Ну вот, теперь я неотличим от остальной группы. На мне черная форма, бронежилет с надписью «ФСБ», берцы, шлем, балаклава, наколенники и налокотники. Как они в этом передвигаются? Бафнулся и сразу почувствовал себя лучше — бронежилет потерял вес, руку перестал оттягивать вниз лежащий на предплечье КС-23…

— На, возьми. — Окунь сунул мне в ладонь удостоверение, улыбнулся глазами сквозь прорезь маски. — Теперь ты настоящий фээсбэшник!

— Нужно больно, — фыркнул я и небрежно сунул удостоверение сотрудника ФСБ России в карман. Так и норовят седло надеть…

— Василий Петрович приказал отдать тебе. Нужно же тебя залегендировать. — Он обернулся и крикнул: — Утес, ко мне!

— Да, командир? — вопросительно прогудел подошедший спецназовец, с верхотуры своего роста глядя на нас.

— Колдун, двигаешься за ним. Он приседает — поверх его головы кидаешься заклинаниями. — Окунь перевел взгляд на Сергея. — Ты! Защищаешь Колдуна, как свою мамочку, понял?

— Да. — Утес оглядел меня с ног до головы. С мамой сравнивал, что ли?

— Сокол! — подозвал другого спецназовца.

— Я! — Тот подошел быстрым шагом, поправляя подбородочный ремень «сферы».

— Между тобой и Утесом всегда, я повторяю, всегда должен быть Колдун. Задача — охрана Колдуна.

— Принял. — Сокол вздохнул и, как Утес, осмотрел меня.

Воздух наполнился шумом винтов, из-за ближайшего здания появился и завис над нами МИ-26. Опустился, чуть коснулся колесами асфальтовой площадки, и спецназ цепью стал втягиваться в его чрево.

— Пошли, — крикнул Утес и запрыгнул внутрь, я последовал за ним…

Летать на вертолете мне не понравилось — грохот двигателя, шум винтов и постоянная вибрация. Казалось, винтокрылый хочет развалиться прямо в полете. Я с облегчением увидел, как открылась дверь десантного отсека.

Группа, соблюдая очередность, бегом покинула грохочущий контейнер и тут же стала грузиться в лихо подкативший тонированный «Форд Транзит» белого цвета, табличка на лобовом стекле которого уверяла, что это маршрутное такси… Окунь, сверяясь с листком бумаги, начал инструктаж группы.

Ко мне это не относилось, моя задача оставалась прежней, следовать за Утесом…

Еще десять минут езды по самой окраине Москвы, и мы наконец-то на месте, в ста метрах от нужного нам здания, за бетонной стеной на территории какой-то транспортной компании, если можно верить вывеске…

— Не свети лицо. — Окунев опустил пластиковое, слегка затемненное забрало на моем шлеме и первым покинул салон микроавтобуса.

Выйдя из автобуса, я направился к забору, где кучковалась наша группа. Через пять минут подошел командир, повторил мне и моей двойке вводную:

— Итак, Колдун идет первым. Смотри, на тебе зачистка охраны на входе. Три человека, огнестрельное оружие — АПС. У того, кто сидит за стеклом, имеется дробовик. Справишься?

— Как два пальца. Лишь бы камеры не работали, — сплюнул я на землю, оттянув балаклаву.

— Камеры будут отключены, вся связь гакнется, отдел РЭБ свою работу знает. Деревянная дверь с электронным замком открывается дежурным изнутри. Для тебя это не препятствие, я так понимаю. Как вырубишь охрану, скажешь по рации: «Готово». Ждешь нас. Мы будем через пятнадцать секунд.

— Понял. Когда идти? И куда?

— Прямо за этим забором… — начал говорить он, и я тут же пробил кулаком отверстие в бетонной плите. — Кхм… расскажешь потом, почему Хромой руку сломал, а ты нет…

— Заклинание другое. — Я принялся сквозь дыру обозревать окрестности… Открытые настежь ворота на территорию, где уже стояло больше двух десятков легковых автомобилей, большие желтые двустворчатые двери под козырьком из красного профиля в торце двухэтажного здания. — Не нравится мне этот домик…

— Чего так? — Окунь кинул на меня обеспокоенный взгляд. — Ты давай говори, чего не так.

