Лоуренс Такава сидел у стола, наблюдая за доктором Ричардсоном на экране компьютерного монитора. В гостевых апартаментах было установлено четыре камеры видеонаблюдения. Они снимали Ричардсона последние двенадцать часов, за которые он успел прочесть отчеты о Странниках, выспаться и принять душ.

В комнату доктора вошел охранник центра и забрал поднос с пустыми тарелками. Лоуренс перевел курсор к верхнему краю экрана и нажал значок «увеличить». Вторая камера дала крупным планом лицо доктора Ричардсона.

— Когда я смогу встретиться с персоналом фонда? — спросил невролог.

Охранника — огромного эквадорца — звали Эммануил. Он был одет в темно-синий пиджак, серые брюки и красный галстук.

— Не знаю, сэр, — ответил он на вопрос доктора.

— По крайней мере сегодня утром?

— Мне никто ничего не говорил.

Держа поднос одной рукой, охранник открыл дверь и вышел в коридор.

— Не закрывайте меня, — попросил доктор. — В этом нет необходимости.

— Мы закрываем дверь не для того, чтобы не выпускать вас из номера, сэр, а для того, чтобы не впускать туда, куда у вас нет допуска.

Когда замок, щелкнув, закрылся, доктор Ричардсон громко выругался. Он вскочил на ноги, словно намереваясь предпринять что-то решительное, и стал расхаживать взад-вперед по комнате. Выражение его лица выдавало, о чем он думает. Доктор разрывался между яростью и страхом.

Лоуренс Такава научился скрывать свои эмоции, когда учился на втором курсе университета. Родился он в Японии, но в возрасте шести месяцев мать привезла его в Америку. Лоуренс ненавидел суши и отказался учить японский язык. Затем к ним в университет приехала труппа театра Но, и после увиденного представления жизнь Лоуренса Такава изменилась навсегда.

Поначалу спектакли Но показались ему необычными и сложными для понимания. Лоуренса заворожили стилизованные движения актеров, и то, что женские роли играют мужчины, и зловещее звучание флейты-нокан и трех барабанов. Однако настоящим откровением стали для него резные деревянные маски Но. Их надевали главные персонажи и актеры, игравшие женщин и стариков. У призраков, демонов и безумцев маски были кричащими и выражали всего одну эмоцию. Все остальные маски казались намеренно бесстрастными. Даже актеры среднего возраста, которые играли без масок, старались, чтобы их лица ничего не выражали. На сцене любой жест, любое действие и реакция на него возникали осознанно и с точным расчетом.

Лоуренс в то время только-только вступил в студенческую организацию, проводившую целую систему изощренных испытаний и веселые пирушки. Всякий раз, глядя в зеркало, Лоуренс видел неуверенность и смущение. Видел лицо молодого человека, которому никогда не удастся преуспеть. Эту проблему и решила живая маска. Стоя в ванной перед зеркалом, Лоуренс упражнялся попеременно надевать маски счастья, восторга и воодушевления. На последнем курсе Лоуренса Такаву выбрали председателем студенческой организации, а профессора настоятельно рекомендовали ему поступать в аспирантуру.

Раздался мелодичный телефонный звонок, и Лоуренс отвернулся от экрана монитора.

— Что там с нашим гостем? — спросил Бун.

— Взволнован и, по-моему, слегка напуган.

— Это ничего, — сказал Бун. — Это нормально. Генерал Нэш только что прибыл. Сходите за Ричардсоном и отведите его в Зал истины.

Лоуренс Такава спустился на лифте до третьего этажа. У Лоуренса, как и у Натана Буна, под кожей был установлен радиочастотный чип, так называемая защитная цепь. Японец взмахнул рукой перед сенсором на двери. Замок открылся, и Лоуренс вошел в апартаменты. Доктор Ричардсон резко развернулся и направился к мистеру Такаве, выставив вперед указательный палец:

— Это возмутительно! Мистер Бун обещал, что я поговорю с представителями вашего фонда. Почему меня держат тут взаперти, как заключенного?!

