Я не видели Джосса до обеда, но Лилиан пришла днем ко мне и спросила, не может ли она помочь мне разложить вещи.

Я поблагодарила ее и сказала, что управлюсь сама, но она села и наблюдала за мной, восхищаясь одеждой, которую я вынимала.

Она сказала мне, что платья очень элегантны и вызовут зависть у Изы Бэннок.

— Она считает себя роковой женщиной, — добавила Лилиан.

— На самом деле?

— Ее считают такой. Ни в Фэнситауне, ни в округе не встретишь подобной женщины.

— Будет интересно познакомиться с ней.

— Надеюсь, что так будет. Мама показала вам дом?

— Да, он восхитителен.

— Похож на тот дом в Англии?

— Не совсем.

— Его старались сделать таким.

Я улыбнулась.

— Мистер Хенникер сначала все это придумал, но потом понял, что не всегда получается так, как хочется.

— Мы очень просим вас сразу же сообщить нам обо всем, что вам не понравится. Надеюсь, это не очень навязчиво с нашей стороны.

— Конечно нет.

— Видите ли, когда мама пришла сюда, мистер Хенникер был так добр к нам. Мне было только два года… даже меньше, поэтому это всегда был мой дом.

— Он должен по-прежнему быть вашим домом… пока вы не выйдете замуж.

Она снова опустила глаза. Эту привычку она переняла у своей матери.

— Мы были немного удивлены. Мы не имели представления, что мистер Мэдден женился… там.

— Я знаю, что для вас всех это оказалось неожиданностью. Нужно было предупредить вас.

— Не нам говорить, что нужно делать и что не делать.

— Мне очень жаль, что вам не сообщили об этом заранее. Я уверена, что мы поладим.

— Мой брат Джимсон много работает, особенно теперь, когда выполняет работу Тома Полинга. Мы уверены, что мистер Мэдден будет доволен.

— Как удачно, что он смог заменить мистера Полинга после несчастного случая.

— О да, без Джимсона у них были бы трудности. Мы гордимся им. Вам может показаться странным его имя… Джимсон. Нашего отца звали Джим, поэтому его назвали Джимсон.

— Очень трогательно, — заметила я.

— О, мы очень дружная семья. Джимсон и я никогда не забудем, чем мы обязаны нашей матери. Но я утомляю вас, миссис Мэдден. Я только хочу, чтобы вы знали, что я всегда готова вам помочь. У вас хватает места для вещей? Вещи мистера Мэддена, кажется, находятся в другой комнате.

Она снова опустила глаза. Может быть, ока скрывала свое торжество?

— У меня достаточно места, — холодно ответила я.

— Обед в половине восьмого. К этому времени Бэнноки будут здесь. Вы спуститесь вниз, когда будете готовы?

Затем она оставила меня. Я подозревала, что ей доставляет удовольствие то, что Джосс и я находимся в разных комнатах. Ее замечания об Изе Бэннок тоже были многозначительны.

Я становлюсь чересчур впечатлительной. Почему мне всюду чудятся тайны? Очевидно, слишком многое произошло со мной за такое короткое время, а то, что мы узнали прошлой ночью, вообще поразило меня и заставило заинтересоваться тем, что происходит в этом доме. Мне все еще казалось, что кто-то смотрел на нас в окно, а если я права, то это, вероятно, кто-то из домашних.

Я тщательно оделась, выбрав платье из синего шелка.

Бабушка сказала: «Оно пригодится тебе в особенно важных случаях». Итак, я пошла вниз знакомиться с Бэнноками.

Когда я вошла в маленькую гостиную, они пили аперитивы. Джосс подошел и взял меня за руку.

— Джессика, познакомься, это Иза и Эзра, — сказал он.

Я не сразу увидела ее, потому что Эзра, могучий человек, взял мою руку и чуть не раздавил ее своим слишком искренним пожатием.

— Вот это сюрприз, — громогласно сказал он. — Мои поздравления, Джосс. Вы отхватили себе красотку.

Я не совсем была уверена в том, как я должна реагировать на такое простодушное приветствие, поэтому улыбнулась и ответила, что рада познакомиться с ним, так как много слышала о нем.

— Надеюсь, ничего плохого? — воскликнул он.

— Напротив, — ответила я.

— А это Иза, — сказал Джосс.

Очень заметно, что она на несколько лет моложе мужа, подумала я, когда она с явным интересом осмотрела меня своими красивыми, цвета топаза, глазами. Она напомнила мне тигрицу: небольшой нос, чуть длинноватая верхняя губа и рыжевато-коричневые волосы, очень гармонирующие с ее глазами.

В ней что-то напоминало о джунглях, и ее движения были грациозны, как у кошки.

— Итак, вы жена Джосса, — сказала она. — Мы никогда не думали, что он женится. Как это коварно… внезапно оглушить нас этим известием. Надеюсь, вам здесь понравится. Хорошо, когда рядом есть женщины. Здесь их мало, вы скоро в этом убедитесь. Это делает нас гораздо более привлекательными, чем мы есть на самом деле. Вы согласны со мной, Дейвид?

Она улыбнулась Дейвиду Кроиссанту, который, казалось, был совершенно покорен ее чарами.

— Я думаю, это зависит от женщины, — сказал он с улыбкой.

— Это чепуха, — безапелляционно возразила Иза. — При недостаточном количестве ценность автоматически возрастает. Вам следует это знать.

Дейвид усмехнулся. Казалось, что в присутствии этой сирены здравый смысл покинул его.

— Позвольте предложить вам что-нибудь из напитков, миссис Мэдден, — предупредительно сказала миссис Лод.

Затем Иза спросила:

— Что вы привезли на этот раз, Дейвид? Не могу дождаться, когда вы покажете их.

Джосс сказал:

— Смею заверить вас, что после обеда он нам все покажет.

— На рынке хорошо идут черные опалы, — сказал Эзра, — я надеюсь, что они не слишком переполнят его.

— Я знаю, что за это время у вас были интересные находки, — вмешался Дейвид.

— Несомненно, — сказал Эзра.

Иза улыбнулась мне.

— А вы хотели бы увидеть их?

— Да. Я видела некоторые камни в Кейптауне, когда мистер Кроиссант был там. Мы встретились у ван дер Стелов.

Глаза Изы затуманились.

— Это, должно быть, удивительное событие для вас! Медовый месяц на море. Приезд в новый дом. Как романтично! А теперь Дейвид приезжает и показывает вам драгоценные опалы.

— Да. Среди них мне особенно запомнился один. Арлекин. Не думаю, что я когда-нибудь видела опал прекраснее.

— Арлекин! — воскликнула Иза. — Какое удивительное название. Я должна увидеть его. Он у вас с собой, Дейвид?

— Вы увидите его после обеда.

— И это действительно красавец?

— Он дорого стоит, — сказал Дейвид.

— Для Дейвида опалы только бизнес. Он видит только их рыночную стоимость, а не красоту. Я не такая. Я люблю красивые камни, особенно опалы. Их огненный блеск волнует меня. Вы, эксперты, какой опал вы считаете самым красивым? Я знаю ответ: Зеленый луч солнечного заката!

Миссис Лод сказала:

— Думаю, можно идти обедать.

Джосс сидел на одном конце стола, я на другом. Иза — справа от него, Эзра — справа от меня. Мне скоро стало ясно, что все внимание мужчин сосредоточено на Изе и что она принимает это как должное. Меня раздражали ее манеры, особенно, когда я догадалась, что она понимает это и наслаждается своим положением, вероятно, больше обычного.

После толстых сочных бифштексов со свежими овощами последовало фруктовое желе, но я едва заметила, что ела. Мое внимание, как и внимание мужчин, привлекала Иза, точнее Иза и Джосс. Я заметила, как раз или два она положила свою руку на его и как он улыбался ей. Кроме того, мне казалось, что миссис Лод и Лилиан наблюдали за моей реакцией. Эзра был доволен эффектом, который производит его жена. Было очевидно, что он обожает ее. Я пыталась убедить себя, что она пустоголовая и легкомысленная женщина, но знала, что это не так. Она была таинственна, тонка и хитра. Когда она укоряла Джосса за такую скоропалительную женитьбу, она притворялась, что шутит, но я была уверена, что ее самолюбие чрезвычайно задето.