— Не знаю… — протянул, пытаясь разобраться в своих ощущениях. — Чем-то нехорошим от него пахнет. Давление какое-то оттуда чувствую. Ментальное.

Тут я вспомнил слова вампира Стаса и помрачнел. С полминуты пытался отогнать от себя мысль, что там могут находиться монстры… Но не смог. Вроде как мысль дурацкая, но… нужно всегда доверять своим предчувствиям, особенно если они нехорошие.

— Окунь, к этой дуре, — я подкинул на локте КС-23, — есть боевые патроны?

— Есть, — кивнул он, сощурив глаза, — а надо?

— Хрен его знает… — честно ответил я и вновь перевел взгляд на двухэтажный дом. — Но ощущение, что могут пригодиться, присутствует.

— Возьмем тогда. — Окунев отвернулся и вполголоса отдал приказ, потом вновь обернулся к нам и продолжил инструктаж.

Я вежливо прослушал начало, потом отошел метров на пять, присел на маленький деревянный ящик у стены и принялся колдовать. Баф усиления на группу. «Стальную кожу» и «щит отражения» на себя. Не то чтобы я беспокоился за себя сильнее, чем за других — просто за последний месяц привык перестраховываться. И у меня имелись для этого основания.

— Группа захвата — готовность минута, — прошелестел сухой голос в наушнике рации. — Колдун, сорок пять секунд.

Я, прикрытый со всех сторон своей группой, накинул на себя «отвод глаз», мгновенно разрядил помпу, налету поймал все три патрона. Сжал в кулаке, почувствовал пластиковую пулю внутри каждого патрона и мысленно наложил на них руны холода. Да, это совсем не то, что вырезать вручную, меняя саму структуру материала… Но хоть что-то.

Подпрыгнул, ухватился рукой за край забора и закинул свое тело наверх.

— Колдун, пошел!

И я пошел. А точнее, побежал, не торопясь, трехметровыми прыжками. Сто метров покрыл секунд за шесть, ну, может, семь. Вряд ли больше.

Я у деревянных дверей. Ментальное давление — не заклинание, а словно ученик-первокурсник пытается мысленно заставить двигаться предмет, сила есть, а концентрации нет — прет во все стороны. Но… мощность такова, что мне стало страшно. Адреналин пошел в кровь, а это плохо. Очень. Слегка потряхивало руки, голова под шлемом потела. Отсчет пошел!

Одна секунда. Волевым усилием притормозил разогнавшееся сердце, успокоился. Посмотрел на деревянную желтую дверь, поднял руку. Из указательного пальца, пробив черную кожу перчатки, появился «огненный коготь». Универсальное средство для вскрытия любых дверей и последнее средство защиты своего тела. Темно-огненное лезвие с шипением погрузилось в щель между дверей, разрезая стальной запор внутри и заставляя дерево снаружи дымить и обугливаться.

Секунда. Потянул бронзовую ручку на себя, преодолевая сопротивление доводчика, открыл створку и бросил свое тело внутрь. Небольшой холл, отделенный от меня вертушкой, слева будка с окном во всю стену. А за стеклом — расширенные глаза, смотрящие прямо на меня. Как так? Он не должен меня видеть! Кинул «паралич»… И понял, что мое ментальное заклинание разрушается в момент создания. Мысль была одна — это невозможно! Огненный шар фаербола, созданный растерянным подсознанием, сорвался с ладони без моего разрешения.

Секунда. Плазма прожгла толстое бронестекло и вошла в грудь мужчины, одетого в стандартный армейский камуфляж. Один! В правое ухо загрохотали выстрелы, сбивая концентрацию и заставляя энергоканал судорожно дрожать в такт попадания пуль. «Стальная кожа» выдержит! Но почему не работает «щит»? Я обернулся… Почти уперев ствол огромного пистолета мне в лицо, еще один мужчина ритмично нажимал на спуск. Теперь понятно — «щит отражения» работает в тридцати сантиметрах от тела.

Секунда. Развернулся, присел и автоматически выпустил «когти». Лицо человека мгновенно побледнело, кровь из груди, развороченной боевым контактным заклинанием, вылилась почти мгновенно — четыре двадцатисантиметровых лезвия из дымчатого огня, шипя, прошли от правой подмышки до левой, едва не задев позвоночник. Рефлекторно отпрыгнул от льющейся прямо на берцы крови. Не успел… Воздух наполнился нестерпимой вонью — невообразимой смесью запахов крови, внутренних органов и дерьма.

