…На этот раз я иду впереди, чувствуя за спиной дыхание товарищей. Ноги мягко ступают по белой траве, которой второй уровень зарос почти по колено.

— Приготовились, — шепчу в микрофон, заметив ауру химеры за поворотом. — Слева…

Утес кидает светошумовую «Зарю» так, чтобы та отскочила от стены за угол. Вспышка, взрыв, визг. Чешуйчатое тело выносит из перпендикулярного прохода; из-за моей спины грохочут два «Перфоратора», разнося мутанта на куски.

— Откуда она тут взялась? — интересуется Окунь. — Ты же говорил, что голем зачистил все.

— Может, пряталась где, а может, из незачищенного прохода перебежала. — Пожимаю плечами, и кончик «хлыста тьмы» ювелирно сносит верхушку черепа «кисы». Какая офигительная штука!

Группа рассредотачивается на перекрестке, взяв на прицел проходы. Сзади слышится топот — это вспомогательная группа минует выжженное бомбой пятно. Бойцы, тяжело дыша в противогазах, тащат «Корды» на станках и устанавливают по два на каждый проход. Отделяются саперы — и под прикрытием товарищей минируют боковые проходы. Тут же и гранатометчики скидывают с плеч спаренные «Шмели» и приводят их в боеготовность.

— Вперед! — Окунь чуть касается меня кулаком беспалой перчатки. Ну пошли. Сканирую вокруг себя ауры — чем ближе к входу в биолаб, тем больше помех. Кто бы сомневался. Скидываю шлем, трясу головой, разбрызгивая теплый пот. В подземелье температура явно ближе к сорока…

Следующий перекресток — чисто. Только чуть теплится красным аура «минотавра» — «паук» отрывает ему две ноги и руку, а он все еще живой.

— Недобиток слева, вторая дверь. — Живых за спиной оставлять нельзя. Если эта тварь сразу не сдохла, значит, выживет. Отожрется на трупах своих сородичей и отрастит себе конечности. — Не опасен.

Окунев жестом отправляет пару бойцов — парни легко бегут по туннелю, страхуя друг друга, заходят через открытую дверь. Сдвоенный выстрел, и аура медленно гаснет. Меня от напряжения слегка подташнивает — зацепил губами торчащую из броневоротника трубку и попил подсоленной воды. Гадость какая…

Дожидаюсь вспомогательной группы — опять установка пулеметов и мин. Хриплое дыхание через резиновые мембраны.

— Вперед.

Шагаю раз, другой, третий. Все.

— Что все?

— Ослеп, — отвечаю спокойно, — ментально. Не вижу ауры через стены.

В воздухе появляется какой-то гул. Его не слышно, но я чувствую, как дрожат стены, трава на полу и собственное тело. Останавливаюсь, извещаю командира. Он тоже ощущает вибрацию, как и вся группа.

— Это подземная река, Вов. — Лиза подходит к нам с открытым забралом, улыбается. Несмотря на жару, ее кожа даже не блестит. — Дальше турбина, с нее снимают электричество для запитки оборудования.

— Понятно. Вперед. Стас, давай мыша.

Идти наобум не хочется. Вся группа провожает взглядом летучую мышь, что стремительно несется, выписывая в воздухе виражи.

— Чисто. — Стас опускает ствол автомата.

По той же схеме занимаем еще два перекрестка. Еще один поворот — и вход в биолаб.

— Прозрачная стена, за ней три человека. — Вампир озвучивает увиденное летучим мышем.

Киваю Окуневу и выхожу из-за угла. Коридор перегораживает стандартное магическое поле, оно слегка блестит в свете первой уцелевшей лампы. За ним, судя по одежде — свободного покроя плащам, какие носят на Мисте, — стоят три мага. Два совсем молодых, третий, в центре, чуть постарше меня. Ранг определить не могу, жаль…

— Дежурный химеролог мастер Арниван, — на неплохом русском представляется старший, на его лице играет улыбка. — И два моих помощника, стажеры.

— Магистр Владимир, — срываются слова на общем языке. — Единственный и неповторимый маг этой страны. Да и всего мира, похоже. — Почесав мокрый от пота затылок, добиваю: — Думаю, мой статус равен статусу Главы магов.

Вежливая, понимающая улыбка в ответ. Слегка саркастическая.

— Первый парень на деревне? — вновь на русском. — А в деревне один дом?

— Ты хорошо знаешь мой язык, — хвалю я. — Видимо, давно здесь?

— Ты прав, магистр, — семь лет на вахту сюда приезжаю. Месяц здесь, месяц там. — Он склоняет голову.

— Из какого ты мира, мастер? — Нужна информация, ох как нужна.

