Усталые путешественники, выглядевшие сильно истощенными, спокойно спали рядом друг с другом на приютившем их краю небольшого каменного обрыва, нависшем над равниной.

Они спали в тени, защищенные нависшими над ними камнями, пока темное солнце вставало над ними, бесчисленными искрами отражаясь в соляных кристалликах, которые покрывали землю на огромном протяжении всей Великой Желтой Пустыни. Их ждало длинное, тяжелое путешестие через пустыню, а когда они достигнут Гор Мекилота, опасностей станет еще больше. Со вздохом завернутая в белый плащ фигура протянула длинную, костлявую руку над поверхностью магического кристалла. Изображение затуманилось, начало исчезать, лица усталых путешественников погрузились в белый туман, и потом полностью исчезли. Большая, идеально круглая сфера опять стала темной, как черный бархат, на котором стояла ее серебряная подставка.

— Пусть хоть немного спокойно поспят, Киньяра, — сказал Мудрец, отворачиваясь от магического кристалла. — Мы посмотрим на них потом, в другой раз.

Редкий экземляр самки кирра, покрытого черными и белыми полосами, что-то проворчал, повышая тон. Она подняла свою массивную голову, украшенную двумя похожими на бараньи рогами, и махнула колючим хвостом.

— Что это, Киньяра? Ты голодна?

Кирр утвердительно проворчала.

— Ну и что, не гляди на меня. Ты хорошо знаешь, как открыть дверь. Если ты голодна, ты должна охотиться. Так принято в этом мире.

Кирр жалобно заворчала.

— Не говори мне этого. Да, конечно, я твой друг. Но ты дикое, вольное создание. Я просто приютил тебя, мы живем вместе и дружим, но не ожидай от меня, что я начну тебя кормить. Это тебя только избалует.

Киньяра печально вздохнула, открыла свою пасть, показала огромные зубы, поднялась на свои восемь мускулистых ног и с ленивой грацией направился к двери.

— Хороший котенок, — сказал Мудрец. — И помни наше соглашение. Не убивай никаких птиц.

В ворчании кирра появилась вопросительная нотка.

— Нет, прошу прощения. Никаких птиц и точка. Я не хочу, чтобы ты глядела на меня голодными глазами, когда у меня начнут прорезаться крылья. Я знаю вашу породу.

Гррррр.

— И тебе того же. Ну давай, иди.

Еще одна одетая в плащ и с опущенным кашюшоном фигура пересекла комнату. На первый взгляд ее можно было принять за человека, на она была очень высока, больше шести футов в высоту, с очень широкими плечами и верхним торсом. Впрочем, в пропорциях этого существа было еще много чего странного. Руки были чересчур длинные, ладони заканчивались четырьмя пальцами, скорее напоминавшими когти, так как вместо ногтей на них были острые когти. Ноги, тоже, были слишком велики и похожи на птичьи, и больше походили на лапы, а не на ноги. Из-под плаща свисал хвост рептилии. Когда существо оказалась на свету, его лицо стало видно из под капюшона. Оно даже отдаленно не напоминало человеческое. Открытый клюв обнажил несколько рядов небольших, но очень острых зубов, а желтые, как у ящерицы, глаза были прикрыты моргающими мембранами. Существо испустило серию низких, щелкающих звуков.

— Да, они обезопасили Печати, — ответил Мудрец, поворачиваясь к птеррану. — Ты видишь, Так-ко, ты был неправ. Они выжили в Каменных Пустошах, я знал, что так и будет.

Птерран опять сказал что-то на своем странном, щелкающе-чирикающем языке.

— Да, я послал их опять, послал к Молчаливому, его помощь потребуется им на следующем шагу их пути.

Птерран чирикнул опять.

— Нет, ты опять ошибаешься. Молчаливый вовсе не сумашедший. Немного странный, возможно; эксцентричный, без сомнения, но сумашедший? Нет, я так не думаю.

Птерран на этот раз защелкал.

— Что ты имеешь в виду, уверен ли я? Как может быть кто-то быть уверен в чем бы то ни было в этом мире?