Она вернулась к вопросу о Зеленом луче и повторила историю о смерти Десмонда Дерхэма в Америке и о его исповеди.

— Возможно, этот опал все это время был у Бена, — сказала она. — Что же в таком случае случилось с ним?

Наступило молчание, а затем Джосс, посмотрев на меня, сказал:

— Перед смертью Бен рассказал мне и Джессике, где он спрятал Зеленый луч. Он оставил его нам обоим.

Иза всплеснула руками.

— Я хочу видеть его. Я не могу ждать.

— Боюсь, я не смогу показать его вам, — сказал Джосс, — потому что когда мы осмотрели тайник, который указал нам Бен, его там уже не было.

Миссис Лод страшно побледнела.

— Вы хотите сказать, мистер Мэдден, что этот опал находился в этом доме?

— Когда Бен положил его туда, но, похоже, кто-то украл его.

— Значит, его нет в этом доме. Слава Богу, — сказала тихо миссис Лод.

— Вы наслушались всяких сказок, миссис Лод, — сказал Эзра. — Вокруг таких камней всегда много сплетен. Это подогревает человеческое тщеславие. Они не хотят, чтобы кто-то наслаждался тем, чего у них нет, и тогда придумывают, что камень несчастливый. Да, вот так случай! Что вы будете делать, Джосс?

— Я собираюсь отыскать его. Но с чего начать?

— Кто мог знать, куда Бен спрятал его? Он кому-нибудь еще рассказывал об этом? — спросил Эзра.

— Я уверен, что не рассказывал. Он сказал нам обоим… мне и Джессике перед самой смертью.

— Где он находился?

— Он сделал отверстие в раме одной из картин.

— Как это удивительно и таинственно! — воскликнула Иза. — Кто же мог похитить его?

— Я не завидую им, — прошептала миссис Лод.

— О мама, ты слишком серьезно воспринимаешь эти слухи, — сказал Джимсон.

— Я хочу повторить то, что я уже говорил, и не сомневаюсь, что мне придется еще не раз убеждать вас в этом. Я не хочу никаких россказней о несчастливых камнях, иначе люди перестанут покупать опалы, — сердито сказал Джосс.

— Джосс, — прошептала Иза, — как вы собираетесь начать поиски Зеленого луча?

— Думаю, бесполезно вывешивать объявление: «Не желает ли вор вернуть бесценный опал, который он похитил в Павлинах».

— Но с чего вы начнете?

— Я должен все обдумать. Но я намерен найти опал.

— А то, что Джосс намечает, он всегда выполняет, не так ли, миссис Мэдден?

Золотистые глаза смеялись надо мной.

— Вы знаете это так же хорошо, как и все мы, — добавила она.

— Я не хочу, чтобы в городе об этом говорили, — сказал Джосс.

— Уже все говорят о том, что Десмонд Дерхэм не украл его и камень все это время был у Бена, — вмешался Эзра.

— Я знаю, но пусть все разговоры затихнут, — обратился Джосс к Эзре, и я заметила, что он хочет изменить тему. — В вашей конюшне появились новые лошади?

— Одна или две. Вы будете заинтересованы, Джосс. Я купил маленькую красотку… серую кобылку. Ее зовут Воти. Я еще никогда не встречал таких лошадей. Она на самом деле любит меня.

— Все лошади любят вас, — вставил Джим-сон. — Вы знаете, как себя вести с ними.

— Лошади и женщины, — сказала Иза, лукаво глядя на своего мужа.

— Определенно лошади, — ответил Эзра. — У вас есть хорошая лошадь для миссис Мэдден? — спросил он у Джосса.

— Я поищу что-нибудь подходящее.

— Мне хотелось бы подарить ей мою Воти. Она как раз то, что надо — сильная, немного своевольная, но уступчивая. Если я ей шепну на ушко, она сделает все, что нужно.

Я сказала:

— Это слишком щедрый подарок.

Эзра махнул рукой.

— О, это же все в компании. Вы ведь одна из нас.

— Я очень благодарна вам.

— Вы полюбите ее. Она настоящая красотка… и такая хорошая девочка. Обращайтесь с ней хорошо, и она отплатит вам тем же, а если я скажу ей кое-что… все будет хорошо.

— Это верно, — сказал мне Джимсон. — Я не знаю никого, кто умел бы так говорить с лошадьми, как Эзра.

— Вы очень добры. Благодарю вас, — сказала я.

— Итак, решено, — подтвердила Иза. — Дейвид, покажите свои сокровища.

— Может быть, после кофе, — предложила миссис Лод.

Иза, очевидно, сгорала от нетерпения, и поэтому сразу после кофе мы отправились в гостиную. Здесь перед глазами гордого павлина на стене, который мог бы рассказать нам, кто похитил опал, если бы умел говорить, Дейвид сел за стол и открыл свой кейс. Жалюзи были подняты, но день клонился к вечеру и были зажжены свечи, бросавшие тусклый свет на часть комнаты. Мы все сидели за круглым столом: Джосс и Иза с одной стороны от Дейвида, я рядом с Джоссом, а Эзра рядом с женой. Все Лоды сидели вместе. Мне начинало казаться, что им тягостно их положение. Они входили в эту семью и в то же время нет. Что-то в их поведении привлекало внимание. В центре стола стоял канделябр, и когда Дейвид достал драгоценности, они засверкали удивительными красками. Я была восхищена вспышками огня.

— У вас прекрасные образцы, Дейвид, — сказал Эзра.

— В основном они из Южной Австралии, — ответил Дейвид. — Они достались старателям с большим трудом. Здесь вам везет, а в той части страны условия хуже. Страшная сушь, и старатели испытывают много лишений: нет топлива и вода на вес золота.

— Он поднимает цену, — подмигнул Эзра.

Джосс обратился ко мне:

— Южная Австралия — равнина, усыпанная камнями. Ты можешь представить, какова там жизнь.

И непонятно отчего, я очень обрадовалась тому, что он вспомнил обо мне.

— Но, Дейвид, — повелительно сказала Иза, — где же этот Арлекин, о котором мы говорили?

— Все в свое время. Если вы сначала увидите его, то не захотите смотреть на другие.

— Какой вы мучитель!

Он открыл другой кейс, и мужчины рассматривали опалы, отмечая их величину, цвет, обработку и другие детали.

— Ну, Дейвид, — опять сказала Иза, — я хочу видеть Арлекин.

Тогда он достал коробочку, и опал во всем блеске появился перед нами, еще прекраснее, чем показался мне в первый раз.

Дейвид поднял камень, и на него упал свет. Он нежно потрогал его. Хотела бы я знать, он думал о его красоте или о его стоимости? Иза неторопливо протянула руку и положила его на ладонь.

— Он великолепен, — пропела она. — Я влюбилась в него. Посмотрите на эти краски. Арлекин… да. Неудивительно, что Коломбина любила его. Светлые, фантастические краски…

Она подняла свое пылающее лицо.

— Я думаю, это один из самых прекрасных камней, которые я видела.

— Я думаю, он стоит довольно дорого, — сказал Эзра.

— Вы совершенно правы, — ответил Дейвид.

— Я бы многое отдала, чтобы добавить его к своей коллекции, — вздохнула Иза.

— Я посмотрю, что можно сделать, — сказал Эзра.

Джосс снова обратился ко мне.

— У Изы одна из лучших коллекций опалов. Они не нужны ей для украшения. Она просто любуется ими.

Иза засмеялась. Ее лицо тигрицы осветилось выражением, которое я не могла понять. На нем отразились триумф и жадность.

— Это мое состояние, — сказала она мне. — Если Эзра когда-нибудь бросит меня, я смогу их реализовать.

— Вы считаете его способным так поступить? — холодно спросила я, не сумев сдержаться. Я устала от ее усилий продемонстрировать мне свое превосходство.

— Как будто я когда-нибудь это смогу, — нежно сказал Эзра. — Иза — это павлин среди ворон, — продолжал он, обращаясь ко мне, как будто если уж я приехала сюда и хочу познакомиться с этой страной, то я должна также узнать, как прелестна Иза. — Когда она узнает о хорошем камне, она мечтает, чтобы он попал в ее коллекцию.