— Ихнази, магистр, — вновь вежливо звучит ответ. — У нас уже больше пятидесяти лет идет война. Заработать на безбедную жизнь может только боевой маг. А мы, химерологи, не в почете… Были. Сейчас конечно же все изменилось.

— Делаете химер для своего войска… — догадываюсь я. — Из моих людей!

— Магистр, не нужно патетики. — Арниван позволяет себе поморщиться. — Мы прекрасно знаем об устройстве этого мира. Это не твои люди, а свои собственные. Как вы любите говорить, свободные. А раз эти люди не могут себя защитить, значит, они рабы. А с рабами хозяин волен делать, что хочет. Мой наниматель предпочитает создавать из них химер, он в своем праве.

— Арниван, сними стену, и я отпущу тебя в твой мир, обещаю. — Рука ложится на «хлыст тьмы», скрытый полой куртки бронекостюма.

— Извините, магистр, у нас объявлена срочная эвакуация. — Глаза насмешливо блестят. — Ну никак мы не рассчитывали, что вы так быстро справитесь с нашими творениями и Погонщиком. Как вам, кстати, наши зверушки?

— Отстой, — отвечаю я на русском языке и вытаскиваю «хлыст». — Не катят против нашей технологии без защиты магией.

— Да, это так. Но все боевые маги, да и маги поддержки — на вес золота… — Тут он замечает рукоять, из которой медленно струится, опускаясь на пол, черная лента, и его глаза округляются от страха. Отступает на шаг назад и неверяще произносит: — Ты взял артефакты Погонщика?! Ты знаешь, что не проживешь и трех месяцев???

— Я очень постараюсь прожить подольше. — «Хлыст тьмы» касается «прозрачной стены», и она с почти неслышимым звоном развеивается.

— Твое предложение еще в силе? — Арниван не замечает ползущих по его лицу капель пота.

— Мне нужно кое-что узнать. — Двумя экономными ударами кончиком хлыста в сердце убиваю стажеров. — Где находится стационарный грузовой портал? — Черная лента обвивает шею мага, ожидая лишь моего мысленного разрешения, чтобы убить его.

— В зале совещаний, между лабораторией и «ковчегом», — быстро отвечает он. — Я все расскажу…

— Знаю, — серьезно киваю ему и ставлю «прозрачную стену» чуть подальше. — Окунь, у нас есть источник информации.

Никаких пыток — все рассказал: и кто нас дальше может ждать, численность противника и вооружение, и ТТХ химер. Десять минут — и ворох информации. Разложим по полочкам чуть позже…

— Арниван, вы сможете управлять биолабораторией самостоятельно? — зазвенел женский голос. Лиза сняла шлем и присела рядом с химерологом. — Вы обладаете информацией по всем проектам?

— Да… — У мага вспыхнули глаза — он поверил, что будет жить.

— Нет! — рявкнул я и дернул «хлыст» на себя. Голова Арнивана с мягким стуком упала на пол. — Никаких химер!

— Ты бы хоть предупредил! — отшатнулся Окунев, тряся рукой, но зачарованный бронекостюм уже впитал кровь. — И зачем вообще?..

— Да, зачем? — Лиза медленно достала из кармана белый платок — и, не глядя мне в глаза, попыталась вытереть забрызганное чужой кровью лицо. — Нам нужна информация.

К женщине подошел Казбек, кинул на меня взгляд, полный бешенства, и стал лить воду из фляжки в ее ладони.

— Надо, — отвернулся я. Честно говоря, не подумал, что так хлынет кровь, а извиняться жутко не хотелось. — Кроме меня, его все равно никто контролировать не сможет.

— Хорошо, — легко согласился Окунев. — Но в следующий раз предупреждай, — мотнул головой в сторону умывающейся Лизы. — Некрасиво с твоей стороны. Двинули дальше.

За следующим поворотом, судя по словам Арнивана, нас ждал крупнокалиберный сюрприз — стационарное пулеметное гнездо в стене, контролирующее стометровое пространство прямого коридора. Впрочем, для меня теперь стрелковое оружие опасности практически не представляло…

Я вышел из-за угла, принял на защиту пару десятков пуль и снайперски запустил фаербол в амбразуру. Плазма, разогретая до температуры в нескольких тысяч градусов, практически испарила оружейную сталь и взорвалась во влажном теле пулеметчика. Путь свободен.

— Вперед.

