Лондон

– Рейнбо, вы проиграли пари Сент-Лиону, пока нас не было? – поинтересовался маркиз Фейрлэм, намеренно выбирая самое удобное кресло в покоях, которые их приятель снял на вечер.

Торн мог лишь посочувствовать кузену, оказавшемуся в неудобном положении. «Акрополис» был одним из клубов, пользующихся самой дурной славой в Лондоне. Происхождение его было туманным, но считалось, что здание возвели после Великого пожара в 1666 году. Возможно, здесь был бордель. За десятилетия сменилось множество владельцев, и здание заслужило даже некоторое уважение, когда в нем поселился какой-то почтенный джентльмен. Однако потом один из наследников превратил его в игорный дом, а некий предприимчивый владелец стал сдавать комнаты известным куртизанкам своего времени. Дурная слава закрепилась за зданием задолго до рождения Торна и его приятелей, в те времена, когда «Акрополис» был частным клубом для джентльменов, погрязших в безнравственности и развратных плотских утехах.

Нетрудно предугадать, что целые поколения молодых джентльменов входили в двери клуба в поисках приключений и запретных развлечений. Торну было семнадцать, когда они с Гидеоном присоединились к Шансу, Сент-Лиону и Рейнбо в тот знаменательный вечер попойки. В Лондоне было множество заведений поновее и поизысканнее, которые больше приходились ему с друзьями по вкусу, но «Акрополис» был частью грешного лондонского прошлого. А давние традиции нельзя игнорировать.

– Не одобряешь Птичкину Клетку в «Акрополисе»? – притворно удивился Антуан Севар, герцог Рейнбо и принц Гальен в изгнании. В этот момент он выглядел почти как король в похожем на трон резном кресле красного дерева, с позолотой и темно-синими бархатными подушками.

Их приятель был высоким мужчиной и, не повинуясь моде, носил длинные прямые волосы распущенными. Сейчас он был облачен в черный фрак. Белая льняная сорочка и замысловато повязанный шейный платок несколько смягчали строгость костюма и подчеркивали широкую грудь. Отдав предпочтение кожаным сапогам, а не нарядным бальным туфлям, с кинжалом на бедре, Рейнбо больше походил на красивого капитана катера, чем на благородного господина, в жилах которого текла кровь многих королевских семей.

– Уверяю тебя, с годами интерьер этой комнаты лучше не стал, но это первый номер, который мы сняли, а мне помнится, что тебе нравилась та увлеченная малышка, облаченная в одни перья.

На угрюмом лице Шанса медленно расплылась застенчивая улыбка.

– Меня покорило не то, что на ней не было платья, а то, как она использовала это оперение. – Он взглянул на виконта Бастрелла, или Сент-Лиона – тот предпочитал, чтобы к нему обращались именно так, – расположившегося на красном диване с зелеными, золотыми и синими шелковыми подушками. – Это Сент-Лион весь вечер пытался ее ощипать.

Гидеон засмеялся и протянул виконту бокал лучшего в «Акрополисе» коньяка.

– К концу вечера весь ковер был устлан перьями. Я боялся, что Сент-Лион убил бедняжку. – Гидеон кивнул в его сторону. – Коньячку?

Торн в ответ поднял свой бокал с вином.

– Пока подойдет вино.

– Никто ее не принуждал – та малышка сама хотела, – ответил Сент-Лион, привычный к подтруниванию приятелей. – Она бегала по комнате нагая, а ее тело крест-накрест было перетянуто кожаными ремнями. Как же вздымалась ее полная грудь! Красота!

– А мне казалось, что ту птичку уложил в кровать Шанс, – прервал Рейнбо воспоминания виконта. – В конце концов, в те годы у него были такие красные уши, к тому же ему очень нравилось, как она управлялась с оперением.

Шанс засмеялся:

– Возможно, пару раз я ее и ловил в клетку, но она всегда упархивала и садилась на колени Сент-Лиону.

Виконт виновато взглянул на маркиза:

– Эту курочку впечатлил мой петушок.

Все четверо от души рассмеялись над шуткой Сент-Лиона.