— Приносим извинения за задержку, — сказал Лоуренс. — Генерал Нэш только что прибыл и ждет вас.

— Вы имеет в виду Кеннарда Нэша? Вашего исполнительного директора?

— Совершенно верно. Думаю, вы не раз видели его по телевидению.

— Последние несколько лет не видел. — Ричардсон понизил голос и немного успокоился. — Если не ошибаюсь, он был советником президента?

— Генерал всегда работал во благо общества. Ничего удивительного, что он присоединился к фонду «Вечнозеленые». — Лоуренс сунул руку в карман пиджака и вынул ручной металлоискатель вроде тех, что использовали службы безопасности в аэропортах. — Пожалуйста, в целях безопасности оставьте все металлические предметы здесь, в номере. Я имею в виде наручные часы, монеты и ремень. Для нашего центра это стандартная процедура.

Если бы Лоуренс отдал доктору прямой приказ, Ричардсон скорее всего отказался бы его выполнять. Однако следовало признать, что такие меры предосторожности перед встречей с высокопоставленным лицом являлись нормой. Ричардсон сложил часы, ремень и мелочь на стол, а Лоуренс проверил доктора детектором. Затем двое мужчин вышли из гостевых апартаментов и направились к лифту.

— Вы успели прочитать отчет?

— Да.

— Надеюсь, он показался вам небезынтересным.

— Там описаны невероятные факты. Почему результаты последних исследований нигде не публиковались? Мне пока не приходилось читать ни о Странниках, ни о датчиках нервной энергии.

— Фонд предпочел, чтобы пока вся эта информация оставалась в тайне.

— Таким образом ученые не работают, мистер Такава. Самые важные открытия совершаются потому, что ученые по всему миру имеют доступ к одним и тем же данным.

Они спустились на лифте в подвальный этаж и прошли по коридору к белой двери без ручки. Лоуренс снова взмахнул рукой, а после того, как дверь плавно отворилась, сделал доктору знак входить. Ричардсон ступил в комнату без единого окна. Из мебели здесь стояли только стол и два деревянных стула.

— Это специальный зал для секретных переговоров, — сказал Лоуренс. — Все, о чем здесь говорят, должно оставаться в тайне.

— А где генерал Нэш?

— Не волнуйтесь. Он подойдет через пару минут.

Лоуренс снова провел рукой перед сенсором, и дверь закрылась, заперев Ричардсона внутри Зала истины. Последние шесть лет «Вечнозеленые» финансировали секретные исследования, чтобы найти надежный способ определить, говорит человек правду или обманывает. Анализатор голоса и детектор лжи, который записывал частоту дыхания и кровяное давление, ошибались довольно часто. Результаты таких тестов мог исказить страх, а хороший актер с легкостью подавлял косвенные признаки обмана.

Оставив в стороне внешние физические изменения, ученые фонда с помощью магниторезонансной томографии заглянули человеку прямо в мозг. Зал истины представлял собой огромный магниторезонансный томограф, где человек мог разговаривать, есть и двигаться. Мужчина или женщина, которым задавали вопросы, даже не подозревали о том, что происходит, и, как следствие, реагировали гораздо свободнее.

Наблюдая за мозгом человека в то время, когда он отвечает на вопросы, вы могли видеть, как меняются различные участки его серого вещества. Ученые фонда обнаружили, что для мозга говорить правду легче, чем лгать. Когда человек обманывал, префронтальная кора его головного мозга и поясная извилина вспыхивали красным цветом, как островки расплавленной лавы.

Мистер Такава прошел дальше по коридору, к еще одной непомеченной двери. Замок со щелчком открылся, и Лоуренс оказался в темной комнате. На длинном столе расположился целый ряд компьютеров и пульт управления, а на противоположной стене висели четыре монитора. За столом сидел полный бородатый человек и что-то печатал на клавиатуре. Звали его Грегори Винсент, и все это оборудование создал и установил именно он.