Миновали коридор, уперлись в стальную дверь, которую я порвал двумя ударами «хлыста»; «воздушный толчок» — и дециметровые створки унесло далеко вперед. Сбоку, чуть сзади работали «Перфораторы», разрывая тела химер в офисе. Да, в офисе — столы, компьютеры, стеклянные перегородки… И нет белой травы — воздух чист. Шагнул вперед, небрежно развалил хлыстом «кису» в полете, остановился, наблюдая, как тяжелые пули выкашивают последних защитников. Между делом подвесил к потолку спящее заклинание «вулкан» и, что естественно, его никто не увидел… Снова вышли в коридор, последняя развилка! Прямо — «ковчег», налево — цех биотехнологий, направо…

— Окунь, что у нас справа?

Тот сверился с картой на защищенном ноутбуке и пожал плечами: написано — архив.

«Потом», — решил я и вынес дверь слева. Небольшой коридорчик, и я оказался в огромном зале… Попытался высмотреть врагов… И только потом обратил внимание на стоящий поблизости стеклянный саркофаг. Сначала мозг отказывался понять, что там происходит, но потом…

…За толстым прозрачным пластиком лежит обнаженное человеческое тело огромного размера, покрытое какими-то шишками… И именно в этот момент они лопаются, выпуская сквозь мясо кости… Костная ткань расплывается поверх тела, формируя наружный скелет; с черепа сходит кожа — и он вздыбливается ломаными углами. «Минотавр» практически готов.

Я окидываю бешеным взглядом весь цех — сотни саркофагов! Нет, этого не должно происходить! Просто мыслью, просто желанием активирую «огненное одеяло», и в цех сходит рукотворный ад… в магическом пламени горит все — железо, стекло, бетон…

Выбегаем в коридор, я запечатываю дверной проем заклинанием — час простоит.

— Тут согласен с тобой! — Окунь толкает меня кулаком в плечо. — На хрен нам такие эксперименты…

— Жуть какая. — Лиза бледно мне улыбается и показывает рукой на дверь. — Может, сожжем сразу архив, пока до него научники не добрались?

— Очень правильная мысль, — хвалю ее и «хлыстом» прорезаю дверь. Шагаю через порог… и приходит боль…

— Очень правильная мысль. — Колдун шагнул через порог и практически исчез во вспышке. Максиму показалось, что у него оторвало ногу, горела правая рука. Потом Лиза рванула внутрь, к нему! Окунев не успел ее остановить — откуда-то сверху выпали три гранаты Ф-1, дымя замедлителями. Утес успел две из них закинуть далеко внутрь проема, а третья отскочила от внезапно опустившейся второй двери и взорвалась прямо перед группой. Спасибо защите мага — даже не оглушило…

— Контакт! — заработал сначала один пулемет, потом второй. Макс оглянулся — со стороны ковчега по туннелю шириной чуть больше двух метров двигались «минотавры», почти полностью закрытые стальными щитами. Окунев удивленно смотрел, как тяжелые пули рикошетят в потолок! Как же так? Да на таком расстоянии их должно насквозь прошивать!

— «Шмели»! — обронил командир в рацию и присел на колено, выцеливая мелькающие костяные головы — выстрел, попадание! В стене щитов появилась брешь и быстро закрылась. Мгновение спустя там вспухло облако термобарического взрыва, пулеметы замолчали.

Спустя минуту, когда дым рассеялся, Окунев с удивлением увидел человека, деловито устанавливающего небольшой сундучок между разорванных взрывом тел.

— Не понял… — кто-то удивился вслух, а Макс нажал на спусковой крючок, отсекая три пули.

— Это маг! «Шмели»! — констатировал командир и вновь выстрелил.

Человек издевательски показал ему средний палец и скрылся за поворотом. И вновь взрыв, но явно не от переносного огнемета — в конце коридора обрушился потолок, качественно закупоривая проход.

Максим растерянно оглянулся.

— Саперов, взрывчатку! Вынести на хрен дверь!!!

Очнулся от запаха жареного мяса и открыл глаза. Под бетонным потолком на пятиметровой высоте тускло горела лампа, крест-накрест закрытая стальной арматурой. Мои волосы ласково перебирала чья-то рука, а голова лежала на чем-то мягком.

— Очнулся? — ласково спросила Лиза, опустив мне на грудь другую руку, прямо рядом с шеей. — Сильный ты, Колдун. Вот уж не думала…

— Что случилось? — прохрипел я и поднял к глазам правую руку — создавалось ощущение, что она затекла, но нет… Кисти просто не было — сожженный обломок лучевой кости торчал сантиметров на пять из спекшегося мяса на предплечье. Почему не чувствовалось боли?

— Ты зашел в отдел разработки противомагической защиты и вооружения. — Девушка убрала мою руку. — Сюда вход магам запрещен. Тамбур оборудован системой реагирования на магическую защиту. Включился генератор подавления магии, и через полсекунды в твое тело ударила низкотемпературная плазма. Потом открылся люк в полу тамбура, и ты оказался в отстойнике.