— О, как мне хочется иметь этот прекрасный опал! — простонала Иза. — Если бы он был у меня, я помешала бы этим мужчинам относиться к этому красавцу так, как будто он ничего не представляет собой, кроме определенного количества денег, которые можно за него получить. Вы понимаете это, миссис Мэдден, не так ли?

— Конечно, — ответила я.

— Я думаю, что такой камень, в конце концов, окажется в частной коллекции, — сказал Джосс.

— И, я полагаю, вы хотите добавить его к своей? — дерзко спросила Иза.

Взгляд, которым они обменялись, был мне непонятен. Джосс спокойно ответил:

— Я подумаю.

Иза обратилась ко мне.

— Правда, что за эти годы у меня появилось несколько действительно прекрасных камней. Я очень хотела бы как-нибудь показать их вам.

— Мне также хотелось бы увидеть их.

— Пожалуйста, приезжайте к нам. Мы живем всего в пяти милях отсюда. Воти привезет вас. Она будет счастлива навестить Эзру, а вы навестите меня и посмотрите мою коллекцию.

— Благодарю вас.

Иза неохотно положила Арлекин, и Дейвид убрал кейс.

После этого все как-то расслабились. Вскоре Бэнноки попрощались, и Джосс пошел проводить их. Я поднялась в свою комнату и стала размышлять о прошедшем вечере. Я вспомнила, как Иза склонилась над лежавшим в ее руках опалом. Я ощущала что-то значительное в этой сцене: все эти люди, сидящие вокруг стола, их внимание, сконцентрированное на камне, их напряженные взгляды, движения, которыми они берут опалы, и тон, каким они говорят о них. Казалось, они верят в какую-то сверхъестественную силу, которая заключена в камнях. Все это напоминало греческую трагедию с Лодами в роли хора, и я не могла отделаться от убеждения, что не все так, как хотят изобразить. Что-то жуткое ощущалось в атмосфере моего нового дома.

Кроме того, я все время думала о том, как Иза и Джосс вели себя по отношению друг к другу. Вероятно, она была кокетлива по натуре, но здесь я видела более глубокое чувство. Среди собравшихся не было ни одного мужчины, который не тянулся бы к ней… даже Джимсон.

— Роковая женщина, — сказала Лилиан.

Я почувствовала гнев. Как смела она так обращаться с моим мужем в моем присутствии! Впервые я подумала о нем, как о муже. Я пожала плечами: просто такие женщины, как Иза, всегда меня раздражали, а ее отношения с Джоссом меня не касаются. Я собиралась лечь спать, когда услышала в коридоре звук, который насторожил меня. Я подошла к двери: это были медленные и еле слышные шаги. У моей двери они затихли. Я дрожала от страха. Кто-то стоял у моей двери, прислушиваясь. Я осторожно нащупала ключ и быстро повернула его. Этот звук был слышен и снаружи. Несколько секунд стояла тишина, а затем шаги удалились.

Этот инцидент очень обеспокоил меня.

* * *

Когда следующим утром я спустилась к завтраку, Эзра Бэннок был там. Я удивилась, что он так скоро появился вновь. Он и Джосс завтракали, и Эзра от всего сердца расхохотался.

— Вы удивлены, — сказал он. — Я подумал, что вы и Воти должны сразу же подружиться. Я сказал ей об этом, и она согласилась. Сначала не очень-то хотела покидать меня, но она знает, что должна делать то, что я скажу. Как только вы позавтракаете, мы пойдем в конюшню, и я вас официально представлю. Я хотел бы посмотреть, как вы с ней поладите.

— Тогда мы поедем вместе. Я хочу показать Джессике город.

Воти мне сразу же пришлась по душе, как и я ей. Было забавно смотреть, как Эзра гладит лошадь и разговаривает с ней.

— Ничего, старушка, мы будем видеться часто, но я буду там, а ты здесь. Я хочу, чтобы ты присматривала за этой молодой леди. По этой земле ей еще трудно ездить, так что помоги ей.

Воти прижалась к нему.

— Она здесь впервые, и мы должны произвести на нее хорошее впечатление. Воти! Девочка моя!

Он вынул из кармана кусочек сахара и протянул его Воти. Она благодарно съела его. Под седлом она казалась послушной, но я чувствовала ее волнение. Я наклонилась и стала успокаивать ее, стараясь ей понравиться.

Когда мы поехали, Эзра с одной стороны от меня, а Джосс с другой, я чувствовала себя уверенно и была благодарна этому большому, слегка неуклюжему человеку и размышляла, почему Иза вышла замуж за него и что он думает о ее поведении. Вскоре показался город. Вокруг грубо сколоченных строений в сердце засушливой земли было много палаток. На улице стояли скамейки и столы с довольно примитивной кухонной утварью.

— Тебя ждут сюрпризы, — сказал Джосс. — Помни, этот город появился за одну ночь. Люди, живущие в палатках, остаются в этих местах ненадолго. Конечно, у некоторых из них есть жена и дети. Таким людям здесь жить легче. Жена готовит и убирает, а для детей тоже находится работа.

Несколько детей вышли из палаток и смотрели на нас, когда мы направлялись в центр города, где по обеим сторонам стояли жилища, похожие на маленькие коттеджи. Здесь же был магазин с разнообразными товарами. Я заметила, с каким уважением все относились к Джоссу и какое любопытство вызвало мое появление.

Мы подъехали к кузнецу, подковывающему коня. Джосс сказал:

— Доброе утро, Джо.

— Доброе утро, хозяин.

— Это миссис Мэдден, моя жена. Вы будете часто видеть ее.

Кузнец приблизился к нам.

— Добро пожаловать в наш город, мадам, — сказал он.

— Спасибо, Джо.

— Я хотел бы пожелать вам счастья.

— Большое спасибо.

— Хорошо, что хозяин наконец женился.

Внезапно Джосс засмеялся:

— Ты так считаешь, Джо?

— Хорошо, когда человек обзаводится семьей, хозяин перестает быть мальчишкой.

— Да. Вы видите, что Джо не выбирает слова. С лошадьми это просто волшебник. Он и на самом деле думает, что ничего важнее их нет. Это так, Джо?

— Что ж, хозяин, без них было бы довольно трудно.

— Мы оставим у тебя наших лошадей.

Мы спешились. Я заметила, как Эзра разговаривает со своей лошадью. Он не забыл и Воти, спросив ее, не думает ли она, что ей повезло, ведь на спине ее теперь фея, легкая как перышко. «Немного полегче, чем Эзра, а?» Воти обнюхала его с любовью, за что была награждена еще одним кусочком сахара. Он оставил нас, сказав, что пойдет в контору и мы увидимся позже, а Джосс взял меня за руку, и мы пошли по улице. Он останавливался и представлял меня некоторым людям. Было жарко и очень много мух. Джосс засмеялся, когда я начала отгонять их.

— Днем их будет гораздо больше, — сказал он с каким-то удовлетворением. — Нужно быть осторожными с песчаными мухами. Поверь мне, их укус не особенно приятен. И они особенно пристрастны к свежей английской крови, тем более, что она голубая. Видишь ли, они привыкли к более низкому качеству. Поэтому берегись.

— Мне кажется, что вы хотите, чтобы я невзлюбила это место.

— Я просто хочу, чтобы ты увидела все в истинном свете. С первого взгляда может создаться романтическое представление. Ты думала, что мы все время гуляем под солнцем и иногда останавливаемся, чтобы подобрать ценный опал.

— Какая чепуха! Я вовсе так не думала. Бен много мне рассказывал. Я знаю, как рискованно работать в шахте. Случай с Беном доказал мне это.

— Не сердись. Люди подумают, что мы с тобой ссоримся.

— А разве нет?

— Мы просто шутим по-дружески. Нам необходимо создать о себе хорошее впечатление. Плохо, если молодожены сразу ссорятся.

— Плохо для кого?

— Для чего. Для бизнеса, — прямо ответил он. — Разногласия отражаются на деле.

— Вы думаете только о компании?

— Иногда и о других вещах.

— Мне кажется, будет лучше, если вы позволите мне составить собственные впечатления.

— Очень хорошо.