— Ты заставил его избавиться от всего металлического? — спросил Винсент.

— Да.

— А почему сам туда не зашел? Побоялся сказать что-нибудь, пока я наблюдаю?

Лоуренс подкатил кресло к пульту управления и сел.

— Я всего-навсего следую инструкции.

— Ага, как же. — Винсент почесал живот. — Никто не хочет входить в Зал истины.

Посмотрев вверх, на мониторы, Лоуренс увидел, что тело доктора Ричардсона превратилось в размытый силуэт из разноцветных пятен. Они меняли цвет и яркость по мере того, как доктор дышал, сглатывал слюну и раздумывал о предстоящем разговоре. Ричардсон превратился в цифрового человека, чувства и мысли которого могла измерить и проанализировать компьютерная программа.

— Вроде все неплохо, — сказал Винсент. — Особых проблем возникнуть не должно.

Он взглянул на маленький монитор видеонаблюдения под потолком. По коридору шел лысый мужчина.

— Генерал идет. Самое время.

Лоуренс немедленно надел соответствующую маску — старательности и решимости. Экран монитора показал, как генерал Нэш входит в Зал истины. У шестидесятилетнего генерала были прямой нос и военная выправка. Лоуренса восхищало умение генерала Нэша маскировать свою жесткость стилем удачливого спортивного тренера.

Ричардсон поднялся, и генерал протянул ему руку.

— Приятно познакомиться, доктор Ричардсон. Я — Кеннард Нэш, исполнительный директор фонда «Вечнозеленые».

— Знакомство с вами — большая честь, генерал. Я помню время, когда вы еще работали в правительстве.

— Да. Это было настоящее испытание, но рано или поздно приходит время двигаться дальше. Возглавлять фонд «Вечнозеленые» очень увлекательное занятие, знаете ли.

Оба собеседника уселись за стол. В соседней комнате Винсент вводил на клавиатуре различные команды, а на экране мониторов появлялись все новые изображения головного мозга — мозга доктора Ричардсона.

— Насколько я знаю, вы уже прочли то, что мы называем «Зеленой книгой». Она суммирует все сведения о Странниках, которыми мы обладаем.

— Невероятные данные, — сказал Ричардсон. — Неужели все это правда?

— Да. Некоторые люди способны освобождать нервную энергию из собственного тела. Мы считаем это генетической аномалией. Она может передаваться от родителя к ребенку.

— Куда же энергия уходит?

Кеннард Нэш разжал руки и спрятал их под стол. Несколько секунд генерал смотрел на доктора Ричардсона, внимательно изучая его лицо.

— В наших отчетах сказано, что энергия переходит в другое измерение, а потом возвращается обратно.

— Невозможно.

Генерал усмехнулся.

— О том, что другие измерения действительно существуют, нам известно не первый год. Этот факт лежит в основе современной квантовой теории. Все математические доказательства у нас есть, а вот возможности повторить перемещение. Представляете, каким сюрпризом для нас стало известие, что есть люди, которые совершают такие переходы уже многие столетия.

— Вы должны опубликовать данные этих исследований. Ученые из разных стран смогут начать собственные эксперименты и проверят ваши выводы.

— Именно этого мы делать и не собираемся. Безопасности нашей страны угрожают и терроризм, и внутренние враги. Фонд «Вечнозеленые» и наши друзья по всему миру опасаются, что определенная группа людей может использовать силу Странников во вред и подорвать экономические основы всего общества. Странники вообще склонны к антиобщественному поведению.

— Вам нужны дополнительные сведения об этих людях.

— Именно поэтому наш фонд приступает к новому исследовательскому проекту. Сейчас мы готовим необходимое оборудование и ищем Странника, который согласился бы на сотрудничество. Возможно, мы уже отыскали двух из них — двух братьев. Кроме того, чтобы вживить Странникам в мозг датчики, нам необходим невролог с опытом, подобным вашему. Таким образом с помощью квантового компьютера мы сумеем отследить, куда уходит энергия.