— Подожди, откуда ты… — И тут я догадался. Почти обо всем. Активировал заклинание «лечилки». То есть хотел активировать — магия не работала.

— Не получается? — снова улыбнулась Лиза, причем грустно. — Ближайшие двадцать пять минут — ты обычный человек, Колдун. Умирающий человек.

— Расскажешь? — повернул голову и глянул на свое тело — судя по всему, правого тазобедренного сустава у меня тоже не было. На его месте сейчас чернела выжженная дыра. Почему не чувствовалось боли? Девушка аккуратно повернула мою голову, заставила смотреть ей в глаза.

— Конечно, а то мне скучно сидеть и ждать, пока меня вытащат.

— Тебя?

— Ну и твое мертвое тело. А я начну безутешно рыдать, заливая тебя слезами. — Она погладила меня ладошкой по груди — и когда успела снять с меня куртку бронекостюма? — Причем по-настоящему.

— Рассказывай все с начала, — удержался от вопроса о ее внезапно вспыхнувших ко мне чувствах.

— Как мне все это напоминает концовку фильма, где главный злодей рассказывает о своих планах главному герою, — вновь улыбнулась она. — Но ты никому об этом не поведаешь. Через… уже двадцать минут онемение, вызванное генератором, пройдет, и еще через пару минут ты умрешь от болевого шока. Даже если вдруг этот люк, — она показала на стальную плиту над головой, — начнет открываться, то я просто сделаю так… — При этих словах ее рука, лежащая у меня на груди, налилась свинцовой тяжестью, вдавленные ребра захрустели, и я начал задыхаться.

— Понял, — просипел, когда она ослабила нажим.

— В восемьдесят втором году в КГБ пришел пожилой мужчина, сказал, что он из другого мира и попал сюда по ошибке. И что он обладает сверхъестественными способностями. Доказал это, раскидав не верящих ему сотрудников магией. С этого все и началось. Выяснилось, что он химеролог, может улучшать живое тело. Как следствие был открыт проект «Биотех». Выделили огромные средства на закупку оборудования и разработку гибридных технологий — техника и магия.

— Ты-то откуда это знаешь?

— В восемьдесят втором году мне было тридцать пять лет, я считалась одним из лучших специалистов по трансплантации тканей, да и по другим смежным дисциплинам тоже. А в восемьдесят третьем я уже оказалась здесь. Работала вместе с магистром Иртусом над проблемами адаптации химерологии к нашим возможностям. И через несколько лет мы получили первые результаты. За один месяц сделали роту суперсолдат, быстрых, сильных, выносливых. Но не имеющих способностей к регенерации. Потом начали работать в этом направлении.

— Так тебе скоро семьдесят? — не выдержал я, посчитав в уме. — Юбилей, однако.

— Да, мне шестьдесят восемь, — мягко улыбнулась она, погладив меня по голове. — Хорошо сохранилась, самое главное, не потеряла ясности ума. Не перебивай, у тебя осталось не так много времени…

Я попытался сделать жест молчания, приложив палец к губам, но вместо этого распорол себе костью щеку. Забыл, блин.

— Экий ты неаккуратный! — Она достала откуда-то испачканный платок и прижала к ране, останавливая кровь. — Слушай. В девяносто седьмом году мы закончили проект — и я была первая, кто решился на биомодификацию. Пошла серия. А потом Иртус пропал. Военные прочесали весь объект — его нигде не было. Они не смогли попасть только в зал совещаний — оказалось, что дверь запечатана заклинанием…

— Дай угадаю — он все эти годы строил межмировой портал? — Мои губы растянулись в непроизвольной улыбке. — Самостоятельно он построить его не смог, там нужны кое-какие редкие материалы.

— Ты прав. — Лиза тряхнула черными волосами. — И через пять дней оттуда вышли воины и маги. Убили всех, кто носил оружие. Убили всех, кто уже подвергся модификации. Мы с Петром, нашим генетиком, единственные, кто успел спастись, в момент нападения принимали груз с поезда на первом уровне. Не буду описывать наши похождения… Добрались до руководства проектом «Биотех», основали новую лабораторию в другом месте, но результатов практически не добились — не было генератора магической энергии, как тут.

— Вам удалось собрать такую установку? — удивился я.

— Да, одновременно с «Биотехом» запустили проект «Энергия», где изучалась сама магия. На тот момент уже собрали плазменную пушку — она стреляла шарами высокотемпературной плазмы больше чем в миллион градусов. Практически одновременно разработали противомагический генератор и плазменную защиту отдела, под действие которых ты попал. Вскоре на руководителей проекта вышли маги и сделали им предложение, от которого невозможно отказаться…

— Обмен людей на долгую жизнь?