Мужчины в соломенных шляпах с подвешенными к ним пробками, чтобы отгонять мух, ходили по полю, простиравшемуся за городом. Я смотрела на пересохшую землю, на шахты и груды пустой породы.

— Здесь сосредоточено около двух тысяч человек, — с гордость сказал Джосс. — Нужно развивать торговлю, чтобы их накормить и снабдить необходимым. Таверна Трентов уже пользуется успехом.

— Я бы хотела с ними познакомиться, — сказала я.

— Мне тоже надо с ними поговорить. Они ждут этого.

Мы пошли дальше, и в одном из деревянных домов нас встретили Джеймс и Этель Трент. Джеймс сидел у двери и чистил картошку. Он вскочил, увидев Джосса. Они обменялись рукопожатием.

— Я огорчился, когда узнал о том, что случилось, — сказал Джосс.

Джеймс кивнул.

— Теперь все уладилось. Мы успешно работаем.

— И это хорошо для города.

— Мы рады, сэр. Нам повезло, что мы нашли себе место. Мистер Бэннок подал нам эту идею.

— Хорошо. Познакомьтесь: моя жена. Я хочу показать ей городок.

Джеймс Трент пожал мне руку и сказал:

— Добро пожаловать в Фэнситаун.

Он позвал Этель. Она вышла к нам в большом переднике, вытирая запачканные в муке руки. Джосс представил ее мне. Мы сказали, что провели ночь в их сгоревшей гостинице.

— Нельзя помнить только о темной стороне жизни, — сказала Этель. — Когда живешь в буше и вокруг такая сушь, уберечь деревянную постройку очень трудно. Там даже под твоим взглядом может загореться трава. Когда я увидела пламя, я поняла, что надежды нет. Но нам повезло. Как только мистер Бэннок сказал, что можно попробовать торговать здесь обедами, мы засучили рукава. Дела идут неплохо, правда, Джеймс? Это то, что нужно городу. Я даже горжусь тем, что кормлю их. Они могут съесть лошадь — эти скотоводы и шахтеры. Усталые после долгого дня работы, они приходят ко мне и мечтают о тарелке домашней пищи. Им нравится тушеное мясо и, конечно, ростбиф, кусочек филея, это вкуснее всего с красным соусом, затем печеная картошка в мундире, хорошее тушеное мясо с луком и клецками. Затем обязательно чай.

Джеймс прервал ее, сказав, что до тех пор, пока земля будет давать опалы, они будут зарабатывать себе на жизнь.

— Пусть это будут годы и годы, — сказала Этель.

— Так и будет, — заверил ее Джосс.

— Странное совпадение, что за несколько дней до пожара к нам заезжал этот человек.

— Какой человек? — быстро спросил Джосс.

— Тот, который работал с Десмондом Дерхэмом в Америке. Он сказал нам, что Десмонд не похищал Зеленый луч, и камень все время был здесь, в Австралии. Я часто думаю, не принес ли он нам несчастье.

— Какая чепуха, — сказал Джосс.

— Я то же самое говорю Этель, — согласился Джеймс.

— Да, но мне это кажется странным. Там, где Луч, там несчастье. Например, мистер Хенникер. Кто думал, что с ним произойдет этот ужасный случай?

— Это может случиться с каждым в любое время, — ответил Джосс.

— Да, но видите ли, если тот человек прав и опал все время был у него, вот с ним и случилась беда, а теперь он умер.

Джосс сказал сердито:

— Если пойдут такие толки, у вас не будет этой таверны. Нужно забыть об этой ерунде, о злом роке, и я положу этому конец.

Джеймс и Этель расстроились, мне стало их жаль. Я мягко сказала:

— Уверена, никто не принимает этого всерьез.

— Но говорят об этом, — возразил Джосс.

Я улыбнулась Джеймсу и Этель, а Джосс сказал:

— Нам пора идти.

Когда мы отошли, я обратилась к Джоссу:

— Разве нужно было так резко говорить с ними?

— Необходимо.

— Эти бедные люди пережили страшную трагедию, и вы могли бы быть повежливее с ними.

— Я желаю им добра, а говорю так потому, что их суеверные толки приведут к падению цен на опалы, а значит и к их разорению. Надо бороться с этим.

— Понимаю: быть жестоким значит проявлять доброту!

— Определенно, а ты возражаешь против этого?

— Это одно из утверждений, которые я особенно не люблю.

— Я кое-что обнаружил.

— Что же?

— Во мне тебе очень многое не нравится, — я молчала, а он гневно продолжал говорить. — Боюсь, ты сожгла за собой все мосты. Ты приняла условия Бена. Но ведь все это касается и меня! Ты сама постелила себе постель. Хотя, должен признать, эти обстоятельства довольно неприятны.

Я сердито ответила:

— Сегодня я поехала с вами в надежде, что мне здесь все понравится. Но вы умеете испортить настроение.

— И это ведь всегда так, не правда ли? Если бы Бен вместо меня нашел тебе приятного джентльмена, все было бы по-другому: весело, как свадебные колокола.

Я сказала:

— Мы должны по крайней мере постараться вести себя вежливее, какую бы неприязнь ни испытывали к ситуации, ненавистной нам обоим.

— Я думаю, это хороший старинный английский обычай.

— Да, неплохой, — подтвердила я.

— Ты подаешь мне пример. Станем притворяться, что все хорошо. Это большая поддержка. Кто знает, может быть, со временем тебе понравятся шахтеры и старатели. Ведь когда-нибудь это место превратится в настоящий город с ратушей, концертным залом, церковью и колокольней. Мы избавимся от лачуг и построим настоящие дома, а палатки исчезнут. И тогда все это тебе будет больше по вкусу.

— Возможно.

— Вот компания, — показал он на самое впечатляющее в городе здание. — Ты теперь часть ее и должна знать, что там происходит. Не стоит презирать то, что принадлежит тебе, не правда ли? И ты постепенно разберешься во всем, но сегодня я ограничусь этим.

— Надеюсь, они не будут испытывать неприязни ко мне?

— Неприязнь к моей жене? Они не посмеют!

Мы вошли в здание. Было большим облегчением спрятаться от солнца и мух. Люди работали в нескольких комнатах. Я снова убедилась, какой эффект производит появление Джосса. Несомненно, они трепетали перед ним. Эзра собрал нескольких управляющих отделами в правлении, и там представил их мне.

— Миссис Мэдден — один из наших новых директоров, — сказал Джосс.

Присутствовали шесть человек, включая Эзру и Джимсона Лода, которых я уже знала. Из остальных мне особенно понравился Джереми Диксон, блондин со светлым лицом, недавно приехавший из Англии, вероятно, поэтому у нас было что-то общее.

Джосс уже объяснил мне, что добыча — это только начало процесса. Существуют специалисты, сортирующие камни по категориям, обрабатывающие их. Все это делают знающие и умелые люди, ведь ошибка может привести к потере ценного камня.

— Эти джентльмены — специалисты в различных областях, — объяснил Джосс.

Когда мы сели за круглый стол, он рассказал им об условиях завещания Бена; о том, что свои акции компании он поделил поровну между нами; это делало меня важной персоной.

Он обратился ко мне.

— Несомненно, ты захочешь ознакомиться со всеми процессами, если, конечно, решишь играть активную роль. Не спеши принимать решение. Можешь поручить всю работу мне.

— Я бы хотела занять свое место здесь рядом с другими, — сказала я.

Мое заявление было встречено аплодисментами.

— В таком случае, — продолжал Джосс, — мы обсудим, что произошло в мое отсутствие. Уже это многому научит тебя.

Я сидела с ними, пока они беседовали. Большинство проблем, о которых они говорили, было выше моего понимания, но я решила не давать Джоссу удерживать его преимущество, решила, что займу свое место в компании. Я покажу этим мужчинам, уверенным, — в этом я не сомневалась, — что мне это скоро надоест: я преодолею трудности так же, как они.

Спустя час, когда мне уже казалось, что я немного поумнела, Джосс спросил, не хочу ли я побывать в разных цехах или предпочитаю вернуться в Павлины. Я сказала, что хочу ознакомиться с производством. Меня поручили Джереми Диксону. После осмотра цехов он должен был отвезти меня в Павлины, потому что Джосс был занят в городе весь день.