— Вы имеете в виду другие измерения?

— Верно. Нас интересует, как туда добраться и как вернуться обратно. Квантовый компьютер сможет проследить за процессом, как бы тот ни проходил. Как именно работает компьютер, вам, доктор, знать не обязательно. Вашей задачей будет поместить датчики в мозг и отправить Странников в путь. — Генерал Нэш поднял руки, будто в молитве какому-то божеству. — Мы находимся на пороге величайшего открытия, которое изменит всю цивилизацию. Думаю, вам не надо объяснять, насколько это потрясающее событие. Сочту за честь, доктор, если вы присоединитесь к нашей команде.

— Вся работа будет храниться в секрете?

— Какое-то время да. В целях безопасности вам придется переехать в наш центр и работать только с нашим персоналом. В случае успеха вы сможете опубликовать результаты эксперимента. Тому, кто докажет существование параллельных миров, Нобелевской премии не избежать. Однако дело далеко не только в премиях. Открытие такого уровня сравнимо с работами Альберта Эйнштейна.

— А что, если эксперимент окажется неудачным?

— От нежелательного внимания прессы нас оградит служба безопасности. В случае провала об исследовании никто не узнает, а Странники снова вернутся в область народных легенд, не подтвержденных никакими научными данными.

Ричардсон обдумывал предложение, а его мозг на мониторах вспыхнул ярко-красным цветом.

— Честно говоря, мне было бы гораздо удобнее работать в Йеле.

— Мне известно, что происходит в большинстве университетских лабораториях, — сказал Нэш. — Вам приходится иметь дело с проверяющими комиссиями и бесконечной бумажной работой. У нас в центре никакой бюрократии нет. Если вам понадобится какое-либо оборудование, оно будет доставлено в лабораторию в течение сорока восьми часов. О деньгах не беспокойтесь. Все затраты по эксперименту мы берем на себя, плюс солидный гонорар за сотрудничество вам лично.

— В университете мне приходится заполнить три бланка, чтобы получить новую коробку пробирок.

— Подобная ерунда только тратит понапрасну ваше время и творческую энергию. Мы предоставим вам абсолютно все, что необходимо для важного открытия.

Доктор Ричардсон расслабился. Лобная доля его большого мозга светилась островками светло-розового.

— Звучит весьма заманчиво…

— Нас поджимает время, доктор. Боюсь, вам придется дать ответ прямо сейчас. Если вы сомневаетесь, принимать наше предложение или нет, мы обратимся к другим специалистам. Например, к вашему коллеге Марку Бичеру.

— У Бичера нет клинического опыта, — возразил Ричардсон. — Вам нужен невролог с опытом в нейрохирургии. У вас еще кто-нибудь есть на заметке?

— Дэвид Шапиро из Гарварда. Насколько нам известно, он проводил какие-то важные опыты на коре головного мозга.

— Да, но исключительно на животных. — Ричардсон пытался изобразить безразличие, однако мозг его работал очень активно. — Судя по всему, самой подходящей кандидатурой для вашего проекта буду именно я.

— Отлично! Я знал, что могу на вас положиться. Сейчас возвращайтесь в Нью-Хейвен и договоритесь в университете, что уедете на несколько месяцев. Обещаю вам, что срок вашего отсутствия проблемой не будет. У нашего фонда есть связи в университетских кругах на самом высоком уровне. Если возникнут вопросы, обращайтесь к Лоуренсу Такаве.

Генерал Нэш встал и пожал Ричардсону руку.

— Мы изменим весь мир, доктор, и вы станете участником этих великих перемен.

Лоуренс наблюдал, как светящийся силуэт генерала Нэша покинул Зал истины. Один из мониторов по-прежнему показывал доктора Ричардсона, который беспокойно крутился на стуле. На остальных экранах мелькали отрывки из только что записанного разговора. Череп доктора окружала световая кайма из зеленых линий, по которой анализировалась реакция его мозга в момент отдельных высказываний.