— Не только, не только. — Она прервала рассказ. — Над нами вздрогнул потолок, посыпалась бетонная пыль. — Ну все, тебе пора… — На грудь надавила многотонная ладошка, и тут же отпустила. — Кстати… Можешь не волноваться по поводу своих девиц. Плакать по тебе не будут. Клирик над ними так поработал, что они тебя только ненавидят. Да и способностей у них теперь тоже нет. Этот клирик — отец Алексий, которого ты создал сам. Спокойной ночи, маг. — Она наклонилась и поцеловала меня в губы.

Я ласково положил ей левую ладонь на шею, не давая отстраниться.

Стас неодобрительно поглядывал на саперов, что без спешки устанавливали вышибные заряды на стальной заслонке. Он, похоже, единственный, кто видел, что тела Лизы и мага рухнули куда-то вниз. В этом ему помогла налобная повязка — артефакт, снятый с Погонщика.

— Мужики, быстрее! — рычал Окунев над саперами. Видно было, что он действительно переживает…

— Сейчас, сейчас будет готово.

Но взрыв прозвучал только через пятнадцать минут.

Когда бойцы вырвали искореженный взрывом стальной лист металла и освободили проход, Стас шагнул вперед, как это сделал Колдун. Через три метра проход перегораживала еще одна дверь. Он разгреб ногой каменно-бетонное крошево, очертил контур люка, частично трансформировал руку, пытаясь проникнуть внутрь. Удалось — там, где располагались внутренние петли, была зажата раздробленная рукоять «хлыста тьмы». Стас покачал головой, жалея столь мощное оружие, и на глазах группы трансформировался, медленно всасываясь под пол.

— Сука. Сука. — На полу каменного мешка хрипел маг, и уже, судя по многочисленным дырам, раз пятнадцатый вонзал осколок кости своего предплечья Лизе в шею. Его лицо было полностью залито кровью. Она пузырилась на губах, заливала глазные впадины.

— Веселишься? — хмыкнул Стас. — Ты, случайно, не некрофил? Все-таки втыкать в мертвую женщину острые предметы — это выглядит подозрительно… Не боишься подмочить репутацию?

— Шутник, блин. — Маг повернул голову на звук, выпустил из левой руки шею Лизы; тело завалилось на бок, а его голова так и осталась лежать на ее коленях. — Короче, — сплюнул кровавую слюну, она стекла по щеке. — Мне надо продержаться десять минут или около того. Потом начнет действовать медицинский артефакт.

— Ты себе льстишь, чувак! — Стас оглядел ауру мага. — Дам тебе не больше пары минут. А может, и меньше… Судя по всему, ты прямо сейчас двинешь коней к солнечному богу Ра!

Владимир дернулся на полу, услышав в полной тишине влажный, чавкающий звук выпускаемых игл.

«И ты, Брут, с ними…» — прошептал я, чувствуя, как в тело пришла боль. Она тысячью зубцов впилась в правую руку, запустила когти в грудь, вместе с осколками ребер терзая пробитые легкие; засунула шипастый хвост в рану на бедре и стала проталкивать его во внутренности. Сердце начало работать с перебоями, я чувствовал, как меркнет сознание… Не хочется умирать…

— Ну-с, больной! — Веселый голос Стаса пробивался в мою голову словно через толстую подушку. — Какая у вас группа крови? А впрочем, какая, на фиг, разница? Сейчас вас укусит комарик, это совсем не больно! — Пауза. — Ну ладно, ладно, не комарик, а вампир, но тебе, походу, уже все равно…

Шея вздулась, пропуская углы внутрь, в сонную артерию — это действительно было не больно.

…— Пять кубов обезболивающего! Давление падает! Сердечный ритм нарушен, остановка сердца! Пять кубов адреналина! — Я слышу где-то далеко голоса. Больница? — Мы его теряем!!!

— Запустилось!

— Давление шестьдесят на шестьдесят… Наверное… Растет! Сестра, спирт! Какого хрена разлеглась? Выжрала все?

Нет, не больница! Открываю глаза. Лежу на спине, над моей грудью склонился Стас и увлеченно ковырялся там одной рукой, не забывая комментировать.

— Сестра, зажим! — огорченно оглядывается, потом замечает мои открытые глаза. — Анестезиолог, какого хрена больной в сознании? — Сам себе отвечает: — Не могу знать, тащ главвоенврач!

Я проваливаюсь в темноту.

— Два литра плазмы артериально!

— Да откуда? Последние пол-литра остались!

Вновь всплываю к свету.

— Есть, достал ребро из легкого! Блин, там крови, пипец! Отсос!

— Сам отсос!