Я видела, как в одной комнате сортируют опалы, а в другой — гранят. Я наблюдала за работой, а Джереми Диксон объяснял, как определить качество камня. Я научилась отличать опалы от пустой породы. Он разбирался в этом превосходно. Я восхищалась работой гранильщиков. При помощи вращающихся точильных колес они очень осторожно снимали ненужные слои, чтобы открыть под ними чудесные краски. Мне объяснили, что одно неосторожное движение — и драгоценный камень можно расколоть.

Позже я увидела, как опалы раскрываются во всей своей сверкающей красоте или как мужчины чуть не плачут от огорчения, когда убеждаются, что в камне вкраплено много песка и, значит, опал ценности не имеет.

Это был очень интересный день, но Джосс был прав в одном: было бы ошибкой попытаться узнать все сразу. После прогулки по жаре и моих первых уроков я готова была вернуться в Павлины. Воти была покорна, но у меня создалось впечатление, что она проверяет меня, хотя я не обижала ее.

Беседовать с Джереми Диксоном было приятно. Он рассказывал о своем доме в Нортхемптоне. Его отец был священником, и это мне очень понравилось, наверное, оттого, что это напомнило о Мириам и ее Эрнсте. Он приехал в Австралию восемь лет назад, надеясь найти золото, как и многие другие. Однако в этом не преуспел и разочаровался. Затем он открыл опалы, и они покорили его навсегда. В Сиднее он встретил Бена, понравился ему, и тот предложил ему место в компании. Джереми много работал и вскоре обнаружил особые способности, которые потрясли Бена. Три года спустя ему в управление дали один из отделов.

— Вам нравится такая жизнь? — поинтересовалась я.

— Я люблю опалы, — ответил он. — Не могу выразить, что я чувствую, глядя на их переливающиеся краски. Ничто другое не доставляет мне такого удовольствия.

— Вы не тоскуете по Англии?

— Каждый мечтает о доме. Конечно, многого недостает, особенно после работы. Но Бен знал об этом и старался, как мог, сделать нас счастливее. Нас всегда приглашали в Павлины. Бен, бывало, обсуждал с нами деловые вопросы за обедом, а бывали случаи, когда он устраивал вечера. Нам очень недоставало его, когда он уехал в Англию, но ваш муж продолжил эту традицию. Меня приглашали и Лоды, что очень приятно.

Так мы приехали в Павлины, и я сказала:

— Зайдете к нам?

— Благодарю вас, если только на полчаса. Я должен вернуться на работу, но мне бы хотелось поздороваться с миссис и мисс Лод.

Я провела его в гостиную и послала за Лилиан и ее матерью.

Вошла Лилиан. Я поразилась перемене, происшедшей с ней: она улыбнулась и подошла к нему, протянув обе руки.

— Вам, должно быть, жарко, вы устали, — сказала Лилиан. — Я принесу что-нибудь освежающее.

— Пожалуйста, — попросила я.

Она позвонила и велела принести лимонад, который сделала сама рано утром. Мы пили прохладный лимонад, разговаривали, и я подумала, как приятно дома. Что касается Лилиан, то она казалась другим человеком. Вероятно, она неравнодушна к этому молодому человеку, подумала я, если он оказывает на нее такое воздействие.

Мы говорили о городе и о том, что я видела этим утром. Джереми рассказывал об опале, который только что нашли: это будет удивительный камень, если в нем не окажется чужеродных прослоек. Затем вошла миссис Лод и посмотрела на Лилиан.

— Нас посетил мистер Диксон, — произнесла миссис Лод.

— Да, мама, он привез миссис Мэдден. Лимонад оказался очень кстати.

— Прекрасно, — сказала ее мать, опустив глаза, как будто не хотела смотреть на нас. Казалось, она нервничает.

— Он так освежает, — сказала я, чувствуя необходимость что-то сказать. Про себя я думала: «Почему мы говорим о лимонаде, когда что-то необычное должно произойти в этом доме?»

Я посмотрела на павлина с его презрительным взглядом, и он напомнил мне Джосса. И снова у меня создалось впечатление, что все это происходит во сне, происходит помимо моей воли.

* * *

Каждое утро в следующие три дня я уезжала в город вместе с Джоссом. Сначала происходила встреча с главами отделов, где под председательством Джосса обсуждались деловые вопросы. Если накануне бывали особенно интересные находки, их тщательно исследовали. Он всегда передавал камень мне с покровительственной улыбкой, как мне казалось. Назло ему я решила поскорее во всем разобраться, но это была не единственная причина: с каждым днем я все больше восхищалась этой работой.

Я поставила себе целью узнать как можно скорее людей, работающих в этом здании. Я беседовала с шахтерами, хотя поначалу, уверена, они относились к моему присутствию как к шутке, но узнав меня ближе, стали уважать. Я считала, что приняла вызов — мне хотелось не только опровергнуть мнение Джосса, но и доказать этим людям, что женщина годится не только для ведения хозяйства. Особенно меня интересовала сортировка, очистка и работа на шлифовальном станке. Этим занимался Джереми, и поэтому я чаще других управляющих компании видела его. Он относился к опалам романтически.

Как-то утром он вскипятил воду на спиртовке в своей крошечной рабочей комнате и заварил для нас чай. Мы заговорили об опалах, и он рассказал несколько удивительных историй о них.

— У древних турок, — сказал он, — есть предание, что однажды из рая при блеске молнии вылетел огромный огненный шар. Он рассыпался дождем, усеявшим некоторые области земли. Теперь это страны опалов.

Его глаза сияли.

— Знаете, опал обычно называют огненным камнем. Вы это понимаете? Какой блеск! Вас бросает в дрожь каким-то необъяснимым образом, миссис Мэдден? Вы смотрите на него и чувствуете, что исчезаете в нем.

— Да, я начинаю это понимать.

— Я часто думал, что эти камни имеют странную власть: кажется, все ощущают в них какую-то сверхъестественную силу.

В этот момент нас прервал Джосс, заглянувший в комнату.

— Я не помешал чаепитию? — спросил он.

— Нет. Это рабочее чаепитие: мистер Диксон многому учит меня, — ответила я.

— Надеюсь, моя жена окажется способной ученицей.

Он особенно подчеркнул моя жена, как бы напоминая Джереми, кто я. «Вот уж необязательно», — подумала я, когда он закрыл дверь. Я ощутила раздражение из-за того, что он испортил наш tete-a-tete и мысли Джереми вернулись к работе.

На другой день за завтраком Джосс сказал:

— Пора показать тебе нашу местность. Я думаю, это можно сделать сегодня. Ты лучше узнаешь эту землю. И пока ты не изучишь окрестности, не стоит ездить одной.

— Я бы могла попросить кого-нибудь, чтобы иногда ездили со мной.

— Вот это я и предлагаю. Безусловно, ты найдешь и других. Думаю, Диксон будет готов прийти тебе на помощь.

— Он много знает об опалах.

— В противном случае он не работал бы у нас, — отрывисто произнес Джосс.

Мы впервые поехали не в город, а в другую сторону.

— Вы не предприняли что-нибудь для поиска Зеленого луча? — спросила я.

— А ты можешь что-нибудь предложить?

— Если украдена такая ценная вещь, нужны определенные усилия, чтобы вернуть ее.

— Это довольно необычная кража, а главное, никто не знает, когда она произошла.

— Должно быть, его украли после отъезда Бена в Англию. Не понимаю, почему он не привез камень с собой.

— Рискованно путешествовать с такой ценностью. Он думал, что опал будет сохраннее там, куда он его положил.

— Но ведь кто-то нашел тайник. Надо попытаться…

— Я пытаюсь, — сказал он.

— Не забудьте, это и мой камень.

— Я помню.

И тогда я подумала, что он ведь оставался в Павлинах после отъезда Бена. Предположим, что это он нашел камень в картине. Конечно, он бы не похитил опал, но этот камень имеет странное влияние на людей. Мой отец был так им околдован, что решил ради него оставить любимую женщину. Кто знает? А это может объяснить, почему Джосс ничего не предпринимает, чтобы найти его.