— Никаких признаков обмана в словах Ричардсона я не вижу, — сказал Винсент.

— Отлично. Именно то, чего я ожидал.

— Неискренность видна только в словах генерала. Вот, погляди…

Винсент ввел на клавиатуре какую-то команду, и на экране одного из мониторов появился генерал Нэш. По увеличенному изображению его головного мозга было понятно, что на протяжении всего разговора генерал о чем-то умалчивал.

— Из технических соображений я всегда записываю обоих собеседников, — объяснил Винсент. — На случай, если возникнет какая-то проблема с датчиками, а я не замечу.

— Таких полномочий тебе не давали. Все записи с генералом надо удалить из памяти.

— Ладно. Как скажешь.

Винсент ввел еще одну команду, и неискренний мозг генерала Нэша исчез с монитора.

Охранник вывел доктора Ричардсона из здания исследовательского центра. Через пять минут доктор уже сидел на заднем сиденье длинного лимузина, который вез его обратино в Нью-Хейвен. Лоуренс вернулся в свой офис и отправил электронное письмо одному из членов Братства, который имел связи в Йельском медицинском колледже. Затем Такава создал для Ричардсона отдельный файл, куда внес все личные данные о докторе.

Всех своих работников Братство распределяло по десяти уровням секретности. Кеннард Нэш находился на уровне первом и владел полной информацией обо всем, что происходило в фонде. Доктору Ричардсону присвоили пятый уровень допуска: он знал все о Странниках, но об Арлекинах сведений не имел и иметь не должен был. Сам Лоуренс находился на третьем уровне доверия и получал допуск к огромному объему информации, не имея ни малейшего понятия об основной стратегии Братства.

Камеры видеонаблюдения проследили, как Лоуренс Такава вышел из офиса, прошел по коридору к лифту и спустился в подземный гараж, находившийся под административным зданием. Когда Лоуренс выехал за ворота исследовательского центра, следить за его автомобилем стала спутниковая система местоопределения, передавая информацию о маршруте на компьютеры фонда «Вечнозеленые».

Во время своей службы в Белом доме генерал Нэш внес предложение, чтобы все граждане Соединенных Штатов носили при себе устройства, которые позволяли бы отслеживать их передвижения. В правительственной программе «Жизнь без страха» подчеркивалось, что такие меры не только укрепят национальную безопасность, но и принесут чисто практическую пользу. Запрограммированное особым образом, устройство слежения могло работать как универсальная карточка и хранить всю медицинскую информацию о своем владельце, что могло пригодиться при несчастном случае или автомобильной аварии. Если бы все лояльные и законопослушные граждане Америки носили при себе такие устройства, то через несколько лет могла полностью исчезнуть уличная преступность. В одном журнале даже появилась реклама, где молодые мама и папа поправляли одеяльце спящей дочке, а ее устройство слежения находилось тут же, в игрушечном медвежонке. Рекламный слоган звучал просто, но эффективно: «Борется с терроризмом, пока ты спишь».

Радиочастотные чипы уже носили под кожей тысячи американцев — в основном пожилых и тех, кто имел серьезные проблемы со здоровьем. Подобные идентификационные карты носили и служащие крупных компаний. Основная часть американцев с пониманием относилась к устройству, которое оградило бы их от неизвестной опасности и помогло быстрее пройти очередь у кассы местного гастронома. Однако против программы «Жизнь без страха» выступил неожиданный альянс из левых сил по борьбе за гражданские права и правых политиков, выступающих за свободу мысли и деятельности. Потеряв поддержку Белого дома, генерал Нэш вынужден был подать в отставку.

Встав во главе фонда «Вечнозеленые», генерал немедленно ввел в действие внутреннюю систему «защитной цепи». Рядовые сотрудники фонда имели право держать электронное удостоверение в кармане рубашки или, повесив на шнурок, носить его на шее. Сотрудникам высокого ранга чипы вшивали под кожу. Шрам на тыльной стороне правой руки подтверждал высокий статус человека. Раз в месяц Лоуренсу приходилось прикладывать руку к внешнему зарядному устройству. Когда чип набирал достаточный для работы заряд, по руке растекалось тепло и легкое покалывание.