Стас чего-то орет на несколько голосов, а я чувствую слабенький приток маны. Слишком слабый, чтобы из него свить заклинание… хотя бы «лечилку». Начинаю напитывать ткани тела энергией. Тоже неплохо — чуть увеличится естественная регенерация. Думаю, уже выживу. Через минуту неожиданно, рывком открывается канал, и энергия ниагарским водопадом хлещет в тело. Губы сами собой растягиваются в счастливую улыбку — я буду жить!

Заклинание регенерации — пока только внутренние органы. Всю ману — туда! Практически чувствую, как клетки начинают бешено делиться, затягивая повреждения. Основное — готово. Теперь протезирование… Заклинание вьется в дыре на бедре, формируя тазобедренный сустав из сжатой до предела энергии, ставшей материальной. Окидываю внутренним взглядом тело, скользя по собственной ауре, — рука. Тут сложнее… Нужна не только мана, но и материал, из которого ее можно восстановить. А его как раз и нет. Заклинание регенерации — на фиг! Пока не найду чего пожрать. На руке возникает магическое щупальце — на первое время хватит. Вновь открываю глаза, смотрю на вампира — тот увлеченно играет в доктора.

— Ритм стабильный, давление в норме! Швы не требуются! Аплодисменты! Всем спасибо за работу! — Стас вытаскивает иглы из моей шеи, и отверстия от них мгновенно затягиваются. Смотрит мне в глаза — улыбается. — Так мне этот сериал нравился! А тебе?

— Нет. — Я с невольным кряхтением подтягиваю правую ногу — магический сустав работает во все стороны. А вот мышц, чтобы вытягивать ногу из нерабочего положения, нет. — Даже не смотрел. А теперь и не надо — краткое содержание ста серий я, похоже, сейчас узнал. — Прислушиваюсь к себе, чувствую дикий голод и непроизвольно спрашиваю: — Есть че пожрать?

— Ага, щас, полные карманы… — Вампир откидывается и прислоняется к стене. — Я сюда через трехмиллиметровую щель пролез. Хотя можешь вон ее хавать, — кивает на лежащий труп. — Свеженькое мясцо.

Я некоторое время серьезно над этим размышляю — голод сворачивает кишки в тугие узлы.

— Нет, в данном случае — не буду. Ты лучше расскажи, как меня вытянул?

— Биокостюм при использовании игл синтезирует и выпускает в кровь кучу веществ — для расширения сосудов, увеличения давления, обезболивания, — начинает монотонно рассказывать Стас, прикрыв глаза. — Самое главное было не допустить попадания в твою кровь вещества, выключающего механизм свертывания крови. Но я справился… Пришлось еще помпой поработать — перекачивать через себя твою кровь… Очищая и разбавляя плазмой, насыщая кислородом. Тут самое сложное было в том, чтобы удержаться и не выпить тебя… Знал бы ты, чего мне это стоило. Зато новые функции БК обнаружил… — Его голова с костяным звуком касается стены.

— Э, упырь, ты чего? — начинаю беспокоиться я.

— Биоэнергия на нуле… — невнятно произносит он. — А пить нечего. Себя не предлагай, у самого половина крови осталась. Кстати, ты мне одно желание обещал — не зови меня упырем.

— Не буду! — обещаю и заглядываю в бледное лицо. — Нас вообще вытаскивать отсюда собираются?

Ответа не дожидаюсь — вампир вырубается, его биокостюм обтекает тело, превращаясь в кокон.

Я встаю на ноги, придерживаясь за бетонную стену, и задираю лицо к потолку. Блин, есть кто там сверху? Разрушить перекрытие я смогу, а если там наши стоят? Так… Голем! Беру управление на себя и медленно, обходя солдат, направляю «паука» к нам…

…Макс стоял и смотрел на стальную плиту, под которую белым туманом втянулось тело странного фэсэошника. И не мог решить, что ему делать. Взрывать пол? А вдруг там Колдун с Рудиным? Бойцы притащили резак и уже пять минут пытались прожечь в стальной плите дыру. Пока углубились на пару сантиметров — тугоплавкая сталь оказалась.

— «Паук» пришел в движение! — раздалось в наушнике рации.

— Жив, курилка! — улыбнулся во весь рот Максим, раз «паук» движется, значит, жив Колдун! Вышел в коридор, выглядывая голема. Наконец, появился! Идет, еле протискиваясь между стен, корябая сочленениями ног бетон. Да, узковато тут ему… Еле развернулся, заглядывая в проем передней частью. Жестами передних лап показал, что нужно всех убрать и отойти подальше. Выполняем.