— Предоставь это мне, — сказал он. — Я что-нибудь придумаю. Мы найдем камень, но в свое время. Ты все воспринимаешь слишком драматично. Но жизнь это не мелодрама, нельзя все разложить по полкам и приклеить ярлыки. Сейчас самое важное — прекратить всякие толки о Зеленом луче, о том, что опалы приносят несчастье. И я, и Бен боролись с этой идеей. Старые легенды нужны только как рассказы об опалах-талисманах в борьбе со злом. Поэтому помни, чем меньше ты говоришь о Зеленом луче, тем лучше.

— Это звучит как приказ.

— Так и рассматривай мои слова. Для общего спокойствия забудь о нем.

Он отвернулся от меня и направился к ряду низких холмов. Песчаная почва высохла, копыта лошадей поднимали клубы пыли. Когда он поскакал в ущелье между холмами, я на несколько мгновений потеряла его из вида. Мне хотелось повернуть обратно, но я знала, что без него не смогу найти дорогу в Павлины. Я проехала через ущелье, там он и ждал меня.

— Это место называют Ущельем Гровера, — пояснил Джосс. — Одно время здесь была процветающая шахта. Теперь, как мы говорим, она выработана, хотя раньше была одним из богатейших месторождений опалов в Новом Южном Уэльсе. Здесь много подземных галерей. Ходят слухи, что в них водятся привидения.

— Я считала, что вы слишком земной человек, чтобы верить в такие вещи.

Он усмехнулся.

— Не все таковы. На самом деле многие из нас очень суеверны. Мужчины, работающие в опасных условиях, рыбаки, шахтеры — это самые суеверные люди на земле. Они часто испытывают судьбу. Дело в том, что человек по имени Гровер сколотил в этих местах приличное состояние и поехал в Сидней. Там он встретил женщину, женился на ней, и вдвоем они промотали все, что у него было. Она бросила его, а он был просто убит, когда понял, что ей нужны были только его деньги. Он стал грабителем, и говорили, что он прячется в подземных галереях своей старой шахты. Он всегда ходил в маске, его так и звали Бродяга в маске из ущелья Гровера. Конечно, сначала никто не знал, что это Гровер. Только когда его застрелил погонщик скота, которого он хотел ограбить, и с него сняли маску, тогда и узнали, кто это. С тех пор люди не любят проходить мимо этого места по ночам. Некоторые клялись, что видели здесь человека в маске. Я считаю, что это был куст малги, а остальное дорисовало воображение. Вот это и есть легенда об Ущелье Гровера. Думаю, тебе не стоит появляться здесь после захода солнца, иначе ты можешь увидеть призрак в маске или услышать, как Гровер оплакивает свою жену и деньги.

— Это место на самом деле безлюдно.

Мы подъехали поближе к старой шахте. Заглянув в глубокий ствол шахты, я увидела старую железную лестницу, по которой спускались вниз. Несмотря на то, что Джосс наблюдал за мной, я не смогла сдержать дрожь. Он подошел поближе.

— Ты чувствуешь это, — сказал он тихим насмешливым тоном. — Жуткая атмосфера, присутствие смерти…

— Я как раз думала, что бы я чувствовала, если бы вы не рассказали мне эту легенду. Я бы сказала, что это просто отработанная шахта.

— Хорошо. Ты учишься. Поедем дальше. Для Ущелья Гровера этого достаточно.

Он двинулся вперед, и я последовала за ним. Затем он оглянулся и указал на горизонт.

— Ты видишь здание?

— Что-то вижу. Это дом?

— Да.

— Чей?

— Увидишь, — бросил он на ходу, и мы поехали дальше.

Вскоре перед нами возник белый дом, сиявший в ярких лучах солнца.

— Это дом Эзры, — сказал Джосс, и мое настроение упало.

Последний человек, которого я хотела бы видеть, была Иза Бэннок. Когда мы подъехали, залаяли собаки, и Эзра Бэннок вышел нам навстречу. Он очень обрадовался и шумно приветствовал нас:

— Посмотрите, кто пожаловал!

Воти восторженно ржала, а он погладил ее, спросив, как она поживает.

— Входите же, — сказал он. — Иза будет довольна. Сначала пройдем в конюшню, и я покажу вам свою новую лошадку. Думаю, Джосс, вы за этим и приехали.

Джосс ответил:

— Я знал, что Джессике хочется побывать в вашем доме.

Он лукаво посмотрел на меня, как будто ему было смешно, и он знал, что мне не хотелось ехать сюда. Из-за неприязни между мной и Изой.

Мы зашли в конюшню, такую же большую, как в Павлинах. Воти радовалась, что оказалась дома. Мне так легко был ездить на ней, что иногда я думала: она на самом деле послушалась Эзру. Это казалось фантастичным, но тот, кто видел Эзру с лошадьми, понимал, что он обладает особой магией в разговоре с ними.

Войдя в дом, я увидела красивую вазу с цветами на богато украшенной дубовой полке, просторный и прохладный холл.

— Иза, — крикнул Эзра, — у нас гости!

Иза появилась в утреннем пеньюаре из мягкого шелка с юбкой, украшенной оборками. Она выглядела свежей и, должна признать, красивой. Светло-коричневый цвет одежды оттенял ее волосы и загадочные глаза.

— Чудесно, — приветствовала она, подходя ко мне, — миссис Мэдден и ее муж.

Джосс поцеловал ей руку. Меня это ужасно удивило, мне казалось, что он не способен на такую любезность, но, очевидно, с Изой все было по-другому.

— Мой дорогой Джосс, — нежно замурлыкала она, — как я рада, что вы посетили наш маленький домик.

— Надеюсь, мы не помешали вам? — спросила я, чтобы обратить ее внимание на свое присутствие.

— Моя дорогая миссис Мэдден… но почему бы нам не звать друг друга просто по имени? Ведь мы собираемся часто встречаться, а Джосс всегда был для меня просто Джоссом, поэтому, я думаю, будет вполне естественно, если я буду называть его жену по имени. Значит, Джессика. Это имя подходит вам, — тон, которым она произнесла мое имя, предполагал довольно чопорную женщину с поджатыми губами, суровым лицом и относящуюся к жизни чрезвычайно серьезно.

— Мы так недавно познакомились…

— Уже давно, — продолжала ворковать она. — Вы останетесь к завтраку. Сегодня Эзра работает дома, и вы присоединитесь к нам. Вы сможете досыта наговориться о своем бизнесе, но за моим столом, а не в вашей отвратительной конторе.

— Прекрасная мысль, — тепло поддержал ее Джосс. — Я надеялся, что вы пригласите нас остаться и мы поедем домой, когда спадет жара.

Я была убеждена, что в разговоре с ней голос его менялся. Я кипела он негодования.

— Сначала выпьем что-нибудь прохладительное, — сказала Иза.

Гостиная соответствовала ее вкусу. Мне было непонятно, какое место занимал Эзра в этом доме. Я думала о ней, как о дикой кошке, теперь же увидела в ней паука, пожирающего своего партнера, как только он перестает быть полезным. Гостиная была нарядной женской комнатой с муслиновыми занавесями и неизменными жалюзи. Горшочки с цветками придавали комнате жизнерадостный вид, а обивка кресел усиливала это впечатление. Нам подали высокие бокалы с прохладительными напитками, что было очень кстати.

— Мы же соседи, Джессика, — сказала Иза, — и мы всегда вам рады. Мы рады всем гостям, и особенно, если они наши друзья.

Она бросила на Джосса кокетливый взгляд, а он улыбался ей, что приводило меня в бешенство. По крайней мере, думала я, ему не следовало бы так явно проявлять свое нелепое восхищение в присутствии своей жены. Хотя наши отношения не совсем обычные, все же нужно соблюдать правила приличия. Они болтали о людях, которых я не знала. Иза это понимала и таким образом хотела изолировать меня. Так и было, пока они не упомянули о ежегодной охоте за сокровищем, которое устраивали в Павлинах.

— Неужели вы не знаете об этом, Джессика? О Джосс, вы лентяй. Надо было давно рассказать об этом своей жене.

Джосс повернулся ко мне.

— Этот небольшой праздник мы устраиваем раз в год, как раз через несколько недель. Я должен тебе рассказать об этом.

