Двигаясь в сопровождении медсестры по длинному коридору, Дженни про себя отметила, что кабинет главврача, наверное, был здесь единственным местом, преисполненным роскоши. Мрачноватый коридор с выкрашенными в мутно-голубой цвет стенами и скрипучими досками пола выглядел изрядно обветшалым. Столь же старыми были также узкие окна, через которые вливался скупой свет пасмурного осеннего дня.

По коридору навстречу им шел высокий санитар. Он толкал перед собой коляску, в которой сгорбился одетый в больничную пижаму немолодой мужчина с отрешенным лицом. Еще два пациента в больничных халатах и тапочках, завидев шагающую рядом с Дженнифер медсестру, испуганно вжались в стену, словно хотели стать ее частью.

Скрывая волнение, девушка молча следовала за медработницей, пытаясь понять, куда же судьба забросила ее.

Белые двери палат с облупившейся местами краской были без табличек и выглядели совершенно одинаково. Дойдя до середины коридора, медсестра остановилась возле одной из дверей и толкнула ее.

– Заходи! – кивнула она Дженни.

Девушка переступила порог… и тут же оказалась под прицелом четырех пар глаз пациентов, обративших на нее внимание.

На узких больничных кроватях палаты с такими же серо-голубоватыми стенами, как и в коридоре, она увидела двух молодых девушек и – к своему немалому удивлению – двоих парней. Кто-то из них сидел, а кто-то лежал. Все они были одеты в одинаковые зеленые больничные пижамы с широкими рукавами.

– Вот твое место, – буркнула медсестра, указывая на пустующую койку подле единственного в этом помещении окна.

Пять старых кроватей с небольшими тумбочками возле каждой составляли всю меблировку. Дженни подошла к пустой койке; тощий полосатый матрас, потрепанное одеяло и видавшая лучшие времена подушка…

Медсестра уже повернулась, чтобы уйти, когда девушка решилась остановить ее, робко промолвив:

– Извините… Но это же должна быть женская палата? Почему здесь мужчины?

– Вы тут не мужчины и не женщины, вы – пациенты, – отрезала медсестра и, словно крупногабаритный корабль, гордо выплыла за дверь.

Дженни, присев на краешек кровати, зажмурилась. «Господи, сделай, чтобы это был сон, просто страшный сон, – мысленно попросила она, едва сдерживая слезы. – Тебе ведь не сложно совершить одно маленькое, совсем малюсенькое чудо…»

Но чуда, конечно же, не произошло – открыв глаза, Дженнифер увидела, что по-прежнему находится в мрачноватой палате с высоким потолком и холодными стенами, в компании таких же обделенных счастьем, как и она сама.