Взрыв! Куски бетона вылетали из-за выломанной двери, стучали по корпусу «паука». Ветер сдувал пыль, и Окунев видел, как голем опустил лапы вниз, достал чье-то тело, аккуратно положил его себе на спину и вновь опустил лапу вниз. Вытянул Колдуна. Тот, обернувшись, левой рукой ударил огнем вниз — туда, откуда появился. Максим перехватил «Перфоратор» поудобнее — враги?

Маг тем временем открыл грузовой отсек «паука» и вытащил пять зеленых упаковок сухпая, потом туманным щупальцем вместо руки моментально вскрыл.

Окунев быстро пробежал десять метров и уперся в прозрачную стену.

Ну вас на фиг. Мыслью ставлю стену, отгораживаясь от группы. Пока не поем, никаких разговоров! Вскрываю упаковку, хватаю консервы, не обращая внимания на их содержимое, выдавливаю магическим протезом прямо в ладонь и тут же запихиваю в рот. Джем, сгущенка, каша, тушенка — пофиг! Такое ощущение, что еда не доходит до желудка, растворяется прямо в пищеводе. Галеты закидываю в рот прямо в упаковке — мысль запаздывает. Инстинкт требует наполнения желудка…

Шесть упаковок — именно тогда я насыщаюсь! Сыто рыгаю — желудок выдавливает воздух, трамбуя поглощенную пищу. Наверное, еще чего-нибудь съем…

— Колдун, сними стену! — Макс встревоженно переступает с ноги на ногу. — Где Лиза? Что с Рудиным?

Швыряю седьмую, только что вскрытую упаковку, снимаю стену, тут же ставлю за ним, только уже не прозрачную. Поговорим, командир… Верхняя губа непроизвольно вздрагивает, обнажая зубы.

— Скажи-ка мне, дорогой друг, что за хрень тут творится? — От внезапно вспыхнувшей злости перехватывает голосовые связки, из горла вырываются звуки, лишь немного похожие на человеческую речь. — Почему Лиза, на фиг, ломает мне ребра, пытаясь убить? Почему, блин, с моими девчонками какая-то сволочь поработала, а я об этом не знаю? А? — Окунев, схваченный щупальцем протеза за горло, медленно поднимается над полом. Что интересно, выпускает оружие, даже не пытаясь направить на меня. — Почему в этом архиве, который ни хрена не архив, стоит ловушка на мага?

Макс непроизвольно хватается за горло, пытаясь сорвать почти невидимое щупальце.

— В общем, ты сейчас рассказываешь мне все, что знаешь.

Окунев приземляется на пол, взмахнув руками, пытается удержать равновесие.

— Знаю только о девушках, — сипит командир. — Об остальном не в курсе. Честно.

На секунду задумываюсь и говорю вслух:

— Ну не может быть, чтобы Лиза была одна! Должен же ее кто-то страховать?

— Из чужих у нас остался только Казбек… — понимает меня Окунев.

Снимаю стену, ору во все горло:

— Казбек, к командиру!

— Можно было и по рации позвать. — Максим ворочает шеей.

— Так страшнее. — Наблюдаю за спецназовцем — тот идет явно нехотя, тискает в руках пулемет, напряженно зыркает из-под открытого забрала шлема.

— Алим, к тебе есть пара вопросов. — Окунев берет допрос на себя, а я подбираю вскрытую коробку сухпая, достаю сосисочный фарш. Краем глаза продолжаю наблюдать за группой — парни начинают потихоньку стягиваться к нам, чувствуя неладное.

— Слушаю, командир. — Казбек смотрит прямо в глаза.

— Какое ты имеешь отношение к Ефименко?

— Никакого… — недоуменно произносит он, как бы невзначай делая шаг назад, но Окунев останавливает его, берясь рукой за алимовский пулемет.

— Врет, я чувствую. — Прямо пальцем беру из банки фарш и кладу себе в рот — вкусно.

— Алим, сними ремень «Перфоратора». — Тот пожимает плечами и выполняет приказ, демонстрируя всем своим видом оскорбленную невинность. Окунев щелчком открывает ствольную коробку и вытаскивает ленту, отсоединяя рукав боепитания. Не глядя передает назад его оружие — Худой принимает. — Ты же знаешь, Колдун все равно заставит тебя говорить. Лучше расскажи сам.

— Командир, ты чего? — Казбек кидает шлем на пол и расстегивает на груди штурмовую бронекуртку. — На вот, сам посмотри, — вытаскивает какой-то продолговатый темный предмет.

Макс всматривается в него, пытаясь понять, что это такое; я безуспешно стараюсь рассмотреть ауру… Нож? Казбек вдруг взрывается стремительными движениями — гораздо быстрее, чем позволяют руны, нарисованные мной на броне! В руках — длинный клинок. Наносит удар Максу, тот отлетает в сторону, и несется ко мне. У меня из щупальца выпадает недоеденная банка, а изо рта — фарш, еле успеваю мысленно произнести заклинание из сферы «воздуха». Казбека сбивает воздушный вихрь, «оковы» безжалостно сдирают с него зачарованную одежду и, повинуясь моей воле, распинают его на ближайшей стене.