Секунда. В уши ударил вой сирены. Динамик был закреплен прямо у меня над головой, к нему, разрушая алюминиевый корпус, устремился небольшой шар плазмы. Полсекунды тишины — и стальная дробь одновременно со звуковой волной разлетелась в стороны от меня. Из-за стекла, украшенного изнутри кровавыми брызгами взорвавшегося тела, просунув в прожженную дыру ствол дробовика, в меня стрелял последний из оставшихся охранников.

Секунда. Ментальное давление нарастало скачкообразно, принося с собой невербальный приказ — убить! Закрылся «щитом духа», отсекая свой мозг от внешних воздействий, кинул поверх торчащего ствола «малую тройку» — мне нужна информация. «Ослепление», «рассеянность» и «слабость» — они не принесли результата, прошли сквозь человека, словно передо мной неживой объект. Сырая, давящая ментальная сила защищала противника от моих заклинаний, основанных на той же энергии.

Секунда. В моей руке возник сгусток плазмы и с тихим шорохом полетел в цель. Не попал! Я лихорадочно, одну за одной, посылал «огненные стрелы» в мечущуюся за стеклом тень… И опять не попал! Это невозможно! У них скорость на порядок выше, чем у фаербола! Мгновенно нашел в памяти подходящее заклинание — пусть медленное, но зато почти стопроцентное — вокруг головы человека (а человека ли? Отогнал от себя эту мысль.) образовалась зеленая «сфера яда», облако закрыло его лицо, но он успел выстрелить в меня еще два раза, прежде чем упал на пол.

— Ошалел, Колдун! — влетевший первым в предбанник Окунь поскользнулся в крови, с трудом сохранил равновесие и поморщился от головной боли, разрывающей мозг. — Ну ты тут и насвинячил! — обвел взглядом помещение, заглянул через окно в дежурку. — Пипец…

Через турникет быстро прошла группа и заняла позиции. Я наложил на всех групповой «щит духа», отметил, как разгладились сморщенные от боли лица Утеса и Сокола, занявших свои места рядом со мной.

— Уф… — облегченно вздохнул Окунев, расправив плечи. — Че тут за хрень творится?

— Мои ментальные заклинания не действуют, только летальные, — проинформировал его и прислонился к стене. Все-таки неожиданная магическая драка психологически меня вымотала. — Ни «паралич», ни «ослепление»…

— Почему? — Окунь старательно отходил от ползущих к нему по полу ручейков крови.

— А вот это мне и надо выяснить… — увидел, как в дверь заглядывает боец из группы эвакуации и тут же отшатывается назад. — Зачистку производите сами. Я вам все равно теперь не помощник.

Слегка отпустил «щит духа» — тошнотворная волна шла снизу.

— Я в подвал, — закрыл глаза, произнес заклинание и тягуче сплюнул на пол. Сгусток слюны очень медленно спланировал вниз, на глазах увеличиваясь в размерах и наливаясь оранжевыми сполохами огня. «Плевок дьявола» коснулся бетонного пола, расплылся метровой полыхающей лужей… и исчез вместе с перекрытиями, оставив ровное круглое отверстие, в которое тоненькой струйкой начала стекать густеющая кровь.

— За ним! — выплюнул командир, разрываясь между приказом и желанием мне помочь. — Утес, Сокол! Приказ тот же!

Собрался прыгнуть вниз — Окунь удержал меня в последний миг. Недоуменно посмотрел на него. Он молча достал из разгрузки знакомую мне пластиковую пупырчатую гранату «Заря». Выдернул кольцо и бросил вниз. Дождались хлопка.

— Удачи. — Окунь рукой в перчатке шлепнул меня по плечу и огромным пятиметровым прыжком унесся через турникет.

Криво ухмыльнулся — освоились с бафами мужики! — и солдатиком прыгнул вниз, в поджидающую меня темноту.