– Малышка побывала на коленях и у меня, – признался Гидеон, наливая еще коньяку в бокал Рейнбо. – Хотя в итоге вечер я провел с одной из ее подружек без перьев. Кажется, с брюнеткой.

– А я с пользой применил те кожаные ремни, – с хитрой усмешкой похвастался Торн. Следуя ее же совету, он привязал ее руки и ноги к кровати и, подгоняемый ее стонами, сначала отшлепал красотку, а уж потом удовлетворил ее своим «петушком». Тогда он впервые переспал с женщиной, которая получала истинное наслаждение только через боль.

– Это объясняет, почему она кричала, – сухо заметил Рейнбо, который часто предавался темным плотским утехам.

В конечном счете из них пятерых только герцог был привилегированным членом «Акрополиса».

– И все те перья, которыми был усыпан ковер, – поддразнил Шанс и поднял руку. – Пощадите, джентльмены. Теперь я женатый мужчина. Следует забыть обо всех моих похождениях с другими женщинами. – Он покачал головой. – Если Темпест узнает о женщине, на которой из одежды были только кожаные ремни и перья…

– Ей тут же захочется ее нарисовать! – в унисон воскликнули Шанс, Торн, Сент-Лион и Рейнбо.

Казалось, только Гидеона смутило такое предположение. Его следующие слова объяснили его озабоченность.

– Шанс, ты же не помышляешь о том, чтобы привести свою жену сюда? И ноги благородной дамы не должно быть в подобном заведении.

Фейрлэм ужаснулся:

– Меня пугает даже мысль об этом. Достаточно уже того, что ее учитель в Королевской Академии намекнул, что ее рисунки в карандаше станут намного лучше, если она начнет посещать уроки, во время которых позируют женщины и мужчины.

– А позируют они обнаженными? – удивленно изогнул бровь Сент-Лион.

– Естественно, – ответил Шанс несколько раздосадованно.

Виконт посмотрел на него поверх своего бокала с коньяком:

– Восхитительно. Знаешь, если тебе нужен сопровождающий для супруги, я с радостью готов предоставить свои услуги.

Шансу было ничуть не смешно.

– Чтобы ты мог соблазнять женщин-моделей, пока моя жена с остальными художниками будет запечатлевать твою распущенность. Нет уж, спасибо.

Не успел Сент-Лион что-либо возразить, как Рейнбо заметил:

– Ты нервничаешь из приличия, Шанс. Если твоя жена хочет рисовать обнаженную натуру, не следует ее останавливать. Однако в одном я с тобой согласен: Сент-Лиона с ней отпускать нельзя.

Торн и остальные одобрительно закивали. И дело было не в Сент-Лионе. Он – верный друг. Смел в драке. Однако он был слишком красив и умел этим пользоваться. Дамы всех возрастов слетались к нему как мотыльки на свет, а этот проказник частенько принимал их приглашения, что неизменно приводило к разбитым сердцам и другим несчастьям.

– А еще друзья называется! Меня оскорбляет ваше недоверие! – обиделся виконт.

– Я сам в состоянии сопровождать свою жену, – ответил Шанс. Он допил вино и поставил бокал на хрупкий стеклянный круглый столик.

– Твоя правда, – миролюбиво сказал Рейнбо и повернулся к Гидеону в несмелой попытке сменить тему разговора. – Поскольку мы несколько лет были лишены твоего благородного общества, Нитервуд, наверное, ты не знаешь, что этому клубу благоволят несколько известных в обществе дам. Они пользуются всеми привилегиями клуба, поэтому не стоит считать всех женщин, которых можешь встретить в коридорах, простолюдинками.

По лицу Гидеона Торн понял, что его брат заинтригован возможностью встретить благородную вдову или матрону с такими же ненасытными, как у мужчин, плотскими аппетитами. Он многозначительно взглянул на герцога, но тот лишь грациозно пожал плечами. Торн, который был и так по горло сыт тайнами брата, не хотел, чтобы Рейнбо и Сент-Лион завлекали его в темный мир порока и пресыщения.

– А как отличить матрону от шлюхи? – поинтересовался Гидеон.