— Это так интересно, — воскликнула Иза. — Мы все приезжаем в Павлины. Человек шестьдесят-семьдесят. Там мы получаем нить, ключ к разгадке, и ищем, ищем. Это одно из событий года. Бен придумал это, чтобы дать возможность порадоваться людям, повеселиться. Он всегда старался уберечь своих служащих от однообразия и тоски. Он говорил, что все беды начинаются от скуки.

— Это интересно. Я хочу узнать об этом побольше, — сказала я, холодно взглянув на Джосса.

— Мне надо было так много показать тебе, что я совсем забыл об этом. Пожалуй, это немного по-детски, — ответил Джосс.

— Прекрасно, — воскликнула Иза.

— И, кажется, людям все это нравится, — прибавил Джосс.

Иза изменила тему разговора так же внезапно, как и начала.

— Я обещала показать вам свою коллекцию, Джессика, не так ли? Пожалуй, я так и сделаю. Как вы думаете, Джосс?

Они обменялись взглядами, непонятными для меня. Джосс сказал:

— Обязательно покажите, Иза. Джессика интересуется опалами. Это будет частью образования, которое она постепенно получает.

— Тогда после завтрака, — согласилась она.

Мы отправились в столовую, где нам подали ланч, состоящий из холодных цыплят, салата и консервированных фруктов.

— Вы, вероятно, тоже будете заниматься консервированием, Джессика. Уверена, вы делаете это искусно, а у меня совершенно нет способностей к хозяйству, зато есть другие достоинства.

Эзра громко засмеялся, а Джосс улыбнулся, как будто она сказала что-то очень остроумное. Мое раздражение росло, мне хотелось уехать от этой женщины, потому что одной из ее способностей было умение заставить меня почувствовать свою непривлекательность. Это раздражало тем более, что Джосс как бы поддерживал и подстрекал ее.

После ланча мы отправились смотреть ее коллекцию в затененную гостиную. Сев у стола, она вынула из сейфа кейсы. У нее действительно было несколько превосходных камней, и она разбиралась в этом. Камни были разнообразны и изысканны.

— Мне нужно только самое лучшее, — говорила она мне.

— У вас это есть, — ответил Джосс.

— Приятно слышать это от такого знатока, — улыбнулась ему Иза.

— Да, — сказал Эзра. — Иза всегда мечтала, чтобы ее коллекция была лучшей в Австралии.

— В мире, — поправила она его.

Взяв одну из коробочек, она открыла ее и положила опал на стол. На черном бархате во всем своем великолепии перед нами предстал Арлекин.

Я смотрела на него. Это невозможно, вероятно, они просто похожи, а я еще недостаточно опытна, чтобы заметить различие. Это не мог быть Арлекин! Как он мог так быстро оказаться в ее коллекции?

Иза засмеялась:

— Она узнает его.

Я поймала взгляд Джосса. Он пристально смотрел на меня.

— Мне показалось, что этот опал похож на Арлекина, — пробормотала я.

— Это Арлекин.

— О… безусловно, он красив.

— Возьмите его, — приказала Иза. — Подержите его в руке. Я знаю, что он вам нравится. Я видела, как вы смотрели на него. Он изумительный. Это лучший камень в моей коллекции.

— Большая удача иметь такой камень, — сказала я.

— Я должна поблагодарить моего дорогого друга, — она улыбнулась Джоссу, а я почувствовала такой холодный гнев в сердце, что сама удивилась.

— Ваш… ваш добрый друг?

— Милый Джосс! Он знал, как я жаждала иметь его. Он подарил его, правда, Эзра?

— Это очень щедрый дар, — благодушно подтвердил Эзра.

— Как интересно, — сказала я.

Положив камень на бархат, я надеялась, что мои пальцы не дрожат от охватившей меня ярости. Я еще никогда не была так возмущена. Эзра был совершенно спокоен. Как можно быть таким, когда твоя жена принимает дорогие подарки от другого мужчины? То же самое, что и женщина, муж которой осыпает подарками другую женщину. Я услышала свои слова:

— Итак, вы все же получили его, как и хотели.

— Я всегда получаю то, что хочу, не так ли, Эзра?

— Пожалуй, да, дорогая.

— У вас, конечно, очень интересная коллекция. Вы много лет собирали ее?

— Не очень. С тех пор, как я приехала сюда и вышла замуж за Эзру. Около пятнадцати лет.

— Такой короткий срок? — сказала я, имея в виду, что на это должно было уйти гораздо больше времени. Но эта колкость была ничтожной по сравнению с ее. Я видела, что Джосса забавляла суровость моего тона. Я ненавидела его.

Коллекцию убрали, и я решила, что наш визит подошел к концу. Мы еще посидели немного и поговорили. Мне все время казалось, что тигриные глаза Изы встречают горячий ответный взгляд Джосса.

Я вздохнула с облегчением, когда мы спустились в конюшню, где Эзра попрощался с Воти, и поехали обратно в Павлины.

Я держалась в стороне от Джосса, глубоко погрузившись в свои мысли.

— Ты молчалива, — сказал он.

— Вам следовало предупредить меня, что мы едем туда.

— Я думал, что это будет приятным сюрпризом. Иза обрадовалась нам.

— Особенно вам.

— Ну, она давно знает меня.

— Думаю, слишком хорошо.

— О, мы старые друзья.

— И она должна быть благодарна вам за такие удивительные подарки.

— Этот опал прекрасен, не правда ли?

— Согласна.

— Мне показалось, что этот приятный маленький вздернутый носик не согласен с чем-то?

— Что вы хотите этим сказать?

— Ты выказываешь упорное неодобрение.

— Ваш поступок удивил меня.

— Тебе хотелось бы самой получить его? Мне надо было подумать об этом, ведь благодаря обществу Джереми Диксона ты так много узнала и начала разбираться в опалах. Тебе надо было попросить этот камень у меня, и, возможно, я отдал бы его тебе.

— В отличие от той женщины у меня нет охоты получать от вас дорогие подарки.

— И все же ты сердишься за то, что я отдал этот камень ей.

— А как же этот ее так называемый муж?

— Он не против, так же как и моя так называемая жена. Во всяком случае, я так думал, но мог и ошибаться.

— Я думаю, что вы поступили глупо.

— Почему? Она хотела иметь его, оценила его. Что плохого в том, что даришь людям то, что они хотят?

— Мне кажется это очень необычным: дарить чьей-то жене такую вещь, а затем ожидать от своей, ничего не знающей жены аплодисментов.

— Я не просил тебя аплодировать. А какому моему поступку ты когда-либо аплодировала?

— Это уже слишком.

— Мы здесь не всегда соблюдаем условности.

— Вы любовник этой женщины?

Он молчал.

— Это правда? — требовала я.

— Мы должны следовать общепринятым нормам поведения, да? Одним из них является правило не разглашать чужие секреты. Это единственная причина, почему я не отвечаю на твой вопрос.

— Вы ответили на него.

— А ты ясно показала, что не одобряешь моего поведения. Но по какому праву? Я не нужен тебе. Ты отвергла меня. Можешь ли ты порицать меня за то, что я ищу привязанности на стороне?

Я взглянула на него: он покорно опустил глаза. Он насмехался надо мной. Когда он перестанет издеваться?

Я не выдержала и поскакала вперед.

— Спокойно, — крикнул он, — куда ты понеслась? Ты заблудишься в буше, если поедешь этой дорогой. Следуй за мной.

Мы вернулись в Павлины. Я пошла в свою комнату, чувствуя себя одновременно и несчастной, и сердитой, и стараясь подогреть свой гнев, потому только так я могла хоть немного успокоить свою обиду. «Он влюблен в Изу Бэннок, — думала я. — Она женственна и привлекательна. В ней есть все, чего нет во мне, и она его любовница». Я лежала на постели, уставясь в потолок. «Мне он неприятен, — твердила я себе. — Он самодовольный и тщеславный, бессердечный и безжалостный. В нем есть все, что ненавистно мне».

— Павлин, выставляющий себя напоказ, — бормотала я.

