернувшись к отцу он пробубнил:

— Я не буду носить оружие пока ты не скажешь, что пришло для этого время, отец, и я не желаю видеть больше мистера Барби.

Джоэль Хендри улыбнулся и встал.

— Тогда покончим с домашними хлопотами, Линус. Я думаю, у нас найдется возможность рассчитаться за визит в Кросс-Роудс. Мне нужно бы купить побольше муки, пока не наступила зима.

Улыбка сразу же заиграла на лице юноши.

— Сегодня, отец?

— Это поможет выветрить из твоей головы Тома Барби и всякий вздор. Кроме того, ты встретишь там превосходных людей, сильных, которые не нуждаются в оружии, чтобы постоять за себя, но тем не менее никогда, насколько мне известно, не уступавших дорогу таким негодяям.

Линус по шустрому пересек комнату и зашагал к выходу, бок о бок с отцом. Глядя на него, Джоэль Хендри ощутил приятное удовлетворение от чувства, что проделал хорошую работу. В дверях Линус оглянулся и сказал с неподдельной искренностью:

— Отец, ты хорошо отделал его. У него не было и шанса.

С этими словами Линус Хендри вышел седлать коня, оставив отца наслаждаться похвалой. Этим приемом он всегда доставлял ему удовольствие.

Хендри-старший стоял, всматриваясь в окрестности и думал о Ровене Арклинг, которая оставила отцовское ранчо, чтобы стать миссис Хендри пятнадцать лет тому назад, но которая умерла родив сына, пожелав чтобы его назвали Линусом.

Именно в подобные моменты Джоэль Хендри очень ясно воскрешал ее в памяти. Она знала, что находится при смерти, и знала, что он знает об этом тоже. Однако никто из них не упоминал об этом.

Ровена мечтала о том, что случится через двадцать лет, когда они будут жить в маленькой долине с холмами поросшими лесом, в которой они должны будут работать так, чтобы Линус мог стать владельцем солидного, созданными ими состояния.

Джоэль Хендри обхватил руками голову, отгоняя прочь воспоминания о жене. Это был день Линуса и он не должен испортить его воспоминаниями о тяжелой утрате.

Он закрыл дом, пересек двор и обнаружил там Линуса ехавшего верхом на одной и ведя за собой другую оседланную лошадь. Джоэль взял поводья, вскочил в седло и направился к выходу со двора.

День был уже жарким, но позднее жара должна была стать почти невыносимой. Однако он знал, что готов к этому и что его сын приучен переносить жару. Жизнь, подумал он, прекрасна, если не принимать во внимание его положение вдовца и постоянную борьбу за выживание.