Торн недовольно взглянул на брата, но промолчал.

Рейнбо широко развел рукой, в которой держал бокал с коньяком.

– А никто не запрещает женщине быть одновременно матроной и шлюхой.

Лицо Гидеона оставалось невозмутимым, но было заметно, что он размышляет над словами герцога.

– В следующий раз, когда мы вместе окажемся на балу, надеюсь, ты представишь меня таким дамам.

– Гидеон! – одернул его Торн.

Его приятели засмеялись: желание Торна защитить брата развеселило их больше, чем неприкрытое любопытство самого Гидеона.

– Может быть, – великодушно пообещал герцог. – Хотя было бы забавнее, если бы ты вычислил их без моего участия.

Шанс наклонил голову, прижал пальцы ко лбу и покачал головой.

– Ваша светлость, напомните-ка мне еще раз, почему я отказался провести вечер со своей красавицей женой и пошел с вами – горькими пьяницами? – Его рука безвольно опустилась, когда он обвел взглядом окружающую обстановку. – Не говоря уже о том, чтобы пойти в «Акрополис».

– Мы же всегда вместе отмечаем нашу первую ночь в городе, – ответил Сент-Лион, поднимая бокал, чтобы привлечь внимание Гидеона.

«Не всегда», – подумал Торн, наблюдая, как Гидеон вновь наполняет бокал виконта. Его брат пропустил множество первых вечеров и, похоже, нисколько об этом не жалеет.

– Со своей женой ты еще насидишься, Шанс, – сказал Рейнбо, вытягивая вперед свои длинные ноги. – Тебе придется присутствовать на всех бесчисленных балах в этом сезоне, но у меня другие планы.

– Ура! Ура! – Сент-Лион поднял бокал, провозглашая тост за планы герцога, а Гидеон пытался не разлить коньяк на ковер.

– У каждого есть долг, – несколько раздраженно ответил Шанс. – Даже у тебя, друг мой.

– Твоя правда, – согласился принц в изгнании. – Хотя, как и рыба в большой реке, я предпочитаю плыть по течению, покорившись судьбе, нежели из последних сил бороться с течением.

Раздался звон стекла: горлышко графина с коньяком ударилось о бокал Рейнбо.

– По-твоему, выходит, что легко прожить, наслаждаясь жизнью, – сказал Гидеон, до краев наполняя бокал герцога.

Торн завидовал приятелю: казалось, ничто не способно вывести его из равновесия.

Рейнбо пристально взглянул на него, и на долю секунды Торн почувствовал неловкость из-за того, что озвучил свои мысли. Герцог самодовольно, но понимающе улыбнулся и подмигнул.

– Для некоторых так и есть, Нитервуд, – заверил он в ответ на вопрос Гидеона и откинулся на высокую спинку кресла-трона. – Хотя большая часть общества обвинила бы нас в распутстве, было бы неправдой уверять, что познал блаженство, если оно не предполагает набитый до отвала живот и удовлетворенный член.

– А ты знаешь толк и в первом, и во втором, – с улыбкой произнес Шанс.

– Давайте за это и выпьем, – воскликнул Сент-Лион.

Торн поднял пустой бокал, отдавая должное Рейнбо. Второй рукой он взял бутылку вина и наполнил его.

– «Легко» – это слишком мягко сказано для таких, как ты.

Герцог ударил кулаком по резной ручке.

– Согласен. То, что само плывет в руки, цены не имеет, на него внимания не обращаешь. Мы берем то, чего жаждем!

Все пятеро подняли вверх бокалы, поддерживая тост, как и девять лет назад, когда они впервые собрались вместе и поклялись в верности друг другу. Никто не хотел признавать, что их жизнь уже изменилась. На один вечер они могли забыть, что со временем стали мудрее и что судьба уже разводит их по разным дорожкам.

Шесть часов спустя, прикончив бессчетное количество бутылок вина и коньяка, Шанс похлопал Торна по колену. Только с третьей попытки удалось привлечь его внимание.

– В чем дело? – проворчал Торн. В какой-то момент сидеть в кресле стало трудно, поэтому он опустился на пол, откинувшись на подушку.