Щелк-щелк, щелк-щелк-чирик-щелк, щелк-щелк-чирик.

— Я вовсе не увиливаю от ответа, с чего это ты решил! Жизнь просто полна непредказуемых событий, вот и все. Даже я не могу знать и предвидеть все. То есть быть в чем-то уверенным.

Птерран опять что-то сказал.

— Боль? Сегодня мне не так плохо, как вчера, спасибо что спросил. Просто общая, тупая боль. Я почти не замечаю ее. На следующей стадии трансформации будет намного хуже, уверяю тебя, и я еще не готов к ней. Сначала наши друзья должны доставить мне кое-какие необходимые ингредиенты.

Птерран вопросительно щелкнул.

— Да, ты прав. Они должны обезопасить Серебряный Нагрудник.

Птерран щелкнул опять.

— Да, в Бодахе.

Птерран испустил еще одну серию резких звуков.

— Я прекрасно знаю, что в Бодахе есть немертвые. Но что ты хочешь от меня? Не я же засунул их туда.

Птерран потряс своей массивной головой и несколько раз отрывисто щелкнул.

— Ты хочешь сказать, что они никогда не сделают это? Точно так же ты говорил и тогда, когда они шли через Каменные Пустоши, насколько я помню, а они взяли и выжили, несмотря на твои мрачные пророчества.

Птерран коротко ответил.

— О, им повезло, не так ли? Да, возможно так и было. Но я считаю, что умение, терпение, хорошее образование и настойчивость тоже сыграли свою роль, как ты думаешь?

Птерран пожал плечами и прочирикал ответ.

— Ты всегда умеешь найти темное пятно на серебряной подпорке моего кристалла, разве не так? — сказал Мудрец. — Хорошо, я думаю ты ошибаешься.

Птерран ответил.

— Чтобы я держал с тобой пари? Почему, ты наглый, доисторический воробей-переросток, ты так уверен в себе. Пари! Пари со мной! Какая нестерпимая самонадеянность! Какое именно пари?

Птерран быстро что-то прощелкал.

— Хмммм, понимаю. Интересно. Я что если ты проигрешь?

Птерран грубо каркнул и зачирикал опять.

— Чтобы я назвал мою ставку? Ну, ну. Какая потрясающая самоувереность для того, кто даже не может есть, не уронив на пол половину своей еды. Хорошо, я согласен. Я назову тебе мою ставку. Но назову тогда, когда ты проиграешь.

Птерран откинул голову назад и испустил длинную, переливчатую трель.

— Смейся сколько хочешь, мой друг, — сказал Мудрец. — Посмотрим, кто зальется смехом по другую сторону твоего клюва.

Все еще грубо каркая, птерран вышел из комнаты.

Мудрец недовольно заворчал, потом подошел к окну, двигаясь медленно и осторожно, человек с болью. Он взглянул наружу, на поднимающееся над ландшафтом солнце. — Ваш путь не менее болезнен чем мой, дети мои, — сказал он, глядя в окно. — Я сделаю все немногое, что могу, чтобы облегчить его. Но остальное, боюсь, только в ваших руках. Очень много зависит от того, что вы делаете, а не от того, что вы знаете. Наши судьбы теперь связаны. Если вы потерпите поражение, я проиграю. А если я проиграю, все пропало в этом погружающимся в ночь мире.

Он отвернулся от окна, проковылял к своему стулу и медленно уселся на него. На время боль от превращения отступила. Но вскоре она вернется опять. Он взглянул в зеркало на свои постепенно исчезающие человеческие черты лица. Он уже почти привык к этому. Когда он вгляделся повнимательнее в свое отражение, он не смог найти ни следа того молодого человека, который пересек весь мир, чтобы описать в одной хронике страны и дороги Атхаса. Теперь Сорак шел по его следам, и должен был придти даже туда, куда он сам не осмелился появиться. Он горячо надеялся, что Сорак и монахиня выполнят его поручение. Но теперь он может только одно — ждать. Он откинулся на спинку своего стула и закрыл глаза. Солнечные лучи согревали его через открытое окно. Через несколько мгновений Странник уже спал спокойным сном.