— Не понял! — Я кидаюсь к телу командира — у Максима длинный порез через всю грудь! Что за хрень? Как можно сталью пробить активированную руну нерушимости? Опускаюсь на колени — твою ж налево! Нож с легкостью проходит через несколько ребер, углубляется в тело на пятнадцать сантиметров, разрезает легкое и печень. Я сыплю медицинскими заклинаниями, вкачивая в них прорву энергии. Успел! Макс пока без сознания, восстанавливается.

Вытираю вспотевшее лицо и оглядываюсь — вся группа замерла, большинство стволов направлены на теперь уже бывшего товарища.

— Казбек, урод! — Меня слегка потряхивает; активирую «правду», вешаю на него и задумываюсь, с чего начать. — Какие у тебя есть приказы относительно меня?

— Приказ при явном нарушении Колдуном задач по сохранению оборудования, документации и персонала лаборатории принять меры к его нейтрализации и ликвидации. — Его лицо перекашивает, слова вылетают изо рта против воли.

— Кто отдал тебе этот приказ? — спрашиваю, опасаясь, что скажет «Муромцев».

— Генерал Федоров.

— Кто?! — Очнувшийся Окунев теперь с ненавистью смотрит на бывшего подчиненного. — Ты что несешь, тварь?

Алим вдруг начинает бледнеть. Губы моментально синеют. Я прыгаю к нему. Нога подводит, выворачивается назад, еле удерживаю равновесие. Взмах левой рукой — «коготь», шипя, разрезает грудину, левое щупальце проникает внутрь и начинает массировать остановившееся сердце. Вот гады! Значит, это правда! Есть у них технологии, позволяющие следить за молчанием подчиненных! Активирую заклинания одно за другим — похоже, бесполезно. Мозг не дает команд на поддержание сердечной деятельности.

— Ху из дженерал Федорофф? — обращаюсь к подавленно молчащему Окуневу. Он с трудом поднимается на ноги.

— Заместитель руководителя их департамента… — Окунь выпрямляется, не прекращая разглядывать затянувшуюся рану. — Только непонятно, он-то каким боком сюда…

Как здорово! Просто охренительно… Смотрю в лицо Казбека — сдох, падаль!

— Чувствую я, Максим, грядущие перестановки в вашем руководстве… — подбираю пластиковый контейнер от сухпая, сажусь на корточки и «водяным лезвием» отсекаю руку Казбека, сжимающую нож. Откуда у него зачарованный до такого уровня клинок? Хотя, догадаться нетрудно… Под внимательными взглядами группы успеваю набрать пару литров крови, перевернув труп вниз головой. — Ну а че? С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Голем подает закуклившегося вампира — в задумчивости лапами «паука» кручу хитиновый (на вид и на ощупь) кокон.

— Ну, и где у тебя дырка? Куда лить-то? — вспоминаю анекдот с этими словами и начинаю нервно хихикать, проливая кровь на вампира — она тут же впитывается. — Ага…

Выливаю на вампира всю плошку крови — хватит или придется еще кого-то искать? Кокон подергивается туманом, и вот Стас уже встает, морщится и плюет на пол.

— Как будто тухлятины наелся… Свежачка не осталось? — трет свою лысую как коленка голову. Насмешливо оглядывает всю группу. Парни с интересом смотрят на него — привыкли, видать, что действительность не такая, как кажется. — Ну да, вампир я. Только не надо в меня вбивать осиновые колья — у меня на них жуткая аллергия! Насморк на два дня обеспечен.

— Ты, самое главное, целоваться к нам не лезь, зубастик, — ухмыляется Утес, угрожающе помахивая шлемом. — И никто тебе никуда ничего не вобьет…

— Заметано! — Худощавый Стас, белозубо улыбаясь, дружески бьет могучего Серегу по плечу, от чего тот приседает и удивленно смотрит на вампира; возвращает ему дружеский тычок и чуть не падает — цель дематериализовалась, пропустив удар сквозь себя.

— Вот гад! — восхищенно произносит Утес, разглядывая вампира, стоящего двумя шагами дальше. — Научишь?

— Покусаю, сам научишься! — деловито осматривает собеседника. — Хотя нет, не получится. У тебя шея слишком толстая!

— Не толстая, а мускулистая! — довольно улыбается Сергей, поднимая вверх указательный палец.

На лицах спецназовцев появляются улыбки — ну вампир, ну и что. Так-то свой парень, юморной.