Шанс опять стукнул его.

– Вставай. Мне нужно уйти, пока Рейнбо не вернулся.

Торн недоуменно обвел затуманенным взором комнату. Взглянув поверх плеча Шанса, он увидел лежащего на животе Гидеона, зарывшегося лицом в подушку. Тот негромко похрапывал, зажав в руке пустую бутылку.

Торн потер глаз.

– А куда ушел Рейнбо? Сент-Лион отправился с ним?

– Нет, – послышался голос виконта за его спиной. Он стоял в другом углу комнаты, перед консольным столом палисандрового дерева, где его тошнило в спрятанный там ночной горшок. – Он здесь. Его светлость решил, что нам необходимо новое развлечение, поскольку вы слишком пьяны для игры в вист.

– Я не пьян, – поспешно возразил Торн, но тут ему пришло в голову, что именно так будет утверждать любой нетрезвый джентльмен. – Ну, не слишком пьян. Который час?

– Довольно поздно, – ответил Шанс, опираясь о диван, чтобы встать. Он наклонился и шлепнул Гидеона по заду. – Вставай.

Его брат выругался.

Шанс протянул руку и помахал ею перед лицом Торна, чтобы привлечь его внимание.

– К чему такая спешка? Зачем уходить? – спросил Торн, а в ответ получил пощечину. – Перестань! Или получишь в ответ.

– Спиртное всегда делает Рейнбо нежным, – произнес Сент-Лион, застегивая бриджи. – Он отправился на поиски дам, чтобы украсить нашу компанию.

Потихоньку до задурманенного вином мозга Торна начало доходить.

– Ах вот как! А ты не напомнил его светлости, что Фейрлэм женат? Сомневаюсь, что его жена одобрит пьяную вечеринку. – Он схватил своего кузена за руку и поднялся на ноги.

– Это адюльтер, тупица, – добавил Шанс. Он раздраженно почесал лицо. – Да, Темпест не одобрит ни пьянку, ни адюльтер, поэтому давай уйдем, пока он не вернулся.

– Ты даже не пытался отговорить Рейнбо? – допытывался Торн. Сент-Лион был близким другом их семьи и просто обожал леди Фейрлэм и ее сестру.

Виконт обернулся.

– А зачем? – Он схватил маленькое полотенце, чтобы вытереть руки. – Никто не заставляет Шанса спать с проститутками. Бог мой, он женат. И если его не кастрировал Норгрейв, Темпест точно кастрирует.

Торн сердито посмотрел на Сент-Лиона, не веря своим ушам.

– Должно быть, ты пьянее, чем кажешься. – Он схватил Шанса за руку, пока тот не бросился в противоположный конец комнаты и не врезал их приятелю. – Ты будешь раскаиваться, если ударишь пьяного.

Шанс пристально смотрел на виконта.

– Я как-нибудь это переживу.

Гидеон перевернулся и упал с дивана. Сент-Лион фыркнул, когда все трое наблюдали за тем, как Нитервуд садится.

– Что случилось? Я что-то пропустил?

– Пока нет, но пропустишь, – ответил Торн, рывком поднимая его на ноги. – Попрощайся с Сент-Лионом.

– Ты уже уходишь? – удивился Гидеон, зевая. – Я думал, мы едем из «Акрополиса» в какой-то новый игорный ад, о котором говорил Рейнбо.

Торн поборол непреодолимое желание задушить брата.

– Во время путешествия ты сколотил небольшое состояние. Неужели ты хочешь проиграть все деньги, будучи настолько пьяным, что едва держишься на ногах?

– Неправда, – с вызовом ответил Гидеон.

Шанс схватил его за руку, чтобы тот не упал.

– Передай Рейнбо, что завтра я к нему загляну и мы сможем обсудить изменения в моей жизни, которые произошли с прошлой весны. Например, ту маленькую детальку, что теперь у меня есть жена!

Ничуть не опасаясь гнева маркиза, Сент-Лион почесал бородку.

– Не стоит расстраиваться из-за Рейнбо. Он прекрасно знает, что ты взял в жены само совершенство.

Торн застонал и негромко выругался. Он чувствовал, что терпению кузена пришел конец.