Лоуренс сожалел, что в самом начале программы не знал, как именно работает «защитная цепь». Спутник глобального местоопределения отслеживал передвижения человека, а компьютерная программа моделировала клетку из наиболее частых пунктов назначения. Подобно большинству людей, Лоуренс Такава девяносто процентов своего времени проводил в Клетке из неизменных мест пребывания. Изо дня в день делал покупки в одном и том же универмаге, занимался в одном и том же тренажерном зале и курсировал туда и обратно между домом и офисом. Знай Лоуренс о Клетке с самого начала, он в течение первого месяца сделал бы и несколько необычных поездок.

Теперь же, стоило ему отклониться от привычного маршрута, как на электронный почтовый ящик приходило письмо с вопросами: «С какой целью вы посещали Манхэттен в среду, в 21.00? С какой целью вы посещали Таймс-сквер? С какой целью вы проехали по Сорок второй улице до станции „Гранд-Централ“?» Вопросы были сформулированы и отосланы компьютерной программой, но отвечать на них приходилось обязательно. Лоуренс не знал, отправляются ли его ответы прямиком в файл, который никто не читает, или же анализируются другой компьютерной программой. Работая на Братство, человек не знал, когда за ним наблюдают, и поэтому считал, что наблюдают всегда.

Войдя в свой городской дом, Лоуренс сбросил туфли, стянул галстук и швырнул портфель на кофейный столик. Всю обстановку Лоуренс купил при участии женщины-дизайнера, услуги которой любезно оплатил фонд «Вечнозеленые». Она сразу заявила, что Лоуренс относится к людям весны, поэтому вся мебель и стены были выдержаны в пастельных сине-зеленых тонах.

Оставшись наконец в одиночестве, Лоуренс всегда проделывал один и тот же ритуал. Он подходил к зеркалу, улыбался, затем хмурился, а потом начинал кричать. Сбросив таким образом напряжение, он принимал душ и надевал халат.

Год назад Лоуренс соорудил в чулане домашнего кабинета секретную комнату. На то, чтобы провести туда электричество и спрятать вход за книжным шкафом на скрытых колесиках, потребовалось несколько месяцев. Последний раз Лоуренс заглядывал в потайную комнату три дня назад, и теперь пришло время для очередного визита. Отодвинув шкаф на несколько футов, Лоуренс протиснулся внутрь и включил свет. На маленьком буддистском алтаре стояли две фотографии, сделанные теплой весной в Нагане. На одном из снимков родители Лоуренса, улыбаясь друг другу, держались за руки, а на втором его отец сидел в одиночестве и с грустью смотрел вдаль, на горы. Перед ним стоял столик, а на столике лежали два древних японских меча — один с рукоятью, инкрустированной нефритом, а другой — вставками из золота.

Лоуренс открыл сундучок из эбенового дерева и вынул оттуда спутниковый телефон и портативный компьютер. Через минуту молодой человек уже подключился к интернету и блуждал в сети, разыскивая французского Арлекина по имени Линден. Наконец тот отыскался в чате, посвященном трансмузыке.

— Сын Спарроу здесь, — напечатал Лоуренс.

— Все в порядке?

— Думаю, да.

— Есть новости?

— Мы нашли доктора, который согласился вживить имплантат в мозг объекта. Операция скоро начнется.

— Что-нибудь еще?

— Команда компьютерщиков, судя по всему, делает большие успехи. Сегодня в столовой они выглядели ужасно довольными. Доступа к их исследованиям у меня по-прежнему нет.

— Как насчет двух самых важных для эксперимента объектов? Нашли?

Какое-то время Лоуренс глядел на экран монитора, а затем быстро ввел на клавиатуре:

— Их разыскивают прямо сейчас. Время поджимает. Вы должны найти братьев.