Судя по ощущениям, я пролетел не меньше пяти метров, прежде чем мои берцы глухо стукнули об пол. Легко спружинил, чуть подогнув ноги в коленях, и тут же отошел в сторону — не хотелось, чтобы стокилограммовое тело Утеса обрушилось мне на голову. Автоматически активировал подготовленное заклинание «кошачий глаз»… и пораженно замер… На стенах, полу и потолке широкого, метров в пять, коридора, куда я свалился, росла трава. Белая, густая, длинная, шевелящаяся от сквозняка, образовавшегося из-за дыры в потолке, покрывавшая каждый дециметр поверхности. Запах… затхлый, тухлый, неизвестный. Я бы даже сказал, тревожный.

И температура тут была явно выше тридцати градусов; влажность тоже зашкаливала.

— Колдун, — сразу после приземления шепотом окликнул меня Утес, слепо поводя рукой перед собой.

— Тут, — произнес я, присев.

На полу был белый ковер неизвестной мне растительности высотой чуть ниже середины голени. Рукой, защищенной кожаной перчаткой, сорвал пук травы — он сразу же потерял форму, превратился в склизкие нити. Гадость какая… Тряхнул рукой, стряхивая дрянь, и вытер пальцы о штанину — больше вытирать оказалось не обо что.

— Темно, как у нефа в… — Это было первое, что произнес Димка Соколов, спрыгнув к нам. — Знал бы, ПНВ захватил…

— Не нужно… — Я оглянулся и навесил на своих сопровождающих «ночной» баф.

Удивились оба — почти синхронно выдали одно и то же крепкое слово и тут же принялись оглядываться. Утес шагнул вперед, становясь передо мной и чуть правее, Сокол остался стоять сзади, повернувшись боком, контролируя обе стороны.

— Ничего не трогаем, медленно идем вперед, — скомандовал я и, увидев, как Серега открывает рот, добавил: — Вопросов не задаем, я знаю не больше вашего.

— Как в джунглях… — прошептал Соколов, вытирая пот с участка лица, не прикрытого балаклавой. — Жарко, влажно и воняет хрен знает чем.

— Угу, — подтвердил Утесов, напряженно поводя стволом. — Так и ждешь, что какая-нибудь пакость вылезет и откусит ногу. Погодь, Колдун. Сокол, не нравится мне тут. Прикрой, я пластик на «баррикаду» поменяю. Потом ты.

— Принял.

Пока спецназовцы перезаряжались, стараясь сделать это как можно тише, я прислушался к себе — такое ощущение, что зрение слегка затуманилось и поплыло.

— Парни, вы как себя чувствуете? — Меня начало подташнивать. — Есть ухудшения самочувствия?

— Да, что-то такое есть, — тут же ответил Сергей, прижав к плечу приклад помпы. — Думаешь, отрава в воздухе?

Так, групповая «защита от яда», довольно энергоемкое заклинание, и «лечилка» — по телу прошла теплая волна, смыла слабость и тошноту.

— Ага, была. Двигаем прямо. У первого перекрестка тормозим. — Я направился вслед за Утесом по белому мохнатому коридору, сзади дышал Дима.

До перекрестка не дошли совсем немного — увидел стальную дверь, практически скрытую неизвестной флорой, из-за которой просматривались человеческие ауры. Замер, решая для себя, что важнее, найти источник ментальной энергии либо посмотреть, кто за дверью. Понял: оставлять за спиной непонятно кого — неправильно.

— Что? — дыхнул в ухо Сокол.

— Люди вроде. За дверью, — уже потянул руку к стальной поверхности, но меня оттер плечом Утес.

— Я сам, — и плавно потянул за ручку, правой рукой держа дробовик в створе. Дверь неожиданно громко заверещала — от этого звука у меня срезонировала грудная клетка. Но бойца это не остановило. Он заглянул внутрь и тут же отпрянул, оставив дверь открытой.

— Люди. Восемь, — коротко доложил и занял свое место.

Я сунул голову внутрь — мужчины, голые, лежат на нарах, заросших той же самой белой травой, почти скрывающей их тела. Экстренная диагностика по ауре — отравление. Можно их привести в сознание, легко. Но зачем? Куда их потом девать?