– Может быть, ты боишься, что не сможешь хранить верность своей молодой супруге, – поддразнил Сент-Лион.

Шанс вырвался из рук Торна и, словно безумный, бросился на одного из своих ближайших друзей. Будучи слишком пьяным, чтобы сполна оценить опасность, Сент-Лион стоял как столб, пока маркиз не ударил его кулаком в челюсть. Оба повалились на пол, разгневанный Шанс оказался сверху.

– Да чтоб тебя! – пробормотал Торн, отпуская руку брата.

Гидеон упал на колени и не предпринял ни малейшего усилия, чтобы встать, наблюдая, как Торн бросился к двум дерущимся мужчинам.

– Черт побери, Шанс! – Торн наклонился, обхватил руками кузена, оттягивая его от виконта, пока тот его не покалечил. – Перестань вырываться. Ты же не хочешь его убить.

– Нет, хочу! – прорычал Шанс, лягая распростертого на полу мужчину.

– Он тебя дразнит, а ты заглотил наживку, – сказал Торн, крепче сцепляя пальцы и оттягивая кузена за шею еще на несколько шагов.

Из уголка рта Сент-Лиона текла кровь. Он вытер ее большим пальцем и сел.

– Слишком много выпил коньяка, теперь на собственную тень бросается.

Кузен вырывался из рук Торна, не сводя глаз с виконта.

– Прекрати его дразнить, высокомерная скотина, или я отпущу его и пусть наподдаст тебе как следует. – Он наклонился к уху Шанса. – Если ты успокоишься, мы сможем уйти.

– Ты читаешь мои мысли, – ответил Шанс, продолжая смотреть на Сент-Лиона. – Не стоит он того, чтобы я разбивал себе руки о его тупую голову.

– Да я… – начал виконт.

– Для одного вечера ты сказал предостаточно, – сказал Торн, перебивая приятеля. – Можешь передать нашему венценосному другу мою благодарность за очередной испорченный вечер.

В темно-синих глазах Сент-Лиона закипало раздражение.

– Какое самообладание, Торн. Ты – пример для всех нас.

– Да иди ты к черту со своей язвительностью, – огрызнулся Торн. Убедившись, что его кузен больше не набросится на Сент-Лиона, он отпустил его.

Шанс отошел от него, потер затекшую шею.

– Ты идешь с нами, Гидеон?

– Конечно, идет, – ответил Торн.

– Пусть он сам за себя скажет, – посоветовал Сент-Лион. – Ты относишься к Гидеону как к сыну, а не как к брату.

Торн взглянул на брата, который апатично сидел на диване.

– Ерунду ты говоришь. Мы с Шансом и Гидеоном приехали вместе, логично, если он уйдет с нами…

– Я остаюсь.

Мысленно пообещав Сент-Лиону все кары небесные за вмешательство, Торн повернулся к нему спиной, чтобы разобраться со своим упрямым братом.

– Мне нужна твоя помощь, чтобы доставить Шанса домой.

Кузен направился к двери.

– Если мы собираемся опять махать кулаками, сперва меня должно вырвать.

Гидеон выглядел пьяным и усталым, как и думал Торн.

– Не нужно тебе никого провожать. И мне твоя помощь ни к чему.

Внутри у Торна все всколыхнулось, словно его ударили.

– И что ты намерен делать? Уткнуться носом в подушку и снова спать?

– Возможно, – угрюмо ответил его брат. – Насколько я понимаю, то, что я делаю, тебя не касается.

Еще один сильный удар. Казалось, что все сегодня вечером собрались с ним подраться.

– Отлично. Поступай, как пожелаешь, – холодно заявил Торн, не желая показывать друзьям, насколько сильно его обидел отказ брата.

– Я всегда так поступаю, – ответил Гидеон, подражая жесткому тону брата.

Сердитая брань Шанса заставила Торна оторвать взгляд от брата.

– Что там? Рейнбо вернулся?

– Не совсем, – ответил его кузен, тихонько прикрывая дверь и поворачивая в замке ключ. – В конце коридора с кем-то разговаривает отец Темпест.