Но блеск Арлекина что-то осветил во мне. Я не хотела признавать это, по крайней мере, пыталась, но это было глупо. Почему я так сержусь? Столько думаю об этом? Потому… потому что, должна сознаться в этом, я или уже люблю его или быстро впадаю в это ужасное состояние. Его привязанность к другой женщине заставила меня признать то, что постепенно открывалось мне. До сих пор я отказывалась признаться себе, что мне весело и радостно только в его обществе. Я была влюблена в Джосса Мэддена, собственного мужа, и мне были безразличны все новые открытия, какие бы я ни сделала. В нем было все, что, как я думала, мне ненавистно в мужчине, и все же я влюбилась в него.

— Ты сошла с ума, — сердито сказала я. — Да, но так бывает с каждым, когда полюбишь.

* * *

Я пробыла в своей комнате больше часа, обдумывая, в какую невероятную ситуацию я попала, когда раздался стук в дверь. Вошла миссис Лод.

— О, — сказала она, — вы отдыхаете.

— Нет, но я еще не переоделась. Сегодня так жарко, а мы далеко ездили.

— Мистер Мэдден говорил, что вы завтракали у Бэнноков.

— Да.

— Мне кажется, у них хорошая кухарка.

— Вероятно. Еда была превосходной.

— Я пришла поговорить с вами об охоте за сокровищем, — сказала миссис Лод.

— Я сегодня впервые об этом услышала.

— Я думала, что мистер Мэдден уже рассказал вам об этом.

— Пожалуйста, миссис Лод, расскажите мне подробнее.

— Все представляют, что дом — это пустынный остров. Начинаются поиски, «охота» за двумя ценными опалами, найденными в этом году. Слуги прячут их, а участникам дают ключ к поиску. Он очень прост. Я, конечно, помогаю им, потому что не принимаю участия в охоте, хотя мистер Хенникер и настаивал на этом, — она улыбнулась своим воспоминаниям. — Итак, с этой частью вечера все благополучно, но я хотела бы обсудить другие вопросы. Мы всегда приглашаем гостей к легкому ужину. Заранее рассылаем приглашения, чтобы гости с нетерпением ожидали это событие.

— Кто приезжает на охоту?

— Все главы отделов и люди более высокого положения. Всего около шестидесяти или семидесяти человек. Затем через несколько дней устраивают праздник для рабочих. Это и соревнования, и призы. Мистер Хенникер говорил, что для счастья людям необходимы хлеб и зрелища. У него много было поговорок.

— Я думаю, миссис Лод, вы все сможете организовать и без моей помощи.

— Я решила, что будет правильнее, если вы узнаете, как мы проводили праздник в прошлом. Может быть, вы захотите внести какие-то изменения.

— Уверена, что не захочу ничего менять. Я же новичок. Мне бы только хотелось посмотреть, как все это происходит, и, возможно, в следующий раз у меня появятся другие предложения.

— Обычно я посылаю в Сидней за продуктами для ужина. Но, конечно, мы довольно много готовим и у себя.

— Пожалуйста, поступайте так, как и прежде.

— Я думала, что вы знаете, как проводить подобные приемы, ведь вы из такой хорошей семьи.

Я с удивлением взглянула на нее, а она, как обычно, опустила глаза.

— Мистер Хенникер многое доверял мне. Я слышала, что мистер Мэдден отправляется в Оукланд, а вы одна из Клэверингов, у которых мистер Хенникер купил дом.

— Это правда, что я была мисс Клэверинг, но никогда не жила в Оукланд Холле. Моя семья разорилась, поэтому они и продали дом.

— Да, я знаю, но думала, что будучи членом такой семьи, нужно уметь организовывать такие встречи.

— Я не уверена в этом, — ответила я. — И будет лучше, если охота за сокровищами останется в ваших умелых руках.

— О, я рада, что у вас нет возражений, миссис Мэдден.

— Возражения! Почему они могут быть у меня? Ведь вы все делаете прекрасно.

— Я хочу сказать, что вся наша семья живет здесь и… пользуется всеми привилегиями.

— Думаю, что и мистер Хенникер желал этого.

— О да, он упомянул нас в своем завещании. Он всегда любил Джимсона и Лилиан. Ведь они были еще детьми, когда мы приехали сюда. Лилиан была крошкой. Я всегда буду благодарна ему. Я не представляла, что мне делать. Джим, мой муж, был очень близок мне. Я не хотела ехать в Австралию, но он настоял на этом, потом он умер, а я осталась… без дома, без денег. И тут появился мистер Хенникер.

— Все получилось хорошо?

— Да, и так было все эти годы. Затем он умер, и я подумала, что теперь начнутся перемены, когда мистер Мэдден вернулся с женой…

— Я знаю, вы были поражены, но не беспокойтесь. Я счастлива, что вы здесь. Я даже не могу представить, что бы я без вас делала.

Казалось, ее переполняли чувства, но она сказала сдержанным голосом:

— Пожалуй, я смогу показать вам список приглашенных и перечень предметов, за которыми я посылаю в Сидней. То же, что и каждый год.

— Не трудитесь показывать мне. Поступайте как всегда. Это будет лучше всего.

Она с такой тревогой взглянула на меня, что я продолжала:

— Я на самом деле больше интересуюсь делами компании, чем хозяйством, миссис Лод.

— Вы очень необычная леди. Я чувствую это. Мне кажется, что вы из тех, кто добивается поставленной перед собой цели.

— Надеюсь, что это так, миссис Лод.

Затем она ушла, оставив меня со своими мыслями.

* * *

В ту ночь я не могла уснуть, продолжая вспоминать момент, когда Иза открыла кейс и вынула Арлекин. Джосс знал, что она собирается показать его мне, и разрешил ей это сделать. Мне показалось, что именно поэтому он и повез меня туда. Это было похоже на вызов.

Это означало: ты мне нужна не больше, чем я тебе. Но, по-видимому, ему не нравится моя дружба с Джереми Диксоном. Как смеет он возмущаться нашими отношениями, когда его отношения с Изой далеко не так невинны!

А что же думает Эзра? Неужели готов уступить Джоссу только из-за его влияния в компании? Что же он за муж? Он совершенно очарован и, кажется, готов исполнить любое ее желание. Что за власть у нее над ним? У нее злая красота. Она из тех, кого называют сиренами. Они доводят мужчин до разорения, а те, хотя знают, что погибают, все же не в состоянии отвергнуть их.

Я расстроилась больше, чем ожидала, сделав ужасное открытие. Меня разрывало на части, я ненавидела его и в то же время восхищалась им. Мне казалось, что он смеется надо мной, но мечтала, чтобы он взял мои руки, улыбнулся, отстранил мое сопротивление. Что случилось со мной? Если бы не Иза… Но что пользы говорить об этом? Она существовала. Ревность открыла мне мои подлинные чувства.

Я задремала и увидела сон: мы сидим вокруг круглого стола, и Иза показывает нам опал Арлекин.

— Посмотрите на него, — говорит она.

Я взглянула, и в нем замелькали картины. Я видела себя и Джосса. Он говорил: «Зачем ты мне нужна? Ты мне не жена. Я не хочу тебя. Мне нужна Иза, а ты стоишь на моем пути. Если бы тебя здесь не было, Зеленый луч был бы моим. Ты мешаешь мне… мешаешь мне». Я почувствовала, как его руки сжимают мне горло, и с криком проснулась.

Я лежала и дрожала в темноте. Это был только сон, уверяла я себя. Но мысль о том, что такой сон — это предостережение, не оставляла меня. Что-то непонятное происходило в Павлинах. Если бы здесь был Бен, все было бы по-другому. Он вдохнул бы в жизнь дома свежий воздух, унеся… я не знала что. Как мне его не хватало! Ему я все бы объяснила. Лоды с их смиренной скромностью казались скорее бледными тенями, чем людьми, как будто они живут двойной жизнью — одна из них, настоящая, скрыта от меня. Оба, и Джимсон, и Лилиан, как будто боялись своей матери… не то, чтобы боялись, они оберегали ее. Не знаю, что это на самом деле.

Мои мысли прервал звук шагов за дверью. Кто-то снова там бродил, подкрадываясь прямо к моей двери. Я села в постели, не отрывая взгляда от двери. Я как всегда закрыла ее. При бледном свете луны я увидела, что ручка медленно поворачивается. Затем тишина, и звук удаляющихся шагов. Я с дрожью размышляла о том, что могло бы случиться, если бы дверь была открыта.