— Вперед. — Рубчатые подошвы беззвучно опускались на заросший пол, приминая траву, которая, стоило убрать ногу, тут же выпрямлялась. Странная штука… Дошли до перекрестка, повернули направо и попали в большое, абсолютно пустое помещение. Откуда-то из-за угла стремительно вылетела странная фигура. Она передвигалась настолько быстро, что я сразу и рассмотреть-то ее не успел, не говоря о том, чтобы швырнуть боевое заклинание. Но Утес успел даже два раза выстрелить — скорость реакции у него была невероятная и без усиления бафом.

Я среагировал в последний момент, еще доля секунды, и он разметал бы нас, как кегли. Он — это человекоподобное создание безумного химеролога или талантливого генетика, это нам еще предстоит выяснить.

— Жуть Господня… — нервно произнес Сокол, глядя на трехметровое чудовище, которое долбило поставленную мной «прозрачную стену» огромным, не менее двух метров в длину цельнометаллическим топором. — Русский язык не в силах выразить всю полноту картины…

Тут я с ним был согласен. Уродливая костяная голова, вытянутая вперед и словно созданная для того, чтобы пули от нее рикошетили. Полуклюв, полупасть, даже не знаю, к чему ближе, открывалась при дыхании, показывая редкие кривые зубы. Небольшие черные глаза без белков, утопавшие глубоко в черепе, сидели в узких костяных расщелинах. Огромное тело с невероятно гипертрофированной мускулатурой, покрытой розовой пупырчатой кожей; на груди своеобразный костяной бронежилет, начинающийся от могучей шеи и нисходящий до самого паха.

— Колдун, это кто? — спокойно поинтересовался Утес, вытянул руку и коснулся невидимой стены в том месте, где висела его последняя пуля, пойманная на лету моим заклинанием.

— Тебе Дима уже сказал… — Я с интересом наблюдал за этой помесью минотавра с попугаем. — Больше мне добавить нечего.

Чудовище тем временем перестало махать топором, подошло к стене, ощупало огромной рукой — каждый из пяти его пальцев был больше моего кулака. Наклонило голову набок и уставилось на нас. Зрачки отсутствовали, потому определить, куда оно смотрит, представлялось нереальным.

— Что будем делать, Колдун? — Сокол не отводил взгляда от могучего тела.

— Убивать. — Я пожал плечами, большой проблемы в этом не видел — всего лишь огромное животное. — Сейчас сниму «стену», приторможу его слегка, уж больно он шустрый, а вы бейте в голову. Наверняка мозг у него там.

Мутант внезапно дернулся, с невероятной скоростью унесся в тот угол, из которого появился, и спустя пару секунд вернулся, неся в руке огромный черный щит с узкой смотровой щелью, забранной прозрачным пластиком. А снизу почему-то висели колеса.

— Похоже, эта тварь знает русский язык… — Утес вытер пот и взглянул на меня. — У него в руке бронещит. Мобильный. Шестой класс защиты. У нас такие в оружейке стоят. Не уверен, что его пробьет пуля из этого хлама. — Он тряхнул ружьем, выглядевшим в его руке пистолетом.

— Может, подкрепление вызовем? — неуверенно произнес Дима, глядя, как монстр присел и почти весь спрятался за щитом, оставив на виду лишь руку с топором.

— А смысл? — Я лихорадочно просчитывал варианты. — Как только заклинание упадет, он рванет вперед и покрошит в мелкую капусту хоть сотню человек. Как в него стрелять, если он начнет метаться среди толпы?

Я еще немного подумал. На самом деле сценарий действий был один — зайти монстру за спину. Выщелкнул из «помпы» два патрона, заряженных «холодом», отдал спутникам. Каждому из них на ухо одними губами прошептал указания — дождался подтверждающих кивков. Ребята максимально разошлись в стороны от меня и приготовились.

Хотя… Попытка не пытка… «Сфера яда» сформировалась вокруг тела монстра, и он тут же стремительно отпрыгнул, громыхнув щитом о топор. «Сфера» немного повисела в воздухе и рассеялась. Н-да… Попробовал ловушки на основе магии земли — бесполезно. «Земля» не самая быстрая стихия — чудовище с невероятной скоростью избежало поочередно активированных заклинаний — «каменные шипы», «яма» и «песок» сработали вхолостую.

— Не получилось… — произнес задумчиво, размышляя, чем бы еще угостить этого урода. Можно было бы залить все огнем, но мой энергоканал был уже наполовину занят активированными заклинаниями. Могу не вытянуть. Лучше еще добавлю силы и скорости ребятам… Ну и защита дополнительная не помешает.

— Начали, с Богом…

«Стена» исчезла с тихим хлопком, Утес прыгнул. Его мускулы, усиленные бафами, толкнули тело далеко вперед. Если монстр и удивился такой прыгучести человека, то по нему это было незаметно. Метнулся на пару шагов вбок и взмахнул рукой. Сверкающее лезвие стокилограммового топора описало полукруг, разогнанное могучими мышцами чудовища до скорости в пятьсот километров в час, ударило Сергею в грудь, поймав его на середине прыжка… «Личный щит» не выдержал такого удара и слетел с тела, распластавшегося на белой траве.

— Тварь! — зло выкрикнул Сокол, поймал на мушку приоткрывшегося врага и нажал на спусковой крючок. Выстрел!

Одновременно с ним прошел мой «воздушный толчок», которым я пытался помешать удару по Утесу, но опоздал… Заклинание почти сшибло монстра с ног. Тот, чтобы поймать равновесие, изогнулся, и пластиковая пуля с контактным «холодом» попала в щит вместо тела. Стальной лист мгновенно охладился и на глазах покрылся изморозью — его температура ушла далеко за минус. Раздался недоуменный рык монстра, но, несмотря на боль в обожженной лапе, щит он не бросил, прикрывался им.

Сокол молча и сосредоточенно стрелял стальными пулями, кроша замерзший щит. Одна пуля проломила огромную дыру прямо напротив вражеской груди, вторая отломила его часть — от середины до самого низа по диагонали.

Забыл про ружье — рефлексы, наработанные в боях на Мисте, что поделать… Стал стрелять с двух ладоней самым своим скорострельным заклинанием — «огненными стрелами». Одна четко вошла в бедро противника, прожгла его насквозь, четыре других бессильно растеклись по щиту, испарив намерзший лед. Успел, скотина… Снова рык! От него тонко зазвенела брошенная мной «помпа» на траве.

Удержать! Один за одним в щит били «воздушные толчки». Обычного человека они откинули бы не меньше чем на пять метров, но монстр принимал их спокойно, лишь пятился от ударов стихии. Но вот он уперся спиной в стену… Поверх щита появились черные глаза, оценивая ситуацию и… Мгновенный прыжок — успел, гад, между моими заклинаниями, поднялся топор… Еще один прыжок, и он будет рядом! Судорожно подготовил «стену». Слева грохотали выстрелы. Сокол первой пулей из моего ружья попал точно в руку монстра, держащую оружие, две последние пули срикошетили от щита в потолок. В наступившей после выстрелов тишине отчетливо раздался ледяной хруст — энергии пластиковой пули хватило для того, чтобы в осколки раздробить промерзшую насквозь руку.

Глухо стукнул о землю топор — но монстр уже был рядом! Разевая свою пасть в крике, он ударил по мне щитом. Не успел… Выстрел! Замер, попытался обернуться. Еще два выстрела подряд — пули прошли насквозь, изнутри пробив грудную клетку, выплескивая на нас куски плоти и крови. Снова ударил по чудовищу «воздухом». Тело упало назад, открыв стоящего за ним Утеса. Тот поднял топор, перехватил стальное топорище двумя руками.

— Руби! — закричал Дима, глядя, как на глазах заживает развороченная выходными отверстиями грудь. «Вот это регенерация!» — успел подумать я, прежде чем голова отделилась от могучего тела. Утес откинул ее ногой подальше — вдруг прирастет? И еще двумя ударами отсек левую руку. На всякий случай, видать.

— В зад попал, — спокойно произнес он, глядя на меня красными глазами, видать, сосуды полопались от перегрузки. — Твоей заговоренной пулей. Думал, замерзнет весь, а ни фига. Только замер.

— Заклинание слабое. — Я поднял с пола лысую голову, разрезал ее «когтем» вдоль, примерно пополам. Внимательно рассмотрел обнажившийся срез мозга — ментального отдела просто не существовало. — Понятненько…

В ухе внезапно зашипела рация. Окунь интересовался, как у нас дела, не нужна ли помощь. Сообщил, что захват здания окончен, сейчас выводят задержанных. Оказывается, кроме нашей группы, никто в дом зайти не может — пять минут, и получают потерю сознания. От помощи я отказался. Сами справимся. Найдем, кто тут вещает на частоте человеческого мозга…

За следующие пятнадцать минут я вскрыл тело полностью. Ковырялся в человеческих внутренностях, рассматривая изменения. И ничего не мог понять. Это и не химерология в чистом виде, но и на генетику мало похоже. Ладно, пусть генерал разбирается…

— Чего понятненько? — Утес сидел рядом со мной, прислонив заряженный помповик к колену, а более брезгливый Сокол прикрывал наши спины.

— Понятненько, что ничего не понятненько, — ответил я честно, вытирая руки о траву. — Не знаю, что это такое.

— Уязвимые места? — Утес моргнул.

Краснота глаз пропала, значит, регенерация повреждений шла штатно. Вовремя я ему амулет сделал. Так бы неизвестно, чем все закончилось.

— Кости, суставы конечностей, позвоночник. — Я еще раз пробежался по разложенным на траве органам монстра. Сердце изредка вздрагивало, пытаясь прокачать отсутствующую кровь. — Две пули в грудь навылет, а все потроха целые. Костная структура по-любому медленнее регенерирует.

Дальше шли еще осторожней. Навесил на спезназовцев «личные щиты», зачаровал стальные пули «Барракуды» холодом. Пустые коридоры, заполненные людьми комнаты.

— Выкинь его. На какой фиг тащишь? — обратился я к Утесу, который, не напрягаясь, нес в левой руке топор.

— Не брошу. Трофей. — Сергей упрямо мотнул головой и даже не обернулся. — Да и вдруг пригодится?

— Утес, — включился в разговор Соколов. — Ты все равно на равных с этим монстром не смог бы биться!

— Мало ли… Может, тут какая пакость помельче есть.

— Может, и есть… — Я остановился напротив двери. Фонило оттуда будь здоров, даже ауры рассмотреть не смог. — И она сидит тут.

Сергей аккуратно прислонил топор к стене — его блестящая стальная рукоять оказалась вровень с моей головой.

— Вскроешь? — Сокол нервно оглянулся, вытащил из кармана разгрузки «Зарю», выдернул чеку.

Я подумал, отрицательно качнул головой. Откроешь сейчас дверь, ломанется сюда кто-нибудь, потом лови его…

— Дыру прорежу. — Выпустил «когти» на левой руке, взмахнул крест-накрест — стальные квадратики посыпались внутрь. Дима быстро закинул в рваную дыру светошумовую гранату, отскочил к стене и закрыл уши ладонями.

Взрыв больно саданул по ушам, а ментальный шум на мгновение перешел в почти осязаемый визг. Я автоматически добавил энергии в свой «щит духа», а вот парням досталось. Ноги у обоих подогнулись, и они, звякнув оружием, рухнули на заросший белой травой пол. Кинул в Соколова «лечилку», а Сергея уже подлечивал артефакт.

Взрезал «когтями» внутренний замок, распахнул дверь… И застыл в ступоре. Мозг медленно раскладывал увиденное по полочкам: почти в проеме стояла девочка лет пятнадцати, слепо смотрела сквозь меня незрячими зелеными глазами. На ней из одежды — только волосы, чуть не доходящие до торчащих вперед сосков подростковой груди. Но красива… я просто не мог отвести от нее взгляда — мягкий овал лица, огромные глаза, яркие красные губы, изогнутые в чуть виноватой улыбке… Девушка протянула ко мне руки, казалось, сейчас скажет: «Дяденька, заберите меня отсюда!» Я бы, может, и протянул ей свою руку — так захотелось защитить, прижать к себе, увести из этого жуткого места…

Из-за спины грохнул выстрел — пуля пролетела над моим плечом, ударила девочку в грудь; белая стена сзади нее заалела брызгами крови, а худенькое тело покрылось изморозью — и меня отпустило. Увидел небольшие изогнутые рога над головой, чуть выступающие из-под побледневших губ белые клыки, пятисантиметровые когти на пальцах…

— Это что за Малефисента? — Прижавшись плечом к открытой двери, стоял Утес. Из его носа, закрытого балаклавой, сочилась кровь, пропитывая ткань, капала с подбородка на грудь. Голова тряслась, взгляд плавал.

— Тварь какая-то, — с трудом удержался, чтобы не выругаться. Скинул «щит духа» — в подвале царила ментальная тишина. Зашел внутрь, зацепился за что-то, глянул — в траве лежала человеческая рука, объеденная до самых пальцев.

— Ты чего ее не прибил? — Утес развернулся спиной ко мне.

— Не знаю, — присел рядом с холодным телом. Кристаллики льда на белой коже уже начали таять. — Но вопрос правильный. При медитации разберу все воспоминания по кускам. Правда, не уверен, что пойму — на мне был «щит духа», закрывающий от ментальных эманаций. — Похоже, заколдовала… — Сказал и сам себе не поверил.

— Понятно, — пробасил Серега. — Как думаешь, есть тут еще кто-нибудь подобный? — Не отводя взгляда от пространства за дверью, он сел на корточки, нащупал пульс на шее у Сокола. — Жив, курилка. — И улыбнулся.

— Сейчас очнется. — Я закрыл глаза, осматривая все вокруг. Сверху — редкие всполохи аур, в подвале чисто. — Вроде нет никого. Но «девочка» живая.

Отверстие от пули на глазах затягивалось тонкой пленкой розовой кожи. Без всяких мыслей провел «огненным когтем» по тонкой беззащитной детской шее. Сжал в руке мокрую прядь белых волос, отодвинул голову в сторону, красивым лицом вниз, на траву. Отогнал в сторону воспоминания. Это не девочка.

— Вызывай Окуня с группой. Пусть все тут проверят… — сел спиной к стене и ощутил, как устал. Деактивировал все заклинания, висящие на мне и группе, кроме защиты от яда. Почувствовал, как в голове словно бы дует прохладный ветер, охлаждая измученный, перегревшийся мозг. Захотелось домой.

На улице снял насквозь мокрую балаклаву, поднял лицо вверх, подставив лучам солнца и легкому ветерку. Кто-то подогнал «газель», закрывая меня от чужих взглядов. Через пару минут вокруг собралась наша группа.

— Ты как? — Окунь отстегнул от моего шлема видеокамеру. А толку — в подвале темно, камера наверняка ничего не сняла.

— Нормально, — соврал я. Ни фига не нормально. Ментальные удары такой мощности, что пробивают «щит духа», — не шутки. Тем более что били по мозгу, уже перегруженному активированными заклинаниями. Но зачем им это знать… Перед глазами стояло прекрасное девичье лицо.

— Казбека подлечишь? — Окунев убрал перевязанную руку за спину. — Ему баба в нос вцепилась, чуть не откусила. Доктор со «скорой» пять швов наложила, хотела в госпиталь увезти, отказался. Говорит, Колдуна дождусь.

— Конечно, — кивнул с закрытыми глазами, и тут до меня дошло, о чем говорил командир. — Какая баба? С клыками?

Окунь недоуменно поморщился, потом вспомнил про труп девочки — сам грузил тело в мешок:

— Нет, нормальная баба… — Через секунду поправился: — В смысле ненормальная, конечно… Мы всех женщин в пазик загрузили, наручники не надевали — они не сопротивлялись. Казбека с ними оставили, — перехватил левую руку правой. — Потом как шибануло что-то по мозгам! У нас круги перед глазами, а эти все взбесились. Мужики скованные были — удержали мы их. А вот Казбека чуть не загрызли. Ладно хоть длилось это десяток секунд.

— А у тебя что с рукой?

Активировал «лечилку». Окунев благодарно кивнул, снял окровавленный бинт.

— Тоже зубами. Урод в полковничьей форме тяпнул. — Он смотрел на затягивающуюся рану. — Кусок перчатки вместе с моим мясом вырвал. И сожрал, скотина, чуть не половину ладони. Прикинь, натурально проглотил! Мне аж не по себе стало. — Окунь передернул широкими плечами. — Странно видеть, как тебя едят…

Не успел я починить Казбеку его горбатый нос, как Муромцев через бойца передал мне приглашение пройти в штабной автобус. Очень смахивало на приказ. Я немного подумал и решил не выделываться. Все равно на улице разговаривать не сможем.